34. Загнанный зверек
SONG: TAKE A SLICE – GLASS ANIMALS
Каролина в третий раз своей жизни почувствовала себя объектом насмешек, словно сидит в обезьяннике.
Душная атмосфера хранилища хлынула в ее лицо, как только она переступила порог. Мозг, привыкший блокировать нежеланные воспоминания несколькими замками, внезапно дал сбой, и у девушки чуть ноги не подкосились.
Том.
Она надеялась, что этот запах, теснота, затхлый воздух больше не будут для нее триггером. Что ей снова не суждено оказаться в этом помещении из-за последствий своих деяний.
— Зачем ты привел меня сюда? — яростно вкинула она. Глаза привыкли к темноте, свечение в коридоре частично обрамляло помещение и считанное количество длинных пугающих теней.
В полумраке стоял Каулитц, привычно скрестив руки на груди. Взгляд прочесть не удалось – слишком темно. Но он смотрел так, как будто он ждал чего-то другого, а увидел лишь... Эрнест. К ее горлу подкатила неловкость. Такую, какую она не испытывала даже в детском саду, когда, пытаясь избежать фотосессии с Дедом Морозом, залезла на елку и, естественно, рухнула на нее вместе с игрушками. Только сейчас это походило на пламенный стыд с нотами повсеместного замешательства.
Каролина огляделась, раздраженно выдохнув. Внезапно ее взгляд упал на что-то блестящее на полу в тени. Он лежал под кофтой, на которой до сих пор остались пятна крови.
Пистолет.
Она сначала не поняла, что это такое, ведь уже успела немного адаптироваться к общей обстановке, но ее осенило. Микель, заметив ее взгляд, злорадно ухмыльнулся.
— Узнала? Ну вот, и что же это у нас, а? Одного понять не могу – вместо инстинкта самосохранения у тебя сопротивление?
— Я ничего не крала. — четко выговорила Каролина, замечая перед собой Жанну. Копна ее светлых косичек создавала какую-то шевелюру, от чего поначалу было трудно определить, кто еще в комнате кроме их троих. Стюарт и Нерона не было, а от этого становилось хуже: ни одной нейтральной силы. — Это не мое.
— Не твое, да. Оно наше. Потрудись объяснить, почему ствол лежит именно тут? Даже не в служебных комнатах или уборной, а тут? — рассердилась женщина, оторвавшись от стены и подходя ближе к Эрнест.
— Кто из нас грабитель – я или вы? Насколько мне помнится, грабить – это ваше хобби. — ядовито процедила Каролина, несмотря на подступающую панику в груди. Она старательно пыталась подавить чудовище внутри, который уже начинал выцарапывать все внутренностн.
— Не морочь мне мозги, щеголка! Никому, кроме тебя это не нужно! Никто не знает об этом сраном хранилище! — выкрикнула Жанна, вонзившись пальцами в челюсть девушки, чтобы та смотрела в глаза, а не пилила взглядом Тома, стоящим там, как судья спарринга.
— Я скажу еще раз – я ничего не брала. Доказательства минимальны, почти отсутствуют. — еле протараторила она.
Микель сжал пальцы Каролины настолько сильно, что к ним перестала поступать кровь.
— Не лги. — предупреждающе шепнул он, усиливая и без того жесткую хватку.
— Ваши подозрения безосновательны, также как и ваша сила. — съязвила она, крепко поджав губы.
— Доигралась... — Слова Микеля прозвучали настолько устрашающими, словно он резко и грубо запустил ядерную бомбу на все страны мира без возможности вернуть все обратно. Процесс запущен.
Потому что и секунды не прошло, как он отпустил предплечья Эрнест и влепил ей мощный удар по щеке. Среагировать не успела сама Жанна – настолько она ошарашено уставилась на парня.
Мы терпим мелкие промахи друзей, их разногласия, их глупости. Но когда ошибка обрушивается, как лавина, уничтожая все, что ты строил и все, во что верил, приходит жуткое осознание, что перед тобой стоит незнакомец, которого ты совсем не знал. И от этого незнания болит так, что хочется вырвать сердце.
Кожа в миг покрылась красной полоской от пощечины. Девушка не шелохнулась. Вторая щека от чего-то тоже приняла алый оттенок.
— Засранец. — с животной злостью прорычал Том, от его голоса чуть не затряслись стены.
Микель обернулся. Но, прежде чем он успел что-либо ответить, Каулитц оказался быстрее, шагнув вперед. Движение было неотвратимым, и в тот момент даже угроза ядерной войны не предоставляла такой взрыв.
Он ударил парня. И отбросил в стену, как грязную тряпичную куклу. Грохот был мощным, в три раза сильнее, чем пострадала Каролина.
Лицо Микеля исказилось от ярости. К багряному лицу прибавлялись отголоски неизведанного чувства – унижения. Он, грозный бандит, которого боится вся страна, повержен, да и еще на глазах у жалкой заложницы! А Том, привыкший все решать через удары, подрался не за дело, как Микелю казалось, а за нее. За эту девчушку, которая еще минуту назад старалась его обвинить. Иногда стыд обжигает сильнее, чем пощечина, а авторитет, сила, гордость может разбиться о ледяные взгляды и разочарования близких людей.
— Достаточно. — бесцветно заключила Жанна, оттолкнув Тома от Эрнест. — Пусть она побудет здесь.
Микель не удостоил ей и секунды внимания, проходя мимо, словно она – предмет интерьера раздражающего цвета.
Дверь хранилища захлопнулась с окончательным звуком, оповещая, что Каролина осталась одна. Сначала было лишь легкое недоумение. Она потянула за ручку массивной стальной двери хранилища... ничего не произошло. Пальцы двигались быстрее, становясь неуклюжими.
— Нет... Нет!
Почему она начала чувствовать это?
Тесно.
Тесно.
Слишком тесно.
Ей нечем дышать!
Нечем дышать.
— Выпустите! — Ее голос сорвался, превратившись в жалкий писк. — Пожалуйста, выпустите меня! Я не буду ничего... Ничего!
Она билась в дверь, царапая ее ногтями, но та не поддавалась. Снова и снова, снова и снова.
— Выпустите! Выпустите меня! Пожалуйста! Тут... тут слишком душно! Выпустите! Выпустите!
Каролина прижалась к ледяной стали двери, отчаянно ища опору, ведь ноги всерьез переставали держать. Комбинезон задернулся вверх, когда она сползла вниз, опирая вес на ладони. Лоб был мокрым от пота, одежда прилипла к спине.
«Загнанный зверек, ты пытаешься найти успокоение?» — прозвучала в мыслях чужая фраза. Но переосмыслить Эрнест не успела – сознание погрузилось во тьму, и чьи-то сильные, до жути знакомые руки подхватили тело, унося прочь.