Часть 50
– Поэтому я иду сам. Вы остаетесь здесь и не высовываетесь. Если защитные чары найдены не все, то я дам себя поймать – чтобы подумали, что я был один.
– Нельзя. – Ферко возмущенно шипел в темноте. – Вы наш вожак, вами жертвовать нельзя. Так бы Джисуида обо мне заботилась. – Думаешь, я не смогу с ними справиться?
– Я пойду с вами. Это моя вина, если найдены не все куклы. И сдамся им я. Я даже хмыкнул:
– Какой ты благородный. Пошли. Но не вздумай куда-то соваться без моего приказа.
Ферко низко кивает, открывая шею в жесте подчинения. Ведьма как раз успевает дойти до кромки леса. Достаточно, чтобы мы могли говорить, не скрываясь, и обсудить все, что необходимо. Перевожу взгляд на Цирьяка:
– Ты понял, кем оборачивается трольхар?
– Пока вас не было, вторая ведьма выпустила из дома черного козла. Думаю, это он и есть. Я кивнул:
– Что еще видели? – Ферко и Цирьяк переглянулись.
– Ну?!
– Она действительно похожа на княжну. Издали.
Что бы там ни происходило, я должен выяснить. Обязан.
– Ждите здесь.
Мы с Ферко быстро двинулись вперед. Трольхара нигде не было видно. Если ведьма выпустила его на волю, то вполне возможно сейчас он отравляет жизнь горожанам. Плевать. Плевать на все! Я должен знать, почему они похожи! Осторожно преодолев открытое пространство, мы прокрались к дому и прижались к стене. Одно из окон было распахнуто, не смотря на ночной холод. Судя по теплому воздуху и насыщенным запахом, ведьмы что-то варили.
– ...и что она сказала?
Этот голос... Сердце забилось быстрее. Волк недоуменно мотнул головой. Это точно был голос Джисуиды.
Только интонации отличались. Позади маячил Ферко, но я уже не обращал внимания ни на него, ни на то, что творится вокруг. Готовясь к худшему, я подошел ближе и заглянул внутрь. Черноволосая сидела за столом и ковырялась в птичьих внутренностях. Вторая ведьма стояла спиной к нам и что-то помешивала в небольшом котелке.
– Завтра будет испытание. Если не получится ее спровоцировать, то у нас остается только Ночь Личин. Больше возможности не будет. Я уже начинаю сомневаться в твоем плане, Джисуида!
Меня едва не подбросило. От ярости и непонимания вогнал когти в деревянную обшивку.
– Это отличный план! Она развернулась лицом, и я задержал дыхание.
Я ведь оставил ее в шатре. В шатре! Она бы просто не смогла уйти незамеченной. Она вообще ни хрена не смогла бы сделать после того, что я натворил.
– Он не работает! Какие к Сатане планы?!
Что ты здесь делаешь? Для чего? Неужели обманывала? А я верил, как последний дурак. Смотрел, понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но верил. Должно быть ее мнимое сопротивление и есть план... Но как быть с запахом? Ты ведь не могла его подделать. Хотела меня, пока я все не испоганил. Я почти ждал того, что сейчас меня вывернет наизнанку. Нутром наружу, чтобы все видели, насколько глубоко эта дрянь загнала когти в мое сердце. Давай-давай, скажи, как глуп оказался лучший охотник на ведьм и как легко обвела его вокруг пальца. Каким зельем меня напоила, тварина? Каким?! Не отдавая себе отчета, потянулся к секире. Убью суку прямо сейчас. Плевать, что она там задумала. Абсолютно. Лишь бы видеть, как ее штормовые глаза наливаются удивлением.
Наверняка не этого ожидает сука. Вырву ее черное сердце и буду повсюду таскать с собой. Как напоминание... Меня прошибает знакомым разрядом молнии. Глаза... И запах... Зверь внутри меня молчит, оставаясь полностью равнодушным к княжне. А ведь я всегда на нее реагирую. Живот узлом скручивает, сердце лопается, а член взрывается от напряжения, когда смотрю на нее. А стоит вдохнуть ее аромат... Голову сносит, как отрубленную топором. Но сейчас все не так. Все... НИКАК.
Передо мной просто женщина. Внешне возможно и похожая на княжну. Но не имеющая с ней ничего общего. Запах другой. Абсолютно. И глаза. У этой – зеленые. У моей княжны – то голубые, как небо и вспышки молний, то серые, как грозовые тучи. Это был кто-то другой. Теперь я видел отчетливо. Меня ослепило сходство черт, но волк все знал с самого начала. А я, глупец, не прислушался к ощущениям, сведенный с ума ревностью и ненавистью.
От облегчения едва не засмеялся. Какой же я дурак... Идиот... Ведь видел же, что моя княжна совсем другая. Даже держится иначе. И жесты отличаются. Но почему кто-то решил себя выдать за нее? Заставляю себя прислушаться к разговору. И не зря. От того, что слышу, ногти еще глубже врезаются в дерево, а по коже проходит озноб. Я ведь мог ее потерять из-за собственной глупости. Ведьма с внешностью
Джисуиды оставляет свое варево и начинает метаться по тесной кухне:
– Все должно было получиться! Не понимаю, как этой идиотке до сих пор удается выдавать себя за меня.
– Видать, не такая она идиотка, как ты мне расписывала.
– Говорю же: она дура. Никак не могла сообразить, где очутилась. Все скулила что-то. Пыталась несколько раз Защиту крови пройти. Вопила как резаная, а ползла.
– Что-о-о?! И ты мне только сейчас об этом говоришь?!
– А что такого? – Свихнуться от боли можно, один раз ощутив. А она...
– Только не надо ею восхищаться!
– А что ты предлагаешь делать? Какая-то девка из другого мира водит за нос и твою семейку, и Волчьих сыновей. Обрушивает на это захудалое княжество одну за другой Ведьмины бури, и никто даже не думает на нее. Что-то далек твой план от исполнения.
– Заткнись! Ты думаешь, я не вижу?! Все должно было быть иначе. Как они не замечают подмены? Хотя бы отец...
– Ты же говорила, что именно он и не должен был понять. Как бы мы тогда стравили князя и псин?
– Все так, но... Я всегда знала, что он винит меня за смерть матери. Просто пытался откупиться от меня и подороже продать. Старый урод. Ничего... Он тоже свое получит.
– Успокойся. Мы не с твоим отцом счеты сводим. Нужно что-то придумать, чтобы эта девчонка сорвалась и на глазах у всех показала свою силу. Ума не приложу, как она умудряется контролировать такую власть... А ты тоже хороша, идиотка. Проглядела чары такой мощи.
– Откуда мне было знать? Прежняя хозяйка ими даже не пользовалась. Я и не думала, что там что-то стоящее.
– Ладно. Это даже хорошо. Нужно спровоцировать ее силу. Если она так сильна, то жертв будет много, а это нам только на руку. Народ взбунтуется. Волчьи сыновья кинутся ее ловить. А князь наверняка не захочет выдавать ему свою дочурку. Хоть и ведьму. Все-таки он любил твою мать, а ты ее точная копия.
– Я думала, все будет проще. Как ей до сих пор удается выдавать себя за меня? Она же ничего не знает о моем мире, о моей жизни. А ее даже в Невесты отобрали!
– Зато можешь не бояться, что станешь волчьей подстилкой. Еще видения какие-то были?
– Нет. До сих пор вижу только ущелье, тела ведьм и стаю воронья над ними.
– Если мы не придумаем, как спровоцировать твою подмену, то видение точно сбудется. Верховная нас не пощадит.
– Да что ты ее так боишься? Она бы без нас до самой смерти сидела в цепях с этими псами.
– А ты не думала, насколько она хитра, чтобы у них под носом проворачивать такое? Дура ты, Джисуида, и план у тебя дурацкий был. Ну притащила ты эту девку из другого мира, ну наделила ее силой. А она, вон, прекрасно обустроилась на твоем месте. Наверное радуется, что у нее теперь твои наряды и украшения.
– Закрой пасть! Я сделаю так, что княжество утонет в крови. И винить все будут поганую девку. И тогда сама засунешь себе в глотку козлиное дерьмо.
– Знаешь, из вас двоих она больше на княжну похожа. Речью уж точно.
– Молчи, сука!
– А-ха-ха-ха... Джисуида... Не пыхти так, деточка. Пар из ушей повалит. Лучше придумай, что нам делать.
– Завтра буду думать. Сейчас я иду спать. И тебе советую.
– Пойду. Только трольхара дождусь. Куда ты его отправила?
– Потравить соседям молоко. Пусть заглянут в аптеку.
– У нас заканчиваются запасы пыли.
– Я знаю. И придумаю, что делать. Дай мне время.
– У нас нет времени!
– До Ночи Личин еще пара суток. Мы все успеем. Поверь, это будет кровавый праздник. Его запомнят все... Кто выживет... Все, я спать. И ты иди. Трольхар сам вернется. Не дурак же.
Они загасили очаг и скрылись в глубине дома. А я... я, как оглушенный взрывом дурак стоял, привалившись к стене дома. Мысли превратились в плотоядных монстров.
Вгрызались зубами в виски и затылок. Клацали пастью до крови из глаз. Кажется, меня по-настоящему трясло. Но вовсе не от осознания того, что сейчас я видел настоящую княжну. И не из-за того, что стал одержим женщиной из... другого мира. Как бы фантастично это ни звучало. Нет. Меня шатало до рези перед глазами из-за того, как я обошелся со своей элльлеле.
Я должен был стать ей защитником, опорой. Стеной. Что сделал я? Унизил, напугал и изнасиловал. Выходит, что настоящая княжна, ведьма, выдернула из другого мира похожую на себя женщину и насильно притащила ее сюда. Наделила чародейской силой и сбежала, оставив вместо себя двойника. И эта женщина оказалась моей. Моей... Даже представить не могу, через что ей пришлось пройти. Мне до сих пор сложно поверить в существование других миров.
Насколько сильно ее отличается от моего? Все то время, что я оскорблял ее и обещал расправу, она пыталась приспособиться и выжить. Она защищала меня в лесу! Беспокоилась о моих ранах. И ведь видел же, что ведет себя иначе, чем другие ведьмы. Но упорно убеждал себя, что она что-то задумала.
Понимал, что отличается от других женщин, но старался этого не замечать. Слепой идиот. Упрямый дурак! Ее запах, ее глаза, ее слова – все говорило о том, что я ошибаюсь. Но я зациклился на своей ненависти к ведьмам и ничего вокруг не видел. На теле выступил неприятный липкий пот.
Она меня ненавидит. Что бы я теперь не сделал, она будет считать меня врагом. Ее нелюбовь меня убьет. Потому что я не знаю иного выхода, как забрать ее с собой. Защитить. Владеть ею. Делать своей. Но это тоже будет насилие. Я должен объяснить ей все. Может, тогда она поймет? Но увезти ее отсюда необходимо. Причем, до Ночи Личин. Никто не причинит ей вред. А с этими тварями я разберусь. Или парни. У меня теперь есть коечто важнее, чем охота на ведьм.
***
Некоторое время Джису просто лежала на мягких шкурах. Не было сил ни на что. Она чувствовала себя грязной и использованной. Между ног болезненно ныло и пекло. Укусы на шее зудели, неприятно стягивая кожу. Каждое движение отзывалось агонией. Но больнее всего было душе. Сердце отчаянно стучало, пытаясь убедить в своем существовании, но на его месте Джису ощущала лишь пустоту. Пустоту, которую нечем было заполнить. Жестокий палач не шутил – он действительно вырвал и сожрал ее сердце и душу. Джису осторожно села и осмотрелась.
Она может и дальше продолжать страдать, но что это даст? Тошнотворнее всего было то, что ей нравились его ласки, она наслаждалась происходящим. До того момента, когда все превратилось в насилие. Превозмогая боль, Джису встала и обошла шатер. Она должна все внимательно изучить – может, найдет что-нибудь, что можно будет использовать против Чонгука? Но обстановка была практически спартанской.
Похоже, ему не много надо для комфорта. Никакой нарочитой вычурности, как в шатре брата. Низкая узкая кровать, устланная все теми же шкурами. Рядом – длинный стол. Джису взяла одну из свечей и подошла ближе. На столе были разложены карты. На минуту Джису даже забыла о происходящем – это были настоящие произведения искусств. Яркие, красочные. С необычными рисунками.
Джису провела пальцем по грубоватому изображению волка. Несмотря на резкость рисунка, волк казался живым. Казалось, что сейчас зверь повернет к ней морду и оскалится. Еще Джису увидела копье с насаженной на него женской головой. Жуть... Рот исказился в немом крике. Волосы спутались и слиплись от крови. Темнота пустых глазниц была настолько глубокой, что затягивала. Джису с трудом вынырнула из транса и взглянула на другие рисунки.
Все они были связаны необычным орнаментом, в котором различались угловатые буквы – должно быть, это и есть руны. Но прочитать, что зашифровано в узоре, Джису не смогла, как ни старалась. Зато узнала лес с лентой реки и крепость. Кажется, это карта Фьорира и его окрестностей. Джису пододвинула еще одну карту. Она отличалась от предыдущей. А может, это и не карта вовсе. Бумагу покрывали то ли звездочки, то ли снежинки. Все они были разных размеров и находились на разном расстоянии друг от друга.
Некоторые были соединены красными линиями. Линии пересекались и запутывались, образуя странную паутину. Некоторые линии были подписаны все теми же угловатыми буквами. И что это значит? Она понятия не имела. Джису вытащила из вороха бумаг следующую карту. Пальцы судорожно сжались, сминая бумагу. Она смотрела на... саму себя. И это был самый странный и вместе с тем чудесный портрет, который она видела в своей жизни. Каждая черта ее лица была передана до сверхъестественного точно. Как была, обнаженная, Джису опустилась в массивное деревянное кресло, поставила свечу на стол и положила портрет перед собой. Кем бы ни был художник, он явно задумывал не просто изобразить ее лицо.
В радужках глаз угадывались луны, а зрачки были самыми темными кратерами и впадинами. В брови были вписаны символы, прочитать которые она не могла. Серовато-синий оттенок волос был необычно растушеван, вольно выходя за контуры, и превращался в водопады и изгибы рек. В некоторых прядях запутались крошечные рыбки, а в других росли травы, совсем как у берегов местной реки. Контур губ заполнили крошечные цветки бледно розового цвета. Вместо ключиц – два стебля неизвестного ей растения. На одном плече сидела ворона, а другое было покрыто ранами, в которых Джису без проблем узнала следы от зубов.
Ниже ее тело превращалось еще в одну карту. Джису понятия не имела, что это за место. Локоны волос трансформировались в водопады. Очертания груди перетекали в угловатые скалы и ущелья. Они будто парили в воздухе. Одна из скал превращалась в крепость. Огромная неприступная цитадель застыла на практически отвесном склоне. Джису потрясенно рассматривала карту неведомой местности. Пламя свечи несколько раз боязливо дернулось, и стали видны тонкие белые линии. Она вгляделась в узор, скрытый на самом видном месте. Возможно, это были тропинки или что-то еще, но поднимаясь выше, они перетекали на ее лицо и складывались в изображение, которое она упустила. Нежные лепестки цветов пересекали оголенные зубы. На месте носа зиял треугольник. А глаза были обведены контуром глазниц. Человеческий череп. Прямо на ее лице. Джису резко отодвинула от себя жуткую карту. Она не хотела знать, что все это значит. Плевать даже на то, кто нарисовал ее. Хотя вероломные мысли упорно прокладывали дорожку в ее мозг. Джису не удержалась и погладила прохладные инструменты – должно быть с их помощью измеряли расстояние или что-то подобное.
Взгляд, то и дело, возвращался к карте с ее лицом. Это было и страшно, и красиво. Красивой была она сама, изображенная на портрете. Часть дикой незнакомой природы, рек, гор и ущелий, которые ей не доведется увидеть. Джису не желала верить, что это нарисовал... он. Хотелось смеяться над самой собой. Серьезно?! Палач способен держать в руках что-то кроме топора? Или чем он отсекает головы несчастным? Своей любимой огромной секирой? Не-е-ет... Нет!
Палачи не рисуют портреты, похожие на поэзию. Их руки не умеют создавать что-то красивое. Они умеют только пытать, причинять боль и убивать. И сегодняшняя ночь это подтвердила. Он сделал ей больно. И сказал, что сделает еще. Джису же никогда не понимала женщин, которые прощали своим мужчинам предательство и насилие. Они утверждали, что любят и готовы простить любимому все. Как можно простить измену? Как можно забыть холодный тон, которым он бросил «Привыкай». Как можно забыть, как назвал ее шлюхой и равнодушно успокоил, что скоро все заживет? И все-таки она помнила, как он сладко и порочно ласкал ее, шепча на ухо непонятные, но горячие слова.
Возможно, его пальцы могли создать этот портрет, так искусно превращающийся в карту. Но не тот, кто швырял ее на землю, угрожал смертью и называл шлюхой. Палачи пытают и убивают, а не рисуют портреты своих шлюх. Джису поднялась. Она собиралась изучить шатер, а вместо этого тратит драгоценное время. На столе стоял красивый кубок, украшенный камнями, и серебряный кувшин. Джису наклонилась и понюхала содержимое. Похоже на вино. Жаль, у нее нет яда. Возле стола примостились стояли три массивных сундука. Все были украшены красивой резьбой и драгоценными камнями. Джису даже не стала всматриваться – наверняка опять волки. С трудом она подняла крышку первого сундука. Она оказалась жутко тяжелой. Внутри лежало оружие. Аккуратные полочки с мечами, ножами и кинжалами. К крышке крепилась еще одна секира. Внизу оказались предметы, о назначении которых Джису даже не хотела гадать. Повинуясь странному порыву, она вытащила кинжал с длинным лезвием и простой ручкой. Может, удастся всадить ему в сердце? Джису осторожно опустила крышку и перешла к следующему сундуку.
Внутри обнаружилось огромное количество отсеков и ящичков. Какие-то склянки, колбы и мешочки, с нашитыми на них табличками. Пучки трав и сухих стеблей, перевязанные грубыми нитками. По воздуху уже плыл терпкий густой запах. Внимание Джису привлек пухлый мешочек черного цвета. Он лежал отдельно от других, то ли забытый, то ли случайно брошенный. Или слишком опасный, чтобы находиться вместе с остальными. Джису взяла неожиданно тяжелый мешочек, осторожно раскрыла и запустила внутрь палец. На коже остался темный след. Пыль? Зола? Что это? Какой-то бархатистый на ощупь порошок. Он блестел, мерцая крошечными кристалликами. Может, это тени для глаз? Очень похоже. Джису злорадно хихикнула. Волчий принц любит делать смоки айз? Хочет красиво выглядеть, когда идет к своим жертвам? Испытывая острое желание напакостить, Джису резко захлопнула крышку сундука и перевернула мешочек вверх дном. Блестящий черный порошок посыпался на шкуры, разлетаясь по воздуху темным облаком.
Часть песчинок осела на животе и бедрах. Джису чертыхнулась и попыталась стереть их ладонью, но добилась лишь того, что сильнее размазала их по коже. Сделала гадость, называется. Порошок осел черным слоем на шкурах, сундуке, завис в воздухе. Его оказалось неожиданно много. Джису перешла к третьему сундуку. Одежда!
Переворошив осторожно сложенные стопки, Джису выудила кожаные брюки и свободную рубашку. Нашелся и пояс. Все черное и мрачное. Ни одного яркого пятнышка. Джису спрятала кинжал за поясом брюк, прикрыла рубахой и потуже затянула ремень. Даже с ее пышными формами, одежда была слишком велика. И это еще раз напомнило о том, насколько он крупнее и сильнее ее. Ей нечего ему противопоставить. Сунув ноги в уцелевшие туфельки, Джису осмотрелась. Пусть делают с ней что угодно, но в этом мрачном логове, где все напоминает о насилии, она не останется. Натравить бы сюда воронов, чтобы изодрали шатер в клочья. Пусть совьют гнезда и поселятся здесь. Она тогда посмотрит на его лицо, когда он поймет, что она превратила его жилище в птичье гнездовье. Завязывая шнурки на рубахе, Джису коснулась пальцами камней. Надо же, она совсем забыла о проклятом ожерелье. С трудом расстегнув, сжала согретый кожей металл. Странно было ощущать пустоту и совсем не чувствовать его тяжести. За несколько часов она привыкла к нему.
Швырнув ожерелье в сундук с одеждой, Джису тихо прошептала:
– Подавись своими подарками, сукин сын!
Вот бы он ощутил хоть часть той боли, что причинил ей. Чтобы чувствовал, как сотни шипов врезаются в его тело. Да, ей было хорошо с ним. Невероятно хорошо. Но так чертовски больно. Вся душа теперь изранена... Пусть и он сходит с ума от наслаждения, которое причиняет боль. Пусть он мучается от желания и ощущения тысяч игл, прорезающих кожу. По шатру поплыл нежный цветочный аромат. Мягкий, но дурманящий. Подпорки со свечами обвивали стебли роз. Зеленые побеги ползли вверх и в стороны. За секунды созревали и распускались крошечные бутоны. Каждый шип был длиной с палец. Куст разрастался все дальше и дальше.