Часть 56
Она хотела причинить ему боль. Такую, чтоб длилась вечно. Может быть утихала и успокаивалась, но никогда не забывалась. Сверкающая пыль начала превращаться в тонкие ниточки, которые потянулись к пальцам Джису. Повинуясь ее желанию, они оседали на лице Чонгука. Сначала казалось, будто он измазался сажей, или даже блестящими тенями. Но затем пылинки принялись перемещаться по его коже. Чонгук вздрогнул и зашипел.
Поднес ладони к лицу, пытаясь понять, что происходит. Закрылся от Джису и по-звериному потряс головой.
– Что ты творишь?
Он убрал руки и снова дернул головой, словно пытался стряхнуть невидимую воду. В этот момент Чонгук удивительно был похож на Грома. Вот только в животном было больше человечности, чем в палаче. Джису задрала подбородок:
– Колдую. Я же ведьма.
– Как быстро ты поддалась Сатане. – Чонгук отирал лицо, по-прежнему не поворачиваясь к ней. – А ведь как искренне твердила, что ты не чародейка. Я даже поверил, что ты можешь отличаться.
Наконец он повернулся к ней, и Джису смогла увидеть, что натворила.... Что ж, если она хотела, чтобы он запомнил, то ей это удалось. Вот только теперь он точно ее убьет. Правая сторона лица была покрыта буквами, знакомыми с детства. Невидимая рука выбила на его коже грубоватые черные значки. Они немного напоминали готические буквы из средневековых книг. И в то же время были похожи на угловатые руны, которые она видела у волков. Но смысл не менялся.
На его лице появились строчки фраз на русском. Его собственные слова, но измененные ее волей. Над широкой бровью застыло сказанное совсем недавно «Прими меня». Ниже, на щеке, под глазом брал начало длинный столбик текста, аж до подбородка. Джису прищурилась, чтобы разглядеть. «Лучший охотник на ведьм покорился ведьме». Впору было смеяться над самой собой. Неужели именно этого она хочет? Чтобы он подчинился ей? Чтобы тянулся к ней и нуждался? Чтобы не одна она страдала от неодолимой силы принадлежать ему. Но и он... Какая глупость! Нужно бежать. Как можно быстрее. В этом мире ее не ждет ничего хорошего. И странное ощущение, будто она на своем месте, – не более, чем начинающееся безумие. Чонгук нахмурился и потер рукой щеку.
Удивительно, но его кожа почти зажила. Кое-где осталось несколько белесых нитей шрамов, но они были едва различимы. Неуязвимый. Но Джису все равно чувствовала мстительную радость. Он избавится от татуировки, только если сдерет с лица кожу. Впрочем, он и на такое способен.
– Что ты со мной сделала? – Он опять прикоснулся к щеке, пытаясь понять, что изменилось. Джису ухмыльнулась:
– Посмотри сам.
Он окинул ее тяжелым взглядом и достал секиру. Джису видела, как удивленно выгибаются его брови, а затем сходятся на переносице, где пролегает глубокая складка. Несколько раз Чонгук потер надпись, но буквы остались на месте. Джису довольно улыбнулась:
– Они не смоются.
– Что это?! – Он резко обернулся к ней, демонстрируя оскалившиеся клыки.
– Это... – Джису вдруг захотелось повеселиться: – Это заклинание. Древнее и очень опасное. Называется фокус-покус.
Чонгук убрал секиру и снова схватил ее за талию. Дернул вперед и, прижимая к себе, потащил вглубь библиотеки. Зажав ее в тиски между старым стеллажом, каменной стеной и собственным твердым телом, навис сверху.
– Не держи меня за дурака. Я знаю, что ты не княжна. И что в твоем мире нет чар. Настоящая Джисуида выбрала тебя за вашу схожесть. И украла у другой ведьмы силу, чтобы передать тебе. Ты едва колдуешь. И хоть ты невероятно сильная чародейка, и заставила бы страдать ни один десяток человек, о колдовстве ты не знаешь почти ничего. Поэтому, спрашиваю снова: что это значит, и на каком языке написано?
Он действительно все знает. Значит должен понимать, что она никому не желала зла! Хотя вряд ли он что-то понимает, кроме стремления уничтожать ведьм. Он просто слеп в своем инстинкте. Наверное, она совсем потеряла страх. Или сошла с ума. Но Джису собиралась сказать ему правду о том, что теперь будет вечно написано на его лице. Она провела пальцем над его бровью, погладила черные буковки. Чонгук прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
– Здесь написано: «Прими меня». Этого же ты хотел? Чтобы я радовалась бесконечным унижениям и запугиваниям, ведь сам Катонский палач обратил на меня внимание. А здесь... – Джису провела слегка дрожащими пальцами по скуле вниз, до линии губ. – Здесь написано, что лучший охотник на ведьм покорился ведьме. Нравится?
Он зарычал. В глазах сверкнула ярость. Его ладони сжались еще сильнее, до боли впиваясь в ее тело.
– Ты должна была понять, что убивать ведьм – основной инстинкт оборотней. Мы рождены для этого! Каждую минуту, сохраняя тебе жизнь, я иду против своей природы. – Он встряхнул ее, прижимая к шкафу. – Я не должен испытывать к тебе ничего из того, что испытываю! Пусть ты рождена в другом мире и воспитана не так, как ведьма, теперь твоя суть отравлена чарами.
– Ты и понятия не имеешь, для чего рождены оборотни!
– А ты имеешь?
– Да, Ваше Высочество. Я знаю пару секретов, которые вы, оборотни, ни за что не захотели бы раскрыть.
– У нас нет таких секретов.
– Ошибаешься...
– Ты здесь недавно, а чары уже успели овладеть тобой настолько сильно...
Он сказал это без злости, скорее задумчиво. И Джису начала сомневаться: а может он прав? Вдруг то, что она видела, – обычный сон? Галлюцинация. И на самом деле не было ни жемчужеволосой Розэ, ни горделивой рассказчицы Джени. Ей просто приснился сон, в котором она пыталась оправдать поступки Чонгука и найти повод остаться рядом. Принц покачал головой:
– Ты переживаешь. Ведьмовская личина снова проступила. – Он ласково погладил перышки ее «маски».
Джису попыталась отстраниться, но уперлась затылком в мягкие корешки книг. Чонгук прижался к ней бедрами, накрыл ладонью попку и вдавил в себя еще сильнее. Животом она ощутила, что он снова возбужден. Она уже готова была проклясть саму себя за вмиг участившееся дыхание и бешеное сердцебиение. Это дико, странно и ненормально, но она чувствовала пьянящую радость от того, что он ее желает. Не смотря на все слова о пытках и убийствах ведьм, он хочет ее – ведьму.
– Почему ты мне сопротивляешься? – Чонгук погладил ее по щеке, скользнул пальцами по шее, к месту укуса. – Нам ведь хорошо вместе. Это все правильно...
– Ты же сам говоришь, что рожден убивать ведьм. А я – ведьма. Это не может быть правильно.
– Это единственное, что правильно. – Он приблизил свое лицо к ее, легко и невесомо коснулся губами ее губ. – Я думал, ты напоила меня каким-то зельем. Настолько сильным, что я готов отказаться от всех, лишь бы ты была рядом.
– Неужели, какое-то зелье смогло бы так на тебя подействовать? Ты описал мне столько способов моего убийства, что...
Он перебил ее:
– Я хотел напугать тебя. Лишь бы ты покорилась мне. Позволила сделать своей. Хочешь... хочешь мы оставим все? Убежим куда-нибудь. Будем жить только вдвоем...
Джису закусила губу, лишь бы не закричать «Да! Я хочу! Чтобы были только ты и я. Вдвоем. Чтобы ты любил меня. Только меня. Чтобы не угрожал и не пугал. Просто люби меня, заботься, и я останусь в этом проклятом мире навсегда.» Но вместо это горько произнесла:
– Ты только что говорил, что я отравлена чарами...
– Не могу сопротивляться тебе... Ты так сладко пахнешь... Это сильнее меня. Без тебя ничего не нужно.
Он изменился. Сейчас был совсем другим. И Джису верила ему. Верила каждому слову. А что если согласиться? Они убегут вдвоем и будут жить где-нибудь далеко отсюда. Или вернутся в ее мир. Вот только он не сможет принять ее реальность. Автомобили и самолеты покажутся ему тем самым волшебством, которое он ненавидит. А остаться здесь... Ей просто не хватит сил вечно доказывать, что она не желает никого убивать. Он не примет ни ее, ни ее новую сущность.
– Откуда ты знаешь, что я не княжна?
– Я видел настоящую.
Джису сжала в пальцах волосы Чонгука. Оттянула от себя его голову и заглянула в глаза. Если он действительно ее видел, значит... значит ему нужна Джисуида. И поэтому он просил у князя ее руки... Но она не будет об этом спрашивать. Сохранит хоть какие-то остатки гордости.
– Почему ты не привел ее сюда? Не составило бы труда доказать всем, что я – самозванка. Ты бы смог избавиться от ведьмы и... взять в жены настоящую княжну.
– Я не хочу настоящую княжну. Я хочу тебя. Те-бя-я-я!
Чонгук потянулся к ее губам и ласково обвел языком сначала нижнюю, а потом верхнюю. Джису жадно глотнула его горячее дыхание. Нельзя поддаваться. Нельзя! Все закончится насилием и очередными унижениями.
Джису отвернулась. Горячие губы мазнули по щеке.
– Ты хочешь ведьму? – К своему стыду ее голос прерывался. Но Чонгук снова ее удивил:
– Как тебя зовут? Твое настоящее имя?
– Зачем оно тебе?
– Не хочу называть тебя именем той твари.
– Я такая же тварь, как она. Возможно даже хуже.
Чонгук обхватил пальцами ее подбородок и заставил повернуться к себе лицом.
– Возможно... Возможно, ты худшая из всех ведьм. Возможно, мне следовало отправить тебя на костер сразу же, как я понял твою суть. Возможно, мне следовало самому этот костер сложить. Но я никогда этого не сделаю. Потому что... важнее тебя в моей жизни нет никого и ничего.
Джису не хотела верить его словам. Не хотела их даже слушать. Но сердце перестало биться, пока он тихо говорил о том, как она важна для него. Дыхание застряло в горле. Даже кровь остановила свой бег в венах и больше не текла к сердцу. Если это ложь, то очень жестокая. Если это правда... Лучше бы ему не говорить ей всего этого. Она не сможет, молча, сносить унижения. Она не будет терпеть насилие. Она не простит измену. Она – ведьма. И, не колеблясь, воспользуется подарком княжны.
– Джису. Меня зовут Джису.
Чонгук рывком подтащил грубый деревянный стол, стоящий в сторонке, и усадил Джису на него.
– Что ты..?
– Я не возьму тебя. Пока ты сама не попросишь об этом. Даже если придется сдохнуть от желания к тебе. Я буду внутри только когда ты, – он развел ее бедра и вклинился между ними, задирая вверх ткань платья, – тоже будешь умирать от желания.
– С чего ты решил, что я буду умирать от желания? – Джису попыталась оттолкнуть Чонгука и свести ноги, но добилась лишь того, что юбка задралась еще выше.
Она уже не вполне себя контролировала и боролась за каждую крупицу разума. Но и мозг, и тело готовы были предать. Чонгук оставлял на ее губах такие сладкие поцелуи, что отказаться от них было бы самой большой глупостью в ее жизни. Его язык скользил в ее рот, порочно сплетаясь с ее языком. Джису задышала чаще. Не совладала с собой и потянулась руками к его волосам. Пальцы запутались в длинных прядях. Она сжала их в кулаках и тут же отпустила. Ласково погладила. Сама не поняла, как призналась, шепча ему в губы:
– Мне так нравятся твои волосы...
Чонгук поднял голову. Его взгляд затуманился и лихорадочно мерцал. Смуглая кожа немного покраснела. Белые шрамы стали отчетливее, и Джису ощутила укол вины за то, что обожгла его. Черные буквы как будто стали ярче и отчетливее. Наверное это глупо, но с этими татуировками Чонгук казался еще красивее.
И если вдруг какая-то другая будет занимать его мысли, как случилось с его отцом, то эти слова будут вечным напоминанием о ней. Джису совсем забылась. Очнулась, лишь когда ощутила его пальцы на спине.
– Как расстегивается твое проклятое платье?
Он пытался стащить с нее лиф, и ткань уже трещала под нетерпеливыми пальцами.
– Постой, там есть... – Джису потянулась к поясу, но Чонгук резко дернул вниз, разрывая платье по шву. Он превращался в зверя. Терял человечность – Джису это чувствовала.
На нее смотрел изголодавшийся хищник, готовый ради своей добычи на все. И Джису не могла сказать, что это ей не нравится. Его взгляд обладал странной колдовской силой. Чтобы сжечь ведьму, ему вовсе необязательно сооружать костер – достаточно опалить несчастную бирюзой глаз. Чонгук жадно смотрел на ее грудь, оголяя все новые и новые участки кожи. Он тянул лиф намеренно медленно. Ткань прошлась по соскам, задевая и без того чувствительные вершинки. Джису не смогла сдержать стон наслаждения от этой сладкой ласки. Чонгук улыбнулся, когда понял, что соски лишь сильнее набухают под его взглядом. Они съеживались и твердели, превращаясь в два распутно торчащих камешка.
Грудь налилась от желания. Чонгук надавил на темно-розовую вершинку и слегка сжал. Живот прострелило наслаждением от этой скупой и быстрой ласки. Джису поняла, что становится влажной. Даже не так – мокрой. Хватило только его взгляда и быстрого прикосновения, чтобы ее тело ответило болезненными спазмами и горячей влагой. Между бедер тянуло и было слишком пусто. Она хотела принять его.
Впустить Чонгука в себя. Его огромная плоть больше не пугала. Джису желала ощутить его внутри себя. Почувствовать распирающую наполненность. Пусть сплавится с ее телом. Настолько плотно, что она почувствует каждую вену на его члене. Но только не быть отдельно от него. Не повторить ошибку его матери и отца.
– Я думал, что будет легче. Не буду хотеть тебя так сильно. Но я опять ошибся... Сдохну, если опять тебя не попробую.
Он развел ее ноги еще шире, заставил одной упереться в край стола. Задрал юбку на талию. Джису осознавала себя бесстыдно раскрытой, выставленной ему на показ. Но от безумного взгляда забывала обо всем на свете. Он смотрел на ее промежность с жадностью и обожанием. Даже облизнулся. Джису стало трудно дышать, когда она заметила неспешное движение его языка.
– У тебя здесь все такое красивое и нежное. – Он хрипел, но в звериных звуках отчетливо слышалось восхищение.
Джису залилась краской стыда. Но его голос, взгляд и слова стократ усилили ее желание. Она почувствовала, как мышцы неконтролируемо сокращаются, и ко входу в тело устремляются новые капельки влаги. Чонгук улыбнулся, став почти неотличимым от хитрого волка.
– Ты течешь, когда я смотрю на тебя... – Джису ощутила, как горячие пальцы несколько раз погладили нежные губки и скользнули ниже.
Ей захотелось сжать бедра. Но Чонгук не позволил. Его палец осторожно вошел во влагалище, заполняя его.
– Какая же ты все-таки узкая...
Джису застонала и двинула бедрами, пытаясь то ли насадиться на его палец сильнее, то ли сняться с него. Чонгук убрал руку, и ее окатило чувством пустоты. Он нужен ей внутри. Наполняющий до отказа, до предела. И так глубоко, чтобы перехватывало дыхание, и чувствовалась легкая боль. Почему-то с ним боль была необходима.
– Джису-у-у... – Мягкое рычание прокатилось лаской по коже.
Джису задрожала, когда Чонгук произнес ее имя.
– Ты такая вкусная... Горячая... – Чонгук убрал палец, оставив после себя лишь ноющую пустоту. – Ты меня зачаровала... Я думал, что ты подлила мне зелье. И оказался прав.
Джису бросило в жар. Какие еще доказательства ему нужны?! Он знает о ней все, но продолжает твердить, что она его приворожила. У нее не осталось больше сил доказывать, что он ошибается. Джису попробовала оттолкнуть Чонгука. Потянула одной рукой его за волосы, а другой уперлась в плечо.
– Хватит... Единственное зелье, которым я должна была тебя напоить, – яд. И я жалею, что не сделала этого. Лучше оставь меня в покое.
Он покачал головой и улыбнулся. Обхватил ее ладонь, прижал к своему животу и направил вниз. Коснулся ее губ влажным от ее соков пальцем и мучительно медленно обвел контур.
– Вот твое зелье. Попробуй. – Он надавил на нижнюю губу, проникая пальцем в рот. – Я хочу еще. – Он придвинулся вплотную, прижался губами к ее уху и зашептал, опаляя горчим дыханием так, что она и впрямь вспыхнула на костре. – Напои меня. Я хочу пить твое зелье. Чтобы ты была у моих губ и текла в рот.
От его слов Джису действительно потекла. Нутро опалило огнем. Кожу как будто овевал огненный ветер. Одними только словами Чонгук довел ее до сумасшедшего возбуждения, которое невозможно терпеть.
– Пока ты сама не захочешь, в этом горячем узком отверстии будут только мои пальцы и язык.
Чонгук снова опустил руку и погладил вход в ее тело. Джису часто рвано задышала и зажмурила глаза, не в силах вынести сладкую пытку.
– Будешь кончать от моего рта и рук, сладкая ведьма... – Каждое слово, сказанное рычащим хриплым шепотом, пронзало ее судорогой. – Оближи...
Чонгук надавил на ее губы, толкая палец в рот. Все еще борясь с собой и ища силы оттолкнуть его, Джису начала послушно облизывать солоноватую шершавую кожу. Сначала указательный палец, потом средний. Она старательно обводила их языком, ласкала и гладила, глядя Чонгуку прямо в глаза. Он смотрел на нее тяжелым звериным взглядом, в котором не осталось ничего человеческого и разумного. Но это заводило Джису еще больше. Позвоночник выгибался сам собой, чтобы она была как можно ближе к нему. Соски ныли от нестерпимой боли – они нуждались в мужской ласке. В его пальцах и губах, в языке, играющим с вершинками. Но Джису не собиралась просить. Вот только ее тело все делало само. Против воли ноги раздвигались сильнее, а бедра двигались к самому краю стола. Чонгук заставил ее упереться одной ногой в стеллаж за его спиной, а другую поднял к ее плечу.
Джису залилась краской стыда. Она опять была полностью открыта. Не осталось ни единого секрета, скрытого от него. Чонгук прижался носом к ложбинке между ее грудей, шумно вдохнул.
– Обожаю, как ты пахнешь... Сегодня – розами и медом. – Он лизнул нежную кожу и провел влажную дорожку до ареолы. – И мной...
Джису почувствовала, как в нее погружается палец. Мучительно медленно Чонгук входил в нее, чтобы через секунду остановиться и выскользнуть наружу. Джису закусила губу. Бедра дернулись за его рукой. На коже выступила испарина. Она хотела его. Его жесткого дикого проникновения, стремительного, резкого. Как он тогда сказал? Как звери? Самец со своей самкой? Она желала именно так. Чтобы никаких мыслей. Только эмоции и ощущения. Ее чувства обострились до предела. Чонгук неожиданно отстранился. Джису все таки не выдержала. Потянулась за ним, цепляясь за сильные плечи и спутавшиеся волосы. Но он и не думал уходить – судорожно выдергивал шнуровку из штанов, пытался ослабить многочисленные ремни.
Рот наполнился жадной слюной, когда он приспустил брюки, и Джису увидела наливающийся кровью толстый член. При ярком свете он казался еще крупнее, чем вчера. Но сейчас ее это уже не пугало. Ведьма, живущая внутри, знала, что теперь все будет иначе. Чонгук стальной хваткой сжал ее ладонь и поднес к своим губам.
– Сегодня мы кончим от ладоней друг друга.
Его чуточку шершавый язык, щекоча, прошел по ее ладони и пальцам, смачивая слюной. У Джису закружилась голова. Он так соблазняюще и порочно облизывал ее пальцы, будто покорный зверь ел с руки. Внутри начали пульсировать и взрываться очаги наслаждения. Не хватало сил выдерживать ласки Чонгука, которые были где-то далеко за гранью приличия. Он увлажнил ее руку и прижал ладонь к своему члену. Джису обожгло жаром. Выступающие на нежной коже вены впечатались в кожу.
На багровой головке выступило несколько блестящих капелек. Джису начала задыхаться от ощущения пылающей плоти.
– Не отпускай... – Чонгук уже рычал. Его речь стала невнятной и неразборчивой. Стоны и прерывистые хрипы попадали в такт несмелым хаотичным движениям Джису. – Что же ты со мной делаешь?..
Он обнажил зубы и резко ввел в Джису сразу два пальца. Она вскрикнула от растягивающего ощущения наполненности. От жара его кожи. От грубоватого, но такого необходимого движения. Сердце сорвалось в пропасть. Чонгук начал жестко вбивать пальцы в ее тело, неумолимо наращивая темп. Тугие спирали наслаждения закручивались узлами, превращались в звездные вспышки. Чонгук без пощады и жалости таранил пальцами ее тело, растягивая узкое влагалище. От горячего трения влаги становилось еще больше. Джису безуспешно хватала ртом воздух, стремясь к освобождению от нестерпимой пульсации.
Внизу все горело. Мышцы начали сокращаться, стремясь задержать пальцы мучителя внутри, продлить сладкое ощущение наполненности, растягивающего изнутри давления. Она сбилась с ритма. Просто сжимала пальцами горячий твердый ствол, гладила подушечками пальцев набухшие венки. Стискивала, боясь отпустить даже на секунду. Он должен сходить с ума от ее прикосновений так же, как сходит с ума она от его. Он должен постоянно ощущать на себе ее руки. Чувствовать ее кожу. Чонгук рычал, все больше становясь похожим на зверя. Хватал ртом воздух, отбрасывая голову назад.
Его глаза утратили человечность. В радужках летали бирюзовые вихри. Он дико бился в ее ладонь. Рвано дергал бедрами вперед и назад, толкая в нее пальцы. Джису не могла себя больше контролировать. Судорожно сжала ладонь вокруг его ствола и тут же отпустила, боясь, что стиснула слишком крепко. Но Чонгук накрыл ее пальцы своими, надавливая еще сильнее.
– Только не отпускай... Прошу тебя... – Он заглянул ей в глаза пьяным безумным взглядом. – Умоляю...
Джису послушалась и крепко обхватила пальцами жесткую плоть. Он захрипел и нагнулся к ее груди. Из горла вырвался тихий вскрик, когда твердые горячие губы сомкнулись на чувствительном соске. Каким-то образом он знал, что ей нравится, угадывал наперед все желания. Каждая ласка была именно той, которая доводила ее до бессознательного состояния и толкала в пропасть.