Часть 57
Чонгук облизал набухший камешек соска. А потом надавил снизу вверх. Острое горячее наслаждение выступило испариной на коже. Мышцы живота сжались. Напряжение достигло своей вершины, и Джису больше не могла терпеть. Но оборотень и не думал останавливаться. Неожиданно он убрал пальцы, оставив лишь холод и пустоту. Джису жалобно всхлипнула и приказала:
– Верни руку на место.
Он помотал головой и подул на сосок. Это окончательно толкнуло за грань. Джису сама зарычала, как голодная разъяренная волчица. Ей необходимо было освобождение. Если он не даст ей кончить, то она просто свихнется. Хуже всего было то, что и сейчас она зависела от него. Чонгук все равно оставался главным и был тем, кто мог подарить ей наслаждение. Или не дать ничего. Он протянул ей руку. Пальцы блестели, покрытые ее шелковистой влагой.
– Вставь их в себя... сама... Три.
Джису закусила губу:
– Пошел на хрен!
Она никогда позволяла себе ругаться. Но сейчас... На языке вертелись все известные ругательства. И даже их не хватало, чтобы высказать то, что было на душе. Напряжение пульсировало в разных участках тела, расползаясь по организму, как отрава. Оно было так близко, и все же не дотянуться.
Чонгук лающе рассмеялся и нагнулся над другой грудью. Обхватил губами сосок и начал сосать с такой силой, что вся грудь запылала. Он втягивал в рот сосок, а потом слегка прикусывал его зубами. Тут же успокаивал пульсацию боли языком, обводя тугую горошинку и вдавливая в грудь. Другой сосок он сжимал пальцами и покручивал из одной стороны в другую, а потом оттягивал. От этих изысканно-порочных ласк Джису задыхалась. Она не знала, как выдержит еще хоть секунду, но просить не собиралась.
В отместку сжала чуть сильнее головку его члена и погладила пальцем крошечное отверстие. Чонгук рыкнул и оцарапал зубами кожу у нее на груди. Джису совсем выпустила из ладони горячую плоть. Член слега качнулся, словно тянулся за ее рукой. Джису прикоснулась к уздечке и начала легонько ее гладить пальцем, больше не прикасаясь к члену. На пальцы стекло несколько капелек густой жидкости. Чонгук с трудом отстранился от ее груди и тяжело посмотрел ей в глаза. Кривая усмешка искривила совершенные губы.
– Джи-су-у-у... Даже твое имя меня возбуждает... – Он оторвался от ее груди, накрыл ладонями, зажав между пальцами, покрасневшие набухшие соски. – Давай заключим перемирие. – В такт каждому слову он сжимал ее грудь, а затем тер отвердевшие до каменного состояния соски. – Ты сделаешь вид, что простила меня. А я буду стараться заслужить твое прощение. И мы делаем то, чего нам больше всего хочется...
Джису с трудом сглотнула. Сейчас ей больше всего хотелось слизнуть густые капельки, что вытекали из щели на головке. Она помнила его невероятный вкус: горячее вино, сдобренное пряностями. Кажется даже могла различить оттенки гвоздики, корицы и имбиря. Она не думала, что когданибудь будет сходить от желания попробовать на вкус мужской член. Но ей до безумия хотелось ощутить на языке твердую и бархатистую мужскую плоть. Почувствовать, как он пульсирует перед самым оргазмом, как напрягается, выстреливая горячей спермой ей в рот. Это было ненормально. Подобная одержимость пугала. Джису не хотела испытывать того, что испытывала.
Она продолжала отчаянно сопротивляться, но с каждой секундой все больше поддавалась его медленным порочным ласкам.
– А потом ты снова захочешь сжечь меня? Или решишь устроить мне пытки?
– Знаешь... – Он прямо заглянул ей в глаза.
От зрачков на радужки расползалась черная паутинка, и казалось, что кто-то разлил в его глазах чернила. – На одной из площадей в моей крепости стоят древние колодки. На них начертаны особые руны, которые на время лишают ведьму силы. Раньше в них заковывали пойманных ведьм. Они стояли на коленях, а шею и руки зажимали деревянные половины. – Чонгук убрал одной рукой волосы с ее лица, ласково пройдясь пальцами по скуле и виску.
Джису задрожала от обманчиво нежных прикосновений. Тело ответило еще одним потоком влаги.
– Сейчас ими никто не пользуется. Но теперь я часто представляю, что они стоят в нашей спальне. И каждый раз, когда ты в чем-то провинишься, я буду заковывать тебя в них, а потом подходить сзади и иметь тебя... – Чонгук обвел пальцем узкий вход в ее влагалище: – Сначала сюда... А потом, когда ты кончишь, сюда... – Он повел рукой еще ниже, погладил чувствительную кожу, а затем неожиданно надавил на колечко ануса. – Вот такие пытки я тебе устрою...
Голос Чонгука совсем охрип и звучал, как рокот бури, утробное волчье рычание. Джису выдохнула протяжный стон, когда оборотень надавил на вход в попку и проник в нее. Сладкое и чуточку болезненное растяжение пробежало по нервам электрическим разрядом. Джису закусил губу. Но Чонгук надавил еще сильнее, проникая глубже.
– Почему ты сдерживаешься? – Он наклонился и лизнул впадинку между ключицами. – Тебе же хочется стонать...
Джису с трудом собрала мысли в нечто связное и сипло спросила:
– А если провинишься ты? Какие пытки должна устроить тебе я? Такие же?
Она лизнула собственный палец, опустила руки и накрыла ладонями его твердые ягодицы. Во взгляде Чонгука мелькнул вопрос, чернота зрачков хлынула дальше, почти полностью заполняя радужку, оставляя лишь яркий бирюзовый контур. Словно лунное затмение. Ободок сиял так ярко, что почти ослеплял. Джису обласкала гладкую кожу, надавила, разводя в стороны половинки и слегка погладила расщелину между ягодиц. Чонгук вздрогнул. По всему его телу прошла рябь, словно по воде. Ощутимая настолько, что передалась Джису. Она улыбнулась, наслаждаясь его реакцией.
– Что ты..? – Джису перебила его, покачав головой: – Хочешь узнать, что ощущаю я?
С самого начала она воспринимала его как человека. Как обычного мужчину, к которым привыкла в своем мире. Но это было неправильно. Он родился в другом мире, где правят сила и оружие. С детства она был брошен и никому не нужен. Он привык в прямом смысле выгрызать право на жизнь. И он не был человеком. Он был зверем. Животным, которым правят инстинкты. Его человеческая часть подчинялась животной. Он принял и усвоил поведение людей, но это не значило, что он жил по людским законам. Чонгук понимает силу, хитрость и власть инстинктов. Не смотря на все его угрозы, она до сих пор была жива. Он даже пытался за ней ухаживать, даря украшения, которые в ее мире могли себе позволить разве что жены миллиардеров. Он привел ее в свой клан. И не хотел никуда отпускать. А ведь она была его злейшим врагом. Лазаж рассказал, как он относится к клану, к своим воинам. У него не было семьи – того, что волки так почитают. И он не умел обращаться с женщинами. Следовало порадоваться, что такой мужчина достался именно ей. Что у него не было сонма любовниц, с которыми ее потом сравнивали бы.
С Чонгуком нужно было действовать хитростью. Дать ему то, чего он так желает. Это ведь совсем не трудно. Тем более, и на нее влияла эта проклятая непонятная связь. Он ведь нуждается в ней... И она может быть его. Хотя бы на краткий миг. И тогда он сделает все, что ей нужно. А ей нужно выжить и вернуться домой. Может и в самом деле пора перестать сопротивляться и довериться мужчине? Эти мысли так быстро пролетели в ее голове, что перед глазами потемнело. В душе Джису понимала, что врет самой себе, убеждая себя, что не сопротивляется его ласкам лишь потому, что хочет убедить его в своей покорности. Но это было хоть какое-то утешение, когда она осознавала, что сдается ему. Сдается просто потому, что он слишком сильно ее притягивает. Неужели она настолько слабая, что готова простить ему подобное обращение с ней? Может, она мазохистка? Или извращенка? Ну а как еще назвать женщину, у которой все нутро скручивается узлом предвкушения от рассказа о чертовых колодках? Ненормальная... Чонгук смотрел на нее с непонимаем. Из приоткрытых губ вырывалось тяжелое дыхание. Остатки рубашки прилипла к влажной от пота коже. По лбу стекали капли испарины. Он казался совершенным. Джису слегка надавила пальцем, проникая внутрь его анального отверстия, растягивая до нельзя тугой вход. Чонгук зашипел. Прямо на глазах его клыки удлинились. Джису почувствовала, что сама дико возбуждается, лаская его подобным образом. Она никогда ни к кому так не прикасалась. Даже вообразить не могла, что сделает что-то такое. Но с Чонгуком в ней самой просыпались какие-то странные инстинкты. Хотелось подарить ему такие ласки, каких у него не было ни с одной женщиной. Он замер между ее ног, хрипло дыша. Бездумно гладил ее грудь, сжимая и выкручивая сосок. Джису надавила еще чуточку сильнее. Когда до половины ввела в него палец, преодолевая сопротивление, остановилась.
– Расслабься, мой принц. И прими свои пытки...
Она резко ввела в него палец полностью. Чонгук рыкнул, откинув голову. Глаза блеснули, словно отражали вспышки молний.
Член качнулся из стороны в сторону. Уже не останавливаясь из него текла густая смазка. Джису нравилось чувствовать, как туго он сжимает ее палец. Как не смотря ни на что продолжает сопротивляться, пытаясь вытолкнуть ее наружу. Чонгук убрал от нее руки, впиваясь выступившими когтями в стол. Джису придвинулась ближе, соскользнув на самый край.
– Не сопротивляйся... Тебе понравится...
Она сжала другой рукой потяжелевшую от напряжения мошонку и слегка оттянула. Собственное тело ответило волной судорог. Кажется, она кончит, только лаская его. Вдыхая уже знакомый аромат Чонгука, Джису начала не спеша ласкать его член. Размазав пальцем по головке смазку, Джису скользнула влажной ладонью на твердый ствол. Одновременно она вышла из его узкого отверстия, оставив внутри лишь кончик пальца. Чонгук вновь что-то прошептал на своем языке и зажмурился. Сжимая и разжимая ладонь, Джису гладила твердую бархатистую плоть, наслаждаясь его размером и тем, как он тянется к ее руке, стоит немного отпустить или ослабить давление.
– Сколько женщин тебя так ласкали?
Джису выскользнула из его ануса и пристали ко входу сразу два пальца. Чонгук взглянул на нее пьяным затуманенным взглядом. Джису не знала, узнал ли он в ее вопросе свой собственный, но чтото внутри нее требовало подтверждения того, что она единственная, кто может делать с ним подобное.
– Ни одна. Только ты.
– А скольким ты позволишь это?
– Только тебе.
Он дернулся и оскалил зубы, когда Джису надавила сразу двумя пальцами. Она перестала трогать его член. Лишь едва прикасалась к проступившим венам. Чонгук толкнулся бедрами вперед, к ее ладони. Но Джису убрала ладонь.
– Сожми его снова. – Даже сейчас он оставался принцем, привыкшим командовать и приказывать. Джису поцокала языком.
– Сначала скажи, хочешь ли, чтобы я продолжила... здесь? – Она погладила закрывшийся вход.
Чонгук с такой силой сжал челюсти, что выступили желваки. Выступающий кадык дернулся, когда он шумно сглотнул. Это движение заворожило Джису. Настолько, что последние крупицы воли начали ее покидать.
Это было слишком по-мужски. Властно. Как будто они были на поле боя, друг напротив друга, и ни один не желал сложить оружие. Чонгук вновь оскалился:
– У меня ведь тоже есть руки... Он сжал свой член и жестко двинул ладонью. На лице отразилось странное выражение, как будто ему больно или неприятно. Джису пожала плечами.
– Раз я тебе больше не нужна, тогда желаю удачи...
Она постаралась слезть со стола. Свесила ноги вниз и начала оправлять платье. Но Чонгук злобно рыкнул и усадил ее обратно. Разорвал ткань юбки, отбрасывая в стороны два куска полотна.
– Твоя взяла... Делай со мной, что хочешь... Только... не уходи...
Она видела, скольких усилий ему стоило произнести это. Там, где раньше воспользовался бы силой, сейчас он отдавал власть в ее руки. Пытался подавить собственную натуру. Джису не хотела гадать в перемирии ли дело, или он действительно понял, что нельзя обращаться с ней, как с вещью. Джису улыбнулась:
– А чего хочешь ты?
Он ответил быстро, ни капли не сомневаясь:
– Тебя.
– И что я должна сделать?
– Продолжить...
– Как прикажете, Ваше Высочество.
Джису быстро слезла со стола. Чонгук попытался ее остановить, но она покачала головой. Зашла ему за спину, взяла его руки в свои и заставила опереться о стол. Прижавшись грудью к его спине, все еще скрытой рубашкой и мягкой кожей безрукавки, она опустила ладонь вниз. Проникла между сведенных ягодиц и снова приставила два пальца к закрытому отверстию. Другой рукой обняла его за талию, оцарапала ногтями напряженный живот. Под покрытой жесткими волосками кожей ощущались стальные мышцы. Твердые и рельефные. Лаская его нежными поглаживаниями, Джису скользила ладонью вниз, к густым волоскам в паху. Одновременно надавливала пальцами на закрытый вход.
– Не сопротивляйся... Помоги мне. – Джису потерлась ноющими сосками о его спину.
Чонгук немного подался назад, вбирая в себя ее пальцы. Чувство власти над ним пьянило. Сейчас Джису ощущала себя способной на все. Ей покорялся и подчинялся огромный опаснейший хищник. Горячим ручейком по бедрам потекла шелковистая смазка. Джису сжала ноги, пытаясь усмирить нестерпимое давление. Она хотела освобождения, но не так сильно, как доставить удовольствие ему. Растягивая тугое кольцо плоти вводила в него пальцы на всю длину и одновременно гладила налившийся кровью член.
Твердый ствол накалялся в руке, становясь нестерпимо горячим. Неужели это ее прикосновения на него так действуют? Джису начала быстро двигать рукой, размазывая текущую смазку, задерживаясь у головки, сжимая ее чуть сильнее, надавливая и обводя по кругу. Чонгук застонал и двинул бедрами вперед, толкаясь в ее ладонь. Джису старалась ласкать его в едином темпе. Он безудержно бился в ее ладонь, невольно насаживаясь на пальцы каждый раз, когда отстранялся назад. Тяжело дыша, Джису сжимала его член сильнее и быстрее ласкала рукой. Иногда отпускала и сжимала тяжелую мошонку. Оттягивала вниз, наслаждаясь его полурычащими стонами. Неожиданно Чонгук напрягся. Его огромное тело окаменело. И тут же по нему прошла волна дрожи.
– Я сейчас...
Он резко дернулся назад, насаживаясь на ее пальцы, вбирая их на всю длину. И тут же вбился раскаленным членом в ладонь. Джису так быстро гладила его, что слышались влажные хлюпающие звуки. Ее собственное возбуждение достигло точки, за которой причиняло боль. Она хрипло прошептала:
– Да... Да, давай...
Чонгук как одержимый толкался в ее ладонь. Он дышал так шумно, что для Джису эти звуки стали единственно важными. Она поняла, что и сама стонет и прижимается к нему бедрами, стремясь хоть как-то унять вспыхнувший внизу пожар. Член Чонгук стал невероятно твердым и горячим. Жег ей ладонь, сплавляясь с ее кожей. С громким рыком Чонгук врезался в ее руку. Все его тело задрожало. Наружу хлынул поток спермы. Горячая струя выстрелила вверх, капли брызнули на ладонь Джису и на стол.
Она продолжала его гладить и сжимать. А он рычал и неконтролируемо бился в ее руке. Джису прижалась щекой к его влажным волосам, впитывая наслаждение Чонгука, как свое собственное. Он содрогался и дышал с тяжелыми хрипами, словно раненое животное, цепляющееся за свою жизнь. Джису прильнула к его спине, бессознательно ища защиты. Мощное тело лихорадочно дрожало. Бедра в рваном диком ритме делали последние толчки, и Джису поняла, что никогда не забудет этот момент. Чонгук немного успокоился, и Джису убрала пальцы, чувствуя, как закрывается попрежнему тугое отверстие. Горячий член обмяк, но читальню все еще наполняли шумные звуки его рокочущего дыхания. Чонгук обернулся и притянул Джису к себе, царапая кожу на бедрах острыми когтями:
– Иди сюда...
Джису провела пальцем по столу, собирая капельки густой теплой спермы. Глядя в горящие глаза, слизнула с влажной ладони его пряный вкус. Чонгук прищурился. От частого дыхания его ноздри раздувались, и Джису поняла, что видит перед собой зверя. Он снова склонился к ее шее. Джису не ожидала яркой вспышки боли. Она вскрикнула, глотая ртом воздух. Он опять укусил ее!
– Что ты... делаешь?..
Пульсация от укуса растеклась по всему телу, оседая внизу живота.
Чонгук втягивал в рот прокушенную кожу. Сначала жадно сосал, а потом зализал горящую огнем рану. Оторвавшись от ее шеи, прошептал:
– Ставлю на тебе свою метку.
– Зачем?
Он уже укусил ее два раза. И кажется, это было важно. Для оборотней. Но ведь она человек.
– Это значит, что ты моя. Под моей защитой. Никто не смеет к тебе прикасаться. А если кто-то посягнет на тебя, то будет убит.
Он говорил медленно, как будто человеческая речь давалась ему с трудом. Язык заплетался, и Чонгук казался опьяневшим. Джису не понимала из-за чего он такой, но сейчас он выглядел безумно притягательным. Слишком легко было представить, что это она на него так действует. Что это из-за нее он пьян и едва может говорить. Но она не хотела обманываться. Действительность обрушилась ледяным водопадом. Джису поднесла руку к лицу и потрогала щеки:
– Перья исчезли?
Чонгук несколько секунд пьяно смотрел на нее. Наконец его взгляд сфокусировался. Чернота начала сужаться до размеров зрачка.
– Да.
Джису попробовала вывернуться из объятий Чонгука, но не смотря на свое состояние он держал ее крепко.
– Я должна идти.
– Что? – Его брови гневно сошлись в одну линию.
– Скоро новое испытание.
Когти Чонгука до кровавых отметин впились в ее талию. Джису вскрикнула, но он даже не подумал ослабить хватку.
– Я же сказал: тебе теперь не нужно участвовать в Отборе. Ты – моя Невеста.
Он постепенно приходил в себя, становясь тем мужчиной, которого она знала, – упрямым и деспотичным.
– Я не могу быть твоей Невестой, потому что я не княжна. – Как будто от постоянных повторений это может стать правдой.
Но на самом деле Джису желала услышать, что не в титуле дело.
– Мне не нужна княжна. – Он сгреб ее волосы в кулак и притянул к себе.
Джису не ожидала крепкого, как тиски объятия. Но Чонгук прижимал ее к себе с такой силой, что кости едва не трещали. Джису не смогла противиться этим объятиям. В его руках она чувствовала себя на своем месте. Она даже готова была бороться с другими за это место! Все было правильно. Его сильные руки, твердая горячая грудь, быстрый стук сердца прямо под ее щекой. Он был огромной, высеченной из камня крепостью. Но крепостью живой. Той, за стенами которой можно спрятаться, и никакая беда тебя никогда не найдет. Просто побоится сунуться к такому противнику. Помимо воли Джису обняла Чонгука в ответ. Обвила руками его талию и крепко прижалась. Его грудь завибрировала от бархатистого утробного урчания. Такого она прежде не слышала от него.
Заставив себя отстраниться, Джису прошептала в мощную грудь:
– Не думай, что я тебя простила. Все попрежнему. Ты – палач. А я – ведьма, которую ты хочешь убить.
Чонгук посмотрел на нее сверху вниз. Суровое выражение, грозно сведенные брови, опасный блеск глаз.
– Ты – моя ведьма. И будешь делать то, что я скажу.
Он скривился, словно ему было больно или неприятно говорить. Слова на лице исказились, превращаясь в жуткие письмена.
– Твое прощение мне не нужно. – Он обманчиво ласково погладил ее по скуле. – Только тебе выбирать: обижаться на меня всю жизнь или... – Он собственническим жестом сжал ее грудь, от чего успокоившееся было возбуждение вспыхнуло с новой силой. – ...принять то, что я могу дать.
Джису ударила Чонгука по руке. Попыталась влепить пощечину, но он легко перехватил ее запястья и снова уложил на стол.
– Почему ты так упорно мне сопротивляешься? – Он рассматривал ее как незнакомую диковину. Будто она была загадкой, которую он тщетно силился разгадать. – Ты возбуждена. Я чувствую аромат. И твое сердце стучит невероятно быстро. Ты хочешь быть моей. Твое тело хочет принадлежать мне.
Джису дергалась и вырывалась, но он крепко прижимал ее к шершавой столешнице. От горящего жадного взгляда кожа покрылась мурашками. Джису испытала странное желание: выставить себя ему напоказ. Чтобы видел ее всю. Но не мог прикоснуться. Чертов дикарь! Она уже не знала, что придумать. Еще пару секунд назад была уверена, что разгадала его и сможет легко приручить. Но Чонгук опять стал принцем, которому дела нет до чувств других. Чувства... Конечно! Джису перестала вырываться.
Стараясь сохранить холодное выражение лица, она пожала плечами. Грудь приподнялась, и Чонгук послушно перевел на нее взгляд. Он смотрел так, будто впервые видел. Завороженно и с восхищением. На нее так никогда не смотрели. Захотелось, чтобы этот момент длился вечно.
– Если тебе все равно, что я чувствую, значит, я не твоя элльлеле. – Что-то заставило ее мстительно улыбнуться и произнести: – Я действительно тебя приворожила. А ты, глупый, не можешь понять как.
Лицо Чонгука потемнело и исказилось от злости. На шее явственно обозначился кадык, на щеках заходили желваки.
– И ты тут, со мной, а можешь быть с той, которая предназначена тебе Луной. Хочешь я расскажу, какая она?
Чонгук едва ли не до хруста сжал ее запястья. Джису поморщилась от боли, но упорно продолжила улыбаться.
– Она милая. Нет, даже красивая. Нежная, хрупкая. Невинная. Ты ведь именно этого желал? Так вот она краснеет от мимолетного мужского взгляда. Тут же опускает голову и отводит глаза. А когда ее кто-то нечаянно касается рукой, она едва ли не падает в обморок. Конечно же, она ненавидит ведьм. Пожалуй, она бы сама их всех казнила, ведь она желает избавить королевство от скверны и этих ужасных женщин. Она не смеет сказать лишнего слова в мужском присутствии. Милая послушная девушка. Знаешь, что будет, когда она тебя увидит? Наверное, она упадет в обморок. Конечно же от восхищения, что на нее обратил внимание сам Катонский палач. Когда ты попытаешься ее поцеловать, она снова лишится чувств. Ведь ты будешь первым мужчиной, который осмелится на это.