Сделка

Лалиса

Казалось, рождественские каникулы так никогда и не наступят. Я сажусь в самолет до Филадельфии в жутком виде: на мне заношенная толстовка, волосы спутаны, на лице прыщи, появившиеся из-за стресса. После конкурса я виделась с Чонгуком трижды. Один раз в «Кофе-Хат», потом на площади и в третий раз перед лекцией по этике, в коридоре, когда забирала свою работу. Все три раза он спрашивал, со сколькими парнями я встретилась после нашего разрыва.

Все три раза я впадала в панику, спешно придумывала какие-то дурацкие предлоги, типа «я дико опаздываю», и трусливо бежала прочь.

Вот она, главная проблема, когда рвешь отношения с человеком по надуманным предлогам. В твою ложь не поверят, пока ты не осуществишь то, что выдвигалось в качестве фальшивого повода. Мне нужно начать встречаться с кучей ребят и заняться своими «исследованиями» в полную силу, потому что именно это я сказала Чонгуку, и если я не подкреплю свои слова делом, он догадается, что тут что-то не так.

Наверное, я могла бы сама пригласить кого-нибудь на свидание. Я бы раструбила об этом на каждом углу, чтобы Чонгук обязательно об этом услышал, и убедила парня, которого я люблю, что жизнь моя продолжается. Но от мысли, что вместо Чонгука рядом со мной будет кто-то другой, меня начинает тошнить.

К счастью, сейчас мне не надо заморачиваться об этом. Я получила передышку, так как следующие три недели проведу с семьей.

Я сажусь в самолет и впервые с того мгновения, когда папаша Чонгука выдвинул свой ультиматум, вздыхаю свободно.

* * *

Встреча с родителями подействовала на меня как лекарство. Не поймите меня неправильно, я непрерывно думаю о Чонгуке, но гораздо проще отвлекаться от сердечной боли, когда печешь рождественское печенье с папой или бродишь по магазинам с мамой и тетей.

На второй вечер я рассказала маме о Чонгуке. Вернее, она все вытянула из меня, когда я мыла пол в комнате. Она сказала, что я похожа на бродяжку, выползшую из-под моста, загнала меня в душ, а потом заставила привести в порядок волосы. Вот тогда я и раскололась, и мама тут же приступила к операции «Праздничное настроение». Другими словами, она по самую макушку загрузила меня предпраздничными хлопотами, и я люблю ее за это.

Меня совсем не радует перспектива возвращаться в Брайар через три дня, потому что там Чонгук наверняка планирует собственную, отнюдь не тайную операцию «Вынудим Лалису признаться во вранье». Я точно знаю, что он хочет вернуть меня.

Еще я знаю, что особых усилий ему для этого не потребуется. Ему достаточно будет посмотреть на меня своими прекрасными карими глазами, улыбнуться своей фирменной улыбкой, и я сломаюсь, разрыдаюсь, брошусь ему на шею и все расскажу.

Я скучаю по нему.

- Эй, солнышко, ты будешь вместе с нами смотреть, как спускается новогодний шар? - Мама с миской попкорна в руке появляется в дверном проеме, и, глядя на нее, я вспоминаю, как я впервые ночевала у Чонгука, когда мы ели попкорн и смотрели телевизор.

- Да, сейчас спущусь, - отвечаю я. - Только надену что-нибудь удобное.

Она уходит, а я поднимаюсь с кровати, лезу в чемодан, чтобы найти какие-нибудь штаны для йоги, достаю мягкие, хлопчатобумажные брюки и надеваю их вместо обтягивающих джинсов, потом спускаюсь в гостиную, где на угловых диванах расположились родители, мои тетя с дядей и их друзья, Билл и Сьюзан.

Я встречаю Новый год в компании трех пар среднего возраста.

Веселуха.

- Ах, Лалиса, - громогласно заявляет Сьюзан, - твоя мама как раз рассказывала нам, что ты выиграла престижную студенческую премию.

Я чувствую, что краснею.

- Насчет престижной не уверена. В том смысле, что ее присуждают каждый год на зимнем и весеннем конкурсах. Ну да, выиграла.

«Вот тебе, Кэсс Донован», - кричит сидящий во мне самодовольный монстр.

Я не собиралась возвращаться в зал после той встречи с Чонгуком, но Фиона отловила меня и буквально силком втащила на сцену. О да, не буду отрицать, что когда меня объявили победителем студенческого конкурса, я искренне ликовала. И я никогда не забуду перекошенное от ярости лицо Кэсса, когда он понял, что назвали не его имя.

Сейчас я богаче на пять тысяч баксов, и мои родители могут перевести дух, потому что теперь я в состоянии оплатить свое проживание и питание на грядущий семестр.

За десять минут до полуночи дядя Марк включает звук в телевизоре, тем самым вынуждая нас замолчать, и мы смотрим, как шар на Таймс-сквер медленно опускается вниз. Тетя Николь раздает всем хлопушки и розовые серпантины, а мама - конфетти. Мое семейство строго следует веяниям моды, это, конечно, глупо, но я все равно не променяла бы их ни на кого на свете.

У меня, как это ни удивительно, на глаза наворачиваются слезы, когда мы все вместе с диктором начинаем счет. Хотя, возможно, ничего удивительного в этих слезах нет, потому что едва стрелки на часах замирают на двенадцати и все кричат «С Новым годом!», я напоминаю себе, что бой часов означает не только начало нового года.

Первое января - это еще и день рождения Чонгука.

Я изо всех сил сдерживаю слезы, заставляю себя смеяться, когда папа кружит меня по комнате, а потом целует.

- С Новым годом, принцесса.

- С Новым годом, папа.

Взгляд его карих глаз теплеет, когда он видит грустное выражение у меня на лице.

- Послушай, ребенок, а почему бы тебе не взять телефон и не позвонить бедному мальчику? Сейчас же Новый год.

У меня отвисает челюсть, а потом я резко поворачиваюсь к маме.

- Ты ему рассказала?

У мамы хватает совести стыдливо потупиться.

- Он спросил, чем ты расстроена. Я не могла не рассказать.

Папа хмыкает.

- Ох, не осуждай маму, Лалиса. Я обо всем сам догадался. Ты была такая печальная, и я сразу понял, что без молодого человека тут не обошлось. Иди поздравь его с Новым годом. Если сейчас не поздравишь, потом будешь жалеть.

Я вздыхаю. Но знаю, что он прав.

Мое сердце бешено стучит, когда я быстро поднимаюсь наверх. С трудом вылавливаю из сумки телефон и замираю в сомнениях: нет, это не хорошая идея. Мы с ним расстались. Предполагается, что я встречаюсь с другими парнями и все в таком роде.

Но сегодня у него день рождения.

Я судорожно выдыхаю и звоню.

Чонгук отвечает после первого гудка. Я ожидаю услышать на заднем фоне шум. Голоса, смех, пьяные крики. Но там тихо, как в церкви.

- С Новым годом, Лалиса, - доносится до меня его хриплый голос.

- С днем рождения, Чонгук.

Повисает коротенькая пауза.

- Ты не забыла.

Я моргаю сквозь слезы.

- Естественно, нет.

Мне так много хочется сказать ему. Я люблю тебя. Я скучаю по тебе. Я ненавижу твоего отца. Но я подавляю желание и ничего не говорю.

- Как свидания? - бодро спрашивает он.

У меня сводит желудок.

- Гм, замечательно.

- Да? Много наисследовала? Тщательно изучила, что такое любовь?

В его тоне звучит насмешка, но и одновременно ирония. И даже самодовольство.

- Ага, - легко отвечаю я.

- И со сколькими же парнями ты встречалась?

- С несколькими.

- Потрясающе. Надеюсь, они хорошо с тобой обращались. В том смысле, открывали перед тобой дверь, бросали свои куртки на асфальт, чтобы ты могла перейти лужу, ну, и все в таком роде.

Господи, какой же он болван. Я люблю его.

- Не переживай, они были настоящими рыцарями, - заверяю я его. - Я оттянулась по полной.

- Рад слышать. - Чонгук замолкает. - Увидимся через несколько дней. Ты сама мне все расскажешь.

Он отключается, а я чертыхаюсь себе под нос.

Проклятье. Ну зачем он так? Неужели нельзя просто принять, что между нами все кончено, и сосредоточиться на своей дурацкой хоккейной команде?

Только как мне убедить его, что я больше не хочу быть с ним, если я сама себя не могу в этом убедить?