35.
—Т/и—
Было очень жарко. Я ничего не видела вокруг себя и чувствовала себя так, как будто меня душили. Мне потребовалась всего минута, чтобы понять, почему я чувствовала себя так, будто у меня поднялась температура под сорок градусов. Чьи-то руки обнимали меня, я была прижата к теплому телу. Я была просто ошарашена, когда увидела перед собой глубоко спящую Билли.
Как я сюда попала? И какого черта я делаю в её постели?
Мой взгляд быстро скользнул по всему телу, проверяя, одета ли я, но выяснилось, что на мне чужая футболка, которая была мне велика, почти как ночная рубашка.
У меня перехватило дыхание. Кто-то меня раздел.
Паника охватила меня. Дыхание участилось, и я привстала, опираясь на изголовье кровати.Билли открыла глаза, почувствовав мое шевеление, секунду приходила в себя, а затем тоже привстала и заботливо посмотрела на меня.
– Ты в порядке? – спросила она, внимательно осматривая мое лицо.
– Что я здесь делаю? – спросила я с призрачной надеждой на то, что вчера не была настолько пьяна, чтобы не смочь переодеться в ванной.
– Квенлин позвонила мне, чтобы я забрала тебя. Ты была без сознания, – рассказала она, как-то странно глядя на меня.
Её волосы были растрёпанны, и она спала в той же одежде, в которой была одета и вчера.
– А что было потом? – спросила я, пытаясь сохранять спокойствие.
Она наблюдала за мной несколько минут, подбирая слова. Мое сердце застучало.
– Я сняла с тебя запачканную рвотой одежду и уложила в постель, – сказала она, и мое самообладание покатилось к чертям.
Я вскочила и прошла через всю комнату. Я смотрела на неё и не могла поверить в то, что она сделала.
– Как ты могла? – кричала я на неё не в себе.
Билли не должна была видеть мой шрам, она не должна была его видеть! Это открывало дверь в прошлое, в которое я не могла и не хотела возвращаться.
Она встала и осторожно подошла ко мне.
– Почему ты так себя ведешь? – спросила она, расстроенной и разозленной.
Я же едва могла контролировать свое дыхание.
– Что бы там ни было, ты должна знать, что мне все равно, и я никому ничего не скажу.Т/и, пожалуйста, перестань так на меня смотреть, я переживаю за тебя.
– Нет! – зло заорала я. – Ты не можешь беспокоиться о чем-то, чего не знаешь и никогда не узнаешь!
Мне нужно было выбраться из этой комнаты, мне нужно было побыть одной, все шло не так, как я хотела, вернее, ничего не шло так, как я хотела. Мне захотелось заплакать.
Я смотрела на неё.Билли, казалось, не знала, что делать, но в то же время была решительно настроена.
– Я больше не хочу повторять тебе, чтобы ты держалась от меня подальше.
Её лицо изменилось, она рассердилась и подошла ближе, взяв мое лицо в свои руки. Я стояла на месте, пытаясь контролировать свое дыхание и нервы, внутри меня все разрывалось на части.
– Я буду здесь ради тебя, и, когда ты будешь готова рассказать мне, что, черт возьми, с тобой случилось, ты увидишь, что совершила большую ошибку, не подпуская меня к себе.
Я оттолкнула её и обрадовалась, что она отступила.
– Ты ошибаешься, ты мне не нужна, – ответила я, собрав свои вещи с пола, и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.
Мне хотелось плакать, плакать не останавливаясь, чтобы все мучения, которые я испытывала в тот момент, оставили меня.Билли видела мой шрам, теперь она знала, что что-то случилось, что-то, чего я не хотела выставлять на всеобщее обозрение, что-то, чего я стыдилась, что-то, что я глубоко похоронила.
Дрожащими руками я сняла одежду, которая была на мне, и встала под кипяток, давая телу согреться, потому что чувствовала холод, холод внутри и снаружи. Когда я вышла из ванной и увидела белый конверт на кровати, я почувствовала слабость. Больше ни одного письма, пожалуйста, не надо, ну хотя бы не сегодня.
Дрожащими руками я взяла конверт. Это уже было домогательством, я должна была рассказать кому-то об этом, мне нужно было поговорить с кем-то. Я вытащила листок бумаги из конверта и со страхом, сковавшим все мое тело, прочла:
Ты помнишь, что ты сделала со мной? Я не могу забыть тот момент, когда ты убила все, абсолютно все. Я ненавижу тебя и твою мать. Вы считаете себя важными персонами, потому что живете под крышей миллионера? Вы просто шлюхи, которые продаются за деньги, но это долго не продлится, я позабочусь об этом, и, когда я это сделаю, дни, когда ты ходила в хорошую школу в красивой форме, покажутся тебе сном.
А.П.А.
Это уже было из ряда вон, я должна была рассказать маме. Однако что-то внутри мешало мне это сделать. Мама накануне поссорилась с Патриком, и я не хотела нервировать ее и признаваться, что уже нажила себе врагов в этом городе. Нет, я не могла рассказать ей о Ронни, не втянув Билли в неприятности. То, что случилось на гонках, было незаконно, и если мы пойдем в полицию, мне придется рассказать им все, что произошло.Билли было двадцать два года, она могла попасть в тюрьму, а если Ронни окажется виновен, и его арестуют, то он без колебаний вывалит все, что знает о Билли и её друзьях.
Если я не буду осторожна, все может закончиться очень плохо.
Я боялась выходить из дома одна, я чувствовала себя подавленной и загнанной в угол. Мне хотелось забыться, как вчера ночью. Напиться до потери сознания уже само по себе было ужасно, а теперь, когда я проснулась, у меня еще было жуткое похмелье, которое просто добивало меня, но это стоило того, что я сделала. Стоило, потому что я была настолько переполнена проблемами и собственными внутренними страстями и страхами, что казалось, уже ничего не имеет смысла. Все вокруг меня угрожало уничтожить меня, и я просто искала самый легкий выход из этой ситуации.
Я села в кресло и посмотрела на часы. Менее чем через сорок пять минут я должна была быть в школе, и в мире не было ничего, что было бы так нелепо в этот момент. Я надела форму... Слова человека, который писал мне, проникли в мой разум, они были правдой, я не заслуживала того, чтобы вести такую жизнь, я не имела к ней никакого отношения.
Когда я спустилась позавтракать, на кухне были только Билли и её отец, они говорили между собой и замолчали, как только я вошла.
– А где мама? – спросила я, не глядя на них, и пошла к холодильнику за молоком.
– Она еще отдыхает, я отвезу тебя сегодня в школу, если ты не возражаешь, – с напряженной улыбкой сказал Патрик.
Я посмотрела на Патрика и увидела, что он был серьезнее, чем обычно. Что бы ни случилось между ними вчера, это, по-видимому, очень расстроило маму, и поэтому она не хотела вставать с постели.Билли едва взглянула на меня, и я была очень благодарна ей за это. Я не могла смотреть ей в лицо, зная, что она обо мне узнала.
Патрик сделал еще один глоток кофе и повернулся ко мне.
– Ты готова,Т/и? – спросил он, глядя на меня.
– Как только ты завяжешь мне галстук, мы сможем ехать, – сказала я, и он улыбнулся.
Это был первый раз, когда я просила его о чем-то напрямую.
Не осознавая этого, я стала больше доверять ему и чувствовала себя уже достаточно комфортно, чтобы один на один находиться с ним в машине.
Слава богу, день прошел быстро.Квенлин извинилась за то, что позволила мне так много выпить, хотя ей не за что было извиняться, так как это была моя вина и только моя. Многие девушки, которых я даже не знала, подходили ко мне и спрашивали, каково это жить с Билли. Очевидно, я стала предметом разговоров в школе, и поэтому меня либо осуждали, либо хотели подружиться.Квенлин сказала, что такова цена популярности, что я привыкну к этому, но мне хотелось спрятаться, чтобы меня никто не трогал. Наряду с просто влюбленными в Билли, были еще и те, кто был обижен на то, что я имела возможность проводить с ней время. Среди них, что для меня не было удивительным, была Кэсси, сестра Одессы. Я не знала, что она задумала, но каждый раз, когда мы встречались, она что-то нашептывала окружающим, и все смеялись. Это было очень по-детски, но я не была в настроении для подобных игр. Я игнорировала ее и ее приспешников и провела день с Квенлин и ее друзьями, которые, на удивление, мне понравились. Они все время строили планы и устраивали какие-то вечеринки без видимой на то причины.
* * *
Когда я вышла из школы, я не увидела машину мамы, которая должна была встречать меня, но заметила человека, который стоял, прислонившись к дереву, и пристально смотрел на меня.
Ронни.
Мое сердце бешено забилось. Если это он был автором писем, то я оказалась в глубоком дерьме. Он улыбнулся мне, когда увидел, что я смотрю на него, и жестом показал, чтобы я подошла ближе. Он стоял довольно далеко, чтобы причинить мне какой-то вред. Учеников во дворе было достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Где, черт возьми, была мама?
Я сказала себе, что должна покончить с этим как можно скорее, и направилась к нему настолько спокойно, насколько была способна. Когда он оказался передо мной, мой взгляд невольно оказался прикован к его темным, коротко побритым волосам и татуировкам, покрывающим его руки и ключицы.
– Чего ты хочешь? – спросила я его прямо, надеясь, что он не заметит напряженности в моем голосе.
Он рассмеялся.
– Не так быстро, красотка, – сказал он, шаря глазами по моему телу непристойным взглядом. – Ты выглядишь очень секси в этой форме богатой девушки, было бы интересно снять ее, – сказал он, отходя от дерева и глядя на меня свысока.
– Ты отвратителен, и если это все, что ты можешь мне сказать, то... – ответила я и повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку и потянул к себе.
– Думаешь, ты можешь унизить меня и тебе это сойдет с рук? – спросил он, приблизив свой поганый рот к моему уху.
Я пыталась вырваться, но он крепко держал меня. Тем не менее, я решила все-таки дослушать, что он хотел сказать, чтобы понять, были ли эти письма от него.
– Ты неудачник, и на твоем месте я занялась бы чем-то другим, – сказала я со всем самообладанием, на которое только была способна, и резко вырвалась из его рук.
Его взгляд шарил по моей блузке.
– Ты защищаешься, как кошечка, и этого достаточно, чтобы вызвать мой интерес, но если ты когда-нибудь еще раз откроешь рот и станешь нести всякую ерунду, я клянусь...
– Что? Что ты сделаешь со мной? – прервала его, оглядываясь назад и желая показать ему, что он не сможет и пальцем ко мне прикоснуться.
Он снова посмотрел на меня, но уже задумчиво и пытаясь держать себя в руках.
– Я сделаю с тобой все, это точно, но попозже, – улыбнулся он, словно болтая о погоде. – У меня есть кое-что для тебя, чего, я уверен, ты не ожидаешь.
И тут я поняла, что меня ожидает еще одно письмо. Это был он, это был Ронни с его угрозами.
– Твои шуточки уже не такие смешные, как раньше, и поэтому ничего мне не мешает заявить на тебя, – ответила ему я, холодно и с притворным спокойствием наблюдая за ним.
Он расхохотался.
– Я всего лишь посыльный, – сказал он, проведя по моей левой щеке бумажкой. – Очевидно, я не единственный, кто хочет достать тебя.
Я стояла как вкопанная на месте, не понимая, что он пытался мне сказать. Если это не он был автором писем, то кто же тогда, черт возьми?
В тот самый момент, когда я протянула руку, чтобы схватить эту бумажку, рядом со мной появилась машина.
– Отойди от нее! – крикнула Билли. Она хлопнула дверцей автомобиля и направилась к нам. Оттолкнув меня, она встала впереди.
Ронни не выглядел особо впечатленным, он улыбался, как идиот, которому сказали, что он выиграл в лотерею.
Я быстро, прежде чем Билли увидела письмо, сунула его в сумку.
– Какого черта ты здесь делаешь? – угрожающе рявкнула она.
Ронни наблюдал за ней несколько минут.
– Я вижу, что не ошибся... Ты тоже хотела залезть ей между ног, да,Билли? – сказал он, смеясь.
Билли шагнула вперед, но я поспешила схватить ее за руку и потянуть.
– Не делай этого, – попросила я. Меньше всего я хотела, чтобы Билли снова подралась с этим ублюдком.
Билли посмотрела мне в глаза. Её лицо было злым, но одновременно и испуганным, было заметно, что она боялась, что тот мне что-то сделает.
– Послушай свою младшую сестренку,Билли, ты же не хочешь со мной драться, тем более здесь, – сказал он, оглядываясь, потому что мы, наверное, уже привлекли внимание.
– Постарайся сделать так, чтобы я больше не видела тебя рядом с ней, или, клянусь богом, ты больше никогда не увидишь дневного света, – сказала Билли, сделав шаг вперед.
Ронни снова улыбнулся, подмигнул мне и сел в свою машину.
Меня начало трясти, как только он исчез из поля зрения. Я даже не заметила, что стояла все это время, затаив дыхание.
Билли повернулась ко мне и взяла мое лицо в свои ладони.
– Скажи мне, что он ничего тебе не сделал, – потребовала она, глядя мне в лицо.
Я покачала головой, пытаясь контролировать свои эмоции. Я не могла выглядеть слабой, даже перед ней.
Я сделала шаг назад. Руки Билли упали вниз.
– Я в порядке, – сказала я спокойным голосом. – Отвези меня домой.
Только оказавшись в машине, я смогла успокоиться. Дыхание стало регулярным, и моя нервозность проявлялась только в дрожании рук, на которые я села, чтобы скрыть ее. Я умирала от желания и страха открыть письмо. Хотя я и пообещала себе, что не буду его читать, потому что это потопит меня еще больше.
– Что он тебе сказал,Т/и? – спросила меня Билли после долгого молчания. Я не знала, что ответить.
– Он угрожал мне, – сказала я наконец.
Её руки крепко вцепились в руль.
– Как именно? – настаивала она.
Я покачала головой.
– Это не важно, важно, что он хочет отомстить за то, что я выиграла гонку, – сказала я, заметив, что мой голос немного дрожит.
– Он даже пальцем тебя не тронет, – поклялась Билли.
Я оценила её заботу, но в этом не было необходимости, я и сама умела за себя постоять.
– Конечно нет, – согласилась я, но было ли это правдой?
Когда мы вернулись домой, я пошла прямо в свою комнату. В гостиной сидел Патрик с адвокатами, и когда он увидел, что я вошла, то закрыл дверь, даже не взглянув на меня.
Первый раз за день я увидела маму, только когда вернулась домой.
Она выглядела уставшей, под глазами проступили темные круги. Увидев меня, она подошла ко мне и обняла. Какой бы ни была причина их размолвки, она, безусловно, оказалась более серьезной, чем я думала вначале.
– Ты в порядке, мам? – спросила я, внимательно глядя на нее, когда она, наконец, меня отпустила.
– Конечно, – не очень убедительно ответила она.
– У вас с Патриком все в порядке? Ты можешь рассказать мне, – сказала я, пытаясь хоть что-то из нее вытащить. Она покачала головой и ответила мне самой фальшивой улыбкой, которой я давно не видела.
– Все замечательно, дорогая, не волнуйся, – сказала она.
Я кивнула, сильно сомневаясь в правдивости ее слов, но не стала больше ее мучить, поскольку мне не терпелось прочитать письмо, которое передал Ронни.
Я поднялась в свою комнату и дрожащими руками вытащила его из сумки. Письмо состояло из одного предложения:
Ты забрала все, что мне дорого, и теперь ты заплатишь за это.
П.А.П.А.
Я уронила письмо.
На меня нахлынули воспоминания.
Я выхожу из школьного автобуса возле своего дома. Мне всего восемь лет, у меня в руке рисунок. Я выиграла приз, первый приз, и мне не терпелось рассказать об этом родителям. Я вбежала в дом с улыбкой на лице, а потом увидела это.
Мама лежит на полу, вокруг нее много битого стекла. Они снова разбили кофейный столик. Из ее левой щеки течет кровь, у нее разбита
губа и синяк под глазом. Но она встала, когда увидела, что я вошла.
– Привет, милая! – сказала она мне вся в слезах.
– Ты опять плохо себя вела, мамочка? – спросила я ее, подойдя к ней нерешительным шагом.
Она кивнула, а потом в дверях появился высокий, сильный мужчина.
– Иди и умойся, я позабочусь о ней, – приказал мой отец. Мама посмотрела на меня, а потом исчезла за дверью спальни. Я повернулась к нему со своим рисунком в руке.
– Что сегодня сделала моя прекрасная девочка?
Я почувствовала, как мое дыхание участилось из-за этих воспоминаний. Я села на кровать и обхватила колени руками... Этого не могло быть...
Я помогала маме готовить, но она нервничала, в тот день у нее все валилось из рук. Хлеб подгорел, макароны прилипли к кастрюле. Она знала, что произойдет, она знала это и испытывала страх. Я была еще ребенком, но понимала, что если плохо себя вести, как моя мать, то тебя накажут.
– Что это, черт возьми, такое? – заорал отец, а потом встал и одним движением перевернул стол.
Тарелки и стаканы полетели на пол и разбились. Я встала и выбежала из комнаты. Как обычно, я закрыла уши руками и начала напевать какую-то мелодию. Мама сказала мне делать так, и я не хотела ослушаться ее. Но крики и грохот все равно были слышны.
Я чувствовала, как слезы начинают литься у меня по лицу... Прошло уже много времени с тех пор, как я это не вспоминала...
От папы плохо пахло, этот день вообще был очень плохим. Всякий раз, когда от папы чувствовался этот горький запах, все заканчивалось плохо. Несколько минут спустя раздались крики, и на этот раз они сопровождались звуком чего-то ломающегося. Я побежала в свою комнату и заперлась. Я залезла под одеяло и выключила свет. Темнота защищала меня, тьма была моим союзником...
Я пришла в себя и почувствовала, как колотится сердце в груди. Этого больше не должно повторится. Внезапно меня начало тошнить. Я побежала в туалет, и все то небольшое количество пищи, которое я съела за сегодняшний день, вышло наружу. Я прислонилась к раковине и засунула руки под колени. Мне нужно было успокоиться, мне нужно было взять себя в руки. Мой отец был в тюрьме, мой отец был в тюрьме... Он не мог ничего мне сделать, он был в другой стране, в тысячах километрах отсюда, далеко... но кто тогда мог писать мне такое?
Никто не знал о моем прошлом, абсолютно никто, кроме моей матери, совета по делам несовершеннолетних и суда, который занимался этим делом и отправил отца в тюрьму. Ведь он все еще был там, не так ли?
Я плеснула воды себе в лицо, пытаясь успокоиться. Я не собиралась ломаться, не собиралась, не собиралась, не собиралась... Мне нужно было отвлечься... еще один раз.
Я взяла трубку и набрала номер.
– Квенлин? – сказала я через минуту. – Мне нужна твоя помощь.