32. Двадцать девятое июля
VERMILLION PT. 2 – SLIPKNOT (песня в тгк: liabelww)
Когда-то грабители, не осознавая, насколько были юны в совершении преступлений, считали себя достойными странички по истории, где рассказывалось бы о каждом их грандиозном воровстве. Но Хулагу... к сожалению, грубо развеял гордость, начиная задавать, на удивление, простые вопросы из разряда: «Как вы поступите при утечки информации своей личности?», «Сколько времени есть до того, как система банка полностью блокирует двери и включит автономную сигнализацию?», «В какой момент заложник становится опаснее президента?».
Их уроки проводились то на улице, то внутри помещения – была полная свобода. Хулагу купил деревянную доску, мел, массивные папки, куда вложил все детали плана, прямо как у бизнесмена. За считанные месяцы неопытные воры приобрели натренированность, прошли кучу жизненных этапов, пока действительно не рискнули войти в историю, получив название – «самое полномасштабное...»
— Итак, потеря оружия. — Хулагу демонстративно подчеркнул написанную фразу на большой исцарапанной доске. — Это может случиться при любой возможности – оружие легко отбирается из заднего кармана комбинезона, в приоткрытом замке кобуры или даже когда вы спите. Поэтому ваши обязанности каждые три часа будут меняться во избежание конфликтов или споров.
Хулагу сделал паузу, окинув всех взглядом. Нерон ухмыльнулся, Македо нахмурился, Микель перебирал карандаш, готовясь что-то записать, Стюарт обнимала подушку, а Жанна, казалось, вообще не слушала, увлеченно рассматривая трещины на потолке.
— На такой случай у нас план Ц, – продолжил азиат, — Это выбор. Остаться с нами, в надежде на успех. Или уйти, забрав с собой небольшой денежный бонус в качестве равенства.
Хулагу поднялся, обошел диван.
— Здесь заключается главная загвостка. Те, кто выбирает свободу, подсознательно способен на бунт – он пойдет на все ради освобождения. И с такими вы поступите аккуратно, но четко...
***
А теперь, Стюарт, следила за порядком между заложниками, пока грабители лихорадочно обыскивали каждую непримечательную деталь банка в поискать пропажи вплоть от ободков унитаза и до разрезания плюшевых игрушек – пистолет мог оказаться где угодно.
— Что они ищут все? Летают, как пчелиный улей. — дерзко заметила одна девушка, обратившись к Стюарт. Та повернулась к ней с недоброжелательным выражением лица и предпочла сохранить тишину во избежание нежелательных разногласий.
Умиротворение зала нарушали едва слышимые перешептывания жертв захвата. Забавно, что все диалоги состояли не из светских тем, а предположений и страхов: «Что будет, если мы не выберемся?», «А может, это все шутка и нас отпустят?», «Каковы намерения грабителей на заложников?..». Стюарт, привыкшая к подобным родам обсуждений и пропускала мимо ушей. В ее же глазах засела ощутимая тревога за своих ребят. Она склонна к сопереживанию, трагедии, поэтому ни раз не жалела о выбранной кличке жертвенной королевы.
— Господи, я ненавижу вникаться в детали. Я поверхностный. — пожаловался Нерон, наклоняясь к странному сооружению станка и сгребая в охапку все бумаги. Нигде потерянного оружия не виднелось.
— Ты не замечаешь их. — улыбнулся Микель. — Мне наоборот, нравится. Ну, не в таких напряженных ситуациях конечно.
— Вот сам и делай.
— Нерон, осматривай тщательнее.
— И перестань кряхтеть. — приказала Жанна, отбросив в сторону мешающие светлые косички. Ей удавалось работать куда усерднее после чуткого сна. — Лучше развлеки нас своими историями, приятель.
— Историями? — заговорщицки ухмыльнулся Нерон, причмокивая леденцом – теперь искать пистолет ему стало труднее в два раза из-за занятой руки конфетой.
— Зря вы спросили это, он теперь не заткнется. — обреченно вздохнул мимо проходящий Том по коридору.
— Я рассказывал, как впервые украл кошелек?
— Сто раз! — громко сообщил Каулитц и скрылся в соседней комнате.
— Я буду рад потрындеть! В общем-то, в пятнадцать лет, когда я еще был сопляком, в семье снова не было денег – сами понимаете, нищета, коррупция... и тогда я решился на отчаянный шаг. Я же сам по себе решительный парень, а отыскать билетики в дорогой автобус мне не составило труда.
— Подожди... Ты жил в бедности, а ездишь на недешевых транспортах? — скептически уставилась Жанна. — Извиняй, когда ты рассказываешь свои байки, я вечно занята, и не дослушиваю толком.
— Я специально наскреб монет. Оказалось целых четыре евро. Я догадался, что только в таких найдутся богачи с наполненными пачками деньжат. В итоге свистнул кошелек у какого-то мужчины из полуоткрытой барсетки. Бумажник был тяжелым, и на радостях я вышел не на своей остановке! А там раскрыл и увидел... фотку собаки с кредитными картами и носовым грязным платком. С тех пор перешел на сумочки... Там прибыли больше.
— Дикий ты, конечно. — прокомментировал Микель обыденной фразой, но никто не жаловался – каждый из банды мог перевести дух и отпустить плохие мысли хотя бы на драгоценные пару минут, отвлекаясь чем-то другим. Даже если это глупый монолог Фреда.
— Остались хранилища и секторы финансирования. Разделимся на два. Я и Микель, Македо с Нероном.
Не успели они возразить, как Жанна скрылась из комнаты вместе с парнем. Оба слышали удаляющиеся глухие шаги от массивных ботинков и неслышные разговоры.
Том и Нерон до сих пор ненавидели друг друга, что было видно даже по тому, как они дышали. Раздражение, злость, недоверие – это витало по воздуху, как облачки дыма от сигарет.
Каждый делал вид, что не видит друг друга, и в этот момент было самым ужасным. Иногда тишина говорит больше, чем тысяча слов, но в ней же можно услышать надрывный крик. Почему так много людей предпочитают молчание вместо разговора, пусть даже и не приятного? Кому легче от того, что все обиды заседают внутри, не позволяя положительному проникнуть в твою жизнь и наслаждаться без груза на плечах?
Обыск продолжался в гнетущей тишине.
— Где это все? — сквозь зубы процедил Том, осматривая очередную комнату.
— Да где угодно, — буркнул Нерон, ковыряясь в сейфе. — Может, под креслами, а может, в вашем... сердечке, Македонский.
— Я что-то пропустил момент, когда ты начал обращаться ко мне на «ты».
— О, ваше Величество, вы ведь родились с серебряной ложкой в золотых зубах.
— Говорит тот, кто женился в третий раз на дочке предпринимателя.
— Зависть – ужасное чувство, Македо. Если оно проникнет в сердце, уже не отколупаешь палкой, как, например, дерьмо в заднице. — пробасил Фред, на некоторое время отвлекаясь от важного занятия. Том прыснул со смеху, наконец посмотрев на мужчину через плечо.
— Тебя кто воспитывал, стая волков?
— О-о-о, нет. Они слишком сентиментальны и воют при любой удобной возможности.
У Тома будто в сердце заново кровь начала откачиваться от того, что Нерон заобщался с ним снова, как с братом. Фред отходчив во всем, предпочитая не заострять фокус внимания на незначительных казусов жизни, чем покорил сердце близких людей в своей жизни.
— Эй, все сюда! — вдруг выкрикнул Микель. Вдвоем они переглянулись между собой и отправились на взволнованный голос. Он привел группу во второе хранилище. То самое, где несколько ночей в агонии провела Каролина...
— Где? — спросил Каулитц, едва сдерживая гнев.
— Внутри.
Середина помещения выглядела на зависть убрано. Будто все улики, оставленные вором оружия, были специально подделаны – пятна пола с блеском вымыты, швабры аккуратно сложены в уголочек, пыль металлических полок почти невесомая – кто-то протирал.
А под смятой серой кофтой лежал пистолет. Мощный, черный, как смола и до жути тяжелый, чтобы пронести, а уж тем более украсть, от зорких глаз грабителей. Разве девушка могла пойти на вызов во второй раз, зная, чем закончился первый?
— Веди сюда Каролину. Сейчас же. — гулко велел Том.