39. Отсроченные свидетели
— Дохлый. — заключил Нерон, нащупывая сердцебиение в третий раз.
— Конечно, блять, дохлый! Я вижу все его внутренности! — испуганно косит Микель, отворачиваясь. Вонь крови распространялась в главный зал, но никто особо не жаловался. Все спали тихо и мирно.
— Микель, закрой рот. — нервно обратился Том к парню. Мало того, что нарушение плана прибавляет больше стресса, так еще и внешние чужие страхи заставляют подсознательно чувствовать тревогу от неопределенности. — Всем страшно.
Том недоверчиво осматривал труп, ища любую подсказку. Здесь, как в любом детективном деле, не нашлось улик: глаза мертвого широко открыты, смотря в пустоту. Если бы не констатация смерти, любой бы подумал, что он жив и просто наблюдает за потолком – настолько животный ужас отобразился внутри, что не оставил безжизненное тело даже после гибели.
— Я допрошу всех. — заключил Каулитц. — Изучите карманы, на теле могут быть следы насилия. Если что-то найдете – говорите.
Каулитц прошел мимо заложников, даже не взглянув на них. Он спешил настолько, что перескакивал через каждую вторую ступеньку и не обращал внимания на Каролину, которая с замиранием сердца ждала хотя бы одного взгляда. Но он не удостоил.
Она понимала, что претендовать особо не на что. В их отношениях постоянно был неутешительный баланс – кто-то либо возводит стены, кропотливо и аккуратно выставляя каждый кирпичик, кто-то либо разрушает их, не задумываясь о результате разгрома в будущем. И все же, под умиротворенное настроение народа, Каролина задремала.
***
В личных вещах мертвого парня не нашлось ничего примечательного, что могло бы натолкнуть на мотив убийства. Только чековая книжка, пара украденных купюр и множество монет.
Грабителей учили всему, вплоть от расследования убийства до систем шантажа против президента. И в ту ночь они прекрасно поняли, до чего доводит зубрение теории вместо применения практики. Нерон разводил руками, даже не придумав достойную шутку, Жанна прикидывала варианты событий, а Стюарт служила маяком для заложников. И только Микель, оставаясь до безумия напряженным, молчал, как партизан.
— Так, может быть, его убили из-за кражи наших денег? — глупо предположила Стюарт. Банда до сих пор стояла в коридоре, опуская внимание на мертвого человека рядом.
— Здесь сраных сорок евро. — прогундосил Нерон, стягивая с него ботинки. Никаких синяков, никаких удуший. Только один глубокий порез, повлекший за собой море крови.
— А чековая книга?
— Слишком бессмысленно. Никто не будет убивать тут ради денег, когда мы раздаем их за даром. — успокоившись, заявил Микель и вновь разбушевался: — Почему Македо еще не разбудил всех?!
— Ждет утра. — ответила Стюарт, отрывая руку от покусывания ногтей.
— Утра?! За эту ночь кто-то надумает убить еще кого-то!
— Да конечно, Микель. Убийца прямо сидит и ждет как бы расквасить твое недовольно хлебало. — раздраженно приказал Нерон, накрывая тело простыней. — Кончай ныть.
— Я всех разбужу... — Жанна, все время стоявшая, как вкопанная статуя, наконец заговорила. Она на ватных ногах дошла до главного помещения, оставляя за собой след подошвы от крови. Громкие хлопки в ладони заставили всех людей растерянно разлипать глаза. Каролина, заснувшая в сидячей позе, вздрогнула. — Просыпаемся и все садимся в ряд у стены!
Никто не шелохнулся даже через минуту. Все достаточно трудно отходили от сна, когда тело перестало перестало выводить мелатонин от стресса. Но терпение – это последнее качество, которое будет вырабатываться у грабителей после череды неудавшихся ожиданий.
— Я сказала: всем сесть у стены! — Только со второго раза она была услышана, яро прикрикнув на всех зычным голосом. Рядом с Эрнест села та бабуля, накинувшаяся на грабителей ходунком, и беременная женщина, поддерживающая девятимесячный живот руками. — Сейчас по очереди вы пройдете с нами. Надеюсь, вас не затруднит вспомнить, где вы находились вчера вечером до десяти.
Микель внимательно следил за всеми, Жанна, больно хватая за руки, тащила наверх, пугая всех неизвестностью. Допросы на каждого человека длились пять минут, особо интересующимися – даже по двадцать.
— Боже, нас всех убьют... — шепнула взволнованно будущая мама, невольно чувствуя, как ребенок толкнулся.
— Никто вас не убьет, деточка. — успокаивающе обнадежила бабушка, поворачивая голову к девушке. — Какой месяц?
— Девятый... Через неделю роды. — аккуратно ответила она, поежившись на одном месте от холода. — Это мальчик...
— Ну вот... Мальчик, а вы такие сопли распускаете. Вырастет плаксой и даже за себя постоять не сможет! Вытирайте! — с напускной злостью сказала пожилая дама. Через пару минут ее увели на допрос. И время, за которое она добралась до нужного места заняло больше, чем продолжительность вопросов. Следующая очередь Каролины.
На ее же удивление, Жанна схватила девушку не так сильно, как любила делать, чтобы утихомирить. Они поднимались по лестнице, а с каждой ступенькой паника растекалась внутри, заставляя ноги подкрашиваться.
— Ты пьяная? — бросила женщина, открывая перед ней дверь. — А то не дай бог еще на дверь навалишься.
— Все нормально. — кивнула Эрнест и ступила в комнату без внешней поддержки. За столом администрации сидел Том, сохраняющий на лице спокойный вид.
— Садись. — Он указал взглядом на мягкое кресло. Оставшись вдвоем, Каролина ощутила не волнение, а неловкость от того, что они так не поговорили после признания в любви. — Нужно, чтобы ты ответила на пару вопросов.
— Каких?
— Не буду тянуть: где ты была, начиная с восьми вечера и до момента пробуждения?
— Сначала умылась, поела, а ночью пообщалась с женщиной. — пожала плечами Каролина, облизнув пересохшие губы. Она знала эти маневры Тома искать подозрения в ней.
— О чем вы общались?
— Это обязательно? — робко уточнила Эрнест.
— Да. Это важно для расследования.
— Что... случилось? — настороженно спросила Эрнест.
— Пока не могу сказать. Отвечай. — настоятельно сказал Том, нахмурив брови.
— Ну... мы разговаривали о всяком. — снова равнодушно вскинула плечами Каролина, уверенная, что для разгадки, пустословия вместе с Жанной совершенно не нужны. Особенно если Том узнает, о ком шла речь...
— Каролина, черт возьми! Мне все равно, о чем именно – погода, ругательства или сплетни. Говори все, что знаешь.
— Я не думаю, что... — беспомощно выдохнула она, взяв волю в кулак и оставив гнев в глазах. — Хорошо. Одна женщина посоветовала мне не бросать своего парня-бандита, показав на примере собственную историю, только потому что он меня любит и готов горы свернуть ради моего внимания.
— Я не так говорил. — мотнул головой Каулитц. — Что за женщина? Имя.
— Женская солидарность. — напомнила Эрнест тихо, не боясь, что на взводе Том может кинуть не только столик.
— Ладно. — сдался он. — Ты знаешь Маркуса Стоуна?
— Нет. — твердо проговорила Каролина.
— У него темные волосы, бритые волосы по бокам и пирсинги.
Лицо Эрнест побледнело так, что напоминало полотно. От глаз парня не ускользнула малейшая деталь:
— Тебе плохо?
— Он... он кинул мне одну ужасную шутку, когда все узнали, где меня держали. Я ее не запомнила, однако его дерзость – еще как.
— Почему ты мне не сказала лично? Я бы убил его раньше придурка, который это сделал. — грубо ответил Том, скрестив руки на груди.
— Он мертв?..
— Убит.
Девушка замолчала не в силах произнести что-то. Мерзкий тип, еще недавно заявлявший о своих намерениях, чудовищно повержен от своих же слов. Каролину даже не удивил этот факт. Скорее заставила сжаться мысль – она могла быть на месте парня, если бы не остановила свой пыл в нужное время.
— Если ты знаешь что-то еще, я буду признателен.
— Ты его убил? — С губ Эрнест упрямо сорвался вопрос, который она не успела поймать.
— Издеваешься?
— Извини, просто...
— Ты можешь идти.
— Том, я хотела поговорить с тобой...
— Я Македо. — в очередной раз повторил он. Его взгляд был способен просверлить дыру в голове девушки. — Мы поговорим потом. Я должен опросить других.
Каролина не могла остановить раздражающее удушение в груди, не позволявшее ей рационально оценивать ситуацию. С одной стороны Том выглядел как человек, полностью непричастный к происшествию, а с другой... Как она позволила бы довериться хоть кому-то в стенах банка, зная, что каждый шаг приведет к собственной гибели?
Заложников допрашивали до семи утра. Каждый из них возвращался с белым лицом, дрожащими руками и остекленным взглядом. Сон охватил нетронутых детей и подростков, кто имел алиби, подтвержденное другими людьми. Эрнест накрутила себя до такого состояния, что уже к следующему вечеру почувствовала вязкий ком в голке и желудочный сок, оповещающий о скорой тошноте. Она встала на ноги и медленно подошла к Стюарт.
— Мне нужно в туалет. Я не могу терпеть.
— Ты снова собираешься красть что-то?
— Я клянусь... — Она не успела договорить – ее живот вывернуло на изнанку и пол испачкался ужином Каролины, съеденным ею несколько часов назад.
— Господи! Иди!
Девушка рванула со всех ног к туалетам и вымыла рот. Там к ней пришло непреклонное желание найти Тома и выяснить все, что накапливалось внутри месяцами. Сделать это с шатающейся походкой оказалось труднее, чем она себе представляла. Ноги действительно не слушались, мотивировал только скорый разговор. Она прислушивалась к шумам в комнатах, чтобы снова не наткнуться на любовные утехи людей или же нежелательные разговоры.
— Где же ты... — буркнула Каролина, почти бегущая по коридору, окрыленная тем, что ее тело наконец слушается, что колени не горят огнем, а озноб отступил. Эта эйфория длилась мгновение.
Следующее пришло из ниоткуда.
Рот Каролины зажался грубой ладонью, да так сильно, что челюсть хрустнула. В уши ударил оглушительный грохот собственного сердца.
Чье-то тело прижалось к ее напряженной до боли спине.
А смерть...
Смерть в третий раз смотрела на нее и жестоко улыбалась безумными, страшными глазами.