38. Недоверие
В одно время, когда Каролина еще коротала дни в хранилище, разговаривая сама с собой и смеясь с шуток, которые придумала в своей голове, единственным инициатором общения был Том. Несмотря на его внешнюю хмурость и дерзость, он легко умел поддержать разговор, а проблем с противоположным не имел с роду.
Ну, он так думал.
Эрнест знала свою болтливость и не контролировала моменты, если из ее рта выходят нечеловеческие речевые обороты. Как и многие другие вещи, она мечтала избавиться от этого. Но после своеобразного заточения, замкнутость внутри засела в крови настолько, что она заставляла себя разговаривать с Томом, только бы не сойти с ума.
Ее собственный внутренний мир был разбит, и она чувствовала себя опустошенной. В этой опустошенности просыпался холодный прагматизм. Она хотела знать его слабости, его темные стороны, чтобы, возможно, когда-нибудь использовать их. Или просто чтобы обезопасить себя. Его слова о любви всегда звучали фальшиво, как и его попытки объяснить свои действия.
Каулитц понимал без слов и уже на третий день прекратил попытки восстановить нейтралитет между друг другом – Каролина сказала за татуировку? Он подавил желание расспросить, а только безразлично кивнул. Она заикнулась о скуке? Том снова заставил себя съязвить, чтобы молча напомнить им обоим о расставании. Делал он это неоднократно, даже в течении отношений.
— Ты убивал когда-нибудь? — Фраза вылетела молниеносно, и парень, в тот момент пытающийся заснуть, резко распахнул глаза.
— Ты к чему? — Его голос дрогнул. Он не разозлился.
— Мне интересно, жила ли я с убийцей и спала ли с ним. — откровенно призналась Каролина, расположившись около противоположной стены от него. Помещение не освещалось.
— Нет. — ответил Том и перевернулся на бок, игнорируя приятное тепло от ее внимания.
— И все? — как-то разочарованно сказала она.
— Дай угадаю. Ты думала, что я жестокий развратник, который беспощадно расправляется с теми, кто со мной не повинуется? — оскорбительно заявил Каулитц. Молчание Эрнест заставило его рассмеяться. — Выключай свою фантазию, крошка. А то если я расскажу, какими вещами занимался Нерон, у тебя челюсть заклинет.
— Он самый громадный и лижет леденцы? Он ведь? Этот громила подходил ко мне недавно и пытался развести на разговор.
— Да, в его стиле. О чем вы общались?
Эрнест снова заткнула рот в самое неподходящее время.
— Смеялись. Но ты все еще уклонился от разговора.
— Что ты хочешь? Я, например, спать. — устало проговорил Каулитц, возвращаясь на спину и смотря на девушку туманным взглядом.
— Развернутый ответ.
— Ладно... Моя задача – обезвредить и оглушить противника. Каким образом это сделать совсем не важно – руки, ноги, живот. Иногда выстрел бывает смертельным.
— И... сколько таких случаев?
— Один. Но он не без основателен. — Легкость ответа заставил Каролину пожалеть о спросившем.
— Нельзя оправдать лишение жизни кого-то. — поморщиласьона, сильнее прижимаясь спиной к металлу.
— Да, может быть... — односложно ответил Том, проводя по лицу рукой. Весь его бицепс, открывающийся из под футболки, был исцарапан. Эрнест уже не интересовалась, где он заработал это.
Она не могла прийти в себя после того, что узнала.
***
В двенадцатую ночь ограбления по пустым коридорам банка бесцельно бродили две девушки, вечно державшиеся друг за друга, как за щит. В такое время всем заложникам приказано спать, но они намеренно спрятались в кабинках туалета, чтобы утихомирить разум и отвлечься с помощью сплетен.
— Как думаешь, долго это еще продлится? — спросила первая, поправляя сползший рукав кофты с плеча.
— Пока им вздумается, — ответила вторая, устало усмехнувшись. — Тут все зависит от чьего-то настроения, не больше.
— Ну хоть кормят прилично. Я бы дома так не ела.
— Деликатесы. Одного понять не могу – почему они такие бесстрашные? Как только мы выйдем отсюда, я засужу их. — В сотый раз повторяла одно и то же она, изредка меняя формулировки.
— Пошли быстрее. Мне не по себе от того, что мы нарушаем правила.
— Трусиха.
Девушки обе замерли, словно их водой облили. В свете Луны они заметили надвигающуюся Жанну, которая под нос бубнила ругательства на непонятном языке. Еще пять минут назад она болтала с Каролиной, а сейчас выглядела рассерженнее тучи.
Они переглянулись. Размышлять о том, куда идти, времени мало, быстро свернув назад к остальным. Сложно представить, с какими последствиями они столкнутся, когда их засекут за неповиновение. Последний раз для дерзких это закончилось наказанием – сутки без еды и наручникам к холодной батарее. В конце их пути они уже не чувствовали конечности, прижимая ладонь к пульсирующему болевшему боку от резкого бега.
Жанна осталась одна, не отвлекаясь на фоновый шум. Ее мысли были заняты размышлениями о том, что она только что сделала.
Доверилась случайному человеку, рассказывая чуть ли не всю родословную. Ироничный факт: половина из банды не в курсе о истории с первой любовью Жанны. Она ведь ледяная глыба – замкнутая, мешающая и вечно откалывающаяся в непредвиденный момент. Живя с этим клеймом сорок с хвостиком лет, ей удалось заметить в глазах Каролины отблески похожего разочарования. Ее было не остановить – история сама слетала с губ без обычного завуалирования из-за трехслойного контроля. Жанна выдала всю боль внутри, в очередной момент забывая о последствиях.
Она ощутила, как наступила на лужицу, звук влажного звяканья эхом прошелся по проходу.
— Черт! — заорала женщина без стеснения. — Проклятье ссаное!
Она оперлась рукой о стену и подняла ногу, собирая под ноготь липкую жидкость, похожую на клей. Жанна морщилась, пока не поднесла палец ближе к свету.
Кровь.
Темно-алая чертова густая кровь.
Свечение Луны невольно отобразило лежащего парня в углу коридора. Темные волосы растрепались, пирсинги отсвечивали проблески, и спокойное выражение лица свидетельствовало о том, что он либо под наркотой, либо...
— Молодой человек, вам...
Это тот самый мужчина, осмелившийся кинуть Каролине омерзительную шутку, которая в последствии дошла до ушей грабителей через Стюарт. Жанна замерла, молниеносно отступая на пару метров назад.
Его глотку перерезали от уха до уха.