Часть 54
Джису с трудом открыла глаза. Голова раскалывалась от боли, а в ушах шумело. По спальне гулял жуткий сквозняк, от которого кожа покрылась мурашками. Джису резко села и поморщилась от пульсации в висках. Она лежала в своей кровати, в своей же комнате в крепости. Окно почему-то было широко распахнуто. Вспомнив события вчерашнего дня, она тихонько застонала. От мысли, что придется разбираться, что из увиденного – сон, а что – явь, голова заболела еще сильнее.
Кажется, у нее начались самые настоящие галлюцинации. Вот только одета она была в черную мужскую одежду, а на полу лежало несколько черных перьев. Судя по всему, ночь в клане Кровавых Охотников ей не приснилась. Но как быть с тем, что она увидела, превратившись в ворона? Джису встала и поморщилась от легкой саднящей боли между ног. И принц, и их сумасшедшая ночь ей точно не привиделись. По всему телу растекались волны странного томления. Ее тело желало продолжения. Но мозг отчаянно сопротивлялся. А еще в душе она жутко радовалась – смогла ускользнуть из-под носа лучших охотников. Ну что, Лазаж, какую историю ты теперь расскажешь? И что придумает Коноган Белый Одуванчик в свое оправдание? И как Волчий принц потащит ее на костер, если весь его непобедимый клан, не смог удержать ее?
Головная боль немного отступила. В приподнятом настроении Джису быстро переоделась в красивое голубое платье. Сегодня можно не наряжаться в траурные одежды и не изображать из себя злобную княжну. Джису расправила складки тяжелой ткани. Неожиданно она почувствовала себя способной сразиться со всем миром. Может, дело в яркой одежде? Спереди ткань была бархатной и расшитой сверкающим бисером. Она перехватывалась на талии широким атласным поясом. Сзади материя была ажурной и ниспадала изящными волнами. Джису нравилась самой себе. Бисер сверкал, как вспышки молний на голубом просторе неба. Глаза горели, и на щеках почемуто был румянец. Вот только шея с двух сторон оказалась изуродована яркими алыми отметинами и корочкой запекшейся крови.
Как будто ее пытались обезглавить самыми жестокими способами. Прикрыв волосами жуткого вида раны, Джису вышла из спальни. Жутко хотелось есть. Стражники, дежурящие у покоев, удивленно выпучили глаза.
– Княжна?!
– Да?
Тристана и Тобиаса не было, а значит, у нее впервые появился шанс побродить по крепости в одиночестве.
– Н-но... Мы не видели, как вы входили. Джису пожала плечами:
– Значит, плохо смотрели. Стражник покрылся лихорадочными пятнами и опустил взгляд:
– Князь тревожится. Он боится, что вас похитили Волчьи сыновья.
Так и было. Ее похитили. Один из них. Джису мстительно улыбнулась, представив лицо принца, когда он поймет, что остался в дураках. Жаль, что она этого не увидит. Но злорадствовать сейчас не время.
– Где мой отец? – Он, княгиня и княжна Василина недавно вернулись из лагеря. Князь вызвал лекаря и приказал воеводе Денешу собрать отряд. Он хочет ехать... за вами... А вот этого уже нельзя допустить.
– Так где он?
– Был в Темном зале...
Джису развернулась и побежала в зал. Стражник еще что-то кричал о том, что ей не позволено ходить по крепости в одиночестве, но Джису не вслушивалась. С трудом, но она нашла зал и, не сбавляя шага, влетела внутрь.
– Отец!
– Джисуида? Девочка моя... Но... – Князь поспешил к ней.
– Княжна! – Чимин поклонился, бросая горячий взгляд, который слишком долго задержался на ее груди.
Джису выгнула бровь. Чимин вызывал у нее все больше подозрений. Почему-то именно от его взгляда ей становилось мерзко. Наверное с ней что-то не так, что-то неправильно. Чонгук едва не изнасиловал ее. Но она и вполовину не ощущала столько омерзения, сколько от взгляда Чимина. Тогда она чувствовала себя скорее разбитой и преданной. А вот сейчас... грязной.
– Милая, что вчера произошло? Ты здорова? Тебя хотели похитить? – Князь говорил так быстро, что глотал части слов.
Чимин подскочил и, не стесняясь князя, схватил ее за руку:
– Только не бойтесь, княжна. Скажите правду.
– Руки от нее убери!
Джису задрожала от низкого гневного рычания эхом разнесшегося по залу. Словно гром прогремел в горах. Знакомый голос заставил кожу покрыться мурашками, а всю ее задрожать. Укусы на шее начали пульсировать, нагреваться. От них по телу растекалось что-то горячее и неудержимое. Джису медленно обернулась. В зал стремительно входил волчий принц. Джису готова была проклясть себя за ощущение радости при его виде. Как будто после долгой разлуки вернулся кто-то дорогой и близкий. Пальцы Чимина на ее ладони сжались мертвой хваткой, и это привело Джису в чувство. Она поняла, что с Чонгук что-то не так.
Он выглядел иначе. Жутко и страшно. Распущенные волосы спутались и растрепались, длинными волнами падая на плечи и грудь. Лицо пылало злостью и яростью. Смуглая кожа была покрыта непонятными черными рисунками, которые размазались, и от этого казались смертоносным боевым раскрасом. Он стремительно шел к ним, распространяя вокруг себя волны мощи и гнева. Чистой силы.
– Я же сказал. Убери. От нее. Руки.
Он отчеканил каждое слово. Настолько жестко и угрожающе, что один его голос мог уничтожить. Чимин все-таки выпустил ладонь Джису и, не выдержав взгляда принца, отступил на шаг. Князь вдруг вспомнил, что он князь и гневно свел брови:
– Ваше высочество! Вчера вы увели мою дочь! Ваши люди не пускали меня ее проведать, я ничего не знал о ее состоянии. А сегодня она вдруг оказывается в крепости! Вы подвергли мою дочь опасности! Вы что, отправили ее сюда саму?!
Как Джису хотелось сказать, что да, он причинил ей вред. Боль! И пусть стравливать их глупо и жестоко, но принц заслуживал мести. Она даже открыла рот, чтобы ответить, что он ее и вправду похитил, но встретившись с бирюзовым взглядом, выговорила совсем иное. В его глазах что-то было. Он смотрел на нее иначе. Как-то по-новому. Она осознала, что произнесла, лишь когда замолчала:
– Отец, ну вы же видите: и я, и Его Высочество здесь. Он только недавно привез меня. Должно быть мы с вами разминулись.
Кажется, она не в своем уме. Чокнулась после насилия. Стокгольмский синдром? Или банальный мазохизм? А может, ей просто опять захотелось быть униженной?! Как можно быть такой дурой? Зачем она его выгораживает?
– Но почему меня не пускали к собственной дочери? Я требую ответа!
Джису невольно прониклась к князю теплом. Он старался не показывать своего страха перед превосходящим во всем противником. Даже хотел встать между ней и принцем. Но Чонгук не дал ему этого сделать. Отгородил Джису широкими плечами от отца и от Чимина и свирепо прорычал:
– Я прошу руки вашей дочери. На этих словах мозг отделился от тела.
Джису даже не сразу поняла, что он говорит о ней. ЕЕ руки просит у князя. Предложение... То, чего ждет каждая женщина. Один из самых волнительных моментов в жизни. В ее жизни. Был бы. Если бы «жених» не стоял спиной к ней, если бы она действительно была дочерью князя.
Если бы прошлой ночью принц не пытался ее изнасиловать и не угрожал сжечь на костре за отказ переспать им. Если бы не ненавидел ее. И если бы «предложение» не было частью договоренности. Вот только Джису совсем не ожидала, что он бросится выполнять свою часть их нелепой сделки так быстро. А как же ее побег?
– Руки моей дочери? – Князь казался удивленным не меньше Джису.
– Именно.
Джису выступила из-за его спины. Наверняка девушкам здесь было непринято обсуждать такие вопросы, но молчать она не собиралась.
– А моего согласия никто не хочет спросить. Неожиданно в разговор вступил Чимин, о котором Джису успела позабыть:
– Княжна имеет право выбора.
Чонгук не счел нужным ответить. Окинул его таким презрительным взглядом, что Джису невольно позавидовала. Князь же неожиданно вспылил:
– Выйди вон!
Джису царапнуло неприятное предчувствие. Выглядело так, словно он боится, что крупная рыбка сорвется с крючка. На лице Чимина появилось холодное выражение. Он быстро покинул Темный зал, ни разу не обернувшись. Джису задумчиво смотрела ему в след, пока не услышала низкое рычание. Чонгука следил за ней гневным взглядом.
– Моя дочь – княжна. И пусть княжество не такое большое, но мы процветаем. – Князь устало опустился на трон. – У меня нет наследников мужского пола. Отдавая дочь замуж за вас, я навсегда теряю наследницу...
Джису не верила своим ушам. В голосе князя отчетливо слышалось желание продать ее подороже. Она знала и подобный тон, и многозначительные паузы. Так всегда говорят, когда пытаются повыгоднее сбыть покупателю то, в чем он нуждается. От такого предательства во рту стало горько.
Кажется, принц тоже понял, к чему клонит князь.
– Свадебные дары уже на пути сюда. Вы получите выкуп золотом и серебром. А так же специи из Южных княжеств и лучшие шелка из Катона.
Наверное, здесь это был очень богатый выкуп, потому что глаза князя загорелись алчностью.
– И все же я должен хорошо подумать о вашем предложении. Будущий муж Джисуиды должен был взять на себя обязанности управления Фьориром. Отдавая ее замуж за вас, я лишу княжество...
Чонгук не дал ему договорить:
– У вас остается еще младшая дочь. Я готов заплатить двойной выкуп, чтобы вы могли потратить его на поиски достойного правителя и мужа для нее.
Джису стало противно. Торгуются, как будто рыбу на рынке выбирают. И все так спокойно, как само собой разумеющееся. В ее присутствии, словно она пустое место!
– Что ж... Если вы готовы оплатить еще и выкуп Василины, то...
Джису вздернула подбородок:
– Отец, не заставляйте принца тратиться понапрасну. Я не выйду за него замуж.
Судя по лицу князя, он готов был ее придушить. А вот Чонгук смотрел иначе. Джису стало не по себе. Его покрытое черными мазками лицо было непроницаемым, но все-таки она чувствовала нечто странное.
– Джисуида! – Князь гаркнул на весь зал, заставляя ее вздрогнуть. – Не выйдешь за принца, не выйдешь вообще ни за кого!
Джису кивнула:
– Меня это вполне устраивает. Князь побагровел.
Чонгук, наоборот, усмехнулся:
– Позвольте мне переговорить с княжной наедине и объяснить ей...
– Я не буду с вами говорить.
Джису отвернулась, собираясь уйти. Она его больше не боится. Хочет сжечь ее? Пусть тащит на костер. Собирается повесить? Пусть готовит виселицу. Она не пойдет у него на поводу и не позволит собой манипулировать. Повторения предыдущей ночи больше не будет.
– Джисуида! – Князь подскочил с трона, как подброшенный пружиной. – Больше терпеть твои выходки я не собираюсь. Довольно. Либо ты немедленно приносишь принцу свои извинения за грубость, либо отправляешься в Обитель забытых дев. Я отрекусь от тебя!
Джису было наплевать на эту обитель. Да хоть к черту на кулички. Ее пытаются продать! Тот, кто вообще к ней отношения не имеет, даже если не знает об этом. Едва сдерживая слезы, она заставила себя отчетливо произнести:
– Что ж... Если ваше отречение от меня стоит двойного выкупа, то... я польщена. Можете выдать за принца Василину. Она точно против не будет.
– Во-о-он! – Брызжа слюной, князь указал пальцем на двери. – Ты сейчас же отправляешься в Обитель. Как простая крестьянка! Ты больше не моя дочь... Ровный голос Дамазы остановил поток криков.
– Боюсь, для Обители забытых дев уже поздно. – Он посмотрел Джису в глаза и одними губами прошептал «Прости». – Этой ночью я лишил княжну невинности.
В ушах зашумела кровь, и пульс сбился до таких скоростей, что сердце того гляди и лопнет. Джису потрясенно молчала, не слыша ничего вокруг. Зачем он это сказал? Это же неправда. Он точно знал, что не был у нее первым. По сути, ведь между ними ничего и не произошло.
– Что-о-о-о?! – Князь подскочил к Джису и схватил ее за плечо. Тряхнул, как куклу. – Как ты посмела?!
– Это не правда! У нас ничего...
– Я так и знал, что до подобного дойдет! Развратница! Столько лет позоришь меня! Вируш немедленно тебя осмотрит!
Неожиданно он замахнулся. Должно быть, собирался отвесить ей очередную пощечину. Но принц успел перехватить его руку. Теперь на лице Чонгука отчетливо читалась ярость. Он легко оттащил князя и оттолкнул от себя.
– Никто не смеет поднимать руку на мою женщину. Никто не будет ее осматривать. Никто и пальцем к ней не прикоснется. – Его тихий голос был наполнен угрозой, которой Джису прежде не слышала.
Похоже, до этого момента она и не знала, каким он может быть в гневе. Не знала его настоящей ярости. Она все еще не могла пошевелиться, слишком пораженная тем, что произошло. Чонгук крепко оплел ее ладонь длинными сильными пальцами и притянул к себе. Она была так ошарашена происходящим, что даже не оказала привычное сопротивление. Окинув князя ледяным взглядом, принц отрывисто бросил:
– Нам с княжной необходимо поговорить. – Он потащил ее прочь из зала, не обращая внимания на замершего князя.
Только выйдя в мрачный коридор, Джису начала потихоньку приходить в себя. Попыталась вырвать руку, но Чонгук лишь крепче сжал.
– Угомонись! Это важно.
– Что?! – Тяжелыми волнами накатывала истерика. – Угомониться? Что ты еще придумал?
Принц на удивление легко ориентировался в темных переходах. А вот Джису совсем не замечала, куда они идут. Поняла, только когда он открыл дверь и, не церемонясь, втолкнул ее в пахнущее пылью и кожей помещение. Читальня. Память тут же услужливо подбросила картинки того, что здесь происходило. Горящий взгляд Чонгука, и она, сбитая с толку внезапны влечением. Кажется, он все понял. Грустно и одновременно лукаво улыбнулся:
– Наш первый поцелуй. Ты помнишь...
Джису тряхнула головой. Чонгук проследил за движением волос. Неожиданно подскочил к ней, собрал копну в кулак и отбросил назад.
Джису ударила его ладонями в грудь:
– Не смей прикасаться ко мне!
Его взгляд остановился на ее шее. Джису знала, куда он смотрит. Укусы вновь начали пульсировать и гореть огнем. Она была уверена, что его глаза оставляют ожоги, а кожа слазит.
– Твоя шея должна быть открыта. Пусть все видят мои метки и знают, что ты принадлежишь мне. – Его голос стал низким и тягучим.
В нем слышалась завораживающая хрипотца, от которой подгибались колени. Джису начала сопротивляться. Не столько ему, сколько самой себе.
– Не смей ко мне прикасаться! Никакой сделки больше нет. Хочешь меня сжечь – веди на костер!
Чонгук сверкнул глазами и попытался прижать ее к себе. Но на этот раз Джису не собиралась так просто сдаваться. Она царапалась и вырывалась, но Чонгук сжимал ее стальными обручами.
– Да угомонись же! Нам нужно поговорить!
– Принцу не о чем говорить со шлюхой!
Где же ее сила, когда она так нужна?! Где воронья стая и ветвистые молнии?! Они ей необходимы. Чтобы избавиться от этого... Джису и сама не поняла, как так получилось.
Пальцы обожгло болью. Прорывая кожу до кровавых ручейков, вместо ногтей выросли длинные черные когти. Изогнутые и острые. Почти как у птиц. Не думая об этом, Джису без сожаления запустила их в лицо Чонгука. Она выцарапает этой сволочи глаза!
– Я был не прав, когда так говорил! Выслушай меня! – Он зарычал, когда ее когти достигли цели и до кровавых полос исполосовали его щеку.
– Ты уже достаточно мне сказал!
Чонгук развернул ее спиной к себе, обвил руками, укутывая в колыбель своего тела. Но Джису не собиралась сдаваться. Хватит с нее! Она запустила когти в руки Чонгука, с наслаждением слушая, как он шипит. Но он даже не думал ослаблять объятий.
– Просто дай мне сказать... Выслушай...
Ну уж нет!.. Она почувствовала, как кожу на лице стягивает. Словно она долго плакала, а теперь слезы начали высыхать. По щекам и лбу скользнуло что-то мягкое и гладкое, а тело вдруг наполнилось странной силой. В спертом воздухе разлился запах озона. По венам побежали электрические разряды. Прямо в библиотеке вспыхнула молния. Одна, вторая, третья. Джису завороженно смотрела, на вспышки электричества, зажигающиеся в воздухе яркими огнями. Не своим голосом она прохрипела:
– Лучше оставь меня!..
Ответом ей стало грозное рычание:
– Никогда!
Еще одна ветвистая молния загорелась так ярко, что Джису на секунду ослепла. Зажмурилась и потянулась всем телом к вспышке. Чонгук не позволил ей сдвинуться, но молния сама устремилась к Джису. Она собрала всю ненависть, какая была внутри, и обрушила на оборотня. Молнии отправились следом. Ее телу передалась дрожь Чонгука. Он зарычал от боли, когда молнии опутали его руки. Джису удалось повернуться голову. Бело-голубые «ветви» оплетали его с ног до головы, потрескивая и шипя. Он зажмурился от боли. На шее, там, где его душил один из разрядов, проступил ожог. Кожа лопнула, и потекла кровь. Джису рванулась из его рук, но даже сейчас он не отпускал ее. Их одежда задымилась, превращаясь в обуглившиеся тряпки. Но если Джису это не причиняло вреда, то Чонгук мучился.
Ткань сплавлялась с его кожей. Он откинул голову назад. Мышцы шеи вздулись, а лоб покрылся испариной. Джису снова приказала:
– Пусти же меня!
Он направил на нее такой взгляд, что ее саму едва не сожгло. В его глазах были страсть и восхищение. Как будто ему нравилось все, что происходит. Словно бы он получал удовольствие. Джису совсем обезумела. Потеряла голову от злости и бессилия. Все пространство библиотеки засияло молниями. Они били в Чонгука, в столы и стулья, в стеллажи с книгами. В воздух взвивались облака сверкающих черных искр. Оседали на коже графитовой пылью. Неожиданно губы Чонгука коснулись ее уха. Обдавая кожу тяжелым горячим дыханием он прохрипел:
– Кто-то идет...
Она не отдавала себе отчета в том, что творит. Помотала головой, продолжая впиваться когтями в его кожу и натравливать молнии. Чонгук резко развернул ее к себе и впился в губы отчаянным поцелуем. На языке и губах тут же почувствовался вкус крови. Разум затуманился, когда грубое прикосновение начало превращаться в нежную томную ласку.
Чонгук медленно скользнул языком в ее рот, коснулся ее языка и игриво погладил. Джису не удержалась и несмело потянулась за ним, лизнула, пробуя на вкус. Втянула его влажное ароматное дыхание. Руки принца нежно гладили ее спину и волосы. Он несильно, но уверенно надавливал на поясницу, прижимая ее ближе. Легонько прикусил ее язык, обхватил губами и начал посасывать. Джису бросило в жар от чувственной запредельной ласки. В этом было что-то ужасно эротичное и порочное. Звук их поцелуя завораживал. Движения губ Чонгука гипнотизировали. Птицей трепыхнулась и ожила тревожная мысль. «Стой! Что ты делаешь, дура?!» Джису резко отстранилась. Она со стыдом осознала, что Чонгук почти без сил привалился к стене, а она распласталась на нем, прижимаясь всем телом. Губы мягко покалывало от его поцелуя. Она жадно провела по ним языком, собирая вкус Чонгука, и тут же услышала голоса. К ним действительно кто-то приближался. Слышался топот ног. Джису взглянула на дверь. Черт! Она была приоткрыта. И если сюда кто-то войдет...
В воздухе до сих пор кружилась странная черная пыль, а по стульям и столам пробегали крошечные разряды. Чонгук приложил палец к губам, призывая к молчанию. Его лицо было окровавлено и покрыто ожогами, но Джису поняла, что он пытается прислушаться. Так и продолжая стоять в кольце его рук, Джису тоже напрягла слух. Вскоре она услышала. Как только топот стих, отчетливо прозвучал голос князя:
– Он ее обесчестил! И она хороша... Мерзавка! Радана меня предупреждала. А что если она беременна, а он откажется жениться?
– Не бойся, князь... Я ее и такой возьму... Даже хорошо, что она теперь все умеет. А от ублюдка всегда можно избавиться...
По коже прошел озноб. Во втором голосе она узнала тошнотворный тон Вируша.
– Осади! Я ее не для тебя берег. Нужно найти способ оставить этого принца здесь...
