Часть 46
Накрыла ладонью упругие ягодицы. Даже тут он был совершенен. Гладкая влажная кожа, впадинки по бокам. Джису жадно гладила их, пока Чонгук пьяно ласкал шею, то целуя, то царапая зубами и щетиной. Джису сжала пальцы и откинула голову, открывая доступ к горлу. В следующую секунду ее пронзило болью. От шеи до лона прокатилась огненная вспышка. Она закричала. Острые зубы вонзились в кожу. Он укусил ее! Джису выгнулась, пытаясь сбросить с себя тяжелое тело Чонгука, но невольно прижалась к нему еще крепче.
Практически сплавилась с ним в один кусок металла. Потому что ее тело было раскалено до предела неутоленным желанием и болью от укуса. Она снова вскрикнула, когда его челюсти сильнее сомкнулись на ее шее. Всадила ногти в его твердые ягодицы, оставляя длинные царапины. Уперлась ногами в мягкость шкур. Но все напрасно. Он не отрывался от ее шеи. Шумно дышал, двигал бедрами, скользя по ее животу и держал ладонями за волосы, чтобы она не металась из стороны в сторону. Неужели, он и вправду стал зверем?! Сейчас растерзает ее, оставив только кровавые ошметки. Но неожиданно по ране скользнул влажный шершавый язык. Джису застонала, от странного ощущения.
Ее трясло от боли, и в то же время внутри разливалось то самое горячее вино. Теперь ее охватывала самая настоящая лихорадка. Джису дрожала настолько сильно, что судорожно дергалась под Чонгуком, все настойчивее потираясь о его тело. Сжала его плечи до боли в пальцах. С новой вспышкой боли его зубы покинули ее плоть. Джису не могла контролировать свое тело. Руки дернулись, оставляя глубокие царапины на его плечах и спине. Она тяжело дышала, пока Чонгук скользил по укусу языком. Он зализывал его, как животные зализывают раны, и продолжал что-то шептать. Невероятно, но боль начала проходить, уступая место новому потоку возбуждения. На каждое движение его языка, тело реагировало, как на долгожданную ласку. Мышцы влагалища жадно сокращались. Джису показалось, что она сойдет с ума от этих ощущений. Она тихонько захныкала.
Чонгук наконец оторвался от ее шеи, приподнялся над ней на руках и тяжело взглянул на нее.
– Ни тилхерер мээр ма элль эйльрфэ.
Джису тяжело сглотнула, и взгляд Чонгука переместился на ее шею, на укус. Она ни слова не поняла из его гортанного рычания. Но нутро подсказывало: эти слова важны. Он сказал ей что-то важное. Что-то настолько важное, что сердце судорожно забилось в груди. Затрепетало, как крылья пойманной в силки птицы. Пальцы Чонгука нежно прикоснулись к укусу. Джису вздрогнула.
– Больно?..
На этот раз она все поняла. Вот только ответить сил не было. С трудом вспоминая слова, Джису выдохнула:
– Я не знаю...
На секунду он прикрыл глаза, спрятав яркое сияние. Но тут же пристально на нее посмотрел, пожирая взглядом.
– Как же сладко ты пахнешь...
Только сейчас Джису различила на его губах пятнышки ее крови. Чонгук облизнулся. Кадык дернулся, когда он сглатывал капельки. Перед глазами потемнело от непонятных ощущений. Все это было настолько дико для нее, первобытно. И в то же время правильно. Чонгук наклонился и повел носом от ее шее к груди, где все еще блестели следы его семени. Жадно обхватил губами твердый сосок и втянул его в рот. Джису не смогла подавить стон.
– Теперь на тебе и мой запах. В его тоне звучало удовлетворение.
Как будто он был рад этому. Как будто только это и было для него важным. Джису не знала, что сказать. Она изо всех сил пыталась совладать с собственным неутоленным возбуждением, когда почувствовала, как он упирается в ее плоть чем-то твердым и горячим. Влажные складочки ощутили обжигающее давление. Он снова был возбужден! Джису закусила губу. Так быстро?! Прошло ведь несколько минут. Но ее бедра начали покорно раскрываться.
Джису не сразу поняла, что медленно разводит ноги, позволяя ему быть еще ближе. Как только осознала, что предлагает ему себя, тут же попыталась отодвинуться. Снова коснулась сильных плеч, покрытых царапинами от ее ногтей. В сиплом шепоте едва узнавался собственный голос:
– Ты получил, что хотел. Отпусти меня. Чонгук сжал челюсти. Желваки отчетливо заходили на впавших щеках.
– Нет. Хочу знать, какая ты на вкус.
Он так стремительно опустился вниз, что Джису не успела даже выдохнуть. Чонгук замер между ее ног. Напротив судорожно дрожащего живота. Наклонился и запустил язык во впадинку пупка. Джису не сдержалась. Застонала и подняла бедра. Чонгук лизнул пупок, обвел кожу вокруг и слегка прикусил зубами. Джису не смогла совладать с новым стоном. Они рвали ее горло, стремясь наружу. Но разум продолжал отчаянное жалкое сопротивление. Джису приподнялась на локтях и попробовала отползти от оборотня. Но Чонгук сразу же понял, что она пытается сделать. Прижал ее бедра к полу и властно рыкнул:
– Лежи смирно!
– Что тебе еще нужно? – Помимо воли голос звучал томно и умоляюще. – Отпусти меня...
Чонгук опустился ниже и поцеловал кожу над тонкой полоской волосков. Его взгляд замер на ее лобке. Звериное рычание завибрировало в воздухе. Он погладил пальцем гладкую кожу, повел вниз.
– Так красиво... – Словно говорил сам с собой.
Щеки Джису начали гореть. Чонгук поднял голову и, прищурившись, заглянул ей в глаза:
– Почему ты так сделала? Его пальцы невесомо скользили по тонкой дорожке волосков, вверх и вниз, не доходя туда, где она хотела их ощутить. Голову заполнил черный туман. Она совсем перестала соображать.
– Как... как сделала?
Чонгук наклонился. Джису видела, как он хищно обнажил зубы, разглядывая ее тело, словно что-то невероятно вкусное. Горячий язык мазнул по коже. Джису всхлипнула и задрожала. Он начал облизывать плоть вокруг дорожки волос. Оставлял влажные поцелуи, втягивая в рот кожу так, что она тянулась за ним.
– Сбрила тут... – Он погладил пальцем справа. – ...И тут... – Прикоснулся слева. Джису опять дернулась, отстраняясь.
Руки Чонгука моментально переместились на ее колени. Он ловко стянул с нее сапоги и чулки, а затем прижал ее ноги к своим бокам, заставляя обхватить его за талию. Против воли Джису послушно сцепила лодыжки на его пояснице, захватывая оборотня в колыбель ног.
– Для кого это? – Чонгук надавил ладонью на ее живот.
– Для кого ты это сделала?
Джису опустила ноги и умудрилась отодвинуться. Ей даже удалось встать на колени.
– Ни для кого.
Чонгук не торопился. Он лениво наблюдал за ней. Джису поднялась на подгибающиеся ноги. Ее не покидало ощущение, что он ПОЗВОЛИЛ ей встать. Чонгук потянулся, ни капли не стесняясь своей наготы. Джису не могла отвести взгляд от его плавных уверенных движений. Он был огромным, но грациозным. Хищник. Это слово отчетливо билось в голове. В его руках появился длинный пояс от штанов. Что он задумал? Сердце учащенно билось то ли от страха, то ли от... предвкушения. Джису отчаянно отступала назад, слабо осознавая, что идти-то некуда. Она обнажена, платье разорвано. Но Джису продолжала упрямо двигаться.
– Ты забыла о нашем уговоре, княжна? Или решила прогуляться?
Чонгук выпрямился во весь рост, и Джису пришлось сглотнуть жадную слюну при его виде. Не смотря на весь ужас происходящего, ее безумно к нему влекло. К силе, мощи и опасности, которые он излучал. С ней точно что-то не так. Пора это признать. Она получала удовольствие, просто глядя на него. На крадущуюся походку, которой он к ней подходил. На жесткую ухмылку красивых губ. На гладкую от пота кожу. На широкие плечи, покрытые шрамами. На рельефный живот. На колышущийся от каждого шага член. Джису до боли закусила губу. Надеялась, что это отрезвит. Но нет. Она не могла не смотреть, как он к ней походит. Как огромный вздыбленный член подрагивает.
– С тобой невозможно сдержаться. – Он видел, куда она смотрит, и ни капли этого не стеснялся. – После встречи с тобой у меня постоянно стоит.
За секунду он преодолел разделявшее их расстояние. Сильными руками прижал ее к себе, сметая все отвоеванные ею сантиметры. По бедру скользнула прохладная кожа пояса.
– А после сегодняшнего... – Горячее дыхание овеяло ее щеки. – Теперь мне нужно только это... Только ты... От его слов в ней что-то надорвалось.
Как будто до этого она умудрялась балансировать на краю бездонной пропасти. Но он подошел сзади и безжалостно столкнул ее вниз. И сейчас она летела в темноту. В неизвестность. Задыхалась от страха и неотвратимости.
– Ты получил, что хотел... Отпусти меня. – Самые глупые слова после его признания.
Но Джису не могла их не произнести, все еще отчаянно борясь за свою жизнь. И свое сердце.
– Нет. – Его глаза смотрели зло и свирепо. – Не-е-ет... Ты не уйдешь, пока я сам тебя не прогоню.
Он даже не подозревал, что случилось с сердцем, когда Джису услышала эти слова. Все нутро затопило кровью из разорванной его жестокостью мышцы. Как будто он разодрал ее грудь когтями и вырвал сердце, чтобы с ним поиграть. Пока он не прогонит... Он всего лишь животное! Как она может..?
– Ложись.
От его приказа кожа покрылась мурашками, а между ног стало настолько влажно, что смазка потекла по бедрам. Так стыдно за собственную реакцию ей никогда еще не было. Да с ней вообще никогда такого не происходило. Ненавидя саму себя за дрожь предвкушения, Джису медленно опустилась на мягкие шкуры и легла. Взгляд Чонгука путешествовал по ее телу, грудь тяжело поднималась и опадала от дыхания. Быть желанной таким мужчиной – в обычной жизни Джису не раздумывая бы бросилась в его объятия и подчинилась его приказам. Просто провести с ним ночь, осознавая, насколько сильно он ее желает. Понимая, что может утолить его жажду и исполнить самые потаенные фантазии. Даже если бы у них не было будущего. Просто одна ночь, о которой потом можно вспоминать. Которая будет ее согревать от стужи в душе. Но в этом мире... Он даже не человек. И он ее презирает. Возможно, даже ненавидит. Ведь она ведьма. И не девственна. И наверное есть еще тысяча причин для его ненависти.
Она тоже должна его ненавидеть. Обязана! А не дрожать от желания...
– Разведи ноги.
Чонгук опустился рядом с ней на колени. Джису покачала головой. Он снова повторил. На этот раз угрожающе и свирепо:
– Разведи и подними ноги.
– Нет...
Неожиданно он улыбнулся и наклонился. Скользнул по ее губам языком. Джису почувствовала чуточку солоноватый привкус. Ее собственная кровь.
– Я надеялся, что ты откажешься...
Он силой развел ее колени и устроился между ног. Джису застонала. Не было ничего настолько же возбуждающего, как этот невероятный мужчина между ее ног. Внутренний голос шептал: «Ты должна его ненавидеть». Но дыхание срывалось от его восхищенного голодного взгляда, когда он смотрел на нее. Она была пьяна от него. Так сильно, что даже не осознавала, что он творит. Очнулась только когда поняла, что он затянул пояс вокруг ее колена. Поднял ее ногу и ловко привязал выше локтя. Аглая протестующе вскрикнула:
– Стой! Что ты делаешь?
Он протянул другой конец поперек ее груди, зацепив взбудораженные соски. И сделал то же самое: привязал колено к локтю. Теперь она была бесстыдно раскрыта. С задранными к плечам ногами и беззащитной плотью. Полностью в его власти. Полностью подчиненная и доступная ему. Чонгук сполз вниз, оказываясь напротив ее промежности. На лице появилось странное выражение. Суровая сосредоточенная маска. Уголок рта заметно подрагивал, а глаза горели еще ярче. Крылья носа дрожали, раздуваясь. Джису несколько раз подергала ногами, но безрезультатно. Он лишил ее даже малейшей возможности спрятаться. Хуже того, она возбуждалась от его горящего взгляда. Кадык на мощной шее несколько раз судорожно дернулся, когда он тяжело сглотнул и наклонился еще ниже. Джису ощущала, как ручейки влаги покидают ее тело. Плоть жадно набухала, как будто тело обладало собственной волей и хотело показать, как он действует на хозяйку. Чонгук выдохнул, и Джису дернулась от горячего воздуха, опалившего нежные складки.
Он нагнулся и уткнулся носом в полоску волос. Так жадно вдохнул, как будто хотел втянуть ее в себя целиком. Боже, он нюхал ее. Ее запах... Как она пахнет... там. Чонгук закрыл глаза и застонал. Стон смешался с уже знакомым тихим рычанием. Его пальцы впились в ее талию, и началось самое настоящее сумасшедшее пиршество. Оборотень совершенно обезумел. Он сполз еще ниже и, как голодный, накинулся на ее плоть. Джису еще ни разу в жизни не испытывала подобного. Она даже не знала, что такое возможно. Он начал облизывать ее влажную плоть, жадно обхватывая губами чувствительные складочки и втягивая их в рот. Играл языком, то жестко надавливая, то быстро теребя из стороны в сторону. Джису изо всех сил пыталась сдержать стоны. Но живот сводило болезненными судорогами, а внизу... Мышцы сокращались, жаждая его член. Но находя лишь пустоту, посылали по телу импульсы боли. Чонгук обхватывал ртом и большие и малые губы, устремляясь языком так глубоко в нее, что едва ли не поглощал целиком. Он тяжело дышал, мучая ее своим дыханием. Из горла постоянно вырывалось звериное рычание, из-за которого Джису начинало трясти. Она уже не понимала, кто ее ласкает: зверь или человек. Но это был так хорошо... Ее тело молило об освобождении. Она была на самой грани. Еще чуть-чуть, и... Он вошел языком в тесное влагалище, собирая с гладких стеночек всю влагу, какую мог получить.
Джису не смогла сдержаться. Совладала со стоном, но мышцы сократились, обхватывая его язык, пытаясь удержать в плену. По шатру разлетелись влажные звуки. Чонгук отстранился, чтобы в следующее мгновение медленно и осторожно ввести в нее палец. Голова Джису заметалась по мягким шкурам. Она подняла бедра, то ли пытаясь отстраниться, то ли желая вобрать его еще глубже. Она и сама не знала. Чонгук снова утробно зарычал. Другой рукой развел малые губы в стороны и жадно лизнул клитор. Она просто не смогла задавить низкий тяжелый стон, который рвался из самого нутра. Чонгук подвигал пальцем, превращая Джису в такое же дикое животное, каким казался сам. Она была одержима лишь одной мыслью: получить его в себя. И его размеры, , и возможная жестокость уже не пугали.
Он убрал руку, и она едва успела проглотить всхлип отчаяния, когда перестала чувствовать такую необходимую сейчас наполненность. Чонгук облизал собственный палец, покрытый его соками. От этой картины, она едва не задохнулась. Бедра подрагивали, стремясь к нему. Он не собирался мучить ее долгим ожиданием. Джису подняла голову и увидела, как он направил в нее уже два пальца. Медленно ввел их на всю длину. Перед глазами потемнело. Он снова наклонился и набросился на клитор, медленно двигая рукой, то вперед, то назад. Голова заметалась по шкурам, но Джису отчаянно сдерживала стоны. В то время как больше всего на свете ей хотелось орать и вопить от безумного наслаждения. Чонгук забавлялся с ее клитором, втягивая в рот и обводя языком по кругу. Оргазм подступил совсем близко. Внутренние мышцы дрожали от предвкушения. Еще немного... и он отстранился. Убрал руку. Джису едва не взвыла от ярости. Сколько же женщин у него было, если он научился такому. Смог почувствовать... Джису была готова разорвать на части каждую. А потом и его. Он снова наклонился и принюхался. Желанное освобождение отступило, и Джису снова оказалась заперта в клетке неутоленного желания.
– Ты снова ревнуешь...
Она с трудом разобрала его слова. С его губ срывалась череда низких рычащих звуков.
– Как же сладко ты пахнешь... Ревностью и желанием... О чем ты думаешь?..
Он снова наклонился, нюхая ее. Пальцы гладили нижние губки, размазывая ее сок по всей промежности. Джису не могла удержать бедра на месте. Наслаждение оборачивалось сокрушительной волной, которая могла снести все на своем пути.
– Ты ведь снова меня ревнуешь... К кому?
От него ничего невозможно скрыть. Но Джису продолжала отчаянно сопротивляться.
– Ты ошибся.
Он улыбнулся. Ласково. Нежно. Втянул в рот набухшие складочки и тут же выпустил.
– Я не ошибаюсь в запахах... Никогда... И он снова набросился на ее плоть. Мучил языком, лаская везде, кроме клитора и узкого входа. Тяжелое дыхание и отчетливое хлюпанье звучали совсем бесстыдно. Слишком возбуждающе. Джису даже не поняла, что стремится прижаться к его рту, поднимает бедра. Как же хорошо... Жарко и сладко... Еще совсем немного... Он ведь понимает, что ей нужно. Почему не сделает? Да, очень хорошо понимает. Чонгук осторожно вставил в нее два пальца и покрутил ладонью. Джису задохнулась, с трудом хватая ртом воздух. Тело выгнулось. Ее подкинуло над мягкими шкурами. Чонгук надавил на заднюю стеночку, растягивая ее под себя, расширяя. Джису трясло от желания свести ноги вместе. Сжать его внутри. Ее снова начала бить дрожь. Оргазм подкатывал сокрушительной волной. Чонгук резко убрал пальцы:
– Кто здесь был до меня?
Джису непонимающе заглянула в его глаза. Господи, о чем?
– Как его звать? Назови мне все имена. Угроза в его голосе была ощутимой. Тяжелой и удушающей.
– З-зачем? А-а-а-ах... Джису все-таки не сдержалась. Он резко ворвался в нее пальцами.
– Насажу их головы на копья. Чтобы все знали... – Он наклонился к ее складочкам. – ...кому ты принадлежишь...
Он быстро и жестко двигал пальцами, вбивая их в ее тело. Другой рукой гладил малые губы, сжимал и легонько оттягивал. Его язык ударял по клитору, потом начал обводить его по кругу. Всосал чувствительный узелок плоти, врываясь пальцами в горящее отверстие. Внутри взорвался вулкан. Лава и облака пепла заполнили каждую клеточку ее тела. Рваные судороги прокатились по нервам. Внутренние мышцы жадно сжались вокруг его пальцев. Так сильно, словно это действительно был его член, и она хотела почувствовать его горячую влагу внутри.
Джису трясло в самом потрясающем оргазме в ее жизни. Он продолжал врываться пальцами в ее тело и гладить языком клитор. Эти ласки затуманили разум. Потоки лавы затапливали с ног до головы. Джису задыхалась. Хватала ртом воздух, дрожала, билась в судорогах и безмолвно умоляла о продолжении. Бедра не прекращали своих движений ему навстречу. Чонгук обхватывал ртом чувствительную плоть, не прекращая жесткие движения пальцами. Лизал и сосал, жадно втягивая и сжимая губами. От этого ее тело превратилось в сотни извергающихся вулканов. Каждый взрыв оргазма – извержение лавы. Ее как будто избили. Голодные звери изорвали зубами и растянули в стороны истерзанное тело. Измученная и обессиленная. Ненавидя саму себя, Джису взмолилась:
– Не могу больше... Перестань...
– Нет. Еще.
Он слизывал влагу с ее плоти и жадно глотал. Ей ужасно хотелось запустить пальцы в его волосы, растрепать их, спутать. Сжать ногами его бедра, обернуть вокруг талии. Притянуть к себе, чтобы тереться сосками о колючую от волос грудь. Вжиматься в него.
– Стони... Ты же хочешь...
Его ладонь в собственническом жесте опустилась на ее живот. И по телу прошло еще несколько спазмов. Джису больше не могла кончать. Он выпил ее досуха, оставив беспомощной и слабой. Вдруг резко выдернул пальцы из ее лона и вошел языком. Мышцы снова сжались, и Джису крепко зажмурилась. Ее тело было одним сплошным оголенным нервом, через который пускали ток. Как же хорошо. Но в этом блаженстве рождалась почти нестерпимая сжимая губами. От этого ее тело превратилось в сотни извергающихся вулканов. Каждый взрыв оргазма – извержение лавы. Ее как будто избили.
Дамазы облизывал ее с голодной поспешностью и жаждой. Рычал и тяжело дышал. От прикосновений его языка Джису все еще мелко дрожала. Кожу щекотали капельки испарины, а перед глазами все плыло. Наконец Чонгук отстранился. Снова навис сверху, заглядывая в ее лицо. Его волосы растрепались, выбились из хвоста. Влажные от пота пряди падали на лоб и щеки. Джису потянулась, чтобы убрать их, но лишь слабо дернулась, все еще накрепко связанная. Вернулся позабытый стыд от безобразной позы.
– Развяжи меня.
Голос звучал слабо и жалко. Он облизнулся, проведя языком по влажным губам. Улыбнулся, как хищник, загнавший наконец добычу в ловушку.
– Как прикажете, княжна.
Всего пара секунд, и она оказалась свободна. Опустила затекшие ноги вниз, невольно обхватывая его бедра. Чонгук уже привычным движением наклонился и уткнулся носом в ее шею, во впадинку между ключицами, понюхал рану, оставленную его же зубами. Его голос нежной лаской скользнул по коже. Мягко, как шел.