STOCKHOLM SYNDROM | Том Каулитц

          ALL FOR US – LABYRINTH, ZENDAYA

Каролина и Том не могли вспомнить, когда в последний раз лежали в объятиях друг друга с таким чувством облегчения. Приторный туман в голове рассеял тучи, позволяя солнцу взойти на периметр, розовые очки с треском разбились. Да, иногда это разрушение просто необходимо для того, чтобы постепенно, не торопясь, восстанавливать уничтоженные ожидания. Доверие заслужить сложно, возродить его из облака пепла – еще труднее. Но куда им спешить, если впереди много времени?

— Когда я тащил тебя в хранилище, ты смотрела на все вокруг, как на дерьмо. — заметил Том. — Я боялся что ты либо втащишь мне, либо кинешь на прогиб.

— Я хмурилась от боли, ты мне всю ногу исцарапал! — Каролина сдержала себя от порыва кинуть в него подушку, на которой они расслабленно лежали.

— Не преувеличивай. Там была небольшая ранка.

— Да конечно. — буркнула Каролина, шутливо толкая Тома в бок.

— Уже не болит, кстати?

— Почти нет, только прихрамываю. — призналась она, потирая место вокруг раны. — Но останется уродливый шрам.

— И что? Шрамы – это татуировки с лучшими историями. Кстати о тату... ты говорила что-то об этом, всерьез или нет?

Каролина удивленно вскинула бровями, скептически глядя на него. Под натиском взгляда Каулитц почувствовал себя как-то некомфортно, уже озвучивая то, что сразу пришло в голову:

— Я что-то не то сказал?

— Нет-нет... — поспешила успокоить парня Каролина. — Просто пытаюсь еще вспомнить моменты, где ты вел себя ледянее любого столетнего ледника и делал вид, что тебе неинтересно. И как я вижу, много раз...

— Да ладно, ты цепляешься.

— Серьезно, взаперти там я не умолкала и хочу узнать, сколько ты запомнил.

— Тебе не понравится цифра.

— Я уже готова ко всему. — Но внутри Эрнест готовила себя к самому худшему.

— Почти все. Я старался помнить почти все. И это было чертовски трудно – строить из себя крутого мачо.

— Том... — прошептала Каролина надломленым голосом.

— Ну чего ты? Ты же знаешь, что я из себя представляю.

— Ты оказался слишком хорошим актером, засранец. — Эрнест силой заставила себя не распускать слезы, однако рядом с Томом она вечно чувствовала себя неуравновешенной истеричкой. Из-за этого он засранец втройне.

— Что поделать? Я рассказал тебе девяносто процентов правды. — пожал плечами Том, рассматривая трещины на потолке, вызванные многочисленными выстрелами.

— А десять из них – шутка?

— Это не то, что тебе пока стоит знать, Каролин.

И вот, снова. Каролина заметила, что их прошлые отношения, будучи наполненные недосказанностями, могли с вышеуказанной фразой стать источником новой ссоры. Но сейчас... она будто доверилась. И не стала лезть туда, где окунется в новый мрак тревожности.

— А банда твоя не будет злиться, что тебя нет?

— У меня небольшой перерыв. Потом я пойду изучать операции в банке и перезаряжать оружие. — спокойно рассказал Каулитц, кидая мимолетные взгляды на Каролину. Он тоже поймал себя на мысли, но другой – ему нравилось наблюдать за ней, когда та не замечает этого. Потому что в такие моменты она выглядит незабываемо – то губу закусит, то задумчиво станет рассматривать стены, то начнет хохотать от глупой шутки.

— Я бы снова задала тебе кучу вопросов, но, боюсь, это станет ошибкой.

— По ограблению?

Каролина кивнула.

— Придет время, и я отвечу на любой самой жестокой правдой, какую ты любишь, но сейчас... ложись спать. Тут никто не тронет. Кроме меня. — ухмыльнулся Каулитц.

— Руки при себе держи. — парировала Каролина, зарываясь носом в грудь Тома. Она вдыхала древесный родной аромат, не стесняясь.

— Спеть колыбельную?

— Еще станцуй тут. Но я не против. — хихикнула она, поднимая голову.

Тишину разорвал грохот.

Взрыв.

Пол под ногами качнулся, стены дрожали, штукатурка посыпалась с потолка. Каролина вскрикнула, хватаясь за край стола. Том успел лишь на секунду прижать ладонь к стене и предположить, где эпицентр. И в следующий миг взревел пожар: раскаленный воздух хлынул вверх, запах гари и пороха ударил в нос. Эрнест прекрасно помнила, что паника – первое, с чем нужно справляться перед опасной ситуацией.

И в тот момент поняла, что нихрена подобного.

Беспомощность – вот настоящая гибель.

Она не могла контролировать дым, проникающийся в комнаты первого этажа, не смогла бы остановить дикий ор или утихомирить людей, охваченных ужасом. Много раз представляя свои действия в чрезвычайные ситуация, сейчас Каролина стояла, как вкопанная, пока ее не встряхнул грубо Том:

— Ложись на пол и прижми ткань! Ни за что не открывай окна, не вставай! Я вернусь через минуту!

Эрнест не знала, услышала ли она вообще эти наставления сквозь призму хлынувшего адреналина.

По лестнице Том слетал почти прыжками, гул в ушах глушил переживания, смешанные с остатками надежды. Чем ниже, тем сильнее резал нос едкий дым. Из-под приоткрытой двери подвала валил огонь, в коридоре стоял кашель и визг. Когда он распахнул дверь, его ударило горячей волной.

Внутри оказалось в сто раз хуже, чем Том представлял.

В стене образовалась огромная широченная дыра, кирпичи выбиты наружу. С восстановлением поломки даже рабочие не сумели бы справиться. Несколько заложников пользовались ускользающей возможностью и рванули на свободу – те самые бунтари, которые могли бы создать бунт. Каждый из них до единого выбегал, а менее храбрые укрывались на верхних этажах тем, чем только бы смогли. Никого не волновали приближающиеся бойцы, скрывающиеся за штурмовыми щитами.

— Стоять! — рявкнул Микель, бросаясь вперед. Но люди скрылись за гудящими машинами скорой помощи. По его подчетам сбежало около пятнадцати человек. Катастрофа!

Автоматная перезарядка дала понять, что оружие наготове. Неизвестно, сколько вооруженных отрядов уверенно двигалось к взрыву – дым слишком густой, чтобы посчитать, и до жути парализующий. Шанс проникновения дал бы им возможность убить грабителей и провалить план. Поэтому через пять секунд ввалился Нерон, а за его сгорбленной большой спиной, полуприсядом, бежала Жанна, таща на руке диван, где лежали металлические листы, арматуры, пистолеты. Они тянули все, что попадалось под руку: ящики, обломки балок, любые предметы, которые могли послужить преградой. Подвал постепенно заполнялся удушающим дымом, глаза резало до слез.

Это был не обычный дым.

Усыпляющий газ.

Грабители прижали ткани к носу, опускаясь вниз на корточки.

Наверно, это был первый раз, когда они были настолько близки к провалу.

— Быстрее! — заорал Том, перехватывая железный лом, чтобы подтолкнуть конструкцию.

И они не успели.

Первая партия спецназов наступала внутрь подвала, оголяя пушки. Пули ударились по железным стойкам, со свистом отлетая в сторону. Одна искрой пролетела в сантиметрах от щеки Стюарт, стрелявшей по броне злых командующих.

— Держи! — кричала Жанна. Ее руки дрожали от тяжести баррикады, Нерон и вовсе пыхтел. На лбах выступали венки, пот стекал по всем частям тела, где вовсе потоотделения нет.

— Нужно еще! Микель, начинай сверлить наконец! — Нерон широко раскрыл глаза, как обезумевший. Его лицо стало ярко-красным от чрезмерных усилий и давления.

— Я уже почти! — Микель стремительно сверлил гвозди в приготовленные отверстия. Он сорвался, чуть не падая со стремянки, и защиту почти не разгромили бойцы. Они все вдавливали мощный заслон в дыру, с губ срывалось адское рычание, в котором открыто выражалась физическое мучение.

— Нет-нет-нет-нет!!! Где вы все, блять, были?! — ненавистно выхаркал Микель, взявшись за паяльник и безо всякой ультрасветовой перегородки для глаз принялся намертво восстанавливать разрушенное. Допустить заход подразделений равносильно ожесточенным смертным пыткам до конца своих дней.

Мигание полицейских фургонов снаружи постепенно скрывалось. Заляпанной рукой Каулитц вытер лоб, оставляя серовато-черный развод.

— Отымейте меня нежно. — пробормотал Нерон. — А потом выебете, как следует.

Раздался треск металла.

Через плохо закрепленный пролом ввалился спецназовец. Его пулемет лег на цель. На Стюарт.

— Ложись! Стюарт, прошу тебя! — рявкнул Нерон, бросаясь в сторону девушки. Он повалил ее на грязный пол, закрывая своим массивным телом. Стюарт задержала дыхание.

— Сейчас придавишь меня!

— Заткни пасть и слушай меня! Скорее всего, смерть настигнет меня через несколько секунд, но все, что тебе нужно знать, это то, что ты до чертиков мне нравишься, зараза...

— Нерон!

Смерть была лишь одним из исходов – жестоким, но судьбоносно-неизбежным.

И очередной хлопок заставил хаос за секунду утихомириться в гробовую тишину.

Кто-то в ту минуту лишился всего.