31. Аксиома
Для подавляющего количества людей оставался загадкой подлинный смысл ограбления, продолжающегося уже восьмой день. Да и к тому же, какое значение может носить террористический акт? Большинство убеждены – провальная попытка запугать мир и заставить подчиняться себе приведет их к колонии строгого режима до конца своих дней. В чем-то они правы – банда смогла сломать систему для собственной выгоды, и поэтому еще ни одна страна, предлагающая Португалии военную помощь для захвата, не сумела убедить властей достойно. Потому что государство само боялось непредсказуемости. И именно по этой причине Хулагу, всеми таинственный руководящий лидер, считал концепцию воровства удачливой. Он не только разрабатывал план более сорока лет, но и держался скрытнее любого крадущегося леопарда.
Но лишь малая доля населения догадалась о правде.
Наверно, основанием таких мыслей послужило то, что они сами не раз сталкивались с несправедливостью. Поскольку несправедливость – это некий цианид, поражающий все вокруг своей жестокостью. И даже если яд не убьет тело, он навсегда изменит душу.
Политика с самых азов ее основания, всегда держалась на плаву благодаря лжи. Никто не хочет разочаровываться в грязных делишках, отмывании денег и нарушении собственного закона.
Поэтому на горизонте и появились натренированные грабители, с забавными кличками исторических героев.
Власти пошатнулись, были унижены из-за чемоданчика, наполненного желчью, и в результате вынуждены две недели подчиняться их правилам, чтобы ни в чем невинные жители стали свободными. Каждые три дня для сорока двух грабителей они присылали пачки еды, средства гигиены и таблетки особо нуждающимся. Сотни снайперов на страже порядка следили за любым движением банды, выходящим на улицу в защищенных масках, серых комбинезонах и полной экипировке под телом.
Штурм всегда остается крайним решением – слишком велик риск для заложников, и после того как первая попытка закончилась провалом, к повторному варианту долго не решались прибегнуть. Но если приказ все же поступает, это происходит стремительно: здание окружают, блокируя его, снайперы занимают позиции, и в тот же миг бойцы врываются сразу с нескольких сторон – двери, окна, крыша. За счет взрыва светошумовых гранат, банда потеряла бы ценный ориентир. Заложники несколько секунд не понимали, кто ворвался и что происходит. Весь хаос длится считанные минуты – одни спецназовцы обезвреживают преступников, другие выталкивают людей к выходу, так как главная цель – спасение...
***
Последнее, с чем ожидала столкнуться Каролина после ее обнаружения – неприязнь. На девушку смотрели, как на неизученный объект земного шара, свалившийся на голову впоследствии метеоритной бури. И это оказалось, как назло, самым худшим сценарием. В разгары бытовых ссор или недостатка средств внутри общества жертв захвата, каждый делился друг с другом любыми подручными средствами. Для тех, кто буйствовал, такая необходимая возможность была ограничена. Никто не хотел иметь дело с людьми, склонными к разрушению устоявшегося порядка.
— Ты, может быть, такая же азартная в постели, красотка? — пошутил один парень, сзади вальяжно опираясь на ладони. Некоторые части его лица сверкали от пирсинга при свете ламп, а темные волосы по бокам сбриты. Он сам выглядел вызывающе. — Можешь устраивать вздрючки на моем члене.
У Эрнест чуть дым из ушей не пошел. Бездействовать на оскорбления она явно не любила.
— Мечтай дальше. Твои фантазии – единственное место, где у тебя что-то получается. — выплюнула Каролина, но Жанна, державшая ее за предплечье, слегка потрясла.
— Ты снова шум собираешься поднимать? — озлобленно спросила женщина, толкнув к кучке заложников, сидящих на грязном полу в ряд по несколько человек. — Вечером сходите, помоетесь. Микель приведет тех, кто работает с деньгами, и я сменю людей. Кому-то из вас предстоит перетащить пол тонны денег в архив.
— И когда мы будем свободны? — раздался любопытный голос среди толпы.
— Ох, золотые. Плен – это постоянное ощущение, которое вы будете ощущать даже после освобождения. — нарочно ответила Жанна односложным предложением и удалилась из зала, поручив Микелю стражу над заложниками.
Каролина села около массивной колонны, охлаждая спину ледяным мрамором. Ее глаза впустую сканировали присутствующих, холодно брызжа неозвученной ненавистью.
Следующие три часа ей удалось сполоснуть тело. Память производила звуки драки, где пострадал умывальник и зеркало. Теперь она не подозревала, как выглядит – вероятно, темные круги засели под глазами от недосыпа, хотя, примечательно, что у родителей такого не наблюдалось, волосы спутаны в клочки, бледность лица доказывала пережитые раны, потерю крови. Намного хуже переживались внутренние травмы.
Она так и не смирилась со смертью отца, так и не простила Тома за его поступки, потеряв желание узнать, являлся ли он причастным к грабежу ее квартиры.
Так и не добралась до истины.
Эрнест редко выплескивала чувства наружу. Она предпочитала накапливать все внутри – разочарования, мелкие обиды, недосказанности. Это затвердевало, умирая вместе с остатками любви, и превращалось в режим аварийной опасности – сирены вопили, сформировавшиеся установки летели к чертям, внутренний взрыв начинал распространяться на внешние факторы...
И все начиналось сначала.
Как сейчас.
***
Сладковатый запах перегретой изоляции говорил о том, что где-то сломана проводка, отвечающая за свет. Стюарт стояла на невысокой стремянке, закинув руку с фонарем над головой. Мускулы на ее плече затекли насколько, что горели огнем. Предплечье легонько поддрагивало от неизменяющегося положения.
Над ней возвышался Нерон, откручивая шуруповертом гвоздики. Они не ругались рекордный час, ведь шум инструмента не позволял говорить обычным тоном, поэтому недовольства приходилось озвучивать громче.
— Держи ровнее.
— У меня рука отнимается, — страдальчески пожаловалась Стюарт. — Я из-за тебя заснуть не могу. Уже моя очередь спать.
— Не волнуйся, я почитаю тебе сказочку на ночь. Оклемаешься. — пропыхтел Нерон. — Стюарт, черт бы тебя побрал, я сказал – держи ровнее!
— Как мне еще держать ровнее, когда я руку не чувствую? — возмущалась она, сжимая массивный фонарик до невозможности. Фред, конечно, предпочел бы позвать Македо или Микеля, но у каждого нашлись твердокаменные отговорки. Такие, что даже возразить не удалось!
А после того, как мужчина отключил жужжащую дрель, Стюарт внезапно спросила:
— Ты еще злишься на Македо?
И сделала она это в самое неподходящее время. Именно тогда, когда Нерон зашипел от трения между латексными перчатками и его ссадинами на костяшках, оставленных в результате чудовищной драки.
— Нет. — вспыхнул он, поворачиваясь к девушке спиной. — Я лучше забуду это, как страшный сон.
— Я до сих пор не понимаю, почему он прятал там эту девушку.
— А ты такая тупая, чтобы понять? — Фред резко посмотрел на нее, сдвинув брови к переносице. — Втюрился.
— Он достаточно взрослый, зачем играть в такие игры?
— Тебе напомнить твоего ухажера, который походил на копию Сальвадора Дали?
Стюарт показалось, что он нажал на спусковой крючок, лишь не действиями, а словами.
Выстрельнул в середину сердца, даже не поняв.
Она только-только разобралась в лабиринте своих ошибок, увидев, как далеко ушли волны, унеся с собой некогда крепкий берег.
— С другой стороны, у Тома кишка тонка для убийства. Может, и правда, чтобы мы в дерьмо не вляпались. — как ни в чем не бывало пожал плечами Нерон, спуская на лицо защитную маску для работы с проводами.
Стюарт ничего не ответила. Всего-навсего молча подняла фонарик, встав на лесенку.
— Самовлюбленный придурок. — скорее для себя, чем для нее, пробормотал мужчина.
— Ты не лучше. — выпалила Вэлл, сама того не понимая.
Вдруг она ощутила, как шатающаяся складная подставка падает из под ног, заставляя ее столкнуться подбородком о плечо Нерона и упасть на пол, ухватив его за собой. Ушиб пришелся Стюарт довольно мягким, ведь весь болезненный удар принял на себя сам Фред, плюхаясь на задницу.
— Черт! — гаркнул он низким голосом, стряхивая ее с тела, как соринку. — И ты собираешься доказывать, что в этом снова я виноват?
— В этом виновата поломанная ступенька! — обвиняюще ответила она.
— Ты бы не по сторонам смотрела, а под ноги! — Мужчина поднялся с пола, беря упавшую дрель на руки и осматривая в поисках поломки.
— Удивительно, как у тебя еще все зубы на месте. — Буркнув, ей пришлось вытирать въевшуюся грязь в комбинезон рукавом верха. Постирать не составило бы проблем, однако сколько времени еще займет починка света, учитывая соблазн с скандальности Нерона, девушка могла только догадываться. — Проклятье, оно не смоется теперь...
— Заделайся уборщицей и протри, раз мешает.
— Делать мне нечего.
— Тогда не ной!
— Я сама решу, что...
Ее речь была прервана громким стуком ботинок, отдающимся в конце подвального коридора. Сердце от чего-то начало стучать так гулко, что звук возможно было услышать с расстояния.
Микель, мчавшийся на всех парах к разъяренной паре, появился в свете фонаря, который сжала Стюарт в оборонительной позе, готовая защищаться на всякий случай.
— Кто-то из заложников украл автомат, ребята. Я даже подозреваю, черт возьми, кто это сделал.