42. «Осязаемый»
— Срань собачья! — послышался голос за спиной Каулитца. Каролина. Фразу она выкрикнула уже после того, как с громким хрустом врезала ворвашемуся спецназу по спине, от чего тот, покачиваясь, рухнул лицом вниз. Удар сопровождался глухим звяканьем, и лицо каждого скривилось, выражая разносторонние эмоции. У Стюарт в жалостливой гримасе, у Жанны в яростном выражении, у Нерона в облегченном.
Это было таким чудом, которое происходит всего раз в жизнь – будто заглядывая в холодильник по несколько раз, ожидаешь появления чего-то нибудь вкусного. А оно раз, и появляется.
Том несколько секунд молча смотрел то на нее, то на бесчувственного бойца, потом на арматуру в ее руках...
Каулитц впервые ощутил себя настолько счастливым, что Каролина ослушалась его и пошла наперекор приказу. Но теперь стояла в нечитаемой позе, а следующий треск арматуры оповестил, что вещь выпала из ее рук. Волосы Эрнест растрепались, пыль и пепел частично покрыли лицо – только в тех местах, которые она не скрывала под тканью.
— Боже, я уже думал, что сдохну... — выдохнул Нерон, тяжело вставая со Стюарт под рукой.
— Он живой. Пульс слабый, но есть. Не сильно-то ты огрела его, Каролина.
Том прислонился к массивной стойке, пытаясь отдышаться. Его черная футболка липла к телу, на лбу и висках высыхали грязные разводы. Он только что с трудом урезонил свой пыл, пожиная плоды трудов. В ушах звенело так громко, что, казалось, слышно на все помещение, дыхание не сбивалось так сильно даже при поцелуях с Каролиной, которая, в свою очередь, подошла к Каулитцу и увела в другое помещение. Повсюду валялась штукатурка, битое стекло и чьи-то растоптанные очки.
— Микель, твои?
— Да, Господи! Я ничего не вижу, ребята! — Парень встал на ноги, щурясь от яркой лампочки, висевшей наверху, и пытаясь идти по следу голоса.
— Не думал, что ты настолько слепой... — пробормотал Нерон, схватив кусочек поломанной линзы в виде помощи и приставив к его взору. — Видишь?
— Это очки для дали. — проинформировал Микель, стараясь приспособиться к тому, что одним глазом он видит расплывчато, а другим достаточно, чтобы увидеть перед собой спину Каролины и застыть на месте.
— Да-да, незрячий оболтус, она спасла твою небритую задницу! — загоготал Нерон.
— Поверить не могу. — тихо проговорил Микель.
— Для признаний своей ошибки ты найдешь другое время. Сейчас прочеши территорию, нет ли жучков или чего похуже. И эту заделанную дыру нужно обставить сильнее. Сколько мы потеряли?
— Пятнадцать. — сказала Стюарт.
— Черт... — раздасованно шепнул Нерон, словно он действительно печалился об этом. — Я позвоню Хулагу. Вероятно, бедный, испугался за нас.
Пройдя мимо парочки, мужчина ненароком подслушал их разговор.
— Этот монстр чуть не убил вас всех. — как констатацию факта, заявила Каролина, оттирая от лица Тома всю влагу, смешанную с пылинками.
— Да? А я и не заметил, — съехидничал Том, вытирая грязный рукав о еще более грязные штаны комбинезона. Он потянулся, чувствуя, как ноет каждая мышца. Кризис миновал, и теперь наступала стадия осознания масштабов разрушений. Он обвел взглядом подвал. — Ты заложников проверяла?
— Я сразу к тебе бежала. — В голосе Каролины проскочила неуверенность.
— Боже, любимая моя... — Он прошептал и встал на ноги, плюя на ноющую боль. Его руки обвились вокруг ее талии, совсем не задумываясь о том, насколько запачканно, неряшливо они выглядят сейчас, и вдохнул ее аромат. Эрнест запрятала голову на груди Тома.
— Я так скучала по этому, честно... — выдавила из себя Эрнест, закрыв глаза.
— Ты даже представить себе не можешь...
— Не могу представить что? — игриво ухмыльнулась Каролина, ощутимо различая странную вещь – жгучее ощущение в спине заставило его вздрогнуть и застыть на месте. Это не похоже было на удар. Она нахмурилась еще сильнее, пребывая в настороженности, что Каулитц не смог закончить фразу. Она медленно оторвалась от него, уверенная – он просто без сил.
Просто без сил.
— Тебе плохо? Что случилось?
Том отстранился от нее, начиная дрожать. Она не понимала, какого черта происходит и почему он ведет себя так, будто тело сгорает в агонии. Каролина прижала ладони к щекам Каулитца, ища в его потемневших глазах искры осознанности, но ее вниманием овладевают едва видимые появившиеся пятна крови в том месте, где она погладила большими пальцами.
Эрнест оторвалась, точно ошпаренная и повернулась назад. В спине Тома образовалась гремучая дыра, оставленная рядом брошенным канцелярским ножом. Окровавленным.
И первая, абсолютно иррациональная мысль, которая пришла ему в голову, была: «Каролина». Она стояла за его спиной. Она только что держала в руках арматуру. Может, она... одумалась? Поняла, что он все-таки монстр, и решила покончить с этим?
Последней осмысленной думкой Каулитц беспрекословно осознал:
Среди них завелся предатель. Осторожный, осмотрительный и до жути тихий, чтобы раскрывать себя так быстро...