Часть 61
С помощью Абигель Джису вновь переоделась в одежду Чонгука. Его насыщенный мужской запах тут же окутал ее мягким коконом. В голове словно дурман разлился. Он слишком остро на нее действовал. Даже не находясь рядом. Интересно, как он отреагирует на то, что она явится в его одежде? Понравится ли ему это? Зажгутся ли его глаза сумасшедшим бирюзовым огнем? Нельзя! Нельзя думать о нем! Она действительно сходит с ума, если позволяет таким мыслям проникать в голову. Они только что окончательно отказались друг от друга, а она продолжает...
– Найди теплый плащ.
Голос вновь дрожал. Стоило ладоням коснуться мягкой ткани рубашки, как глаза наполнились слезами. Джису не знала, как поступить. Она не собиралась унижаться ради мужика. Никогда в жизни ни один из них не мог довести ее до слез. Ни с одним из них ее сердце не билось быстрее. Даже с тем, самым первым. Но ради Чонгука она готова была поступиться своими принципами.
Наступить на горло себе и своей гордости. Скажи он ей, что был не прав, извинись, и она бы... Она бы сделала для него все. От этого становилось еще противнее. Она была готова на то, что он вытрет об нее ноги, но лишь бы быть его единственной. Разве это нормально?!
– Возьмите, госпожа.
Абигель заставила ее вынырнуть из пучины черных мыслей. Джису ощущала себя погребенной в той самой могиле, которую он обещал ей выкопать. Темно, сыро и страшно. Никакой надежды на спасение. Застегивая плащ, Джису обернулась к служанке:
– Как ты думаешь, если бы какая-то ведьма решила вдруг раскаяться и перестать творить зло, у нее бы получилось?
Абигель даже побледнела от такого вопроса. Выпучила глаза и несколько раз глотнула ртом воздух, как рыба. Джису подумала, что нашла не самого лучшего советчика в этом вопросе. Но Абигель ее удивила:
– Мой дед однажды рассказывал... Я была еще слишком маленькой, пробралась на посиделки к взрослым и спряталась. Так вот он встречал ведьму. Не любил об этом рассказывать. Тогда все напились, многие уже спали, а он вдруг начал говорить... как однажды наткнулся на нее в лесу. Она как зверь на него прыгнула. В шею зубами чуть не впилась. Он кое-как откинул ее. Палку взял, подошел, чтоб по голове хорошенько огреть, а она лежит... не дышит почти... Молоденькая еще. Красивая даже. И вдруг глазищи как раскроет, и говорит: мол, убей меня, нет мочи терпеть. Держалась, держалась, а потом взяла и людям навредила. Специально. Силой своей. И тогда к ней сам Сатана явился. Тень его черная с горящими глазами. И он сказал, что теперь она его верная дочь. Теперь служит ему. И после того раза ей хочется делать зло. Как будто в беспамятстве она. А когда в себя приходит, то нет сил смотреть на ужасы, которые натворила. Больше я не слышала, чтобы дед об этом рассказывал. Но каждое слово у меня вот тут отпечаталось. – Абигель постучала себе пальцем по виску.
Кажется, они отпечатались и в мозгу Джису.
По коже прошел озноб. Но стоит ли верить россказням глупой суеверной служанки? А что если чары отравляют и Джису? Не дают хотя бы просто поговорить с Чонгуком. Каждый раз им что-то мешает. Они спорят, ругаются, оскорбляют друг друга. Джису готова была поверить вранью Джисуиды, лишь бы не слушать то, что говорил принц. Может... может, это чары на нее влияют?
Хочется ведь довериться ему, положиться на его сильное плечо. Сбежать вдвоем. Тяготы и невзгоды ее совсем не пугают. Так почему у них ничего не выходит? Нет... Джису помотала головой. Он считает ее вещью. Отказался от нее. Ушел. Не в чарах дело. Да и не испытывает она тяги сделать какое-нибудь зло. Уже знакомый внутренний голос противно пропищал: «А разве не ты хотела уничтожить все княжество? Разве не ты желала причинить оборотню такую боль, о которой он не забудет никогда?»
– Вот и все, госпожа. Вы готовы.
Джису чуть не подпрыгнула от испуга. Абигель расправила на плечах Джису складки плаща.
– Я тоже часто думала про это... – Девушка выглядела необычайно задумчивой. – Что если они не хотят делать зло, а кто-то их заставляет? Но потом я вспоминаю об их злодеяниях. Они ведь не просто убивают людей или пытаются как-то нас использовать. Нет... Они совершают бессмысленное зло. Пытки просто ради удовольствия. Издевательства... Просто потому что им нравится видеть, как люди страдают. Нам нечего ответить на их чары, и они это знают. Так что, я думаю, нет, они не раскаиваются. И не хотят остановиться. Они упиваются своей силой, мерзкие твари.
Джису закусила губу, с ужасом осознавая, что Абигель только что описала ее. Она ведь тоже наслаждалась силой и властью, причиняя Чонгуку боль. А он все стерпел. И как бы она не твердила себе, что всего лишь пыталась ответить на его насилие, понимала, что испытывала удовольствие, причиняя ему боль. Джису не хотела чувствовать себя виноватой. Она поступила правильно. И точка. Не дала ему себя в обиду. Но вот как быть с Денешем и Василиной? Что делать с ведьмами? Она ведь даже не дала Чонгуку рассказать, что ему известно. И без его помощи ей не выстоять... Он ведь предупредил, что ведьмы что-то задумали...
Джису бросила последний взгляд в зеркало. Еще пару часов назад оттуда на нее смотрела миловидная уверенная в себе княжна, способная получить все, что пожелает. Сейчас же там пряталась бледная мрачная ворона, только прикидывающаяся человеком. Она осталась одна, потому что собственными руками прогнала того, кто хотел сделать ее своей.
– Идем!
Джису кивнула Абигель, и та торопливо засеменила к дверям. У выхода из крепости собрались уже почти все Невесты. Каждая выглядела так, будто собиралась минимум на свою свадьбу. Шикарные платья из дорогих тканей, расшитых сверкающим бисером, замысловатые прически с необычными заколками. Тяжелые, отороченные мехом плащи и обувь на фигурных каблучках, которые стучали по брусчатке. В мужской одежде явились только трое: сама Джису, леди Жермена, которая преобразилась в лихую разбойницу и еще одна девушка. Джису не помнила, как ее звали, но это именно она была в команде Мадален. Она стояла поодаль и с мрачным видом рассматривала разодетых подруг.
Джису понимала ее чувства. Они выглядели странно и нелепо среди разряженной толпы. Но Джису это совсем не волновало. Не прячась, она разглядывала посольство Волчьих сыновей, пытаясь найти Чонгука. Как он отреагирует, когда увидит ее наряд? Ему это... понравится? Или наоборот, станет неприятно, что она украла его одежду, а теперь еще и надела? А может, он возбудится? Тогда они смогут в очередной раз попытаться заключить перемирие. Но Чонгука не было. Она даже не чувствовала его взгляд, который обычно проникал под кожу. Сердце тяжелым камнем ухнуло вниз. Он не шутил. Ушел.
Оставил ее одну. И ничего в нем не дрогнет, если рядом с ней будут другие мужчины? Громыхнул гром. Над крепостью нависли тяжелые серые тучи. Джису сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. В сопровождении маленькой свиты появился один из послов. Тот самый, что проводил вчерашнее испытание. Джису заставила себя вспомнить имя. Медард, кажется. Он оглядел суровым взглядом яркую толпу и грозно нахмурился. На его лице появилось настолько сердитое выражение, что все Невесты вмиг стихли. Без приветствий и предисловий он громогласно поинтересовался:
– Леди Лючия предупредила вас, как нужно одеться на сегодняшнее испытание?
Ответом ему была гробовая тишина. Было слышно, как где-то в отдалении ругаются горожане.
– Объяснила или нет?!
Элори испуганно пискнула:
– Да.
– Так почему вы не послушались?!
Снова мрачное молчание. Джису продолжала оглядываться. На какой-то миг ей показалось, что она видела бирюзовый блеск, но это оказался блик на оружии одного из оборотней. Горло сдавило тоской. Такой жуткой, что захотелось плакать. Да что ж с ней происходит?! И где он? Наверное до последнего она верила, что он появится. Что слова, сказанные в читальне были лишь шантажом. Господи... Почему же все так сложно? Почему ушел? Она осознала, что была не права. Как теперь сказать ему об этом?
– Что ж... – Медард опять привлек к себе внимание. – Помочь тем, кто не хочет, чтобы им помогали, невозможно.
Джису вздрогнула от холодного ветра. И почему ей казалось, что эти слова были адресованы именно ей?
– Теперь об испытании... Сегодня вам предстоит проявить упорство и сообразительность. Вы должны разбиться на семь команд, по две Невесты в каждой. Ваши проводники, – он махнул рукой в сторону молчаливой группки воинов, – выдадут вам подсказку, которая укажет направление, в котором вы должны идти. Следующую подсказку вы получите, когда прибудете на место. Старательно выполняйте все, что вам будут говорить, и сможете выиграть. Те две Невесты, которые победят и справятся с испытанием первыми, не будут исключены и получат особые дары от Волчьих сыновей. Пожалуйста, разбейтесь на команды.
Опять началась суета и разбирательства, кто с кем встанет. Джису, уже не стесняясь, рассматривала волчье посольство и тех оборотней, которые будут им помогать. Чонгука среди них не было. Она отказывалась верить, что он ушел. А как же эта их чертова связь, из-за которой она теперь чувствует себя скованной по рукам и ногам?! Он ведь говорил, что смирится даже с тем, что она ведьма. Неужели, он уступил ее дурацкому характеру? Джису было совсем не до испытания. Яркое мельтешение перед глазами раздражало. Все разбивались на пары, а ей больше всего хотелось уйти отсюда. Послушай она Чонгука, уступи ему, сейчас бы была в его шатре. Возможно, они лежали бы в ее мягком гнезде, и она дарила ему все новые и новые ласки. Они бы нашли способ помириться. Наверное. Не сегодня, так завтра. С испытаниями бы было покончено. И с угрозой разоблачения тоже. Но он ушел... Нужно собраться. Чонгук ведь предупредил: сегодня на нее могут напасть, чтобы она проявила свою силу. И в такой момент он оставил ее одну! Нервы уже были на пределе. По венам пробегали электрические разряды. Ее и провоцировать не нужно – чары и так рвутся наружу.
Джису прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула прохладный воздух. Она должна успокоиться. И попробовать перехитрить ведьму. Узнать у нее, где жертвенник и любым способом заставить провести ритуал. Все это казалось неосуществимым. Возможно, Чонгук помог бы ей, если бы она убедила его, что хочет всего лишь повидаться с матерью. Но теперь он ушел, и где его искать Джису не имела понятия. Придется самой.
Хотя бы попытаться. Словно из-под земли возле нее выросла та самая девушка в мужской одежде.
– Позволите быть с вами в команде, княжна? Все остальные уже нашли напарниц. Со мной никто не хочет участвовать после... после истории с леди Мадален.
Джису нашла взглядом Жермену и Элори. Они объединились и теперь украдкой глазели на саму Джису. Заметив, что она смотрит на них, Элори покраснела как рак и быстро отвернулась. Жермене хватило смелости выдержать взгляд. Она царственно кивнула и тоже отвела глаза. Джису не судила их. Она вела себя грубо и резко. В результате осталась одна. Хотя, почему же одна? Она кивнула миловидной девушке.
– Конечно. Я... Джисуида. А вас как называть?
Она заметно удивилась. Даже рот приоткрыла.
– Николетта. Я... Мы...
Джису захотела хлопнуть себя ладонью по лбу. Опять она проговорилась. А что если Джисуида ее знала? Ой, да и плевать! Это наименьшая из ее проблем. Надоело всего бояться.
– Давайте победим, леди Николетта? – Джису заставила себя улыбнуться.
– Да! Давайте! Ужасно любопытно, что там за дары. – Она ответила возбужденной улыбкой и даже хлопнула в ладоши.
– Что ж, вижу все готовы. В этот раз намного быстрее. – В голосе Медарда слышалась ирония. – Тогда можем приступать к испытанию. Сейчас к вам подойдут проводники с подсказкой, откуда вам следует начать свой путь. Что делать дальше, вам укажут, когда прибудете на нужное место. И помните: лишь те, кто не боится замарать руки, получат достойную награду. Да начнется испытание! Несколько секунд ничего не происходило. А потом к Невестам начали подходить оборотни. Джису до последнего надеялась, что сейчас появится Чонгук. Подойдет к ней, улыбнется своей волчьей хитрой улыбкой и скажет что-нибудь двусмысленное.
Но вместо него появился высокий воин с огненно-красными радужками и рыжеватыми волосами. По бледной коже лица рассыпались медные веснушки. Странно, но выглядел он с ними совсем не озорно, а угрожающе.
– Доброго дня, леди. Меня зовут Йелек. Я должен помочь вам пройти сегодняшнее испытание.
Николетта тут же покраснела и уставилась в землю. Йелек как-то странно взглянул на нее, шумно втянул носом воздух и сжал челюсти. Джису решила взять дело в свои руки:
– Очень приятно познакомиться, господин Йелек. Я – леди Джису. А это – леди Николетта. И вы должны нам помочь не только его пройти, но и выиграть. Он неожиданно улыбнулся и оторвал взгляд от Николетты.
– Для меня честь – помочь вам.
С чего вдруг, для него это стало честью? И посмотрел он на нее с... почтением. Но Джису не замечала от волков какого-то особого расположения, хоть и занимала место княжны. Загадочный Йелек тем временем протянул им сложенный конвертиком пергамент. Он вновь смотрел на Николетту и явно ожидал, что та возьмет листок. Николетта же стремительно багровела. Джису подтолкнула ее локтем – никакого результата. Другие Невесты уже вовсю что-то читали в таких же точно записках. Джису бесцеремонно выхватила конверт, сломала печать и развернула. Пока Николетта и Йелек играли в странные гляделки, она прочитала:
– «Ступайте туда, где ароматы луговых и лесных трав смешались воедино. Там сама природа хранит свои секреты, и умершие цветы возвращают жизнь страдающим. Красные ягоды на черном дереве укажут вам путь.»
Она посмотрела на Йелека. Его глаза горели кровавым огнем и буквально испепеляли Николетту. Внезапно до Джису дошло: точно так же на нее смотрел и Чонгук. Высокий оборотень нахмурился, шумно сглотнул и судорожно убрал с глаз волосы. Он выглядел так, словно его сжигает лихорадка. На лбу даже выступили бисеринки пота. Кажется, он только что нашел свою элльлеле... Джису чувствовала себя ужасно неловко. Как будто подглядывала за влюбленными. И в то же время, продолжала смотреть на обоих, широко распахнув глаза. Со стороны это выглядело чем-то... волшебным.
Интимным и чудесным. Настоящее таинство, хрупкое, но в то же время могущественное, сокрушающее все на своем пути. Зарождение глубоких, неподвластных разуму чувств. Так красиво. И так больно... Она не оценила этого, когда то же произошло с ней. И теперь ей оставалось лишь наблюдать со стороны. Николетта тяжело дышала и кусала уже распухшую губу:
– Не могли бы вы... не могли бы прочитать еще раз, княжна? – Она с мольбой в глазах взглянула на Джису, словно не знала, что происходит и просила помощи.
Джису хотелось ответить, что помощи ждать неоткуда, что нужно просто смириться с сокрушительной волной. Но она лишь кивнула и снова тихо прочитала подсказку. Лицо Николетты вдруг озарилось:
– Я знаю, что это за место! Лавка травника! Господина Гергея. Он собирает травы в лесу и продает аптекарю и лекарям. Даже господин Вируш у него покупает. – От упоминания имени княжеского лекаря Джису стало дурно. – И вывеска у него висит перед лавкой: черное дерево с красными ягодками. Я права? – Она посмотрела на Йелека и чуть тише добавила:
– Нам туда идти?
Он кивнул, пожирая ее голодным взглядом:
– Да, госпожа. Все верно. – В голосе появились хриплые рычащие нотки, и нельзя уже было сказать, что перед ними стоит человек.
А Джису по сердцу резануло пилой. И этот взгляд, и голос казались ей до боли знакомыми. Только рядом не было того, кто смотрел на нее с сумасшедшим блеском в глазах. Она нуждалась в этой невероятной бирюзе. В волчьем рычании, лишь отдаленно напоминающим голос человека. Но оказалась лишней.
– Тогда идемте? – Она посмотрела на Йелека и Николетту. Оборотень кивнул, нахмурился и встал позади них, а Николетта бросила на Джису потерянный взгляд.
Девушка выглядела перепуганной и возбужденной. На щеках горел румянец, глаза таинственно мерцали. Джису ободряюще улыбнулась. Должно быть и она выглядела так же рядом с Чонгуком. Нет... Она выглядела в тысячу раз хуже, побывав в эпицентре его эмоций и попробовав запретные желанные ласки. Она выглядела разбитой и окрыленной. Она не хотела думать о принце, об их странных отношениях. Но как же сильно она привыкла к его постоянному присутствию рядом...
Да, она была не права, говоря ему все те слова и прогоняя. Но почему он ушел?! Из-за обиды, гордости или его чувства не были к ней настолько сильны, как он говорил? Их маленькая команда как раз покидала крепость, когда Джису решилась спросить... Она обернулась к Йелеку. Он буравил тяжелым взглядом затылок Николетты и выглядел так, словно держится из последних сил.
– Йелек, а из какого вы клана? Он удивился и перевел взгляд на нее:
– Из клана Кровавых Охотников, княжна.
Раненой птицей сердце забилось в горле. Совпадение или..? Словно ступая по тонкому льду, Джису мучительно придумывала следующий вопрос. Как спросить?.. Как не выдать себя?.. Был ли хоть малейший шанс, что он где-то поблизости? И готова ли она услышать, что он отказался от нее?
– Да? Значит, вы виделись с Его Высочеством? Йелек удивленно поднял рыжую бровь и сощурился:
– Виделся.
– А как давно? – Джису чувствовала себя глупо, устраивая этот допрос, но и остановиться не могла.
Она и так уже наплевала на гордость. Так какая разница, что о ней подумает этот воин. Он тянет с ответом. Как будто раздумывает, что можно сказать, а что нельзя.
– Ночью и утром, госпожа. Мы были в дозоре.
Внутри все обрывается. Ночью, когда он ушел, оставив ее растоптанной и разбитой. Он был с этим оборотнем в дозоре. Возможно, видел настоящую княжну.
– Вы искали ведьм?
– Не могу сказать, княжна.
Николетта смотрит на них с удивлением. Кажется, ей тоже хочется задать какой-то вопрос, но она краснеет еще больше и отводит глаза. Чувствуя себя навязчивой Василиной, Джису все-такие решается продолжить расспросы.
– А принц больше не будет участвовать в испытаниях? Вчера он удивил нас всех. – Боже, это было только вчера... А кажется, что прошла целая жизнь, и воспоминания уже поблекли.
Только те, которые связаны с Чонгуком, горят яркими фонарями и не дают покоя.
– Боюсь, я ничего не знаю о его планах. – Он больше ничего ей не скажет, как бы она ни пыталась вытащить из него хоть что-то.
От отчаяния хочется закричать на всю площадь, которую они пересекали, но Джису заставила себя сдержаться. Веревка на виселице все так же скрипит на ветру, и в этом звуке слышится дурное предзнаменование. Беда уже рядом. Слишком близко. Дышит в спину, смотрит в затылок. Джису резко обернулась. Позади все тот же Йелек. Но странное ощущение, что за ней следят, грызет нутро. И это не Чонгук с его обжигающим взглядом. Это что-то плохое. Что-то злое. Что-то, что пришло ее погубить.