Часть 45
Он потянулся к ее волосам, намотал прядь на кулак и дернул, заставляя Джису приблизиться почти вплотную. Она задрожала, когда грудь соприкоснулась с его мощным телом. Соски пульсировали от радости ощущать горячую твердую жесткость его мышц. Чонгук прикрыл глаза и тяжело задышал:
– И я пока не могу учуять твою ложь. Ты не сделала ничего плохого... пока. Поэтому, я предлагаю тебе сделку. Он прижался бедрами к ее животу.
Джису не смогла сдержать тихий стон от ощущения выпуклой твердости. Она сходила с ума от желания и страха.
– К-какую сделку?..
– Я сохраню твою жизнь. И твой секрет. – На его губах снова появилась жуткая улыбка – волчий оскал. – Уже завтра ты можешь болтаться на веревке, или гореть на костре. Но сначала будут пытки. – Он вдруг отстранился и накрыл горячей ладонью ее грудь, сжал.
У Джису закружилась голова, от тех ужасов, о которых он говорил. Но груди было плевать. Соски ныли от потребности в его ласках. Они бесстыдно торчали, стремясь к его рукам. Чонгук видел это. Зажал один сосок между пальцев и тут же ослабил давление. Но в следующую секунду повторил. Мышцы живота сжались от волны наслаждения. Джису ненавидела саму себя за эту реакцию. Как она может плавиться от его прикосновений?! Он же садист!
– Для тебя я особенно постараюсь. Устрою тебе кровавое развлечение. Голос сорвешь, умоляя меня остановиться. Или же... сорвешь его подо мной, моля продолжить...
Джису уже ни черта не соображала. Ее трясло. Хотелось сбежать отсюда. Она попала в самое логово. Но не волчье. А дьявола. Вот он – настоящий Сатана.
– Но я не сделаю ничего из этого, моя прекрасная княжна. Если ты будешь делать все, что я скажу. Раздвигать ноги по первому моему требованию. Открывать рот, если я решу туда кончить, подставлять зад, если я захочу трахнуть тебя в него. Ползать передо мной на коленях, когда я прикажу. Пить мое семя вместо воды. Все, что я потребую. И пока я не наиграюсь, ты будешь жить. А потом, когда мне станет скучно, или Отбор завершится, я позволю тебе сбежать.
У Джису снова потемнело перед глазами. Ее била лихорадка от каждого его слова. Во рту пересохло, а в ушах шумело. Это все неправда. Это происходит не с ней. Это просто сон. Или галлюцинация. Широкая ладонь накрыла вторую ее грудь.
– Я жду ответа, княжна. Возможность жить в обмен на... дружбу со мной.
– Ты – извращенец... Ненормальный... Вот как... как Катонский палач пытает ведьм? Женщины предпочитают пытки, чем быть с тобой по доброй воле.
Он снова рассмеялся. С утробным рычанием.
– Почему же тогда ты так ревнуешь, когда они говорят обо мне? Внезапно его лицо стало серьезным. На нем читалась угроза.
– Я не шучу, княжна. У тебя есть выбор. Пытки и смерть. Или полное подчинение мне.
Неужели он серьезно?! Нет, не может быть.
– Я пыталась спасти тебя! И это твоя благодарность?!
Она чувствовала себя преданной и раздавленной. Его поступком и собственным желанием.
– Ты все еще жива. Ради тебя я лгу не просто своему брату. Королю. Вот моя благодарность.
Он сжал ладонью ее подбородок, приблизил свое лицо. Остервенело заглянул в ее глаза. Что он там искал? Джису не знала. Ее сводил с ума страх. Не столько ужас смерти, сколько обещанные им пытки. Боль. Невозможность вернуться домой. И это дикое желание.
Будь оно проклято!
– Что же происходит в твоей хитрой голове? Думаешь, как сбежать от меня? Не трать наше время зря. Тебе не скрыться. Не удастся. Я жду.
Джису покачала головой, но смогла лишь слабо дернуться в тисках его пальцев.
– Ты не сделаешь этого...
– Я убил сотни ведьм до тебя. Что должно помешать мне на этот раз?
– Я никому не причинила зла! Я ничего не сделала вообще!
Признаться ему, что ведьма лишь пару дней? Открыться? Но тогда он потребует от нее правды. И что она ответит? Что настоящая княжна перетащила ее из другого мира сюда? Этим она только забьет новый гвоздь в крышку своего гроба. Он не поверит. Монстр. Не те страшные медведи в лесу, а он.
– Поэтому я еще не убил тебя. Дай повод сохранить тебе жизнь, княжна. Согласись на мои условия. Я позволю тебе сбежать. Я даже помогу тебе. Ты станешь первой, кто ушел от Катонского палача. Сможешь смеяться надо мной и рассказывать своим сестрам, как обманула меня. Или сгоришь завтра на костре. Ну же... Решай. Для тебя я подготовлю особый костер. Сырой хворост, лишь капля масла, кандалы. Твоя смерть будет длиться много часов...
Джису замутило от описания казни. Она чувствовала холод. Могильный холод. И ветер, пробирающийся сквозь преграду шатра. Она бессильна против этого бездушного животного. Умереть в муках, после всего, что вытерпела и прошла. Или же согласиться на его условия, стать его... его шлюхой. И попытаться обмануть. Тело еще при первой встрече с ним предало ее. И он этим пользуется. А она воспользуется принцем. Той отсрочкой, что он дал. Подчинит его себе. Станет для него необходимой. Или глупо пытаться получить сердце того, у кого его попросту нет?
– Ну что, княжна? Ты решила? – Он погладил большим пальцем ее губы.
– Откуда мне знать, что ты не обманешь?
– Завтра я объявлю тебя своей невестой. Достаточная гарантия? Джису помотала головой:
– Никто не может выбрать невесту прежде короля. Он опять улыбнулся. Но на этот раз мягко. Лениво растянул губы, погладил ее скулы, очертил подбородок. Там, где он прикасался вспыхивали искры. Горячие и шипящие, как от костра, в котором он угрожал ее сжечь.
– Мой брат надо мной не властен. Я возьму ту женщину, которую захочу. И когда захочу.
Что-то странное было в его словах. Подсказка, которую она никак не могла разглядеть. Он говорил так, словно... словно и в самом деле хотел получить именно ее. Будто она была важна для него. И эти нежные прикосновения... Так отличающиеся от его грубых слов, от жестокого мерзкого шантажа, которым он загнал ее в ловушку.
– Ну, княжна? Что же ты решила?
– Решила, что ненавижу тебя еще больше, чем раньше. Голос совсем не слушался – охрип и дрожал, выдавая и без того очевидное волнение. Принц в который уже раз рассмеялся.
– Ты пахнешь совсем не ненавистью. Неожиданно его ладонь скользнула вниз.
Джису задрожала, когда почувствовала, как длинный палец раздвигает малые губы и настойчиво гладит ее между ними. В нее как будто снова ударила молния. Ей хотелось ощущать эту ласку вечно. Джису заставила себя отодвинуться. Дернулась, стараясь оказаться как можно дальше от него. Она сама загоняет себя в могилу. Но Чонгук удержал ее за плечо и убрал палец. Там, где он касался ее, сразу стало пусто и холодно. Он лизнул свой палец, покрытый ее влагой и протяжно зарычал.
– Это совсем не ненависть.
Он вдруг оставил ее. Снова поднялся, возвысившись, и превратившись в божество.
– Соглашайся быть моей. Я все равно возьму тебя. Силой. И сделаю это так, чтобы тебе было больно. А потом сожгу. Но одно твое слово, и нам обоим будет хорошо.
Чонгук вытащил ремень и швырнул на шкуры рядом с Джису. Расстегнул ряд пуговиц на штанах, обнажая бедра. Джису взглянула ему в лицо. Побоялась того, что может увидеть, когда он снимет штаны. Но его глаза... Это была ошибка. Его глаза сверкали и горели, освещая лицо. Черные брови, сошлись на переносице. Ни черта он не шутит и не блефует. Ждет. Ждет, ее ответа. Джису знала, совершенно точно знала проклятой женской интуицией: он не обманывает. Каждое его слово – отравленная ядом правда. Он действительно ее изнасилует, а потом сожжет. Просто из-за того, что она посмела отказать.
Отомстит ведьме, которую захотел и которая не покорилась.
– Ты слишком долго думаешь, ведьма. Это было предупреждение. Больше он не собирался ждать. Его сильные руки пришли в движение, расстегивая оставшиеся пуговицы на кожаных брюках. Джису все-таки посмотрела вниз. Воздух застрял где-то в легких. Просто потерялся там, мешая сделать вдох. Густые черные волоски покрывали пах. Джису старалась смотреть именно на них, а не на... Чонгук расстегнул штаны до конца и приспустил с бедер. Джису тяжело задышала, облизнула сухие губы и впилась ногтями в шкуры. Черт! Она не могла подобрать слов, чтобы описать то, что видела. Ее одновременно и пугало, и восхищало зрелище его возбужденной плоти. Внизу стало слишком горячо. Настоящий пожар! За это она ненавидела себя еще больше. У него не просто было совершенное, закаленное в боях тело. Он был убийцей. И Джису знала: если он будет насиловать ее, она не уйдет отсюда живой. Он просто порвет ее. Его член был слишком большим. Как бы она ни была возбуждена, он все равно причинит ей боль.
И вместе с тем совершенно сумасшедше чувство восторга и предвкушения. В ней словно жили две абсолютно разных женщины: привычная Джису, дрожащая от ужаса и сражающаяся за свою жизнь, и чокнутая нимфоманка, сходящая с ума от самого жесткого мужчины, которого она встречала. От монстра. Джису не знала, что делать. Просто смотрела на его плоть, чувствуя, как собственное тело покрывается испариной. Его член оказался таким же мощным и крупным, как он сам. Длинный, достающий до пупка, и слишком толстый – Джису была уверена, что не сможет обхватить его ладонью. Даже не смотря на скудный свет, она разглядела несколько извилистых вен у самого корня – они напоминали ее молнии. Тяжелая на вид мошонка просилась в ладонь. Из щели потемневшей, почти бордовой головки, вытекла капля густой жидкости. Кажется, ее взгляд подействовал на него. Член несколько раз дернулся, из щели показалось еще несколько капель.
Его возбуждение лишь увеличивалось. Джису перевела взгляд на лицо Чонгука. Он издевательски ухмылялся, глядя на нее. Кожа блестела от капелек пота, как расплавленное золото. Волосы прилипли к плечам. И что ей сделать? Как защитить себя? Его взгляд нахально и порочно скользил по ее обнаженному телу. И не смотря на все его жестокие слова и отвратительные условия, она все еще хотела его. Соски как будто нарочно набухли, когда он рассматривал ее небольшую грудь. Они нагло торчали, словно старались вопреки воле Джису продемонстрировать себя во всей красе и получить такую необходимую ласку.
– Я не могу больше ждать. – Он шагнул к ней так близко, что Джису ощутила запах его тела. – Костер или я? Он пах... морем.
Джису и сама не знала, как это поняла. Но от него исходил солоноватый свежий аромат моря. Пьянящий и будоражащий. Какой выбор у нее был? Умереть или попытаться выжить? Сохранить свою чертову гордость или доставить ему удовольствие? А может, ему не понравится и он сам от нее откажется? Аромат моря стал отчетливее. Джису взглянула ему в глаза, в исказившееся от страсти и ярости лицо, и шепнула:
– Ты...
Он ничего не ответил. Не улыбнулся. Вообще никак не отреагировал.
Только хрипло и отрывисто приказал:
– Дай руку.
По-прежнему сидя перед ним на коленях, Джису несмело протянула руку вверх. Чонгук схватил ее за ладонь, сжал и направил к колом стоящему члену. Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Как будто соревновались: кто кого переглядит. Сердце грохотало, как сумасшедшее. Джису казалось, что оно просто хочет вырваться на волю из ее груди. Неожиданно ласково он погладил тыльную сторону ее ладони, провел большим пальцем по костяшкам. Джису закусила губу. Все ее тело дрожало от страха. А душа билась в неизвестности. Она повторяла себе, что он – враг. Но не могла совладать с возбуждением, мучающим тело. Чонгук приоткрыл рот и прижал ее пальцы к своему члену. Боже, какой же он горячий... Джису не смогла сдержать рваный выдох от ощущения его плоти под своей рукой. Горячий, невероятно горячий. Он почти обжигал ее кожу. Она была уверена, что на ладони останется след. От этого жара ее собственная плоть запылала еще сильнее. Предательская влага потекла по бедрам. И это после обещания насилия, пыток и смерти.
Она вдруг поняла, что сейчас нужно быть просто женщиной. Такой, какая она есть. Только это может помочь справиться с сумасшедшим принцем и его безумными фантазиями. А ее желание... Что ж, она просто соврет самой себе, что ничего к нему не испытывает. Что ее штормит от прикосновения к его горячей плоти от страха, а не от возбуждения. Чонгук распластал ее ладонь на своем члене и снова приказал:
– Сожми ладонь. Сильнее. Мы ведь уже делали это.
Джису превратилась в безвольную куклу, послушную любым его желаниям. Сжала ладонь сильнее, ощущая, как он еще больше увеличивается в размерах. О, Господи! Он и так был огромен. И такой твердый. Стальной. Жесткий. От этого необычно было ощущать бархатистость кожи. Принц отпустил ее руку и потянулся к волосам. Запутался пальцами в длинных прядях, а может, специально обмотал вокруг ладоней, и потянул навстречу себе. Джису пришлось подчиниться. Он тянул до тех пор, пока ее лицо не оказалось всего в нескольких сантиметрах от его паха. Она была уверена, что он чувствует на своей плоти ее рваное дыхание. На головке появилось еще несколько капель. Раненой птицей, тем вороньем, которое откликалось на ее зов, забились последние трезвые мысли. Нужно... нужно сделать все, чтобы он кончил от ее рук. Между ними не должно быть секса. Джису даже представить не могла, как вместит в себя его плоть, если даже пальцы не встречаются друг с дружкой при охвате. И дети... Ведь все может закончиться беременностью.
Он и так считает ее шлюхой – ничего страшного, если она докажет это. Может, это отвернет его от нее. А она применит свой скудный опыт, чтобы довести его до оргазма руками. Или ртом. Почему-то эта мысль совсем не напугала. Ненавидя себя еще сильнее, Джису осознала, что хочет попробовать его на вкус. Узнать, как он ощущается на языке. Услышать, какие стоны издает, почувствовать губами бархатистость кожи. Его голос совсем утратил человечность, превратившись в хриплое рычание:
– О чем ты сейчас думаешь?
Он захватил ее волосы пальцами, ощутимо натягивая. Джису чувствовала, как напряжены его руки. Кажется, его желания были схожи с ее. Джису заглянула в совершенно безумные глаза Дамазы:
– Что... что мне нужно делать?
Он как будто удивился. Неожиданно ласково погладил ее волосы, но тут же снова потянул за них.
– Просто двигай рукой.
В живот словно вонзили горячий металл. Джису скручивало изнутри удовольствием, которое больше походило на пытку. Возбужденный и утративший человечность Чонгука, был самым красивым зрелищем, какое она когда-либо видела. И неожиданно все мысли отступили на второй план. Его грубость, жестокость, ужасные угрозы и их нелепая сделка. Ей просто хотелось доставить ему удовольствие. Искренне хотелось. Она желала быть той женщиной, которая заставит его сходить с ума от наслаждения, рычать, стонать, кричать. Только у нее должна быть власть над ним. Только у нее. Не взирая на весь ужас происходящего, ей хотелось, чтобы ему было хорошо. Чтобы это было самым потрясающим, что случалось в его жизни. И сколько бы не называл ее шлюхой, не переставал хотеть ее. Пусть мучается от желания к ведьме. Пусть сам сгорает в огне, которым грозит ей. Джису осторожно провела ладонью сверху-вниз, растирая по нежной бархатистой коже горячую смазку.
Чонгук даже не пытался сдержать стон. Его бедра дернулись навстречу ее руке. Она разжала ладонь, выпустила его плоть. Член качнулся, словно опять стремился попасть в плен ее пальцев. Чонгук тут же грубо натянул ее волосы:
– Сожми снова!
В его лице больше не было человечности. Все тело едва заметно дрожало от возбуждения. Мышцы напрягались, на руках вздулись вены. Его тело еще больше блестело от капелек пота. Джису ощутила чисто женское удовлетворение от того, что это именно из-за нее он такой. Что это ее ласки доводят его до такого состояния. Она осторожно сжала ладонью налившуюся кровью головку. Чонгук зашипел, как будто ему больно. Джису тут же разжала пальцы:
– Тебе не нравится? Несколько секунд
Чонгук молчал, тяжело вглядываясь в ее лицо. Джису даже показалось, что он не расслышал вопроса. Но красивые губы медленно приоткрылись, и он с трудом выдохнул:
– Делай все, что хочешь. Только не убирай рук. Я должен постоянно чувствовать их на себе.
Его взгляд остановился на ее губах. Кажется, он говорил не только о ладонях. Внизу вдруг все болезненно заныло. Джису ощутила пустоту. Мышцы сами собой сократились, желая сжать горячую плоть Чонгука. Он нужен ей внутри, чтобы утолить ненормальное ощущение боли и неполноценности. Нельзя об этом думать. Нельзя! Джису снова ласково сжала побагровевшую головку. Мужской стон был похож на рык раненого зверя. Она осторожно погладила небольшую щель в центре, и тут же из нее появилось еще несколько густых крупных капель. Дыхание Чонгука было отчетливо слышно в тишине шатра. Рваные тяжелые вдохи и выдохи еще больше возбуждали Джису. Она нежно погладила пальцем гладкую головку, размазывая по ней ароматную влагу. Мышцы его живота несколько раз сократились. Джису поняла, что все делает правильно. Ему нравится... Она неторопливо повела ладонью вниз, к самому корню, едва прикасаясь. И тут же убрала руку. Чонгук зарычал, потянулся за ее ладонью.
Член снова качнулся к ней. Джису тут же обхватила головку другой ладонью и снова провела сверху-вниз. Она меняла ладони, гладя его осторожными медленными движениями. Чонгук хрипло дышал, тянул ее волосы и дергал бедрами, как будто пытался сдержаться. Все мысли вылетели из головы. Перед ней был только этот мужчина. Опасный и сильный. И его наслаждение. Такое дикое, почти звериное. Порочное.
Джису размазывала смазку по всему стволу, пока он не заблестел. Стремясь довести его до сумасшествия, она опустила одну руку и осторожно сжала отяжелевшую мошонку. Чонгук с такой силой дернул бедрами вперед, что коснулся головкой ее губ. Словно обжег. Джису от удивления тихо вскрикнула, а он что-то зарычал на незнакомом языке. От этого мимолетного прикосновения все внутри начало плавиться. Она несмело коснулась языком губ, пробуя на вкус влажный след его прикосновения. О, Боже... На вкус он был невероятен... Солоновато-сладкий, чуточку терпкий, как вино с пряностями.
Просто нереальный. Джису стало противно от самой себя. Она точно чокнулась. Наслаждается вкусом мужской спермы и пытается придумать повод, чтобы попробовать его снова. Но Чонгук не дал долго думать. Он сжал ее волосы с такой силой, что Джису ощутила боль.
– Не останавливайся... – Сейчас с ней говорил не человек, а зверь – так хрипло и рычаще звучал его голос.
– А иначе трахну твой красивый рот до самого горла.
От грубых слов ей снова стало страшно. Но тело ответило почти лихорадочным жаром. Соски едва ли не лопались от боли и напряжения, пульсирующих в них. Джису снова сжала тяжелую мошонку и погладила чувствительный шовчик по центру. Чонгук резко ударился в ее руку. Другая ладонь заскользила по стволу, сжимаясь все крепче. Джису все быстрее двигала рукой. Пальцы легко скользили по влажной и горячей плоти. Чонгук дико рычал и бился в ее ладонь. Его руки переместились на ее плечи. Не позволяя отстраниться, он двигался в ее ладони, притягивая Джису так близко, что с каждым движением, головка ударялась о ее губы. Джису дрожала. Она понимала, что он делал это специально, но сил отвернуться не хватало. Она слабовольно тянулась к нему ртом. И всякий раз, когда его член рвался вперед, старалась обхватить головку губами. Она ощущала его поразительный винный вкус и с трудом дышала. Боялась облизнуть губы, хотя хотела этого больше всего на свете.
Неожиданно Чонгук остановился и толкнул ее на спину. Тихо вскрикнув, Джису упала на мягкие шкуры. Ожерелье лаской скользнуло по груди. Невнятно Чонгук прорычал: – Не могу больше... Он навис над ней, перемещаясь вперед, пока не оказался над ее грудью. Он резко сдвинул ожерелье, прижавшись членом к ложбинке между ее грудей. Отрывисто приказал:
– Сожми их!..
Джису послушно накрыла влажными ладонями собственную грудь и прижала к вздыбленному члену. Чонгук опять зарычал так, что стало жутко:
– Сильнее!
Джису надавила, зажимая его в плен собственной груди. Соски терлись о мокрые от его смазки пальцы, доставляя какое-то нереальное наслаждение. Чонгук начал двигаться. Джису не смогла сдержать стоны, рвущиеся из груди. Это больше походило на попытку насадить ее на кол. Чонгук нависал над ней черной скалой. Опирался руками на шкуры, за ее головой и все равно умудрялся тянуть за волосы. Зажал ее в тисках между бедер и с дикой ожесточенностью и скоростью бился членом между ее грудей. Это было сродни сумасшествию. Джису уперлась пятками в пол. Ее бедра неконтролируемо поднимались в ответ на каждый толчок Чонгука. Он издавал дикие звуки, не имеющие ничего общего с человеческой речью.
В какой-то момент Джису начало казаться, что над ней действительно зверь. Но страха не было. Было только чокнутое желание, как отрава, наполняющее тело, каждый уголок. Между ног было мокро и горячо. Безумно пусто. По-животному рыча, Чонгук с невероятной скоростью и силой бился бедрами между ее грудей. От скользких звуков трения кружилась голова. Его горячий член пылал. Такое впечатление, что до крови сдирал кожу, раскаленный и твердый. Жесткий. Джису сильнее надавила на грудь, сжимая его так, чтобы ему было труднее двигаться. Он громко зарычал, почти взвыл. Раскаленным железным колом член прошелся по коже.
Горячий густой поток спермы выстрелил на грудь Джису. Чонгук продолжал грубые толчки в рваном темпе, снова и снова шпаря ее кожу влагой. Как будто брызги лавы, капли попали на подбородок, губы и щеки. Джису громко застонала от его последних толчков. Он все еще кончал, покрывая спермой ее грудь. Да сколько же еще?.. С трудом дыша, Джису почувствовала, как новый поток влаги скользнул по губам. Поймала языком несколько капель и жадно проглотила. Он действительно походил вкусом на горячий глинтвейн. Пряный и сладкий. До безумия пьянящий.
Чонгук замедлил движения. Застыл над ней, дрожа крупной дрожью. Джису не видела его лица – только сокращающийся живот и покрытую потом грудь. Она видела, как он тяжело дышит. Как будто задыхается. А у самой перед глазами все плыло от его вкуса и только что пережитого. Его наслаждение эхом отзывалось в ее теле. И Джису хотелось, чтобы так было вечно. Чтобы это мгновение растянулось на многие сотни лет. Сейчас они не были врагами – только мужчиной и женщиной, разделившими нереальное сумасшедшее наслаждение. Чонгук скользнул вниз, прижавшись к ее телу. Джису безвольно опустил руки на шкуры, а он потерся губами о ее шею и неразборчиво начал что-то шептать. Она не понимала ни слова. Какие-то мягкие гортанные звуки, в которых угадывались незнакомые слова. И он все время повторял одно слово... Элль... Элльлеле. Джису начала различать в путаном шепоте «Ма элль. Ма элльлеле». Она не знала перевода, но от этих слов сердце наполнялось странным теплом. Он царапал ее шею зубами и немного жестковатой щетиной. А потом слизывал языком капельки испарины.
Терся о нее всем телом и гладил волосы. Ей еще никогда не было так хорошо. Джису не удержалась и накрыла ладонями его плечи. Чонгук вздрогнул и еще отчаяннее прижался к ней. Вдавил ее тело в свое, впечатываясь между ее бедер и продолжая шептать «Ма элль». Джису бессознательно погладила его плечи. Скользнула ладонями по спине, узнавая на ощупь длинные шрамы, выступающие рубцы. Он был твердым и жестким. Но и гладким. Сильным. Мощным. Таким, на которого можно положиться и который решит все проблемы, который защитит. Джису запретила себе об этом думать. Он ее ненавидит. И при первой же возможности отправит на костер. Но оторваться от него было выше ее сил. Она безостановочно ласкала исполосованную рубцами спину, крупные лопатки и длинное русло позвоночника.