Часть 52
Лазаж перевел дыхание.
– Она ждала его из каждого похода. Какой мужчина откажется провести ночь в объятиях красавицы? Простите, что я так откровенен, княжна.
Джису покачала головой:
– Мне известно об отношениях мужчины и женщины. Так что можете говорить все, как есть.
– Хорошо... Что ж, я думаю, вам известно, что Чонгук старше Джуна?
– Я догадывалась. Он выглядит взрослее. И... опытнее.
– Так и есть. Джун не бывал и в трети сражений, в которых побывал Чонгук. Он слишком легко впадает в ярость. Не умеет выслушивать чужие предложения и считает правым только себя.
– Разве можно так говорить о собственном короле? Вас не посчитают изменником? Лазаж снова рассмеялся:
– Я оказался прав, когда решил, что нужно вам все рассказать. Вижу, Чонгук занимался чем угодно, но не разговорами о собственном клане. Скажите, княжна, вы знаете, как Джун занял престол Волчьих сыновей?
Джису все еще не совсем понимала, почему с разговора о матери Чонгука они переключились на его брата, но все-таки кивнула:
– Я читала, что он победил всех своих соперников.
– Так и есть. Не смотря ни на что, волки признают силу. Как бы ни был мудр правитель, он не удержится на престоле, если не сможет отстоять себя когтями и зубами. Хоть власть и передается от короля к его сыновьям, любой может претендовать на королевский престол – нужно бросить вызов и победить. Джуном многие недовольны. Его правление оставляет желать лучшего.
– Неужели он настолько сильнее всех? К тому же... он ведь младше Его Высочества... Выходит, что он победил и Чонгука? Надо же... А ведь принц всегда такой самоуверенный.
Джису не смогла скрыть злорадства, прозвучавшего в голосе. Да и не пыталась. Лазаж может сколько угодно восхищаться своим принцем, но Джису знает, кто скрывается под маской Катонского палача. Слабак, который не смог справиться с братом, зато преуспел в запугивании женщин. И в насилии. Она ожидала, что оборотень начнет спорить и возмущаться, но он лишь в очередной раз бросил на нее хитрый взгляд. В нем читалось восхищение.
– Я не ошибся, когда подумал, что вы умны. Вижу, что это действительно так. Все верно, Чонгук действительно старший сын прежнего короля. Но он родился вне брака. Незаконнорожденный. И прав на престол у него не больше, чем у любого из нас. Но все же, он сын короля. Намного более похожий на отца, чем Джун. Однако, Чонгук никогда не хотел править. Много раз я убеждал его бросить вызов Джуну. Признаю, с моей стороны это было эгоистично.
У Джису уже голова шла кругом. Она все больше запутывалась в хитросплетениях волчьих интриг. Похоже, у них все было еще сложнее, чем у обычных людей. И даже Радана с Василиной могли идти спокойно отдыхать.
– Я не понимаю... Если принц был бы лучшим правителем, то почему просить его занять престол – эгоистично?
– Ему бы пришлось убить брата.
Да, об этом она не подумала. С другой стороны Лазаж был так уверен в своем принце... Джису не смогла не указать на очевидное:
– Или брат бы его убил.
– Нет. Не спорю, это было бы кровавое побоище. Возможно, самое кровавое из всех. Но Джун не смог бы победить Чонгука. И все же, мой эгоизм не только в этом.
– А в чем же еще? Мне показалось, между королем и принцем нет особой привязанности? Хотя, все упорно твердят, что семья для Волчьих сыновей свята.
Ей снова не удалось скрыть сарказм. Лазаж это заметил.
– Так и есть. Но в любом стаде есть черная овца. А из тысячи воронов найдется тот, который служит ведьме.
Джису вздрогнула. Он догадался? Волк тревожно поднял морду и вопросительно взглянул на нее. Но Лазаж снова смотрел на костер. Должно быть это просто местное выражение. Что-то вроде: «Из любого правила есть исключения». Правда, с воронами не понятно. Почему ведьме служит только один? К ней прилетали много. Ох, чепуха какая-то...
– Шарольта была слепа в своей любви. Она не замечала никого, кроме короля. Когда стало понятно, что она ждет ребенка... Она думала, что это привяжет Убула, заставит его жениться на ней. Но однажды он вернулся с очередного похода с женщиной. И объявил ее своей элльлеле. О, я до сих пор помню тот день. Думаю, часть ее души тогда умерла. Ее глаза опустели. Она сообщила Убулу о ребенке, а он... он сказал, что возможно, он даже не его. Конечно, мы все понимали, что это не так. Она пахла только королем. И ее сын, еще не родившись, унаследовал часть этого запаха. Но Убула волновала лишь его элльлеле.
У Джису прошел озноб по коже. Все это звучало дико. Ужасно.
– Вы должны кое-что знать о том, как действует магия элльлеле.
Все еще переваривая услышанное об отце и матери Чонгука, Джису хрипло спросила:
– Что означает это слово? – На вашем языке нет перевода. Это чтото вроде... связи.
– В каждом волчьем сыне скрыт дух нашего прародителя. Именно он позволяет нам обращаться в волков. Женщины, которые нам предназначены... Луна их отметила. Высыпала на землю лунную пыль. На самых достойных. Элль – это та, которая заменит собой луну, идеальная женщина, смысл всей жизни. Возлюбленная.
Джису начинала понимать... Все было намного глубже и серьезнее, чем ей казалось. И следующие объяснения Лазажа это подтвердили.
– Понимаете, княжна... Элльлеле – это не что-то спонтанное. Связь не возникает в одну секунду. Оборотню может понравиться запах или голос женщины. Он может даже не видеть ее. Просто чувствует, что в ней есть что-то особенное. Особенное для него. Чем больше волк и его женщина находятся вместе, тем прочнее становится их связь. Она может не появляться неделями, месяцами. И даже годами. Поэтому не всегда можно сразу понять, та это женщина или нет. У нее может быть невероятный аромат, но если ее поступки вызывают отторжение, то связь может не появиться. Однако когда волка в женщине привлекается абсолютно все, то он не может себя контролировать – ему постоянно нужно быть рядом с ней. Слышать ее голос, чуять запах, наблюдать за ней, что бы она ни делала. Вот только иногда бывает так, что связь действует лишь в одном направлении.
Джису пыталась уложить в голове все услышанное.
– Как это?
– В женщине нет звериного инстинкта. Поэтому она может не почувствовать притяжение запаха, голоса, любого внешнего проявления. Для того, чтобы пробудить связь в ней, нужно что-то более существенное.
– Поступки?
– И они тоже.
Джису не удержалась от вопроса:
– Что значит «Ма элль»?
– Моя возлюбленная.
– Лазаж лукаво улыбнулся.
Но Джису не дала ему развить тему:
– Между отцом и матерью Чонгука не возникло связи?
– Нет. Она была не его элльлеле. – Лазаж говорил тихо и хрипло, как будто ему было очень больно.
– А чьей?
– Аглая не могла не задать этот вопрос.
– Думаю, что моей.
– Но вы не уверены.
– Она не спрашивала – он говорил таким тоном, что все становилось понятно. – Я видел только ее. Для меня не существовало других женщин. А для нее не существовало никого, кроме Убула.
– А как же его невеста? И ребенок? Он не признал мальчика своим?
– Его невеста... Не могу сказать, что у нее был сильный характер. Не знаю, почему она подошла Убулу. Тихая, скромная, боялась даже глаза на него поднять. Но Убул верил, что она его элльлеле. Вот только она все никак не могла понести. А Шарольта родила. Здорового крепкого мальчика. Она до последнего надеялась, что Убул обратит на нее внимание. Тем более, сын был так на него похож. Но он упорно не замечал ребенка. По правде, его вообще никто не замечал. Просто ничейный мальчишка, бегающий по территории клана. Шарольта иногда забывала его кормить. Да и вспоминала о нем, только когда Убул оказывался поблизости. Так что... чаще всего Чонгук был грязным, голодным и избитым.
Джису от удивления открыла рот. Внутри все кипело от негодования и ярости.
– Вы сейчас серьезно? И никто не мог вправить Шарольте мозги? Или хотя бы накормить его?!
– Не смотря ни на что, Шарольта была женщиной Убула. А к мальчику он запретил даже приближаться. Никто не мог ослушаться его приказа – это означало либо смерть, либо изгнание из всей стаи.
– И все спокойно смотрели на то, как... как... – Аглая даже слов не могла подобрать.
– Когда жена Убула понесла, Шарольта потеряла всякую надежду. Она видела, что Убул никак не реагирует на ее сына. Тогда она начала медленно угасать. Я уговаривал ее уехать, но она кричала, что не бросит своего короля. А когда у Убула родился второй сын, и он признал его наследником... Она умерла через месяц. Перестала есть, пить. То впадала в ярость, то лежала без движения, как будто умерла. Я слышал, что ее сердце бьется все медленнее и медленнее. Однажды зимним утром оно остановилось. Я услышал крик Чонгука. Ему тогда было три года. Он с трудом говорил. Просто выл и плакал.
Джису била дрожь. Настолько крупная, что зуб на зуб не попадал. Пальцы дрожали, как у пьяницы.
– Я уговорил Убула отпустить нас с Чонгуком. Сказал, что мальчик не будет претендовать на престол, что он о нас даже не услышит. Он согласился, но с условием, что мы едем к Кровавым Охотникам.
– Значит, Дамазы родился не в этом клане. – Охрипшим от эмоций и переживаний голосом, Джису спросила:
– Почему именно к ним? – Кровавые Охотники живут на самом краю света. Стерегут глубочайшую впадину, куда мы скидываем останки убитых ведьм. Есть пророчество, что однажды в нашем мире появится великая непобедимая ведьма. Она будет рождена не здесь и явится издалека. Ей будет подвластна древняя первозданная магия и с ее помощью она оживит всех мертвых чародеек. Поэтому мы скидываем их тела во Впадину Тьмы. Гораздо легче уничтожить угрозу сразу и на корню, в одном месте, чем тушить пожары по всему свету. Цитадель клана находится высоко в горах, туда очень тяжело добраться. Вокруг только скалы и фьорды. Большую часть года там слишком холодно. Даже мы замерзаем. За едой приходится отправляться на далекие расстояния. А всю зиму не видно солнца – постоянно сумерки. Цитадель так высоко в горах, что от облаков постоянно влажно. А если случаются грозы, то до молний можно дотянуться рукой.
Джису слабо представляла это место. В ее воображении возникла мрачная гора на фоне черного неба, окруженная тучами и сгущающимся мраком. А из глубокого ущелья доносились крики ведьм. Она повернулась к Лазажу:
– Вы специально сгущаете краски? Чтобы впечатлить и напугать меня?
– О, нет. – Лазаж улыбнулся. – Поверьте, я не упомянул и половины всех тех ужасов, которые увидел, когда мы добрались туда. Это мрачное место. Но другого и не ожидаешь. Какое веселье может быть там, где на каждом шагу стоят колодки, а частокол «украшен» черепами ведьм?
Джису в который уже раз замутило. Каким мог вырасти человек, проведший детство в этом месте? Удивительно, что он до сих пор не убил ее. Хотя бы для того, чтобы поменять старые ведьминские черепа на новый.
– Как раз в таких местах и должно быть веселье. Хоть как-то не сойти с ума от того, что вы описали.
Лазаж печально ухмыльнулся:
– Когда мы там оказались, то вокруг были только грязь и холод. Мрачные лица. Никто не понимал, зачем мы приехали. Некоторое время я скрывал его происхождение. Все думали, что моя элльлеле умерла, оставив меня одного с ребенком. А я хотел вырастить самого лучшего воина. Непобедимого. Идеального. Охотника, от которого не уйдет ни одна ведьма. Где еще воспитывать такого, как ни в цитадели над бездной из мертвых ведьм? Я представлял, как изменится лицо Убула, когда он увидит, каким вырос его сын. Когда поймет, что его сделал таким я. А когда я умру и встречусь с Шарольтой, она осознает, что совершила ошибку, выбрав не меня. Ведь я не просто не дал ее сыну умереть – я вырастил его самым могучим охотником в истории Волчьих сыновей. Эгоистично, правда? Теперь я сам себе кажусь жалким. Но тогда... Я искренне лелеял мысли о том, что могу слепить из Чонгука, кого угодно. Настоящего короля, который отомстит Убулу за смерть матери, за то, что я не смог ее спасти...
Джису не хотела сочувствовать Чонгуку. Не хотела оправдывать его поступков и отношения к ней. Но то, что говорил Лазаж... Ее отец тоже отказался от нее. Но мать приняла это спокойно и положила жизнь на то, чтобы Джису получила все самое лучшее. От Чонгука же отказались оба родителя. А потом он стал оружием в руках полубезумного старика.
– Я слишком увлекся своей целью. Превратился в монстра. И превращал в монстра мальчика. В цитадели было мало детей, но я делал все, чтобы он не мог с ними общаться. У него не было любящих родителей, верных друзей. Я таскал его на охоту, на пытки, на казни ведьм. В десять лет он мог сам ходить на охоту. И всегда возвращался с добычей. Но даже не умел читать. Я не подумал, что нужно его научить этому. А потом... оказалось, он сам пытается научиться. Учит буквы по тем нескольким книгам, что нашел в каморке, которая звалась там читальней. Однажды я нашел его рисунок. Чонгук всегда хорошо рисовал. Но тут... Он нарисовал меня. И подписал «Отец». С ошибкой. Но меня изумило не это, а то, каким он меня видел. Хмурый озлобленный старик с недовольным лицом и сжатыми кулаками.
Джису боялась даже пошевелиться. Только чувствовала, как вибрирует от дыхания волчье тело у ног. Лазаж перевел дух и продолжил:
– Тогда я попытался исправить свою ошибку. Но опоздал. Вожак клана узнал, кто живет в цитадели. Он был еще хуже Убула. Старый, хитрый. Насиловал несчастных Невест, которым не повезло попасть в наш клан, а натешившись выкидывал остальным. Если кто-то хотел взять ее в жены, то мог забрать. Если же нет... Она была общей собственностью до тех пор, пока... – Лазаж умолк и прочистил горло. – Вожак собирался использовать Чонгука против Убула. Я хотел бросить ему вызов. Но Чонгук меня опередил. Бросил ему вызов и победил. Тогда ему было тринадцать. С тех пор в клане все изменилось. Теперь нет крепости красивее и надежнее нашей цитадели. А наши богатства невозможно сосчитать. Я хотел вырастить оружие, но никогда не думал, что Чонгук станет правителем, который соберет под своим началом самый большой клан.
Джису ляпнула первое, что пришло в голову. Лишь бы не молчать:
– Воины не кажутся такими уж счастливыми.
– Мы не любим покидать цитадель. За годы правления Чонгука она стала нашим домом. Каждый Волчий сын стремится попасть к Кровавым Охотникам. Наш клан не просто самый большой. Если собрать остальные кланы, то все вместе они не смогут сравниться с нашим по мощи. И каждый умрет за Чонгука. Потому что знают, что он умрет за них. Я не просто так рассказываю вам все это...
– И для чего же?
– Я уже совершил одну ошибку. Женщины, которые ему доступны: война, пытки и ведьмы. Он привел вас в клан, зная, кто вы.
Джису похолодела. Ладони вспотели, и сердце забилось в горле. Может, он вообще не то имеет ввиду. Может... Ее надеждам не суждено было сбыться.
– Он готов наплевать на все то, что выстраивал десятилетиями. Ради вас. Он может сколько угодно отрицать и сопротивляться, но я его знаю. Он уже все решил. Для вас готовят дары, которых не было ни у одной королевы Дамгера. И он переживает, понравится ли вам цитадель.
Черепа ведьм до сих пор висят на кольях. А он думает, где вы захотите разместиться. Взгляд Лазажа стал пронзительным и колючим. Он знал. Как?! Как, черт возьми?! Джису выпрямила спину:
– Если вы думаете, что это мой коварный план, то это не так. Я не должна была участвовать в Отборе. И не собираюсь никуда ехать. Лазаж поднялся на ноги:
– Лучше не говорите ему этого. А иначе он утратит последние крупицы рассудка.
– Взгляд старика прошелся по ее одежде.
– Невольно или нет, но вы делаете все, чтобы привлечь его еще больше.
Джису гордо задрала подбородок:
– Моя одежда пришла в негодность. Лазаж хмыкнул:
– У вас будет новая. Отправляйтесь спать, княжна. Я слышал, завтрашнее испытание будет сложным. Вам необходимо отдохнуть.
Он ушел, оставив Джису абсолютно потерянной. Она не знала, что делать. Может, Чонгук специально подговорил старика, чтобы тот рассказал слезливую историю о его детстве? Но интуиция подсказывала, что Лазаж не врал. Если жизнь Чонгука была такой, как поведал Лазаж, то неудивительно, почему он вел себя с ней настолько жестоко. Он вообще ничего не знал, кроме жестокости. Но это не значило, что она простит и оправдает его поступки. Такому нет прощения. А пытаться перевоспитать взрослого мужчину и объяснить, что он не прав, так поступая с женщиной, – глупая затея.
Чонгук не изменится. Он много путешествовал, его клан стал настолько большим – наверняка он видел пример НОРМАЛЬНОГО отношения к женщине. У него была возможность понять, что то, как он поступал с ней – дико и жестоко.
– Что же мне делать? Аглая уткнулась лбом в колени. Тихое волчье рычание неожиданно успокоило. Она справится. Нужно только придумать, как его обхитрить. Щеки коснулась прохладная ладонь.
Джису вскинула голову. Возле нее снова стоял призрачный мужчина. Он словно был соткан из потоков воздуха, которые она почему-то видела. Он улыбался, глядя на нее. Плащ развивался за спиной, волосы буйно разлетались в стороны. Он казался прозрачным, и все же Джису отчетливо его видела. Совсем как тогда, у кареты.
Гром поднял морду и повел носом по воздуху. Он смотрел в ту же сторону, где находился мужчина, но явно не мог его видеть. Как и проходящие мимо воины. Они бросали на Джису удивленные взгляды, но тут же отворачивались. Сотканный из воздуха человек переместился к ней, зависнув рядом с лицом. Плащ метнулся в сторону костра, и огонь послушно отклонился. Тихий шепот послышался сразу отовсюду. Как будто с ней действительно говорил... воздух.
– Мы давно ждали тебя, Повелительница Бурь и Гроз.
Джису могла только, молча, смотреть на мужчину-призрака. Уже два оборотня знали, что она ведьма. По какой-то нелепой случайности она все еще жива. Но вряд ли клан тех, кто живет ради насилия, не обратит внимания на то, что она говорит сама с собой. Ветер ухмыльнулся, словно понимал, почему она молчит.
– Ты сможешь вернуть в мир истинную магию... Очистить ее от скверны. Не бойся Волчьего принца – он не причинит тебе вреда. Но не дай Сатане снова пресечь границы этого мира.
Джису откинула волосы со лба, в ужасе оглядываясь. Слава Богу по близости никого не было. Слишком много разговоров для одной ночи. Она уже ничего не соображает.