Часть 55
По коже прошел озноб. Во втором голосе она узнала тошнотворный тон Вируша.
– Осади! Я ее не для тебя берег. Нужно найти способ оставить этого принца здесь...
Они удалялись, и Джису уже не могла расслышать ответ Вируша и зачем князю понадобился принц. Ей просто стало мерзко, как уже давно не было. Она снова взглянула на изуродованного оборотня. Господи... Он ей никогда этого не простит. Кожа на щеках и лбу покрылась жутковатыми волдырями, которые прямо на глазах лопались и облазили. Одежда дымилась. Кое-где в ткани были прожжены дыры. Нити сплавились с кожей. Чонгук приоткрыл рот, обнажив удлинившиеся клыки. На лице застыло нечитаемое выражение.
Джису показалось, что сейчас он застонет от боли и в очередной раз пригрозит костром. Но он выдал нечто совершенно неожиданное:
– Так и знал, что колдуя ты будешь невероятно красивой.
От грусти в его голосе ее прежде вырванное с корнем сердце показалось из пепла и сжалось. Почему это происходит? Что делать с внезапно появившейся тягой к нему? И ведь должна бы чувствовать себя отмщенной – он заслужил эту боль за то, что вчера сотворил с ней. Пока не натворила дел, нужно уйти. Сейчас все было иначе – совсем не так, как в шатре. В Чонгуке что-то неуловимо изменилось, и Джису до чертиков боялась, что не сможет устоять перед ним. И перед собственной ненормальной жаждой к нему.
– Я тебя больше не боюсь. – Она отступила на шаг. Но до чего же больно и тяжело было сделать этот шаг. – Можешь объявить всем, что я ведьма. Собирай армию, строй виселицу. Делай, что угодно.
Джису развернулась и, боясь передумать, быстро пошла к двери. До чего же больно держать спину прямо. Но она больше не позволит никому собой управлять. Если ей придется стать ведьмой, то она станет. Горячая чуточку влажная ладонь сжала ее пальцы.
– Постой...
Чонгук стоял за спиной, сжимая рукой ее руку. Боже... Знал бы он, что творит с ней это просто прикосновение. Никаких ласк не надо, чтобы живот скрутило тугим узлом желания. Сейчас Джису ощущала себя совсем юной девчонкой. Девушкой-подростком, впервые окунающейся в чувство долгожданной любви. И это прикосновение – тоже первое. Искреннее. Чистое. Настоящая страсть. Настолько сильная, что по коже мурашки бегут и тонкие волоски электризуются.
Бирюзовый взгляд Чонгука потемнел:
– Тебе нельзя сейчас показываться людям. Его голос хрипел, путешествуя лаской по телу.
– Это еще почему? – А вот ее дрожал и срывался. Все еще не отпуская ее ладони,
Чонгук потянулся другой рукой за спину и легко вытащил секиру. Выставил ее перед Джису. Она непонимающе взглянула на оружие между ними. По краю широкое лезвие было покрыто необычной вязью, кое-где виднелись зазубрины. Но центральная часть была отполирована настолько гладко, что как зеркало отражала все вокруг. И Джису тоже. Но может, это была вовсе не она? Джису вздрогнула. В лезвии отражалось бледное лицо, наполовину скрытое за маской из черных лоснящихся перьев. Глаза горели сталью, в радужках словно плескалось жидкое серебро. Джису поднесла руку к маске и ожесточенно дернула за перо. Боль пронзила щеку и бровь, а ужасная догадка поразила мозг. Это не маска... Это – часть ее лица. Как древесная кора у Джисуиды. А у нее – жуткие птичьи перья. Гладкие и блестящие.
– Не трогай... – Чонгук убрал секиру за спину. – Она сама исчезнет.
Джису подергала другое перышко.
– К-когда?
– Нужно успокоиться. Расслабься.
– Да-а-а? А что еще мне нужно сделать? Чонгук поморщился. Изуродованное лицо превратилось в жуткую маску. Но сказал он вовсе не то, что она ожидала услышать.
– Я все знаю.
Джису пожала плечами:
– А кто-то еще мог так... «украсить» твой шатер? – Она мстительно усмехнулась. – Понравилось?
Чонгук улыбнулся, растянув обожженные губы. Эта дикая улыбка на покалеченном лице выглядела особенно жутко.
– Гнездо я оценил. И лепестки роз тоже. Можешь украсить так нашу спальню – мне понравилось.
Его шутливый тон выбивал из колеи. Почему он не угрожает смертью и пытками? Почему не размахивает секирой? Это какаято новая тактика? Усыпить бдительность жертвы? Джису отошла от него и на всякий случай плотно прикрыла дверь. Прикоснулась к лицу, но под пальцами до сих пор ощущались лоснящиеся перья. Она была заперта в проклятой читальне с самым непредсказуемым хищником на свете. И хуже всего то, что ее могло подвести собственное тело. Рядом с ним ее душа была в опасности. Чонгук выглядел абсолютно спокойным. Никакой ярости из-за того, что она обезобразила его лицо. Может он просто не догадывался, насколько все ужасно? А вот когда поймет...
Он подошел еще ближе, и Джису пришлось упереться спиной в дверь. Как бы она ни храбрилась, он все еще был сильнее. И если решит потащить ее на костер... С одним волком она может и справится, но вот с целым кланом...
– Я знаю, что ты не княжна. Что ты... – Он на секунду запнулся. – ...из другого мира. И знаю, что ты стала ведьмой недавно. Не по своей воле.
Джису оцепенела. Мороз прошел по коже. Все тело покрылось мурашками и превратилось в каменную глыбу. В воздухе снова заискрилось электричество.
– Тсс... Не надо больше колдовать...
Чонгук ласково погладил ее по щеке. Так нежно и бережно, что ей захотелось прильнуть к нему и потереться о ладонь. Как кошке к хозяину, которого не было весь день, но под вечер он все же вернулся к своему питомцу. Что за глупости лезут в голову? Он все знает! Знает! Но откуда?! Джису не понимала, как унять бешеное сердцебиение. И что делать с липким страхом, опутавшим ее своей паутиной.
– И какое наказание мне полагается теперь? Наверное выдавать себя за княжну – страшное преступление. Пытки, виселица, костер... Или это только для ведьм?
Чонгук отдернул руку от ее щеки и сжал в кулаке волосы. Грубо и резко.
– Я не жалею ни о чем. И сделал бы то, что сделал, снова. Потому что ты – ведьма, а я – охотник на ведьм. Но ты могла всего этого избежать, если бы рассказала мне обо всем сразу.
Страх сменился гневом. Безумная вспышка тряхнула ее не хуже землетрясения.
– Я виновата в том, что ты меня едва не изнасиловал? Только моя вина в том, что ты обращаешься со мной, как... как с грязью?! Я не знаю, что ты там узнал, но ты никогда не верил ничему из того, что я говорила. Если ты даже собственному нюху не доверяешь... А может ты ничего и не можешь... «унюхать»?
Он схватил ее за плечи и потащил в закуток между стеллажами. В полосе света из окна кружились серебристые пылинки. Он толкнул ее к стене и навис сверху:
– Чего ты хочешь от меня? Признания, что я был не прав? Мне упасть перед тобой на колени и вымаливать прощения? Я должен ползать за тобой?
– О-о-о, так тебе не нравится? Почему же ты тогда хотел этого от меня?!
Чонгук с такой силой всадил кулак в стену рядом с ее лицом, что каменная кладка посыпалась, и осталась вмятина. Боже, какая же сила скрыта в нем?
– Потому что я твой мужчина. А ты – моя женщина. Ты должна подчиняться мне!
– Я же ведьма! Я должна пакостить людям и пытаться убить оборотней. Разве не так?
– Нет!
– Но ведь этого ты от меня ждешь!
– Я хотел тебя, даже зная, что ты ведьма. – Его голос неожиданно охрип, понизился до интимного шепота. – Собирался привести в клан и сделать своей женой. Поставить королевой над теми, кто кровью поклялся убивать таких, как ты.
Джису устала испытывать боль. Глупое выражение «умереть от тоски» обретало смысл. Ее душа уже была разорвана на миллионы кусочков, и только что Чонгук оторвал еще один. От его признания сердце сжалось, как умирающая звезда. Еще немного, и произойдет взрыв, который уничтожит ее. Сотрет с лица земли окончательно. И ничто не будет больше напоминать о ее существовании. Потому что... от нее ничего не останется. Лишь горем убитая мать, которая не знает, где ее дочь, да несколько десятков статей.
Она покачала головой и ударила Чонгука кулаком в твердую грудь:
– Из всех слов на свете ты выбрал именно те, которые причинят мне самую большую боль.
Он накрыл ладонью ее кулачок и ласково сжал.
– Тысячи лет оборотни охотились на ведьм. Тысячи... Я не думал, что стану первым, кто полюбит ведьму.
Сжатая до размера ореха звезда все-таки взорвалась. Уши заложило от шума крови. А перед глазами сияли искры. То ли крошечные пылинки, то ли новые звезды. А может песчинки – осколки ее самой. Он... он ее любит? Каждая женщина желает услышать эти слова. Мечтает. Представляет мужчину, который их скажет. И волшебный момент, когда их услышит. Что может быть романтичнее? Старинная крепость.
Сверкающие пылинки в воздухе, закручивающиеся вихрями вокруг Чонгука. Золотистый свет солнца, заглядывающий в окно. Старинные фолианты. Сказка... Ее личная сказка становилась реальностью прямо сейчас. Но вот только все было неправильно. И как бы душа-предательница не радовалась этим словам и не толкала ее в объятия Чонгука, разум понимал: все неправда. Кто бы знал, каких усилий требовалось, чтобы тихо прохрипеть:
– Ты ошибся. Ты любишь княжну. Но я – не она. Я всего лишь самозванка, примеряющая ее платья.
Чонгук угрожающе навис над ней. Изуродованное лицо исказилось в угрожающей гримасе.
– Неужели ты думаешь, что мне важен титул?!
– Тебе важно убивать и мучить.
– Ты даже понятия не имеешь, что творили ведьмы, пока мы их не остановили.
– И не желаю знать. С этой гадостью на лице или без нее, я ухожу. Пусти меня.
Джису удалось вырваться из плена, но лишь на пару секунд. Чонгук схватил ее за руку и толкнул к двери, прижимая весом своего тела.
– Никуда ты отсюда не уйдешь, пока я не позволю!
– А тебе понравилось, как я посмотрю. – Джису кивнула на его обезображенное лицо. Чонгук пожал плечами:
– Тебе со мной жить всю оставшуюся жизнь и смотреть на это лицо. Если тебе нравятся мужчины со шрамами, – он улыбнулся печальной улыбкой, – то вот он я. Можешь делать все, что угодно.
– О-о-о, как щедро. А потом ты всем покажешь, что с тобой сотворила нехорошая ведьма. И, конечно, все будут рады и счастливы, что ты избавил Фьорир от такой жестокой твари.
– Нет, я просто буду говорить, что моя жена неудержима в постели и слишком ревнива. За один неосторожный взгляд я поплатился своим лицом. Так подходит?
Джису уже не знала, что думать. Чонгук снова изменился. И говорил, что... она его любимая женщина. Жена. А еще жар и твердость его тела путали ее мысли. Она так и не научилась его ненавидеть. Хотелось довериться ему. Поверить. Расслабиться в крепких объятиях и прижаться в горячей груди. Слушать стук его сердца, дышать в одном ритме. Джису едва не застонала. Ей бы хоть сотую долю того характера, которым обладала проклятая ведьма, что затащила её сюда. Ненавидеть бы этого оборотня так же сильно. Он ведь и повод ей дал! Как можно испытывать к нему что-то помимо отвращения?! Как можно желать его объятий, прикосновений и горячего влажного дыхания на коже. Еще поцелуев. Как были в шатре. До того, что он натворил.
Слушать бы его слова, тот тихий шепот, которым он шептал ей...
– Что ты мне тогда сказал?
– Когда?
– Перед тем, как к шатру кто-то подошел. Ты...
Голос внезапно охрип, и Джису больше не чувствовала себя жертвой. Она ощущала себя сильной. Красивой, соблазнительной, сексуальной. Способной подчинить и покорить этого мужчину. Показать ему, что женщина тоже может быть сильной. Ему придется глубоко раскаяться в том, что сделал с ней.
– ...Ты лизнул укус. Вот этот... – Она коснулась пальцем следов на шее. – Прижался ко мне. Вот так. – Джису повернулась к Чонгуку спиной и сама прижалась к его груди, потерлась попкой о жесткие бедра. – И потом что-то прошептал. Я хочу знать, что это были за слова.
Он ответил почти сразу. Уверенно. Но Джису слышала, как участилось его дыхание. И в голосе появилось едва сдерживаемое звериное рычание. Теперь она могла его распознать.
– Я не помню.
Джису снова повернулась к нему лицом. Бирюзовые глаза горели уже знакомым огнем.
– Мне не нужно обладать твоим хваленым волчьим нюхом, чтобы знать, что ты врешь.
Он сжал губы. Лицо покрылось розоватой коркой. Жуткие ожоги заживали прямо на глазах. Но кое-где проступали черные следы
– остатки той странной краски, которой он был вымазан. И даже сейчас Чонгук выглядел невероятно. Хищник, вырвавшийся из капкана и продолжающий сопротивляться. Джису не удержалась: запустила пальцы в его распущенные волосы. Густые, прохладные, гладкие. Слегка завивающиеся на самых кончиках. Прикасаться к ним было одним удовольствием.
– Признайся, что говорил и, возможно, я... прощу тебя...
Джису не знала, почувствовал ли он ее ложь, понял ли, что она обманывает его, желая отомстить? Его взгляд, словно волчьи когти, вспарывал ее тело и душу. Что он пытался найти в ней? До сих пор сомневается в том, что она не желала никому зла? Но откуда он узнал?.. Додумать Джису не успела. Чонгук приоткрыл губы и начал что-то тихо говорить. Как и прежде, Джису не понимала ни слова, но была загипнотизирована текучей речью, рычащими нотками в его голосе. Взглядом. Подчиняющим. Подавляющим ее волю. И пожирающим. Всю ее. Без остатка.
Она слушала, растворяясь в раскатистом голосе. Непонятные слова укутывали в гладкий бархат, быстрее бежала по венам кровь. Джису даже не поняла, что подается вперед. Она желала лишь одного: коснуться его губ своими, поймать последние звуки, слетающие птицами с языка. Даже если он обещает ее убить, она готова слушать это вечно. Ей не составит труда представить, что он говорит что-то ласковое и нежное. Что-то, предназначенное лишь ей одной. Когда Чонгук замолчал, Джису почувствовала себя обманутой, лишившейся чего-то важного. Ценного. Будь он проклят за то, что обладает над ней такой властью! Будь проклят за все!
– Что ты сказал? – Прозвучало так сурово и требовательно...
Впору жалеть саму себя за попытки спрятать постыдную слабость за резкостью. Чонгук тяжело вздохнул. Положил руки на ее талию и наклонился. Прижался лбом к ее лбу, прикрыл глаза. Сейчас он выглядел... уставшим. Уставшим от вечных забот правителем. Сильным, могущественным, но обычным мужчиной. Которому доступен лишь миг передышки.
– Не отталкивай меня... Я уже не изменюсь. Меня учили уничтожать ведьм, причинять им максимум боли. Я дам тебе все, что захочешь. Все. Просто прими меня...
Волна легкой дрожи прошла по телу. Сладкая истома растеклась по животу, поднялась вверх, скапливаясь в груди и оседая где-то внизу, в потаенных местах, которые желали горячего проникновения. Собрав остатки сил и гордости, ей удалось кое-как проговорить:
– Твои учителя могут быть довольны. Ты научился делать по-настоящему больно.
Он зарычал и тут же вскинулся:
– Ты никогда об этом не забудешь? Будешь вечно мне напоминать?
– А ты никогда не извинишься? Неужели, это так сложно?! – Джису потянула Чонгука за волосы, как делал это он.
– Не бойся, долго выслушивать мое нытье тебе не придется. Скоро я вернусь в свой мир, и твои земли будут избавлены от коварной ведьмы.
Он изменился. Ноздри раздулись. Клыки удлинились, как перед укусом. Глаза начали мерцать, озаряя лицо сиянием.
– Не-е-ет... – Он рыкнул. И хотя она вполне различала человеческую речь, это было звериное рычание. – Ты. Никуда. Не вернешься. Твое место – рядом со мной. Навсегда!
Джису снова закружила ярость. Он не мог найти слов, чтобы извиниться, зато распоряжался ее жизнью. Ему никогда не понять, насколько ужасен его поступок, какую боль он ей причинил, как ей сложно и тяжело. Он всегда будет считать себя правым и главным. А ее – послушной вещью, игрушкой, которой можно распоряжаться. Но какой бы слабой она ни была, сломать себя она не даст. Княжна действительно сделала ей отличный подарок.
И Джису будет им пользоваться, чтобы постоять за себя. Черно-серые песчинки заклубилась в воздухе. Искрящиеся вихри кружили вокруг лица Чонгука. Крошечные частички мерцали, словно звездная пыль. Взгляд Джису упал на черные следы, кое-где поступающие на обожженной коже. Она и сама не понимала, что делает, но чувствовала, что должна... наказать его.
Оставить напоминание о себе и о том, почему она никогда не будет с ним. Чтобы каждый раз, когда видел свое лицо, вспоминал, что это сделала ведьма.