48. Вопрос
Том Каулитц сталкивался с беспомощностью и раньше.
Это чувство появлялось перед ним, когда он, например, наблюдал за пожилыми стариками, как они неспешно передвигались с деревянной тростью и не могли контролировать естественный процесс старения. Смерть рано или поздно сыграла бы свою роль.
Припомнятся и другие случаи. Но ни один из них не сумел бы сравниться с ощущением, с которым он столкнулся при виде растерянной Каролины в том архиве – Том боролся с жестким желанием прижать к себе девушку, утешить и рассмешить, однако прекрасно помнил, что человек в состоянии шока слышит только звон в ушах. Ну, еще и пропускает через себя какие-то приказы: «Сядь», «Возьми» или «Пойдем». Поэтому Каулитц оставил попытки нежностей на второй план, как только Каролина более менее оклемается.
Он был в курсе ситуации ровно с того момента, где система выдала ошибку о подделке паспорта, собственно, и поэтому в спешке сообщая об этом Хулагу.
Психосоматикой в их банде хорошо владела только Жанна, начитавшись в детстве книжки о психологии, дабы манипулировать людьми красиво. Она сунула Эрнест таблетку, и Том мгновенно вмешался.
— Это слишком сильный препарат.
— Ты ее видел? На ней ни то, что лица нет... Она даже ходит, как зомби. — упрекнула Жанна, оглядываясь на девушку, у которой в тот момент внутри разрывался и метался вихрь. Каулитц чуть было не сорвался к ней, ведь помнил, о чем рассказывала Каролина – о странным виденьях, о загадках. Теперь слова умершего отца не казались ему такими сумасшедшими, какими могли бы показаться на первый взгляд. — Пусть поспит.
— Хулагу говорил, что будет делать? — Вопрос вертелся на языке Тома с самого начала.
— Только смерть.
— Нет. — резко выдал Том, не задумываясь о громкости.
— А что ты предлагаешь? Если родители начнут ее искать, все каким-то образом узнают, что она приемная и к какой семье принадлежит. Чтобы у нас не было проблем, мы избавимся от нее.
— Ты себя слышишь, блять?! С какого черта вы думаете только о своей заднице?! Каролина останется жива, и вы убьете ее только через мой труп! — решительно настоял Том, не задумываясь о другом варианте. Он даже не собирался задумываться, что случится, если ее убьют.
— Как только у тебя найдется вариант получше – я всецело готова буду выслушать тебя.
— Единственное, что мы можем – скрыть ее от посторонних глазах. Создать другие документы и отправить на другой континент. Все. Она заживет другую жизнь.
— А мать? Бросить все таким варварским способом?
— Что те, что эти родители относились к ней как к куску тряпки. Все еще думаешь, на простит?
— Каролина взрослая и сама решит, как ей поступить. Нужно время.
Для того, чтобы принять рациональный выбор недостаточно просто отсчитать до десяти, кинуть жребий или пустить все на самотек. В подобных серьезных вердиктах требовалась настоящая зрелость. Если бы только у людей была возможность заглядывать в будущее и проверять, как там сработала правильность их решения...
Каролина уснула практически сразу после принятия сильного успокоительного. Том оставался рядом, удобно устроив ее голову на своих коленях и поглаживая волосы. Он изучил все ее документы и узнал, что ее волосы должны быть светлыми, а глаза зелеными, как гуща хвойного леса. Но стал ли он от этого любить ее меньше? Естественно, нет. Она всегда являлась для него самой-самой девушкой в мире, даже в моменты разлада. Каулитц впервые настолько любил.
***
Стоило Каролине пробудиться от трехчасового сна, как из глаз потекли слезы. Она не чувствовала ничего вообще – только щемящую пустоту во всем теле. Влажность с щек не высыхала, но и таблетки действовали так, что заторможенность явно сквозила в каждой попытке приподняться.
— Лежи. Принести что-нибудь?
— Нет. — отрицательно качнула головой Эрнест и сглотнула колючий ком в горле. Она не хотела, а мысли о произошедшем все равно сквозили на затворках помутневшего сознания. Каролина уже попыталась понять причину ее отправления в приют, но это оказалось чревато паникой. Не такой, где просто трясутся руки и бешено бьется сердце.
А такой, где мозг лихорадочно пытается привести все сломанные процессы в порядок, чувства меняются с каждой секундой, а неумолимая тревога, как всегда, становится лидирующим ощущением, что контролирует неспособность организма успокоиться.
— Я хочу встать, отпусти...
Ее речь была крайне неразборчивой и невнятной, действие препаратов все еще работало.
— Нет. Я тебе говорю – лежи.
Эта просьба: «отпусти, пожалуйста»продолжалась не меньше пяти минут, прежде чем у Каролины не случился очередной срыв – девушку начало сильно трясти, лицо скривилось из-за слез, которые теперь текли с осознанностью. Том только прижимал ее к себе, разделяя ее боли. Если бы он только мог забрать все страдание себе... он бы сделал. Но, увы, в горе поможет только сочувствие, близость и безопасность.
— Все будет хорошо, слышишь?
— Ничего не будет хорошо...
— Будет. Мы найдем выход.
— Я слышала ваш разговор. Вы убьете меня.
— Выкинь эту чушь со своей головы. Ты поедешь со мной. Хоть на край света.
— Почему они не сказали сразу, почему?! — надрывно спросила Каролина, сжимая в кулак ткань штанины Тома. Он прижал ее к себе еще крепче, давая возможность выговориться.
— Тебя хотели уберечь.
— Они изменили мою внешность, превратили в пугало!
— Ты никакое не пугало, Каролина. Ты красива в любом виде.
— Неправда! — упрямо не соглашалась она, смотря куда-то в пустоту, прежде чем Том не взял ее лицо в свои ладони и не заставил насильно смотреть на себя.
— Измененное лицо, голубые глаза вместо зеленых, да что угодно! Ты думаешь, кто-то бы отказался от тебя, узнав, что тебе хрен пойми когда сделали кучу пластических операций по внешности? Нет! А знаешь почему? Потому что у тебя есть редкая возможность светиться, где везде пространство пропитано тьмой. Ты ржешь с дурацких шуток Нерона, цепляешь на меня уходовые маски с коалой и бунтуешь там, у кого отмерзает задница сказать что-то лишнее. Так ты до сих пор уверена, что лицо и происхождения меняют твою личность?
— Я ничего не знаю о настоящих родителях, а приемные пытались навязать мне Валери – ту чертову умершую девочку!
— Я помню...
— Они относились ко мне холодно не потому что у них в отношениях возникли разлады, а потому что я не вела себя так, как их настоящая дочь! А родители, которые отдали меня в приют... сделали еще хуже. Кто так поступает, Том?! Кто?!
— Сейчас все закончилось, я не позволю кому-то так больше поступить с тобой, поняла?
Каролина сумела кивнуть и прильнула к Каулитцу намного сильнее. Его слова пробудили в ней какие-то остатки сил, а спокойствие, давно забытое, растекалось по телу приятной дрожью. Спустя столько стресса в жизни ей захотелось довериться снова, выбрав для этого подходящего человека – Тома. Он открылся ей, а ключ к спасению он держал на расстоянии вытянутой руки.
Все у них было хорошо.
— А я... могу стать частью вашей банды?