27. Отпусти
Каролина впервые своей жизни ощутила – ее присутствие не на шутку усугубляло возникшую проблему. Судьба прекрасно дала понять – «ты, дорогуша, среди жестоких грабителей. Фокусы с буйством закончились». Разочарование ударяло настолько сильно, что это чувство оказалось несравнимым с непонятными ссорами родителей или попытками вытолкнуть девушку из палаты мертвого отца, когда она, брызжа слезами, умоляла остаться с ним.
На фоне тяжелого дыхания двух парней вдруг появился удивленный вздох Стюарт и пыхтение Микеля. Они смотрели на Каролину, как на непонятное существо, которое появилось из неоткуда.
Эрнест опустила взгляд, ища спасение в кафельных квадратиках, испачканных от ее грязной подошвы. Она понятия не имела, как реагировать на такое сейчас: бежать? Молчать? Ждать, пока само рассосется?
С силой оттолкнув от себя Нерона, Каулитц встал, отряхнул темно-серый комбинезон, плюнув на развязанные шнурки, разрезы на груди. Он подошел к невозмутимой Каролине, состояние которой выдавали не только подрагивающие плечи, но и мертвенная бледность. Поставив девушку на ноги, велел подождать снаружи.
— Ну... Похоже на «Плаксу Миртл». Тоже призрак. Тоже в туалете. — Попытка Стюарт разбавить угнетающую ситуацию торжественно разбилась о безэмоциональный взгляд Тома и устрашающее молчание Фреда.
— Я не удивлен. — сухо сказал он, крепко затягивая ремень на верхней части одежды. Их драка имела достаточно большие последствия – разбитые и треснувшие зеркала, крохотные капельки крови на коричневых узорах стен, бесчисленное количество осколков, смешанных с кусочками сломанного умывальника. — Ты знаешь, в начале я даже подумал, что ты реально убил ее. Но я глубоко... – слышишь? – глубоко в тебе ошибался.
Пока Эрнест потихоньку хромала до выхода, она то и дело сталкивалась с обвиняющими, укоризненными взглядами, не понимая, как за одну ночь смогла потерпеть крушение по трем проблемам. То ссора, то случайно перепутала Каулитца с каким-то прихлебателем, и теперь вынуждена справляться с этим. Но она не жаловалась, нет. Каролина прекрасно осознавала, что если бы послушала банду и не стала показывать свой характер, то ничего из этого бы не случилось. Перетерпела свои страхи, а... что дальше?
Желудок предательски урчал, мочевой пузырь готов лопнуть, утешало одно: пока не пустили пулю в лоб.
— На что ты рассчитывал, Нерон? — тихим голосом проговорил Каулитц, сжимая руку в кулак. Он поморщился от пульсации разбитых пальцев, с которых все еще капала краснота.
— На то, что ты начнешь думать. Но ты все еще влюбленный придурок. Влюбленный по уши.
— Неро... — начал Микель, отдышавшись.
— Заткни пасть! — заорал он. — Я не с тобой говорю, черт. — уже спокойнее повторил, переводя взор на Тома снова. Все знали, что напускное хладнокровие могло стать предвестником новой бури – мощной, неукротимой и до жути жертвенной.
— Ты расскажешь нам, чем занимался, когда тебе давали задания? — спросила Стюарт, обняв себя руками. Она надеялась на присутствие Жанны, чтобы могла утихомирить ситуацию, но та лишь носом не пошевелила – яро пригрозила убить даже мертвого, если ее кто-то тронет. Недосып стал колючей темой за последние пять дней продолжающегося ограбления.
— Тут даже догадываться не надо. Шлялся с ней и...
Каулитц не любил особо оправдываться, придерживаясь сильных и независимых позиций. Он считал, что никто не смеет приказывать ему. Но ситуация вышла из под контроля.
— Раз так сильно хочется знать, то слушайте. Чтобы она не голодала, я приносил Каролине еду и питье. Та кровь, что была разбрызгана здесь – результат пореза на бедре. Мне приходилось каждый день перевязывать раны по несколько раз, допускать заражение при жаре в хранилище, и следить за ее здоровьем. Единственное, в чем я провинился – это то, что не выполнял свою работу, блядь. Она не виновата. Так что если кого-то наказывать, то только меня.
Нерон нисколько не удивился его резкости, сколько тому факту, что Каулитц... за кого-то защитился? Безусловно, в счет не входили командные ограбления до проникновения в банк, где он спасал ребят в качестве тихого снайпера. Скорее вот так принимать удар судьбы на себя – было впервые.
— Бред. Тогда зачем ты вообще спас ее?! — нахмурилась Стюарт взвинченно.
Том тяжело вдохнул, чувствуя, как воздух полностью заполнил легкие. И быстро выдохнул.
Он готовился к ответу не один чертов раз.
— Разве убийство заложника – это то, что нам нужно? Мы договаривались, минимум потерь.
— Да, но эта...
— Дослушай, Микель! Я не убил ее не из-за совести, а потому что нам прицепят образ тупых террористов, и истинное символичное значение потеряет смысл. Нас начнут бояться. Власти атакуют, нас загребут в тюрьму.
— Ты преувеличил ценность той, кто еще четыре дня назад угрожал пистолетом и чуть не убил одного из нас. — сердито пригрозил Нерон, окинув взглядов всех присутствующих. Пока было непонятно, что он думал о самой Каролине, не размышлял, как поступить. «Мозг» банды неустанно держался на Микеле. Но если он до сих пор посчитает ее жизнь обузой, то кому-то действительно придется подчиниться приказу.
И покончить с девушкой.
Но Каулитц не допустил бы такого. Ни за что.
— Мы сильно отрываемся от темы. Что делать? — аккуратно спросила Стюарт, глянув в проем двери. Эрнест давно сидела на полу и сквозь гулко бьющееся сердце вслушивалась в разговор. Она чувствовала себя настолько вымотанной за последний месяц, что по этой дороге, устланной раскаленными углями, растеряла все эмоции. И инстинкт самосохранения тоже.
— Македо прав. Нам не нужна бесполезная смерть. Пусть она умоется, приведет себя в порядок и вернется в толпу. Я позвоню Хулагу, узнаю, как обстоят дела...
Вот так просто.
Даже после очередного события, сложившегося в ее пользу, Каролина смотрела в пустоту, игнорируя появившегося Тома перед собой. Вспомнила об отце, его советах, и опустила голову вниз, скрыв дрожащие губы. Ей очень не хватало папы рядом. Теплых объятий, ощущения безопасности около сильных рук и манеры решать любую проблему. Он был идеальным, даже в поддержке.
Существовало множество отцовских фраз, приглянувшихся Эрнест. Но в одну особую ночь она сидела в машине после ссоры с друзьями, и он говорил в шуршащей трубке лишь одно: иногда люди склонны к бесконтрольному накручиванию себя. Думают так много, что эти мысли плавно переливаются в реальность. Безусловно, негативу есть место быть, но когда ты окунаешься в бездонную яму, кишащую тоннами поражений, неудовлетворения, неудач, ты теряешься. Теряешь себя.
Попробуй отпустить.
И тогда действие, которого ты боишься больше своей смерти, случится с вероятностью в ноль целых, одну десятую процентов.