25.
перед прочтением не забудьте поставить звёздочку на главу!
оповещаю, что 13 февраля 2025 впервые были опубликованы пролог и первая глава этой работы. так что, моему любимому тексту уже год! ❤ и напоминаю: stepnoymindal — тг канал, где публикуются новости, эстетика, мемы и просто общение со мной.
Лика сидела на лавочке, следя глазами за зданием бара — но переведя взгляд на наручные часы и осознав, что ждать придётся ещё минут десять как минимум, вытащила пачку сигарет и зажигалку. Но стоило только поджечь тонкую с ментолом и затянуться один раз, ощутив приятное покалывание от никотина на языке, как девушка увидела знакомый силуэт, вывернувший из-за угла здания.
Киса быстро шагал, что-то печатая в телефоне — и Ликин телефон в кармане шорт завибрировал, заставив девушку улыбнуться. Держа в руках не затушенную сигарету, Вишня бегом побежала к парню — сходу налетая на него со спины и обнимая.
— Бля, Вишня, я с тобой заикаться начну, — Киса старался произнести это недовольно, но губы сами по себе растянулись в улыбке, стоило услышать её смех.
— Что, я настолько страшная? — наигранно нахмурила брови девушка, когда парень повернулся к ней и обнял за талию, ловко забирая из её руки сигарету и затягиваясь.
— Ты охуительно красивая, — невозмутимо ответ он, выдохнув дым. — И настолько же упрямая. Нихера меня не слушаешь, а я не могу с этим ничё сделать. Вот и страшно.
— Не прикидывайся, что не рад меня видеть, — улыбнулась Вишнёва, потянувшись за сигаретой, но Киса поднял руку, не дав ей забрать её. — И технически, я тебя слушаю. Ты сказал не шляться одной после десяти. Сейчас девять пятьдесят.
— Я сказал, что сам за тобой зайду, — Киса слегка прищурился, выдыхая очередную порцию дыма.
— Я гуляла с Ритой, шла домой и решила встретить тебя с работы, — закатила глаза Лика, но улыбаться так и не прекращала. — Прекрати командовать и дай мне затянуться, — снова потянулась за сигаретой она.
Киса так и не позволил это сделать, поднося догоревший почти до фильтра окурок к своим губам и затягиваясь в последний раз. Кинув тот на землю, парень наклонился, выдыхая дым в губы Вишнёвой — и она этот дым сразу глубоко вдохнула. Действия были настолько привычные раньше, что сердце ныло от того, как прошлое возвращается в каждой детали — но бежать от него больше не хотелось.
Вишня прикрыла глаза, привстав на носочки — Киса на мгновение усмехнулся, чувствуя, как она потянулась за поцелуем, но не поцеловала первой; и тут же сам коснулся губами её губ.
— Я очень рад тебя видеть, — оторвавшись от поцелуя, улыбнулся Киса и крепко обнял девушку. — Просто в баре смотрю на бухих мужиков, которые ведут себя как животные, и не хочу, чтобы какой-нибудь из них доебался до тебя на улице.
— А я думала, снова ревнуешь к каждому столбу, — усмехнулась Вишня, взяв парня за руку и переплетя пальцы. — Комендантский час и всё такое.
— Котёнок, поверь, за год я успел подумать о своей ревности, — слишком серьёзно ответил Кислов, зашагав вдоль набережной вместе с Ликой. — Ревновать не перестану, но рот закрою, не переживай.
— Сильное заявление, — в тон ему серьёзно отозвалась Вишнёва, стараясь не рассмеяться, когда мельком поглядывала на Ванино сосредоточенное лицо. — Может, тогда в больницу сходим? Извинишься перед Сашей, поблагодарим его. Так-то если бы не его приглашение, мы с тобой не встретились бы в тот день.
В списке вещей, по которым скучала Лика после расставания, доводить Кису до белого каления было, конечно, не на первых позициях; но и точно не в конце. И смотря, какое недовольное лицо он сложил, Вишня закусила губу, потому что сдерживать смех было уже почти невозможно.
— Ага, прям завтра в семь утра побегу, — фыркнул он, сжав пальцы девушки в своих сильнее. — Давай ещё в небесную канцелярию благодарность отправим, чё — если бы не ебанул ливень, мы бы так нихера и не узнали про сообщение.
Лика не выдержала и всё-таки рассмеялась, расцепив руки и обнимая Кислова, прижавшись к его боку. Тот сразу же улыбнулся, и, притянув Вишнёву ближе, поцеловал в макушку, продолжая неспешно шагать по брусчатке.
— Ладно, этому лоху я и правда немного благодарен. Я бы и без него от тебя не отстал, но с ним быстрее получилось, — задумчиво произнёс он, со смешинкой наблюдая, как Вишнёва подстраивает шаг, чтобы идти нога в ногу. — Но лохом он всё равно остаётся, никаких извинений.
— Всё-всё, Кис, для меня только один не-лох, и это ты, — Лика чмокнула его в щёку и негромко вскрикнула, когда парень подхватил её на руки, таща к ларькам с едой и напитками.
— Смотри не перехвали с такими-то комплиментами, — усмехнулся Ваня под просьбы Вишни сквозь смех поставить её на ноги, но послушался тот только у ларька с шаурмой: — Тебе какую?
— Никакую, я не голодная, — пожала плечами девушка, тут же ловя на себе недоверчивый взгляд. — Правда. Мы с Ритой поели недавно.
Лика мысленно порадовалась, что подруги рядом не было — во-первых, Андреева бы не упустила возможности пошутить, что от Кисы есть хоть какая-то польза, и шаурму выбрала бы быстрее Лики; а шуток от Риты она сегодня выслушала и так на два стендапа. А во-вторых, Вишнёва просто врала — но объяснять Кисе свой пропавший от нервов аппетит не хотела; он бы всё равно не стал слушать.
— Твоя любимая, если чё, — всё ещё уговаривал Киса, кивнув на название ларька.
Вишня закатила глаза, уверяя его в отсутствии ранней деменции, но улыбнулась, когда Киса, не спрашивая, помимо своей шаурмы купил ей картошку фри и клубничный лимонад, как делал много раз в прошлые два лета. Впрочем, сидеть у моря поздними вечерами с едой и разговорами обо всём они с Кисой начали задолго до того, как стали встречаться; и Лика в очередной раз поймала себя на мысли, какое спокойствие и тепло ощущает, когда Ваня рядом.
Киса с деланным недовольством наблюдал, как половину порции картошки Вишня скормила бродячей собаке, подошедшей к ним на пляже — псина, благодарно виляя хвостом, улеглась у валуна, на котором парочка и сидела. Еда давно закончилась, но уходить они не спешили — Кислов притянул девушку к себе, а та привычно устроилась между его коленей, упираясь спиной в его грудь и накрывая его руки на своей талии своими.
— Лето какое-то холодное, — задумчиво сказала в повисшей тишине Лика. — Осадки постоянные, ветер.
Погода и правда была аномально нестабильной; но сейчас Кису это волновало в последнюю очередь. Ветер с моря приносил запах соли и йода — Ваня даже внимания на него не обращал, пока не заметил, как поёжилась Лика.
— Я тоже об этом думал, но меня устраивает, — усмехнулся он, сжав девушку в объятиях крепче и защищая своим телом от порывов. — Была бы жара, я бы тебя так обнимать не мог.
— Тоже верно, — улыбнулась та, хотя мурашек по телу стало только больше: но уже не от прохлады, а от губ парня, скользнувших по её шее.
Разговаривая обо всём и ни о чём одновременно, они всё-таки разорвали объятия и поднялись, зашагав вдоль берега. Туристов по пути встречалось совсем мало: то ли из-за действительно прохладного ветра, то ли просто все предпочитали остаться в начале набережной, на центральном пляже. Для непозднего вечера было удивительно тихо — под ногами приятно шуршала галька, а волны шумели так громко, что заглушали отдалённые звуки музыки из баров и кафешек.
Вечер был идеальным — спокойным и уютным, но Лика не могла отвязаться от щекочущих внутри навязчивых мыслей; однако и спросить в лоб боялась до дрожи в коленках. Не Кису, конечно, и не его реакции — а потерять это тепло его руки, сжимающей её руку, потерять это только появившееся спокойствие среди всего ужаса, в который превратилась её жизнь.
Но страх за него от страха снова остаться одной всегда был практически неотделим. Раньше — с наркотиками, подкрепляемый постоянными угрозами Хенкина-старшего и её отца посадить Ваню; а сейчас — его работой в баре и идиотским плохим предчувствием.
И страшнее всего то, что все её предчувствия в последнее время сбывались.
— Как дела на работе? — осторожно начала Вишня, когда повисла пауза. Девушка из-под ресниц смотрела на Ваню, стараясь подмечать каждую эмоцию, но тот вёл себя абсолютно непринуждённо:
— Как обычно, ничё интересного, — ответил он. — Говорю же, мужики бухают, а тёлки разводят их на коктейли. Совсем овощных типов и мы с Лёхой разводим на деньги мимо кассы, — усмехнулся он.
— А это не опасно? — Лика пыталась увести разговор в нужное ей русло, но получалось плохо, потому что Киса на это только ухмыльнулся:
— Котёнок, ты недооцениваешь наши схемы. Мы просто вискарь бадяжим там, коньяк — короче, в тонкости тебя посвящать не буду, потому что мне с тобой ещё жить, — заржал Киса, и Вишнёва усмехнулась тоже:
— Я хороший алкоголь портить не буду, зря волнуешься. Никогда не знаешь, в какой момент ты доведёшь меня так, что и мне захочется выпить.
Киса перевёл на неё донельзя возмущённый взгляд, собираясь спросить, когда в последний раз такое было — разумеется, во временных рамках их отношений. Без отношений, начиная с мая месяца, он все разы и так знал — или, по крайней мере, догадывался, — и чувствовал вину за каждый из них. Но просить прощения пока готов не был, хоть и собирался сделать это в обозримом будущем. То, что он еле выдавил из себя вчера, достаточным не было — хотя Вишнёва и явно простила. Вчерашний день вообще остался в груди какой-то неебической нежностью: и Киса готов был поспорить, что её остатки ещё не растворились, и Ликой ощущаются так же ярко.
Вишня нагло подняла бровь, усмехаясь и ожидая ответа — но Кислов именно в этот момент опомнился, где они оказались, бесцельно шагая по берегу.
— Подожди пять сек, — намеренно уставившись куда-то за её спину, бросил Киса. — Тут побудь.
— Вань, что случилось? — моментально напряглась девушка, тоже обернувшись — но никого не заметила ни на пляже, ни у каменной лестницы.
— Чела знакомого увидел, дело есть, — уже на ходу объяснил он, в пару шагов отдаляясь от Вишни и переходя на лёгкий бег. Та непонимающе проводила его взглядом, чувствуя, как растёт и так въевшаяся в мозг тревога.
Вишнёва нервно ходила туда-сюда по пляжу, прокручивая в голове возможные варианты вопросов и кидая взгляды на море, словно то могло дать подсказку. Лика чувствовала, как вспотели ладони, как в горле резко стало сухо — и, проведя руками по ткани шорт, шумно выдохнула.
Всё ведь не может быть идеально, так? У неё точно. И тем более, у неё с Кисловым.
Море безразлично продолжало швырять волны на берег — до оголённых ног девушки долетело несколько капель, и та, поёжившись от сырого ветра, запахнула полы расстёгнутой рубашки, обнимая себя за талию. Промелькнула глупая мысль взять и пойти прочь, чтобы Киса её догонял — потому что бросить её посреди пустого пляжа, непонятно куда девшись, на роль адекватного поступка не тянуло; а отвечать на неадекватность неадекватностью её как раз Кислов и учил. Но Лика это мимолётное желание откинула, снова засмотревшись на волны — и тут же вздрогнула, услышав за спиной быстрые шаги.
Девушка машинально запустила руку в карман и сжала в пальцах перцовый баллончик. Но в секунду возникший страх сменился искренним шоком, когда она обернулась — потому что перед ней возник Киса. Со сбитым от бега дыханием и небольшим букетом в руках.
— Короче, цветы так себе, но других там не было, — выдохнул он, смотря на растерянно хлопающую глазами брюнетку и протягивая ей букет. Та взяла его в руки, уставившись на нежно-розовые гвоздики. — Пойдём щас, не спрашивай, — Киса буквально потащил её за руку дальше по берегу, в сторону Рыбачьей бухты.
Вишнёва не сопротивлялась, следуя за ним, как тряпичная кукла — но спустя минуту всё-таки отошла от шока и тихо заговорила:
— Ты серьёзно просто убежал от меня за цветами для меня же?..
— А чё мне было делать? Я собирался купить после работы, а потом... — Киса осёкся: — Бля, Вишня, сказал же, не спрашивай! Подожди, ща, — нервно пояснил Кислов, не выпуская из руки тонкие холодные пальцы девчонки.
Через пару минут остановившись у скалы, Киса мягко за плечи подтолкнул к ней девушку:
— Вот, короче. Был тут недавно, решил поискать, и нашёл.
Лика замерла на несколько мгновений, а потом провела пальцами по выступающему камню, над которым выделялись чёрным маркером написанные буквы «Л + В» и корявые рисунки кота и вишни. Надпись побледнела, но не выгорела окончательно и была заметной даже если не приглядываться.
— Ого... как она не стёрлась за два года вообще, — пробормотала Вишнёва, тут же переключаясь на парня, вставшего рядом и заговорившего:
— Не ебу. Я просто тебе хотел показать, что ничё вообще не изменилось. Может, от Мела заразился всей это символикой и поиском знаков, может... хз.
Киса резко отвёл взгляд в сторону, сглотнув и замявшись. Но Лика молчала, ожидая продолжения и прижимая к себе цветы, обёртку которых трепал ветер. Кислов заставил себя посмотреть в её глаза снова:
— Ты же знаешь, что я не умею красиво. И правильно, блять, тоже не умею. Говорю, что ничего в этой дыре не изменилось, но вру. Изменился я. Я не обещаю, что всё теперь будет без косяков, но я правда буду стараться.
— Вань... — тихо отозвалась Лика, стараясь проглотить ком в горле. Киса видел, как в её глазах блеснули слёзы, и она сама взяла его за руку, снова переплетая пальцы.
— Стой, дослушай, — вздохнул он. — Помнишь, какую херню я тебе тут два года назад нёс? Типа что чувствую, что это всё не на месяц и не на два. Надолго.
Вишнёва кивнула, сжав его пальцы крепче.
— Я тогда это «надолго» абстрактно представлял. Типа, будет прикольно, если мы будем мутить, пока я, ну, есть. Передознуться не планировал, но думал, а вдруг. И спизданул ещё так ебануто: «ты будешь моей?». Но ты права была на этой мажорской тусовке, когда мне въебала. Нельзя кого-то просто присвоить. Тогда я был еблан малолетний, а щас спрошу нормально: Лик, ты будешь со мной? Снова.
— Я думала, что вчера... что всё однозначно, в общем, — всхлипнув, хрипло ответила она, изо всех сил стараясь не прижаться к нему, спрятав лицо. По щекам бежали слёзы, которые Киса тут же нежно вытер пальцем:
— Я нормально хочу. Не типа «вышло, как вышло», не типа «случайно получилось». Когда я тебе хуйни наговорил на базе, я изначально хотел сказать вот это всё. Сука, какой я ебанутый... — поняв абсурдность сказанного, нервно засмеялся Киса, потерев глаза. — Ты понимаешь хоть чуть-чуть мой словесный понос?
— Полностью понимаю, — шмыгнув носом, сказала Вишнёва. — Я тебя всегда понимаю, забыл? — улыбнулась она, не замечая, как снова скатилась слеза.
— Не забыл, но отвык, котёнок, — тоже слабо улыбнулся Киса, убрав прядь её волос за ухо.
— Придётся привыкнуть опять, — Вишня положила букет на камень, добавляя: — Я очень хочу быть с тобой снова.
Лика заметила, как он выдохнул, словно до последнего сомневался в её ответе — но тут же обняла его так крепко, что даже самой стало трудно дышать. Руки Вани сразу сжали её хрупкие плечи; парень прижался щекой к макушке. Вишня бесшумно всхлипнула, но Киса заметил это, мягко её отстраняя:
— Ну чё ты плачешь постоянно, м? — снова осторожно стирая слёзы, спросил он. От нежности в его голосе и прикосновениях Вишнёва только сильнее заплакала, про себя называя себя полной дурой, но тот продолжил: — Котёнок, я себя ощущаю долбоёбом, который тебя обижает.
— Нет, конечно, — помотала головой девушка, накрыв его руку на своей щеке своей, но опустила глаза. — Единственный долбоёб, который меня обидел — мой папаша. Могло бы не быть этого расставания, мы бы уехали вместе, как собирались, и сейчас я бы не плакала, а ты бы не стоял тут весь такой... хороший, с цветами и словами, которые я только и мечтала весь этот год услышать.
— Какой кошмар, стал романтиком в попытке удивить свою бывшую, — ухмыльнулся Киса, за что тут же получил шуточный удар по плечу и, наконец, услышал смех Лики, снова притягивая её к себе в объятия.
— Прости, пожалуйста. У меня из-за всего этого пиздеца эмоции вообще не контролируются, я плачу по любому поводу, — пробормотала она, уткнувшись в его шею. — Кис, я только за эту весну осознала, что у меня бед с башкой тоже вагон... — Вишня хотела продолжить, но Кислов заговорил, гладя её по волосам:
— Если у тебя вагон, то у меня целый состав, нахуй, — Лика не смогла сдержать смешок, обняв его крепче. — Ты меня этими цитатами к чему готовишь?
— К тому, что скоро, как мне кажется, я просто слечу с катушек.
— Ну, слетишь, я тебя поймаю. Вместе слетим, если надо, хули.
Вишнёва снова засмеялась сквозь слёзы, но тут же вытерла их, когда Киса позволил отпрянуть. И гуляя по берегу дальше, Лика чувствовала искреннее счастье — какое не чувствовала уже очень и очень давно. Вчерашние слова Вани о том, как страшно проснуться и осознать, что это всё было сном, она прочувствовала максимально именно сейчас — но он шёл рядом, реальный, сжимающий её ледяную руку в своей тёплой и такой же счастливый, как она сама.
Где-то на задворках сознания совесть шептала, что радоваться она не должна. Что не имеет право быть счастливой, когда в соседнем городе, на больничной койке мучается от болей мать; и Лика себя за это ненавидела. Но рядом с Кисой затихало даже это отравляющее чувство — и когда он на прощание целовал её в её подъезде, шепча, как сильно любит, Вишня слышать твердящий внутренний голос о том, что она ужасная дочь, перестала.
Киса вышел из подъезда, пытаясь стереть с лица идиотскую улыбку — но это никак не получалось, и он медленно зашагал к своему дому. Ваня неосознанно поднял глаза на небо, про себя отметив, что звёзды какие-то чересчур яркие; свалив обострившееся восприятие на то, что снова ощущал себя влюблённым, как в первый раз, он остановился у торца своего дома. Вытащил сигареты и закурил — но сигарету чуть не выронил, когда на лавочке у своего подъезда заметил знакомую фигуру, резко зашагав к тому.
— О, явление Христа народу, — протянул Зуев, и Киса сразу понял, что тот снова не трезвый. — Я уже заебался за тобой гоняться, Кисуль. Решил поиграть в девчонку-недотрогу со мной что ли?
— Завали орать под окнами, Гендосина, — шикнул тот, кивнув на старую покосившуюся беседку в центре двора. — Я сам за девчонкой гонялся. Я снова с Вишней, всё. Ты чё сюда припёрся?
— Скажи спасибо, что не к тебе домой, после твоего игнора, — хмыкнул Гена, буквально падая на ржавую железную лавочку. Киса опёрся спиной о балку, не решаясь садиться в светлых рваных джинсах рядом с другом. — Решил мамку твою своей наркоманской рожей не пугать.
— Ебать спасибо, — поморщился тот, но в мыслях пронеслось, сколько бы вопросов пришлось выслушать от матери, если бы она действительно увидела Зуева в таком его состоянии. — Так чё надо? Ты ж явно не соскучился.
— Эх, Кисёныш, — с напускной грустью начал Гена. — А раньше ты на меня так ложить болт не стал бы.
— Блять, Гендос, — проведя ладонью по лицу, отозвался Киса и прекрасно понимал, что старший прав. — Мне было хуёво из-за Вишни и прочей хуйни. Я просто зассал, что если с тобой увижусь — сорвусь нахуй. Я чистый только потому, что дома ни одной заначки нет. Знаю, что мудак, но как есть.
Признаваться в том, что он намеренно избегал общения, было стыдно; даже при всей любви к утверждению, что совести у Кисы нет. Но и врать, на ходу придумывая, как он был занят, Кислов не собирался: не его стиль и слишком уж хорошо знающий его человек. Но взгляд стеклянных глаз напротив не принадлежал Ваниному другу, практически старшему брату — перед ним словно находился совсем чужой человек.
— Ладно, не мороси, — отмахнулся тот. — Идейка есть, как вину загладить.
— Гендос, я не пойду за закладкой или типа того, — резко выдохнул Киса. — Я Вишне обещал, что завязал с наркотой.
— Угомонись ты, бля, — почти что рявкнул Зуев. — Какой ты стал каблук, я в ахере, Кис. Я пока что в состоянии клад без тебя найти. Ты мне скажи, чё за тёлка тёрлась у бара, когда я там с тобой пиздел? На газели приехала с мужиком каким-то, рыжая.
— Ты угораешь? Тебе потрахаться не с кем или чё? Так ты скажи нормально, шлюху найти хуйня вопрос, даже скидочку тебе выбьем, — стараясь говорить спокойно и не поддаваться на всплески эмоций, заверил Кислов.
В голове промелькнула мысль, насколько противно общаться с обдолбанным, когда ты сам трезвый — и было неясно, как это столько раз терпела Вишнёва. Пусть даже такие тяжёлые наркотики Киса никогда не употреблял, приятного в том его поведении явно было мало. Но голос Зуева отвлёк от размышления о прошлых ошибках:
— Захлопнись, Киса. Чё ты про неё знаешь? — оно соскочил с лавочки, начиная нервно нарезать круги вокруг беседки.
— Нихуя я не знаю, я первый и последний раз её видел, — до чёрта раздражённо бросил Ваня. — Они привезли алкашку, типа доверенные челы кента Шакиры. Нахуя она тебе всралась?
— Это та мразь, которая у меня год назад весь товар увела. Та самая ёбаная Вика.
— Ты, может, перепутал? — пытался успокоить Зуева Киса. — Обознался. Мало ли похожих тёлок, — Киса криво улыбнулся, за что Гена буквально махнул кулаком — Кислов успел отшатнуться, больно ударившись затылком об металлическое основание беседки и зашипев.
— Сука, Кислый! Моего отца из-за этой суки крашеной хлопнули! Меня чуть не хлопнули! Я год бомжевал, блять! Ты думаешь, я мог обознаться, сука? Перепутать? — орал Гена, и Киса, поморщившись, огляделся, с облегчением не заметив вокруг людей.
— Харе орать, щас соседи ментов вызовут, им будешь планы отмщения рассказывать. Сука, Гендос, не лезь в эту хуйню, — всё ещё пытался образумить его Кислов. — Если она в этих делах, значит её крышует кто-то! Ты двух человек, блять, завалил — скажи спасибо, что мусорам похуй уже, кто это сделал, и повесили всё на сдохшего торчка, чтобы дело закрыть!
— Я тебя не узнаю, Кисуля, — тише, но с лицом перекошенным от злости перебил Гена. — Где твои речи пафосные про честь, а? Эта сука мне жизнь сломала, всё! Я сторчусь скоро, а ты мне предлагаешь её простить и отпустить, чтобы у мусоров подозрений не возникло? Я убью эту шлюху к хуям собачьим. Надо будет, и сам следом пальну в бошку. И ты мне поможешь вычислить, чё она тут делает и где ошивается.
— Они явно просто приехали, разгрузили алкашку и укатили обратно за границу. Мы с Лёхой так же делаем. По логике она тут вообще больше не появится.
— Ну год назад-то тоже появлялась! За придурка меня не держи, — Гена кинулся к Кисе, но отшатнулся, заметив, что кудрявый был готов ударить. Кислов всё ещё потирал ушибленную голову. — Поговори со вторым барменом, хоть с самим Шакирой — мне похуй, Кис.
— А, Шакира сидит и ждёт, как бы первому попавшемуся еблану все схемы выдать! — теперь уже рявкнул Кислов.
— Кисуль, ты не понял, — тихо ответил Зуев. — Я на чё угодно уже готов: с мусорами сотрудничать и спалить твоего Шакиру и всех причастных, или лично с тобой эту суку вычислять — на чё угодно. Но я доберусь до неё, понял?
— Понял, — выдохнул Киса. Состояние Зуева всё равно не располагало к нормальному диалогу, но по его лицу было видно: он не преувеличивает. — Завтра на работе попробую чё-то выяснить. Пиздуй отсюда, мне домой надо.
— Буду с нетерпением ждать новостей, — наигранно весело попрощался Гена, и у Кисы мурашки по спине побежали от того, насколько диким друг сейчас выглядел.
Вся радость — даже скорее эйфория, — от вечера с Ликой испарилась без следа, пока Киса зашёл в подъезд и поднялся по лестнице. Тихо открыл ключом дверь, чтобы не разбудить мать — но с удивлением заметил, что на кухне горит свет.
— Мам, ты чё не спишь? — хрипло спросил Ваня, остановившись в дверном проёме. Мать сидела за столом с кружкой чая.
— Где ты ходишь так поздно? — нервно спросила она, и Киса застыл от удивления — потому что пришёл ещё очень даже рано. С каких пор мать волновалась о том, где его носит, было непонятно. На часах был почти час ночи.
— С Ликой после работы гулял, — стараясь скрыть удивление и нарастающую тревогу, как можно спокойнее ответил парень. — Мы, типа, помирились. Снова встречаемся, — улыбнулся он.
— Молодцы, — безэмоционально отреагировала Лариса, и Киса с каждой секундой напрягался всё сильнее. В его ожиданиях мать должна была от счастья в ладоши хлопать, учитывая её безмерную любовь к Вишнёвой.
— Случилось чё-то? — опустившись на стул напротив, резко спросил Ваня. Намного резче, чем хотел.
— Антона выписывают из центра. Надо дать ответ, с кем он будет жить первые месяцы — со своим отцом, или... с нами, — не поднимая глаз на сына, всё ещё без эмоций ответила Лариса — но голос дрогнул.
— Когда это сказали? — уставившись в окно, хрипло спросил Киса.
— Вечером звонил врач. Антону пока не говорят — сказали, что семье всегда дают время подумать, оценить риски и ответственность. Но с ответом тянуть не стоит. Врач много говорил, что мы его опора, поддержка — но без твоего согласия ничего не будет, — женщина наконец посмотрела на него — но Ваня продолжал смотреть в окно, крутя в пальцах непонятно откуда взявшуюся чёрную резинку-пружинку.
— Круто. Либо взвалить на себя ответственность за наркомана со стажем, либо быть конченным мудаком.
Киса произнёс единственное, что вертелось в голове и на языке — и захотел его себе вырвать, потому что Лариса, закрыв лицо руками, заплакала.
— Да чё все плачут сегодня, — еле слышно выдохнул он, встав со стула и обнимая мать со спины: — Мам, ну успокойся. Ты ж знаешь, я не думая говорю. Давай завтра утром нормально подумаем на свежую башку, м?
Успокоив мать и всё-таки убедив ту, что сейчас они оба, находясь в лёгком шоке, ни к чему не придут, Киса выдохнул лишь когда она улеглась спать, а он сам зашёл в свою комнату, без сил упав на кровать. Голова готова была расколоться — Киса вообще сомневался, что его мозг может обработать столько информации за раз, причём информации не самой приятной и откровенно пугающей.
Мысли рвали изнутри — и что делать дальше, он не понимал абсолютно. Ни с отцом, ни с этой хуй пойми откуда взявшейся Викой. От желания прострелить себе голову отделяла только Вишнёва — и Киса резко схватил телефон. От неё было одно уведомление — открыв чат, Киса уголком губ улыбнулся. В сообщении была фотография Снежинки, сидящей на столе в комнате Лики и нюхающая букет цветов. Сообщение пришло ещё тридцать минут назад — и, глянув на часы, время на которых перевалило за половину второго ночи, Ваня поставил реакцию на фотку и следом написал:
Киса: «спишь?»
Лика в сети появилась не сразу, и Киса уже думал, что девушка действительно уснула — но через пару минут та всё же ответила:
Вишня: «Кис, ты уже не в статусе бывшего, чтобы писать такое среди ночи»
Следом пришёл смеющийся стикер, и Киса слабо улыбнулся тоже. Он и сам не до конца понимал, почему сейчас так сильно хотелось снова обнять её, словно она сможет как-то уменьшить ебучую разрастающуюся боль внутри. Он ни за что не расскажет ей о Гене; но рассказать хотя бы про отца, чтобы она гладила его волосы и просто, блять, была рядом — стало вдруг жизненно необходимо.
Киса: «батю выписывают, уже прям точно»
«может на крышу поднимемся, как раньше?»
«звёзды сёдня какие-то яркие как раз»
«а может бля и обычные. мне просто хуёво»
«хочу к тебе пиздец»
«но если ты не хочешь, всё ок»
И в ответ приходит только одно сообщение:
Вишня: «Через 5 минут спущусь. Только ты возьми плед»
♫ Beautiful Boys — Нежная Любовь