Создана быть одной

«Доброе утро»

Каждый день, только открыв глаза, Вероника сразу же тянулась за телефоном, чтобы как можно скорее отправить сообщение человеку, по которому она скучала даже во сне. Прошло уже ровно 4 месяца с начала их отношений, а девушка не пропустила ни одного дня. Быстрая отправка простого сообщения стала ее ритуалом, примерно таким же как чистка зубов с утра, только более приятным.

За спиной было уже 3 пережитых вместе праздника. На 14 февраля они ходили в кино, а после зашли в кафе. На 23 февраля Вероника приготовила Марку небольшой сюрприз у него же дома, заранее договорившись с его родителями, а на 8 марта они ходили в театр. Перед каждым праздником Вероника несколько дней ходила вокруг подарка и перепроверяла каждую ленточку, каждую буковку в открытке. Она вкладывала в каждый из них частичку своей любви, чувствуя, как ее становилось лишь больше. Казалось, она не отдавала часть, а принимала вдвое больше.

С учебой дела тоже изменились с тех самых пор, как девушка решила, что ей нужно было подтянуть свои оценки, чтобы поступить в тот же город, что и Марк, который все еще отвечал очень неуверенно и неточно на вопросы об университете. В любом случае у нее был еще год после, чтобы выбрать университет или колледж, чтобы быть рядом с ним.

Единственное, что совершенно не изменилось за эти пару месяцев – это ее мать. Женщина все также равнодушно и презрительно смотрела на дочь, даже когда Вероника приносила ей чай с лимоном, когда та болела. Сложно было представить человека, который одновременно нуждался в помощи и заботе, но в тоже время успевал оскорбить и унизить способности единственного человека, который мог это сделать.

- Кисло, - с отвращением сморщилась мать и поставила кружку на стол рядом с кроватью.

- Конечно, кисло, я же лимон туда положила.

- Целый? – больное горло придавало хрипотцы ее голосу из-за чего все слова звучали грубее.

- Нет. Ты же видишь, что там всего 2 дольки.

Но женщина уже лежала к дочери спиной и не подавала и вида, что слышала ее слова. Каждый раз, когда она заболевала, то становилась в несколько раз хуже. Выносить ее было до невозможного сложно, но Вероника каждый раз была рядом и приносила ей чай, даже после того, как она несколько минут ворчала на нее за то, что он был недостаточно сладкий или слишком кислый.

Отношение к Марку тоже не изменилось. Он был все такой же «никто» для ее матери, даже не с заглавной буквы. Когда мать только заболела, он сразу же принес лекарства и фрукты, даже зашел домой, считая, что это прибавит ему пару баллов. Но, проходя по коридору рядом с ними в ванную, женщина ни сказала ни слова на его очередное «Здравствуйте», лишь обернулась, чтобы посмотреть на него, но сразу же отвернулась, словно его лицо было ей противно.

- Не обращай внимание, - сказала Вероника, когда мать вернулась в свою комнату, а Марк собрался уходить. Как бы сильно ему не хотелось заслужить хоть какое-то внимание (уже даже не уважение) со стороны матери его девушки, ему начинало казаться, что сделать это было невозможно. После некоторых неудачных попыток он сдался, понимая, что в данный момент у него были более важные вещи, которые требовали его внимания. И об этих вещах он никогда не делился с Вероникой, даже несмотря на то, что она прекрасно замечала его беспокойство и тревожность. Вероника ждала столько, сколько могла, а после решила, что стоило попытаться сделать первый шаг самой.

- Можно? – девушка открыла дверь комнаты, заглядывая внутрь.

- Вероника? – Марк приподнялся на кровати.

- Твоя мама меня впустила, - девушка зашла внутрь, закрывая за собой дверь и оставляя практически весь свет за пределами комнаты.

- У меня нет настроения. Я говорил, что не стоит приходить.

- Прости, что я такая напористая, - Вероника села на кровать и поцеловала парня, видя лишь блеклые оттенки его лица, освещенные светом фонаря с улицы. – Грустишь в полном одиночестве в темной комнате?

- Просто думаю.

- Правда? А почему нет настроения?

- Да ничего такого, все в порядке.

Вероника не видела выражения глаз, не видела эмоций, но сердце скреблось лишь от одного поникшего голоса, которому Марк старался придать живости, но не особо успешно. Когда у него не было настроения, это было сразу очевидно.

- Ты плохо притворяешься.

- Я не пытаюсь притворяться. Тебе правда стоит пойти домой, - Марк вытащил свою ладонь из рук девушки и откинул голову назад, касаясь стены.

- Мне не нравится, что ты не делишься своими переживания.

- Вероник... не надо. Все в порядке, правда, - Марк поднялся с кровати и подошел к двери, чтобы включить свет.

И как только лампочки засветились яркими огнями, девушка увидела любимое лицо, с которого кто-то стер привычную харизму, что украшала его привздернутый нос и ямочки на щеках. Он был напряженным проводом, коробкой, в которую кто-то слишком много положил и в тоже время он был практически высохшим океаном. Марк взвалил на себя слишком много. Даже не зная о половине всех его целей и амбиций, Вероника видела, как сильно он старался и насколько он возненавидит себя, если у него не получится. Это было похоже на билет в один конец и если в конце не окажется моста, то он продолжит ехать на всей скорости, чтобы рухнуть прямо в обрыв. Он смотрел только вперед, и ему было не важно насколько плохая дорога была у него под ногами.

- Давай поговорим. Или можем не разговаривать, - Вероника поднялась с кровати, медленно подходя к парню, - можем просто посидеть вместе.

Остановившись всего в паре сантиметрах, девушка обвила шею Марка и опустила глаза на его губы, чтобы после медленно поднять взгляд вверх к его глазам цвета блеклого изумруда.

- Не стоит, - Марк убрал руки девушки со своей шеи, опуская их вниз и все еще продолжая держать в своих. – Я хочу побыть один, я говорил тебе об этом. Не стоило приходить.

Марк отпустил руку, чтобы открыть дверь.

- Прости, я не смогу тебя сегодня проводить.

- Все в порядке.

Вероника вышла из комнаты, и дверь закрылась за ее спиной. Тихо. Быстро. Без сомнений. А после раздались усталые шаги до кровати и легкий шорох одеяла.

- Поговорили? – мать Марка вышла из кухни, услышав, как хлопнула дверь, но по выражению лица девушки осознала, что разговор был малоприятным. – Он редко таким бывает, - шепотом начала мать, потянув девушку за собой на кухню подальше от лишних ушей, особенно того человека, о котором они собирались говорить. – Но раз уж решил запереться в своих мыслях, то его не переубедишь. Он такой с детства. Порой закрывается ото всех, прячется в своих мыслях, обдумывает все по миллиону раз, а после медленно возвращается в реальность.

Женщина усадила Веронику за стол и потянулась за кружкой, чтобы налить чай.

- Мне, наверное, стоит идти домой.

- Выпей чаю, а потом я вызову тебе такси. Уже поздно, куда ты одна пойдешь? А Марк кажется сегодня не выйдет даже из комнаты, чтобы тебя проводить. Ты не держи на него зла, хоть он и поступает как... - женщина остановила себя прежде чем выразиться неприличным словом и сразу же постаралась найти замену.

- Мудак? Простите, но он...

Женщина посмеялась.

- Все в порядке, я тоже подумала об этом слове. Всегда учила его быть максимально вежливым и обходительным с девушками, думала, что выращу настоящего джентльмена, а этот джентльмен закрывает дверь за девушкой и даже не провожает ее до двери, - женщина устало улыбнулась. Ее мягкие черты лица располагали к себе. Вероника неосознанно сравнивала ее со своей матерью и ощущала тоску из-за того насколько тепло и уютно она ощущала себя рядом с мамой Марка, и насколько тревожно и подавленно рядом со своей.

- Марк хороший. Вы можете гордиться собой, потому что джентельменских качеств в нем предостаточно.

- Правда? Ну, если ты так говоришь, то я спокойна.

Женщина достала пряники и конфеты, поставила на стол и села напротив Вероники, налив себе полкружечки чаю.

- У него сейчас выпускной класс, многое на уме, большая нагрузка и давление. Я стараюсь его сильно не трогать, отец правда периодически подливает масла в огонь. Останавливаю как могу, но он ведь тоже переживает.

- Я понимаю. У Марка ведь большие цели. Я уверенна, что у него все получится.

Наталья Игоревна облизнула нижнюю губу, бросив взгляд на конфеты, до которых никто так и не дотронулся. Женщина потянулась за батончиком, развернула и откусила небольшой кусочек.

- Я тоже на это надеюсь. Вероника, я рада, что у него есть ты. Честно говоря, думала, что он полностью ушел в свои цели и мечты и совершенно не думает о личной жизни и отношениях, но после знакомства с тобой у меня как камень с души упал. Я так рада, что вы вместе.

- Я тоже очень рада, особенно, что вы так хорошо к этому относитесь. Моя мама на самом деле не особо обдает Марка теплом. – Вероника смотрела в собственную кружку, наблюдая, как жидкость в стакане продолжала немного переливаться.

- И правильно. Пусть немного пострадает, ему только на пользу пойдет.

- А у вас есть листок и ручка?

- Да, конечно. У Марка в комнате полно.

- Нет, кроме комнаты Марка.

- У мужа вроде были. А что такое?

- Хочу оставить ему письмо.

- Хорошо, сейчас принесу, - с улыбкой вышла Наталья Игоревна и вернулась с тетрадкой и черной гелиевой ручкой, а уже через пару минут получила небольшой самодельный конверт с подписью «Марку».

- Отдайте ему после того, как я уйду, хорошо?

- Хорошо, - женщина переняла конверт, проводила девушку, вызвав ей такси, и сразу же постучалась к сыну, чтобы отдать конверт.

Марк попросил положить его на стол, не собираясь подниматься с кровати. Он все еще думал о будущем, о том, насколько многое было поставлено на кон и что он больше не мог уже ничего исправить. Времени было мало, а его цели ускользали сквозь пальцы, и он не был уверен получится ли плотно схватиться или придется искать обходные пути, чтобы вернуться на прежний путь.

Марк проснулся на следующий день в 6, умылся и только, вернувшись с ванной, заметил на столе свернутый листок.

«Марк, возможно, ты забываешь, но ты невероятно умный и талантливый парень. Я ведь не просто так в тебя влюбилась. Ты добрый, заботливый, внимательный, безууумно обаятельный и невыносимо харизматичный. Ты умеешь поднимать настроение, даже когда грустно, пусть твои шутки порой и немного саркастичные, но мне нравится. Ты целеустремленный, ты знаешь, чего ты хочешь, и ты движешься к этому, не отклоняясь от своего ориентира. Я не особо много понимаю в той индустрии, что тебе так нравится, но вижу, как сильно у тебя горят глаза и как уверенно ты себя в этом чувствуешь, поэтому у меня нет сомнений, что у тебя все получится и ты обязательно добьешь всего, что желает твое сердце.

Помни о том насколько ты замечательный (но не задирай нос слишком сильно, иначе придется надавать тебе по шапке).

P.S. Люблю»

Марк улыбался, дочитывая последние строчки и был уверен, что Вероника посмеялась в голове, улыбаясь снаружи как она это обычно делала, пока писала последний абзац.

Парень достал телефон, чтобы ответить на утреннее пожелание, но не обнаружил его. Впервые за все время отношений девушка не пожелала ему «Доброе утро», но парень был счастлив получить возможность сделать это первым. К тому же, у него действительно было настроение написать это впервые за несколько недель.

Но никто не ответил. Вероника не прочитала сообщение и в последний раз заходила в сеть лишь вчера вечером, практически в полночь. А после не появилась в школе.

- Вставай, - раздался голос матери над кроватью, но девушка все еще спала.

Ярослава вышла из комнаты, не обращая внимание на то, что дочь даже не пошевелилась после ее фразы, и продолжила собираться на работу, вновь вспомнив о дочери лишь перед выходом.

- Ты собираешься и сегодня прогуливать школу? – мать повысила голос, а после наклонилась, быстро сдергивая одеяло.

Холодок пробежался по коже, но сил в теле хватило лишь на то, чтобы сжаться в комок, не раскрывая глаза. Девушка проснулась, ее ресницы приподнялись всего на несколько миллиметров. Картинка не успела сфокусироваться перед глазами, как веки вновь опустились и перед ней опять предстала абсолютная чернота, которая в этот момент нравилась Веронике больше, чем реальный мир, в который ее пытались вытащить.

- Встаю, - тихо ответила девушка, продолжая лежать.

- Я уезжаю на работу. Узнаю, что ты и сегодня не была в школе, запру в камеру и будешь учиться там, раз на уроках так скучно.

Тяжелые шаги покинули комнату. Легкое шуршание раздалось в коридоре, после звук застегивающейся обуви и через несколько минут дверь захлопнулась. Вероника раскрыла глаза, уставившись в стену. Она пропустила школу в понедельник. Проснулась, когда прозвенел будильник, выключила его, и даже не подумала о том, чтобы встать или написать сообщение Марку. Впервые за столько месяцев не было желания делать совершенно ничего. Перед глазами было вчерашнее выражение Марка, которое крутилось в голове всю ночь. Сначала было жаль его, потом жалость сменилась переживаниями, а потом осознанием того, как сильно он отталкивал ее и как сильно она толкалась к нему в ответ. Все это время она старалась так сильно, но не замечала столь очевидного факта – он не любил ее также сильно, возможно, не любил совсем. Вероника видела его взгляд в тот день, чувствовала его холодные руки и абсолютное равнодушие, когда он спокойно закрыл дверь, оставляя ее в одиночестве в чужом доме.

В этом не было его вины. Единственная, кто была виновата во всем – это была Вероника. Она так отчаянно желала его любви, что заставила его сделать первый шаг. Или это было его желание?

Вероника пролежала в постели все утро и лишь ближе к обеду вспомнила о том, что ей нужно было в школу, но посмотрев на часы, осознала, что опоздала настолько, что прийти было бы уже грубо. Поэтому она продолжила лежать в постели, увидев сообщение от Марка и теперь чувствуя себя еще хуже. Из-за нее ему было неловко, из-за того, что она по глупости и своей излишней самоуверенности написала в том письме. Она уже и не понимала, почему в тот момент ей так сильно хотелось это сделать. Лежа на кровати уже практически полдня, смотря в потолок и видя лишь знакомые очертания комнаты, которая в тот момент казалась мрачной и серой, Вероника боялась вновь встретиться взглядом с парнем, которому она не отвечала уже несколько часов. Насколько реальны были их отношения? В тот момент все резко превращалось в голове в красивую историю из фильма, слишком нарисованную, выдуманную и далекую от всего настоящего, что могло случиться с девушкой, которой даже не хватало сил встать с кровати.

Во вторник Вероника добраться до школы в забитом автобусе, но успела зайти в класс всего за пару минут до звонка. Она надела темные брюки и белый свитер, волосы были собраны в низкий хвост, а у лица болталось несколько небрежных прядей. Мешки под глазами не прятались за макияжем, а приятный аромат духов остался дома в стеклянном флакончике.

- Привет, ты в порядке? – спросила Алина, как только Вероника села за парту.

Алина написала Веронике в понедельник еще на первом уроке и получила ответ о плохом самочувствие. Теперь видя девушку вживую, она не сомневалась, но переживала.

- Ага, - Вероника достала тетрадь и оперлась головой на ладонь руки, смотря в стену за сиденьем преподавателя.

Первым уроком была биология, новая тема. Вероника пыталась сосредоточиться на словах, записывала то, что говорили, многое не успевала, игнорировала половину, пропускала мимо ушей одну третью и понимала меньше одного процента. Время улетало в никуда.

«Привет, ты так и не ответила мне вчера. Все в порядке? Я слышал, что ты заболела?» - пришло сообщение от Марка в середине первого урока.

«Привет, в порядке»

«Ты сегодня тоже дома осталась?»

Вероника вспомнила голос матери, будучи уверенной, что на лице ее было разочарование, когда она смотрела на спящую дочь, что валялась в постели и позорила ее, прогуливая школу.

«Нет»

«Ты в школе?»

Вероника знала, что парень захочет увидеться и им придется поговорить, но не было смысла бегать от него. Он все же был ее парнем. Их отношения не были выдумкой, как ей порой казалось. Они были абсолютной реальностью, с которой ей нужно было столкнуться, раз уж ей хватило сил выбраться из постели и прийти в школу.

«Да»

«Хорошо, увидимся после урока»

После урока девушка вышла из коридора, направляясь к диванчикам, на которых уже сидел Марк. Парень поднялся, чтобы обнять девушку, но не почувствовал на себе в ответ прежней уверенной хватки, что порой сжимала его ребра. Ее руки даже не поднялись, чтобы коснуться его спины.

- Привет, - Марк поздоровался еще раз, выпустив девушку из своих рук.

- Привет, - сухо ответила Вероника, даже не смотря на него.

Пара присела на диван, пока дети выбегали из кабинетов, держа рюкзаки за одну лямку и бегая друг за другом. Старшеклассники медленно передвигались из стороны в противоположную, поглядывая на влюбленных, что часто зажимались в разных углах и успели показать свои таланты нескольким школьникам, что не вовремя зашли в раздевалку в спор-зале или на лестничную клетку после окончания уроков.

- Как ты себя чувствуешь? Заболела?

- Нормально, - девушка смотрела на свою обувь, чувствуя обеспокоенный на себе взгляд парня, но будучи неуверенной был он обеспокоенным или просто вежливым.

- Ты видела, что я писал вчера? О твоем письме?

- Да.

- Почему ты не ответила? – Марк молчал, но через пару секунд решил продолжить, не замечая шевеления губ девушки. – Прости. Я хотел извиниться сначала. Ты пришла, потому что переживала, а я повел себя ужасно. У меня не было права так вести себя, не зависимо от того, что было у меня на уме. Когда я после прочитал твое письмо, то, - Марк остановился, пытаясь подобрать правильное слово, чтобы описать ту радость и угрызения совести, которые разом нахлынули на него. Вероника была девушкой, что искренни и чисто любила его без всяких скрытых умыслов, мирилась с его недостатками и хотела быть рядом даже в самые его мрачные дни, – почувствовал себя счастливым глупцом, который оттолкнул такую милую девушку.

Марк аккуратно убрал прядь волос за ухо Вероники, а после начал проводить кончиками пальцев по ее щеке. Девушка повернула голову и увидела лицо улыбающегося парня, что довольными глазами смотрел на нее. И ей показалось, что что бы она не сказала в тот момент, ее фраза обязательно разочарует его. Будет недостаточно милой, недостаточно чувственной, недостаточно... живой.

Незаметно время начало превращаться в один сплошной промежуток, который растягивался в бесконечность, медленно стирая краски со старых воспоминаний и с тех, что произошли совсем недавно. Она ведь тоже была счастлива, даже когда сидела на кухне и писала то письме, после того, как Марк выставил ее за дверь. Она ведь была счастлива... А теперь ей казалось, что они оба притворялись и у этих отношений не было будущего с самого начала.

Марк перестал улыбаться. Молчание затянулось на дольше, чем он рассчитывал, а выражение лица его девушки оставалось таким же пустым и холодным, отрешенным и нечитаемым.

- Здорово, - сухо проронила Вероника.

- Ты злишься, да?

- Нет, - после недолгой паузы ответила Вероника.

- Может тебе стоит пойти домой? Кажется, ты все еще плохо себя чувствуешь.

Вероника сделала несколько спокойных глотков воздуха, прежде чем ответить. Она не специально затягивала разговор, пытаясь заставить его чувствовать себя виноватым, просто мысли долго складывались в нужном порядке и не было никакого желания поддерживать диалог хоть с кем-то.

- Пойду после школы. Нужно учиться.

- Тогда я провожу тебя до класса, - Марк приподнялся, а, выпрямившись, протянул руку девушке.

Вероника молча поднялась, держась за руку парня, и не сказав больше ни слова. Они дошли до кабинета литературы, и Марк пропустил девушку внутрь, наблюдая, как она молча проходит мимо, даже не бросая кроткий взгляд в его сторону.

Вероника шла домой, куря сигарету. Ненавистный запах не казался таким же противный, но все еще раздражал рецепторы. Однако дым затуманивал разум, который и так медленно соображал, и это казалось благом. Вероника не заметила, как медленными шагами, практически не отрывая ног от земли, она дошла от остановки до дома, перед этим, чуть не проехав свою улицу.

Подходя к дому, девушка заметила машину матери, которая очень редко возвращалась так рано, но зайдя в квартиру, Вероника поняла, что мать уже собиралась уходить. Женщина бросила на дочь беглый взгляд, поморщилась от запаха сигаретного дома и, бросив несколько проклятий, вышла из квартиры, переодевшись. Мать не заметила усталости на лице своего ребенка, не заметила пустоты в глазах и отчаяния, которое грузом лежало на плечах, забирая несколько сантиметров роста. Не заметила раздирающих мыслей, что приводили к идее о том, чтобы расстаться с единственным человеком, который заставлял чувствовать любовь и заботу. А, возможно, она просто выбирала не замечать этого.

Дочь не заметила туманных глаз матери после долгих часов езды из одного конца города в другой, потому что недавно пойманный убийца-повар быстро сознался и отметил на карте все места, в которых он закопал части трупа, которые перед этим разрезал на столе небольшой забегаловки на углу всего за 40 минут. Дочь не заметила тяжелых вздохов, потому что с самого утра женщина наблюдала за тем, как раскапывали одну яму за другой, доставая части тела женщины, что хотела расстаться со своим мужем. Дочь не заметила пробегающих снова и снова картинок гниющих остатков с разъедающим запахом, которые криминалист в ту минуту сравнивал, чтобы убедиться, что все части тела принадлежали одной и той же женщине. Убийца с невероятной точностью указывал на места, где закопал части тела жены, что сэкономило время следственной группе, но теперь Ярославе еще предстояло заполнить целую стопку документов, прежде чем она сможет вновь вернуться в этот дом, чтобы выпить черный чай перед сном, поесть и быстро уснуть на любимой подушке, слыша тихие всхлипы дочери в соседней комнате.

Никто из них ничего не заметил, потому что, как это часто бывает со всеми нами, был слишком занят собой.

На следующий день Марк не успел уследить за моментом, когда Вероника ушла со школы. Он видел ее с утра, когда она лишь слабо кивнула ему головой в ответ на его приветствие, после видел ее в коридоре, когда она с опущенной головой шла вслед за Алиной в кабинет на втором этаже, который располагался в дальнем коридоре. В последний раз он видел ее на большой перемене, когда заходил к ней в класс. Ничего внятного ни на один свой вопрос парень не получил, лишь хмыкания, вялые «не знаю», «не хочу» и тишину. Алина пожимала плечами, будучи в точно таком же замешательстве и не имея понятия, что случилось с подругой. Каждый раз, когда она пыталась это выяснить, то получала один и тот же ответ «Ничего».

Сразу после школы Марк отправился в цветочный и, купив букет вместе с открыткой, сразу же пошел к Веронике. Он достал из рюкзака ее записку, последнее яркое воспоминание, которое она ему оставила. Перечитал снова и еще раз попытался подумать о том, что он мог сделать не так и каким образом мог ее обидеть. Пока в голову не пришла одна идея.

Парень достал телефон и написал Максу.

«Ты сказал что-то Веронике?»

Парень был не в сети. Марку пришлось положить телефон обратно в карман, пока он шел от цветочного до дома Вероники. Всю дорогу он продолжал прогонять в голове всемозможные сценарии, которые уже могли произойти или которым только предстояло случиться. Что мог сказать Макс? Как далеко он мог зайти? Что решил вспомнить?

«О чем ты?» - ответ пришел, когда Марк уже подходил к дому девушки, стоя у забора ее двора в ожидании, что кто-то будет заходить или выходить.

«Сам знаешь»

«Я ничего ей не говорил. Если у вас проблемы, то меня в это не впутывай. Сам виноват»

Ворота начали открываться, и из двора выехала машина. Марк успел зайти внутрь и, простояв еще практически минут 20 у подъезда, он наконец-то попал внутрь. Слова Макса подтвердила подошедшая чуть позже мысль о том, что Вероника бы вероятнее всего сразу же накричала на Марка, закатила быть может истерику и рассталась бы с ним, но она бы вряд ли стала устраивать ему из-за этого молчанку. Было странное чувство, что вся ее любовь, все ее чувства испарились в один миг и пропитанные заботой и обожанием глаза превратились в равнодушное стекло, в котором парень больше даже не видел собственного отражения. Но разве могло произойти что-то подобное всего за один день? Что могло поменяться в сознании человека, чтобы так сильно изменить его наполненный любовью взгляд? Марк был в замешательстве и его это раздражало.

Стук в дверь нарушил абсолютную тишину. Девушка лежала на кровати, уставившись в потолок. Практически не перемещая глаз, она продолжала смотреть вверх, фокусируясь лишь на одной точке, которая постоянно была не в фокусе. Вероника поднялась с постели не сразу, только через минуту после того, как раздался второй звонок в дверь. Она медленно вышла из комнаты, оставляя дверь открытой и подойдя ко входу, повернула замок, даже не посмотрев в глазок и не спросив ни слова.

На пороге стоял Марк. В руках перед ним виднелся прекрасный букет светло-розовых роз, а внутри букета лежала небольшая открытка.

- Это тебе, - Марк протянул букет.

Вероника взяла его в руки, продолжая смотреть на цветы, словно все еще не до конца понимая, что находилось перед ней.

- Спасибо, - раздалось практически неслышно, и девушка ушла в свою комнату, оставляя Марка за порогом квартиры с распахнутой дверью.

Парень переступил через порог будучи не до конца уверенным в правильности своих действий и частично опасаясь, что мать девушки могла оказаться дома, а незваный гость сам пригласил себя внутрь и закрыл за собой дверь, уже намереваясь разуться и пройти вслед за девушкой в комнату.

Букет лежал на столе, когда Марк вошел внутрь, а Вероника шла к нему навстречу, вероятно вспомнив, что она не закрыла дверь. Мысль о том, что кто-то стоял на пороге уже давно проскользнула дальше, но дверь закрыть было нужно.

- Ты прочитала записку?

- Нет.

Марк подошел к столу, на котором валялись учебники и тетради, а сверху лежал новенький букет цветов, который он надеялся хотя бы заслужит вазу с водой или хотя бы кувшин. Он достал небольшую открытку и протянул девушке, которая уже сидела на постели.

«Прости меня. Я не могу найти себе места, зная, что ты обижаешься на меня. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?»

- Я не обижаюсь, - устало ответила девушка. Ее взгляд был рассеянный, глаза потухшими, а все тело стекало вниз, словно она плавилась от легких лучей солнца за окном.

- Тогда в чем дело? Почему ты избегаешь меня?

Парень повернулся к девушке, подсев рядом. Он пытался встретиться с ней взглядом, искал хоть какого-то понимания в глазах, но не мог за них даже ухватиться. Вероника сидела рядом, но она была где-то далеко. Настолько, что ее холодная рука была слишком легкой, чтобы почувствовать.

- Я устала.

- Что-то случилось? Отчего ты устала?

Девушка издала легкий вздох, словно каждое его очередное слово только ухудшало все, что было раньше. На секунду Марку показалось, что устали от него. И каждым своим вопросом он докучал ей лишь больше.

- Не знаю, - Вероника отвечала медленно, заторможено и постоянно смотрела лишь в небольшую точку где-то впереди на полу.

- Ты заболела? – Марк пощупал лоб, но ощутил тот же холод, что от ладони, которую он держал в своей руке.

- Нет. Я хочу спать. Поговорим потом. Хорошо? – и в этот момент она впервые подняла на него свои глаза.

Марк ощутил ни холод, ни ненависть или злость, даже не обиду. Он увидел абсолютное равнодушие ко всему, что окружало, ко всему, что существовало в ее жизни и что она когда-либо знала. Он отпустил ее ладонь, чувствуя собственную беспомощность и не имея больше слов в голове.

Что случилось? Что произошло? Это его вина? Вопросы проскакивали быстро, даже не успевая задержаться в голове на мгновение, чтобы он мог их понять. Вероника ускользала меж его пальцев, как вода, оставляя лишь мокрый след после себя и легкую прохладу.

- Тогда я пойду, - парень поднялся с постели, направляясь в прихожую.

Марк надел куртку, быстро обулся и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.