Часть 44
Голос Чонгука звучал еще ниже, утробно. Как будто бы зверь внезапно научился говорить. Он уже освоил многие слова, но речь все еще дается ему с трудом. Чонгук даже не пытался скрыть раздражения:
– Вон сидит Его Величество. Можете спросить его о принятом решении.
Джису испытала странное удовольствие от того, что он поставил назойливую сестрицу на место. Эти ласки возбуждали его так же сильно, как и ее. Он не остался равнодушным. Не бездушный механизм для убийств и пыток ведьм, каким казался. Джису с трудом сдерживала стоны. Тепло его ладони прожигало ткань и проникало в тело, заставляя ее течь еще сильнее. С другого конца стола до нее донесся громкий голос короля:
– Княжна сегодня удивляет нас своей молчаливостью.
Джису с ужасом взглянула на короля. Он неприятно усмехался и рассматривал ее грудь в вырезе платья. Господи... Здесь же полно оборотней, и они могут учуять ее запах. Неужели всем сидящим за столом известно, что с ней происходит?!
Джису начало трясти. Зуб на зуб не попадал.
– И своей скромностью... – Король, не стесняясь, шарил глазами по ее груди.
Ладонь Чонгука переместилась и сжала ее бедро. Он словно предостерегал ее вступать в спор с королем. Кровь прилила к щекам. Джису казалось, что об ее кожу можно обжечься. С трудом разлепив губы, она ответила:
– Мне отец запретил говорить.
Если до этого за столом было тихо, то теперь стало слышно, как трепещет ткань шатра на ветру.
– Она еще и послушна! – Король хлопнул ладонью по столу и расхохотался – все равно что залаял. – Идеальная покорная жена. На языке уже вертелся колкий ответ, но ладонь принца буквально впилась в кожу.
Он как будто чувствовал ее состояние, догадался о намерении дать его брату отпор. Но почему-то пытался ее остановить. Положение спас князь. Он накрыл ее ладонь рукой и легонько сжал.
– Великие Боги, Джисуида! Ты же вся горишь... Ты заболела? Лихорадка?
Кто-то за столом испуганно ахнул. Джису стало еще хуже. Да, у нее чертова лихорадка, потому что принц не придумал ничего лучше, как забраться ей под платье прямо за столом. А она из-за этого возбудилась, как чокнутая нимфоманка. От страха и стыда, сердце забилось еще быстрее. Мысли в ужасе метались по сторонам, как застуканные за кражей преступники.
– Я себя... не очень хорошо чувствую...
Чтобы оправдать обжигающий румянец, тихо добавила: – Кажется, у меня жар. – Перепуганные мысли сбились в кучу и начали, наконец, выдавать объяснения. Ложь уверенно полилась с губ. – В лесу мы попали под дождь. И кажется я промочила ноги. Сначала меня знобило, а теперь наоборот. Такое ощущение, что я горю.
– Но почему ты мне ничего не сказала?! Девочка моя... – Князь снова сжал ее ладонь. На его лице появилась тревога.
– Вы же ей сами запретили говорить. – Король откровенно забавлялся происходящим. Внезапно принц резко поднялся.
Джису даже не заметила, когда он убрал руку изпод ее юбки – так была напряжена. – Позвольте проводить княжну к нашим целителям. Если это лихорадка, то медлить нельзя. Они помогут.
– Да, конечно. Конечно... – Князь выглядел обеспокоенными и встревоженным.
– Княжна?.. Принц взял ее за руку и буквально потянул вверх, ловко отодвигая стул. Он увлек ее за собой. Джису успела поймать полный ненависти взгляд Василины. Казалось, что это змея следит за каждым шагом своей жертвы, выжидая возможность впрыснуть яд. Принц неуловимым движением подхватил плащ и набросил Джису на плечи. Он крепко держал ее за локоть и вел за собой, легко лавируя между красивых шатров, воткнутых в землю стягов и костров, вокруг которых сидели шумные компании воинов. Многие из них поспешно отводили взгляд от принца, а на лицах тех, кто отваживался смотреть, читался страх. Джису вновь начало трясти.
На этот раз от дурного предчувствия. Чего они все так боятся? Неужели, знают, кто она, и сейчас ее ждут пытки, от которых леденеет кровь даже у оборотней? И куда он вообще ее тащит?! Ему ведь прекрасно известно, что никакой лихорадки у нее нет. А единственная причина ее жара – он сам. Джису резко остановилась и попыталась вырвать руку:
– Куда вы меня ведете?
Только сейчас она заметила, что они двигались к окраине лагеря. Здесь было намного меньше воинов, никаких костров и почти потусторонняя тишина. Только ветер завывает. И этот звук действительно напоминает вой животного. Джису осмотрелась. По земле проходила выложенная круглыми камнями граница. И принц собирался ее пересечь. Что все это значит?
– К целителю, княжна. – Он обернулся к ней. Бирюзовые глаза опасно сверкнули в темноте, отражая свет.
Сейчас он как никогда напоминал зверя. Голос хрипит и едва различим сквозь утробное рычание.
– К целителю, который сможет усмирить... ваш жар...
Нет... Неужели, он все-таки будет ее пытать? Истязать на глазах у всех... Джису снова безуспешно попыталась вырвать руку:
– Вы же знаете, что никакого жара у меня нет... Скажите честно, что задумали! Имейте смелость признаться!
Он дернул ее на себя, впечатывая в твердое тело с такой силой, что у Джису перехватило дыхание.
– Иметь смелость признаться? Считаешь меня трусом, княжна? Тогда слушай внимательно. Я задумал спрятать тебя в своем шатре и иметь до тех пор, пока не забудешь собственное имя. Чтобы к утру, когда все соберутся уезжать, ты ползала передо мной на коленях и умоляла еще раз вставить член в любое из твоих отверстий.
У Джису потемнело перед глазами от этого признания. То, что он говорил, было грубо, грязно и... заставляло ее дрожать от сумасшедшего желания. Она не хотела чувствовать, как тянет низ живота, как еще сильнее набухает плоть. Но тело продолжало предавать. Она ощущала каждую капельку смазки, увлажняющей плоть, чтобы ему было легче исполнить свою угрозу. Они так и смотрели друг на друга, пока рядом не послышались голоса. Принц развернулся и потащил ее за собой. Джису перестала вырываться. Она поняла, что обречена. Использовать чары и выдать себя прямо в центре волчьего логова? Или подчиниться палачу и его желаниям? Джису зацепилась за один из камней и едва не упала. Чонгук легко подхватил ее и поставил на ноги.
– Что это? – Голос срывался.
Мысли о том, что он угрожал сделать, будоражили и сводили с ума. Ей нужно думать о чем-то другом, иначе свихнется.
– Граница.
– Какая еще граница?
Принц тащил ее за собой, и теперь Джису отчетливо видела, что эта часть лагеря отличается.
– Та, за которой власть Джуна превращается в ничто.
– Он Король всех Волчьих сыновей. Его власть не может быть ничем.
– Как ты о нем беспокоишься, оказывается.
Глаза принца, когда он к ней обернулся, горели бирюзовым огнем. Настолько ярко, что отсветы бросали тень на лицо, делая его хищные черты еще более резкими, жесткими и звериными. И страшно, и красиво.
– Беспокоюсь? Еще бы! Ведь ты выставил меня перед всеми непонятно кем. Хотел открыть глаза своим собратьям на меня? Очередная Невеста-шлюха, с которой можно развлекаться прямо за столом. Все поняли, что происходит! Все знали...
Джису только сейчас осознала всю степень своего позора.
– Ты унизил меня...
Он тихо зарычал и навис над ней:
– Ты думаешь, я делал это, чтобы унизить тебя? Чтобы все знали, что происходит?
– А зачем еще? Ведь если ты можешь чувствовать запахи, то и они могут!
– Всерьез считаешь меня таким мудаком и идиотом? Думаешь, я бы позволил тебе приехать сюда, зная, кто ты? Ты себя не контролируешь. Одного слова хватит, чтобы все в стае поняли, кто ты. И ты думаешь, я бы допустил, чтобы ты себя раскрыла?
Джису не понимала. Ни его самого, ни его слов. Он говорил что-то такое, к чему она совершенно не была готова. И что было подозрительно похоже на заботу о ней. Но этот мужчина не мог о ней заботиться. Потому что он ненавидит ведьм, считает ее шлюхой и следует своим непонятным целям.
– Тебе ведь только это и надо! Чтобы все знали, кто я такая.
– Да... – Он обнажил жуткого вида клыки и улыбнулся. – Ты права. Но это случится только после того, как я наиграюсь с тобой. – Он грубо сжал ее подбородок и обдал горячим дыханием губы. – Сначала приучу твои мокрые дырочки к своему члену. – Он погладил ее губу. – Ты ведь уже мокрая?..
Да что же он с ней делает?! Да, для него она сразу становилась мокрой и жаждущей. Пусть исполнит свои грязные угрозы. Пусть... Джису собрала последние силы и уперлась ладонями в его грудь.
– Спроси у тех, кто сидел в шатре. Им лучше знать...
– Какая же ты тва-а-арь... – Он сжал ее волосы в кулаке и потянул, пока Джису не выдохнула от легкой боли. – Как ты это сделала? Он сжигал ее взглядом. Пожирал, не оставляя шанса на спасение. Сердце с трудом билось в груди. Он снова потянул ее за волосы:
– Как ты это сделала со мной? – От тихого рычания завибрировала его грудь, и эта вибрация передалась в ее ладони. Даже звук его голоса возбуждал.
Джису поняла, что больше всего хочет услышать, как он рычит, когда вбивается в ее тело. Или он будет рычать, кончая? Нет, нельзя думать об этом. Только не в его руках.
– Не могу учуять твой аромат... Ты течешь? Призна-а-айся... Снова это возбуждающее утробное рычание, от которого внизу все пылает. Ничего она ему не скажет. Ни слова.
– Здесь вы, Ваше Высочество, лучший охотник на ведьм. Вот сами и узнайте, что со мной происходит.
– Не могу... Пришлось рассыпать черный могильник, чтобы никто твой запах учуять не мог. Думаешь, я бы позволил им чувствовать твой аромат? Отвечай! – Он грубо встряхнул ее, оттягивая назад голову, обнажая шею.
– А то что ты со мной сделаешь?
Ну зачем, зачем она его провоцирует? Чего добивается? Чонгук наклонился и лизнул ее шею. Медленно провел языком от впадинки между ключицами до подбородка. Колени подогнулись от удовольствия, от ощущения горячего шершавого языка на коже, от покалывания грубой щетины. Как же сладко...
– То, что делаю со всеми ведьмами... Хочешь знать, как пытают ведьм? Или хочешь на своей гладкой белой коже ощутить? Но сначала проверю, насколько узко у тебя между ног. Или ты даешь и в другие отверстия?
Он отпустил ее волосы. Нажал пальцем на нижнюю губу, а другой рукой сжал попку. Возбуждение смешалось с яростью. Он продолжает считать ее доступной шлюхой.
– Не молчи, ведьма... Не молчи-и-и... Мне подставишь все свои дырки! Будешь умолять, чтобы я тебя в них трахнул.
– Ты чокнутый. – Джису ударила кулаком по каменной груди.
– Чокнутый монстр! Кричи еще громче, кто я. Чтобы все слышали. Он рассмеялся. Низким гортанным смехом, откинув голову назад и вновь обнажив острые клыки. – Боишься, княжна? Такая храбрая в лесу была... И такая робкая здесь. Не бойся. – Он неожиданно ласково погладил ее по щеке.
– В моем клане тебя никто не тронет. Даже если будешь колдовать... Без моего приказа к тебе даже не приблизятся. Здесь никто не властен, кроме меня. Теперь ты в моей власти. Он, не хотя, отвернулся и увлек ее за собой еще дальше. Его клан... Вот, куда он ее привел. Воздух с хрипом вырывался из легких, между ног горело. Она шла, и складочки плоти терлись друг о дружку, посылая по телу острые импульсы. Перед глазами мелькали черные и голубые шатры. Трепетали стяги. Джису пыталась рассмотреть, что на них изображено, но темнота и ветер не давали этого сделать. Молчаливые воины, которые встречались им на пути, казались каменными изваяниями.
Жуткие шлемы скрывали лица, но не могли скрыть хищного мерцания глаз. Их неподвижные фигуры выныривали из темноты и навевали жуткие мысли. Почему они не сидят у костров и не рассказывают друг другу истории, как в лагере короля? Почему не занимаются своими делами? Зачем они здесь? Для чего? Кого ждут? Сердце сжалось до размера монетки. Это он приказал им ждать. Совершить суд над ведьмой. Или не дать ей сбежать. Или-или...
Словно из ниоткуда перед ними вырос величественный шатер в черно-голубую полоску. Золотая вышивка сияла в свете двух фонарей, подвешенных у входа. Закованные в броню и кожу стражники поклонились и отступили в стороны, отодвигая ткань. Джису лишь успела заметить вышитый золотой нитью лик луны и крошечные снежинки звезд. Принц втащил ее за собой в шатер, а затем грубо швырнул на пол. Джису тихо вскрикнула, падая. Она приземлилась на что-то мягкое и пушистое. Чертов мерзавец! Он ответит за свое обращение!
Принц же, как ни в чем ни бывало, что-то сказал воинам у входа, затем одернул вниз полог шатра, скрывая их от посторонних глаз. Темнота внутри была похожа на живое существо. Поглощала все вокруг, пугала. Что-то тихо чиркнуло, и одна за другой начали зажигаться свечи. Джису сглотнула, по-прежнему сидя на полу. Вот оно – настоящее волчье логово. Она не смогла разглядеть шатер снаружи, но внутри он казался огромным. А притаившиеся в углах тени делали его еще и пугающим. Чонгук стоял возле двух высоких подпорок. Вокруг них вилась искусная резьба с широкими деревянными листьями. На каждом таком «листочке» стояла уже зажженная свеча. Чонгук, возвышающийся внутри этой горящей арки, казался языческим богом. Древним существом, которое требует кровавых жертв в свою честь.
И сегодня он пожелал ее душу. Чонгук шагнул к ней, на ходу расстегивая ремни, удерживающие его одежду и оружие. С тихим звяканьем на ковер из шкур упали ножны. Джису и понятия не имела, что на нем столько оружия. Она даже не заметила, где были спрятаны длинные ножи и еще бог знает что. Джису насчитала шесть... Он мог убить ее прямо за ужином. Хотя вряд ли ему нужно было оружие, чтобы ее уничтожить.
Он стянул с плеч кожаную куртку и швырнул в сторону. Взялся за низ черной рубахи и стащил через голову. Джису сглотнула вязкую слюну. Он раздевался, пристально глядя ей в глаза. Невозможно было не залюбоваться плавными ленивыми движениями. Грация хищника во всей его красоте. Грудь налилась тяжестью. Соски набухли, упираясь в тугой корсет. По всему телу вспыхивали очаги боли. Все ее тело превратилось в одну сплошную боль от неутоленного желания. Чонгук разжег костер, в котором она теперь сгорала.
Костер для ведьмы... Она не могла отвести взгляд от его сильного мощного тела. Мышцы, одни сплошные мышцы, ни капли мягкости или рыхлости. Твердое сильное тело. Смуглая кожа. Едва проступающие ручейки вен. Темная поросль волос, покрывающая грудь и часть живота. От пупка вниз убегает полоска волос. И шрамы. Повсюду шрамы. Все его совершенное идеальное тело покрывали рубцы. Старые, белесые, кое-где едва различимые, и совсем свежие. Жуткие алые отметины зубов и когтей после схватки с монстром. Джису не могла представить, какую боль ему пришлось пережить.
Рваная рана, растянувшаяся от шеи до плеча, перетекала на грудь. От ее вида становилось жутко. Любого другого это убило бы. Но не его... Осталось только страшное напоминание. Он взялся за ремень мягких кожаных брюк. Они съехали совсем низко на бедра, обнажая еще больше тренированного мощного тела. В нем не было ничего лишнего, никакой болезненной перекачанности, так популярной в ее мире. Только сила и мощь. Натренированное на убийства тело. Закаленное в битвах и сражениях. До чего же больно было осознавать, что он стал таким, чтобы однажды расправиться с ней. Чонгук шумно вдохнул:
– Наконец, я чувствую твой запах. Ты течешь.
Он не спрашивал. Он знал это. От стыда к щекам прилила кровь. Джису подняла на него глаза и с трудом произнесла:
– Зачем тебе все это? Ты можешь получить любую... и она не будет... не будет такой, как я.
Чонгук криво усмехнулся. Джису заметила, что его клыки удлинились. И верхние, и нижние. Но он все равно оставался поразительно красивым. Почему звериные черты делали его еще более прекрасным?!
– Ты права... Такой, как ты, не будет... Таких вообще больше нет...
Он плавно опустился перед ней на колени. И все равно возвышался. Рядом с ним она ощущала себя особенно маленькой и беспомощной. Чонгук тихо рыкнул и дернул в стороны полы ее плаща, вырывая ткань прямо с застежкой. Сердце Джису заколотилось от страха, когда его ногти начали удлиняться и заостряться. Через несколько мгновений там уже были когти. Она вскрикнула, когда он начал рвать ее платье. Исполосовал когтями лиф и безжалостно разодрал его. Та же участь постигла и корсет. На землю летели клочья ткани. Джису осталась перед ним полностью обнаженной. Только ожерелье давило на грудь. Каким-то чудом он не добрался до чулок и сапог. Когти исчезли. Только теперь Джису до конца осознала, что оборотни – это не просто название. Перед ней был зверь...
Джису потянулась к плащу, чтобы прикрыться. Не смотря на ужас происходящего, в голове засела мысль, что ее тело не так совершенно, как его. Если она увидит в его глазах отвращение или презрение, то это лишит ее последних сил. Джису с трудом содержала истеричный смех. Она молиться должна, чтобы он считал ее некрасивой! Но в глазах Чонгука пылал пожар. Он улыбнулся самой опасной улыбкой, какую она когда-либо видела.
– Ты же хочешь того же, чего и я...
Она помотала головой, прижимая к груди плащ. Чонгук тихо рассмеялся. Обманчиво мягкий звук был настолько ощутим, что казалось гладил ее кожу. Джису задрожала.
– Лживая лицемерка... Как бы ты не прикидывалась благочестивой княжной, я знаю о тебе правду. – Он вырвал из ее рук плащ и откинул в сторону. – При первой нашей встрече ты потекла. Твое тело хочет меня. Когда обо мне говорят другие Невесты, ты ревнуешь и злишься. Ты зачем-то пыталась мне помочь в лесу...