Часть 47
– Ты такая вкусная... Мне понравилось пить из тебя...
От его слов ее снова охватил жар. Джису уперлась ладонью в его плечо. Как он это делает?! Почему, только что пережив невероятный оргазм, она снова его хочет? Может дело в том, что он был единственным мужчиной, сумевшим ее довести до предела наслаждения? От этой мысли стало неожиданно больно. Он вряд ли оценит.
– Тебе же лучше, если ты уже готова...
Джису непонимающе взглянула на него. На скулах Чонгука появился странный, почти болезненный румянец. На лбу выступил пот. Он горел в лихорадке. Она попыталась оттолкнуть его:
– Готова к чему?
Он нахмурился, став как никогда похожим на разъяренного волка:
– Принять мой член в свое узкое горячее отверстие.
Неожиданно он перевернул ее на живот. Дыхание перехватило. Мягкий мех защекотал грудь, прилип к влажной коже.
– Я больше не могу терпеть. – Его пальцы снова коснулись ее складочек. – Вот эта мокрая дырочка сегодня станет моей.
Джису уперлась ладонями в землю. Ее охватила дикая паника.
– Пусти меня! Тебе что, мало?!
– А ты как думаешь? – Он прижался членом к ее попке, надавливая на расщелину и устраиваясь между разошедшихся половинок.
– Неужели не чувствуешь?
Джису начала дергаться и вырываться. Ее просто погребло под лавиной страха. Нельзя этого допустить. Былое наслаждение пропало без следа. Между ними не должно быть никакого секса! А что если она забеременеет?! Нет...
– Слезь с меня! – Она уже сама рычала, как волк.
– Нет... – В его голосе плескались предвкушение и удовольствие. – В первый раз я возьму тебя именно так. Как спариваются дикие звери. Волк со своей самкой.
Джису гневно зарычала и всхлипнула. Будь он проклят! И она тоже. Потому что от его слов внутри нее что-то изменилось. Как будто... как будто появилось странное ощущение счастья, уверенность, что все правильно, что именно так все и должно быть. Но она знала, что все происходящее неправильно. Их сделка – не более чем фарс. Он уничтожит ее, лишь бы потешить свое эго и в очередной раз доказать всем, какой он непобедимый охотник на ведьм.
Поймал не просто ведьму – княжну. Джису начала сопротивляться еще отчаяннее. Она чувствовала, как он сдвинулся на ней, потираясь всем своим сильным телом о ее спину. Горячий твердый член скользнул по складкам. К входу в ее тело прижалась скользкая от их смазок головка. Жесткая, она настойчиво упиралась в ее малые губы, раздвигая их. Джису понимала, что бой проигран задолго до его начала, но ничего не могла с собой поделать. Ей было до безумия хорошо в его объятиях. Настолько, что реальность стиралась, и она забывала обо всем.
Но почему-то казалось, что большее допускать нельзя. Это будет шаг на костер. По собственной воле. Она не верила никаким его обещаниям. Он сожжет ее, как только получит свое и вдоволь наиграется. Джису собрала все свои силы. Упираясь локтями в землю, прикрытую шкурами, она попыталась выползти из-под Чонгука. Так дергалась, стараясь его сбросить с себя, что стесала кожу на коленях и бедрах. Но сдвинуть его – все равно что сражаться с горой. Чонгук придавил ее к земле каменной плитой. Сжал сзади шею и наклонился к уху.
– Не дергайся, моя сладкая княжна, иначе я тебя порву. А мне бы очень этого не хотелось.
– Оставь меня...
Из глаз полились слезы бессилия и злости. Она ничего не могла поделать. Где вороны, когда они так нужны?! Почему не остановят этот ужас?
– Ты уже получил, что хотел...
– Нет!
Разъяренное рычание опалило шею. Чонгук резко потянул ее за волосы, заставляя подняться вверх. Джису вскрикнула от боли и неожиданности. Он сунул ей под живот и бедра две пухлых подушки и снова толкнул на шкуры. Швырнул, как ненужную вещь. Джису вцепилась пальцами в мягкий ворс. Ее бедра оказались приподняты высоко вверх, открывая полный доступ в ее тело. Чонгук грубо развел в стороны ее ноги. Устраиваясь между ними, он вдруг начал тихо рычать. Каждый выдох – низкий хриплый рык. В слезах, сходя с ума от страха, Джису повернулась к нему, заглядывая через плечо. Она пыталась сопротивляться, но он снова навалился на нее и опустил руку вниз. Обхватил вздыбившийся член, из которого, не переставая, текла густая смазка и приставил к ее складкам.
От резкого жесткого толчка перед глазами потемнело. Чонгук свирепо зарычал. Джису не смогла сдержать крик боли. Она вся сжалась вокруг его плоти. Это был настоящий таран, ворвавшийся в тело. Он растянул ее, почти разрывая тупым концом. А ведь не вошел даже наполовину. Внутри все пекло от боли. Она так тесно обхватывала его, что почти ощущала налившуюся кровью головку. Та сплавлялась со стенками влагалища, своим жаром испаряя всю влагу, которая была в ее теле. Джису слабо хныкала и судорожно дрожала.
– Не сопротивляйся... Я все равно сделаю это...
От его рычания кожа покрылась мурашками, а в животе стало слишком горячо. Мышцы дрожали вокруг его члена, сжимаясь тугим кольцом. Она инстинктивно сопротивлялась его вторжению и мешала проникнуть дальше.
– Расслабься...
– Мне больно!.. – Она даже говорила с трудом.
– Чем больше сопротивляешься, тем будет больнее. Прими это. Прими меня... Тебе может быть хорошо... Просто позволь мне это сделать...
Он снова прижался губами к ее шее, к самому основанию, где выпирают позвонки. Опалял горячим дыханием кожу. Джису казалось, что она уже обуглилась, как сожженный труп. Одержимый шепот царапал кожу наравне с его щетиной и зубами, которые он снова выпустил на волю. Она упрямо помотала головой, едва не задыхаясь от боли и забившихся в рот волос.
– Мне же больно!..
Ладонью он прижал ее голову к земле. Щеку щекотал мех шкур, и Джису с трудом уже дышала. Из почти ласкового любовника от превратился в грубое животное. И это было хуже всего. Другая ладонь сжала ее ягодицу. Пальцы впились в кожу.
– А под другими больно не было?! Под ними ты стонала и просила еще? А?! Маленькая шлюха. Отвечай!
Он хлестнул ее по ягодице, обжигающе больно. Джису вся содрогнулась. Попка горела от унижения удара.
– Не-ет...
Чонгук снова вонзил в ее шею зубы. Теперь с другой стороны. Она не смогла сдержать крик. Он прокусил кожу, загоняя зубы невозможно глубоко. Джису скорчилась от муки. И в этот же самый момент он протаранил ее членом. Крик превратился в бессвязное рыдание. Она впилась пальцами в мех, изогнула спину и натянулась, как тугая струна.
– Вот так... Я внутри... Чувствуешь?.. Чувствуешь?!
Чонгук дернул ее за волосы, но Джису могла только слабо всхлипывать от боли и глотать ртом воздух. Кажется он и вправду насадил ее на кол. На толстый, раскаленный кол. Влагалище пульсировало и сжималось от боли. Кажется, она ощущала каждую вену на его члене. Они впечатывались в гладкие стенки и перетекали в них пылающей лавой. Она ощущала рельеф мощного ствола. Он был слишком глубоко в ней. Проник так далеко, что задел внутри что-то чувствительное. Помимо воли она стискивала его изо всех сил, мешая проникнуть дальше. Он лизал ее шею, оставаясь неподвижным. Но Джису все равно трясло. Между ног горело от боли. Он снова повторил, стягивая в кулаке волосы на затылке:
– Чувствуешь мой член внутри?
Джису сглотнула вязкую слюну. Сейчас она ненавидела его как никогда сильно:
– Я чувствую... только боль... Ты – урод...
Он дернулся на ней. Натяжение волос стало еще сильнее.
– Вот как? А те, кто имел тебя до меня, были не уродами?
Он резко выдернул из нее член. Джису вскрикнула от нового витка боли, когда стеночки влагалища терлись о кожу его члена. Когда он растянул узкий вход слишком крупной головкой. Пожалуйста, хоть бы на этом все закончилось... Лоно пульсировало, сокращаясь от странного ощущения боли и пустоты внутри. Джису не позволяла себе думать о том, что это могло значить.
– Привыкай к этому ощущению, моя привередливая шлюшка. – Его язык нырнул в ушную раковину, поиграл с мягкой мочкой. – Теперь у тебя буду только я. И скоро тебе начнет нравиться. Будешь умолять взять тебя. Она нашла в себе силы прохрипеть:
– Никогда!..
Чонгук зарычал, и Джису снова ощутила прижимающийся к складкам член.
– Нет! Хватит! Пожалуйста...
– Уже умоляешь. В его голосе смешались злость и удовольствие. А еще Джису слышалась странная боль.
Он снова лизнул рану на шее. Неожиданно ласково начал гладить головкой нижние губки. Его грудь и живот вибрировали, дрожали, прижимаясь к ее спине. И снова зазвучала незнакомая гортанная речь, слишком похожая на рычание, чем на какие-то слова. Он что-то говорил. Мягкие звуки обволакивали, гладили ее кожу и успокаивали раны. Они возбуждали почти так же как прикосновения. И Джису снова казалось, что рядом с ней другой человек.
Совершенно иной мужчина. Он говорил, говорил и говорил, гладя ладонями спину, невесомо трогая шею. Джису и сама не поняла, как начала расслабляться. Его голос и непонятные слова действовали как гипноз. Внезапно он напрягся. Замер над ней и грозно зарычал. Джису напугало, с какой легкостью она вдруг начала различать оттенки его эмоций. Неужели, он снова хочет продолжить? Снаружи послышался странный шум. Незнакомый мужской голос что-то пролаял теми же гортанными звуками. Чонгук отпустил ее волосы, уперся ладонью в землю возле ее лица. Его пальцы сжали мягкий мех, безжалостно выдергивая ворс. Он что-то ответил невидимому собеседнику. Яростно, зло, отрывисто. Джису замерла, боясь дышать. Больше всего ей сейчас хотелось знать, о чем они говорят.
С той стороны снова что-то сказали. Чонгук рыкнул и саданул кулаком по земле. Отчаянно прижался к ее ягодицам раскаленным членом. Вдавил так, словно хотел оставить отпечаток на ее коже, и гневно выплюнул какое-то слово. Рывком поднялся с нее, и Джису тут же перевернулась на спину, садясь и прижимая колени к груди. Низ живота тут же прострелила боль. Она взглянула на свои бедра. На внутренней стороне виднелось несколько мазков крови. Он все-таки порвал ее! Причинил боль и унизил. Джису взглянула на оборотня. Чонгук смотрел туда же. Но его глаза абсолютно ничего не выражали. Холодные и бесчувственные. Он равнодушно бросил:
– Не бойся. Заживет.
От его бесстрастного голоса внутри все заледенело. Даже не верилось, что совсем недавно она пылала огнем от его ласк. Джису обхватила себя руками за талию. Она была полностью растерзана. Сил не хватало даже на то, чтобы прикрыться. А зачем? Он и так все уже увидел. Джису горько улыбнулась и бросила:
– Ты все испортил.
Его глаза сверкнули. Чонгук отвернулся и принялся собирать одежду, разбросанную по шатру. И на что она надеялась? Он ведь зверь. Бесчувственное бездушное животное. Вряд ли он испытывает к ней хоть что-то. И наслаждение, которое он ей до этого так горячо и неудержимо дарил, было всего лишь спектаклем. Или игрой... Потешал свое самолюбие, развлекаясь с ведьмой. Джису видела, как он поморщился, заправляя в штаны все еще стоящий член. Даже разглядела следы собственной крови на головке и стволе. Его собственное неудобство вызвало у него гримасу. А ее боль – лишь равнодушное «Все заживет». За считанные секунды он оделся и обмотал вокруг бедер пояс, которым ее связывал. Показалось, или его пальцы действительно ласково прошлись по полоске кожи?
Джису старалась не думать об этом. Только вздрогнула, когда увидела, как он закрепляет за спиной огромную секиру, а к поясу крепит топор. Столько оружия... Зачем? Это и есть ее конец? Сейчас он схватит ее за волосы и выкинет из шатра на потеху своим воинам? Потом будут пытки и...
– Даже не пытайся сбежать. Тебя охраняют и никуда не выпустят. Отцу скажут, что ты осталась у лекаря. Если я не успею вернуться, перед испытанием тебя доставят обратно в замок. У шатра дежурит Коноган. Он исполнит любой твой приказ.
Чонгук обвел пристальным взглядом ее обнаженное тело и сжал челюсти. Джису видела, как заходили желваки на впалых щеках. Его взгляд вдруг стал... пустым. Поплывшим и бессмысленным. Прежде чем Джису успела понять его значение, Чонгук стремительно покинул шатер. Она осталась одна. Но к одиночеству не нужно было привыкать. Оно сопровождало ее почти всю жизнь.