47. Нисса
Каждый раз, когда она хотела совершить пакость или подначить над ребятами, то всецело делала вид, что в этом нет ее вины. Девочка не замечала той строгой жизни величественной семьи, о которой слагали крупные издательства газет и папарации. Ее мать родила на маленьком сроке, и амбициозный отец упустил возможность заставить сделать аборт. Так на свет появилась она.
Нисса.
Благородная, озорная, до безумия наполненная девичьей любопытностью.
Девочка родилась, – как там говорят? – с серебряной ложкой в руках. С самого детства ее одаривали подарками, но только не вниманием и родительской любовью. Она носила платья, искусно шитые профессиональными швеями и забирала все силы у нянь, спрашивая любой вопрос, что взбредет в голову. И ни у кого ведь не было возможности пожаловаться – родители платили тройную зарплату.
Эммануэль, мать Ниссы, скрывала свою беременность – это оказался ее первый грех перед обществом, которое привыкло считать семью Альваресов безупречной. По документам роды проходили тайно, в одной из частных клиник на окраине города. Малышка родилась в день космонавтики и некоторые медсестры, крепко укутывая ее в четвертый слой одеяла, пошутили: «станет космонавтом!».
В высоком обществе все и всегда решалось через количество купюр в кошельке. Альберт Альварес усвоил это еще будучи пятилетним ребенком, зависая рядом с родителями в непонятных зданиях, где обсуждались сделки и проценты. Уже в сорок лет он стал стержнем, на который нанизывалась финансовая жизнь страны. Его состояние, унаследованное от дедов и прадедов, превышало цифру в девять с половиной нулей. Альберта уважали, боялись, ненавидели, но все без исключения шептали его имя со скрываемым восхищением и завистью.
Поэтому беременность Эммануэль стала для нее настоящей катастрофой, досадной случайностью, которую удалось скрыть до последнего под покроем платьев от Шанель и продолжительными «каникулами» на Лазурном Берегу. Рождение дочери не пробудило в ней материнского инстинкта, а лишь усугубило чувство страха и неловкости перед мужем, который, как ей казалось, ждал наследника.
И как у многих знатных семейств, Нисса потерпела крушение. Родители решились на бездумный, отчаянный шаг – стереть Ниссу с лица земли, уничтожив и сразу же возродив в новое дитя.
Операция по изменению цвета глаз – кератопигментация – существовала, но была в основном экспериментальной процедурой. Хотя, в мире, где правят деньги, нет ничего невозможного.
Нашелся врач, лишенный этических принципов. Ниссе по-детски объяснили, что это необходимая процедура для ее же безопасности, что будет немного больно, но потом все будет хорошо.
— Это наша игра, зайка. — успокаивающе улыбнулась Эммануэль, до боли сжимая ладошку девочки.
Ей ввели в радужную оболочку специальный пигмент, который навсегда изменил ее изумрудные глаза на светло-голубой цвет зимнего неба. Процедура была проведена под общим наркозом в частной клинике, оформленной как лечение «сложного конъюнктивита». Риски были чудовищными – воспаление, глаукома, полная потеря зрения. Но для могущественной семьи Альваресов это был злорадный пустяк! Лучше слепая, чем зрячая и мертвая.
С волосами, конечно, оказалось проще. Нисса не успела различить цвета радуги после восстановления, как ее отвели в не менее подозрительное место. Под предлогом «лечения от перхоти» ее пшеничные волосы подвергли агрессивному обесцвечиванию и последующему окрашиванию в черный, как вороново крыло, цвет. Химический запах паленого кератина, жжение кожи головы остались для девочки триггером. Когда она посмотрела в зеркало, ее собственная душа не узнавала своего отражения.
— Что со мной случилось? — невнятно пробормотала Нисса.
А потом с ней сыграли в последнюю игру.
Ее отправили в организацию присмотра, где каждый малыш отличался от другого только тем, насколько выше его родители по статусу. Теперь вместо трехэтажного особняка с личными поварами, телохранителями, охраной, она ехала в учреждение, держа в руках вместительный чемоданчик, иронично подчеркивающий безвыходное положение. Одна только фамилия и рисунок двухголовой темно-красной змеи на одежде уже давали понять, насколько особым должен быть уход за ней.
Даже если и девочка двух лет была не способна понять, куда она попала.
***
За четыреста километров от приюта в то же время у одной семьи случилось страшное поражение – любимая дочь Валери скончалась в результате автомобильной аварии. Антония и Ариан возвращались с премьеры «Тимона и Пумбы» под приятным впечатлением и обсуждали, что приготовить на ужин. Ладонь Ариана мягко поглаживала руку жены, а другая плавно управляла, будто бы, исправным автомобилем.
Никто не смог бы предугадать внезапный отказ тормозов и попытки мужа исправить ситуацию, сохраняя спокойствие, о котором все слагают в пабликах при запросе: «Что делать, если ваша тачка попала в реку». Ничего и так бы не удалось. Машина на скорости вылетела из ограждения в воду и стремительно начала тонуть. Вода заполняла все щели, двери заблокировались. Первым делом мужчина спас жену, а Валери...
Оказалась в замкнутом пространстве. При вскрытии удалось понять, что ее легкие полностью заполнились водой, несмотря на все безостановочные попытки выбить стекло. Девочка двух лет, и уже такая храбрая.
Убитая горем мама не смогла справиться с потерей – ей хотелось поселиться рядом с могилой погибшего дитя и навсегда запечатлеть момент, когда их семья радовалась обыденным вещам. Ведь один взгляд на нетронутые куколки и домики, а воспоминания без спроса врываются в голову – вот Валери поменяла Барби и Кену голову местами, чтобы разнообразиться, вот Ариан носится с ней по дому, одной рукой удерживая ногу девочки на плече, а другой сжимая кетчуп в руке. Теряя равновесие, он падает на пол, а Валери со смехом прямо на него.
С тер пор на стене так и осталась клякса соуса.
Антония не смирилась. Их дом опустел, случайный разговор заканчивался разбушевавшейся ссорой. Они решились взять девочку из приюта.
И чудо случилось. В том самом провинциальном приюте ее взгляд упал на худенькую девочку, сидевшую в углу и изучавшую книгу на французском. Темные волосы, светло-голубые пронзительные глаза. Та же линия подбородка, тот же разрез.
Она отлично понимала, что видит перед собой идеально подобранный дубликат, созданный руками отчаявшихся родителей. Хирургия и химия сделали свое дело – Нисса была точной копией умершей Валери.
Только теперь Ниссу Альварес-и-Монтеверде-Вилларрубию превратили в Каролину Эрнест.
Но узнала она об этом только пятого августа, случайно уронив документы с фамилией, которая, как думала сама Каролина, ей только приснилась.