Сделка

Чонгук

Я в таком бешенстве, что у меня шумит в ушах. Я слышу, как Лалиса зовет меня, но не могу остановиться. Я будто смотрю на мир через кровавый туман. Я превратился в реактивный снаряд, нацеленный на подонка, и на автопилоте двигаюсь прямиком на Роба Делани.

Того самого ублюдка, который помог насильнику выйти сухим из воды.

- Делани! - кричу я.

Его спина напряжена. Кто-то смотрит на нас, но для меня сейчас существует только один человек. Он поворачивается, замечает меня, и в темных глазах вспыхивает паника. Он видел, как я разговаривал с Лалисой. И, вероятно, догадался, что она мне рассказала.

Он что-то говорит своим приятелям, быстрым шагом отходит от них и с опаской идет ко мне.

- Ты кто такой? - бормочет он.

- Друг Лалисы.

На его лице совершенно отчетливо отражается страх, но он все еще пытается изображать из себя крутого.

- Да? Ну, и чего тебе надо?

Я с силой втягиваю в себя воздух. Но это не успокаивает меня. Ни капельки.

- Хочу познакомиться с мерзавцем, который пособничал насильнику.

Повисает долгая тишина. Парень хмуро смотрит на меня.

- Пошел ты. Ты обо мне вообще ничего не знаешь.

- О тебе я знаю все, - говорю я, а внутри у меня все дрожит от ярости. - Я знаю, что ты позволил своему дружку опоить мою девушку. Я знаю, что ты ничего не предпринял, когда он повел ее наверх и измывался над ней. Я знаю, что потом ты лжесвидетельствовал, чтобы выгородить его. Я знаю, что ты бессовестный кусок дерьма.

- Пошел ты, - повторяет он, однако вся его бравада улетучивается. Вид у него пришибленный.

- Серьезно? Сукин сын! И это все, что ты можешь сказать? Хотя чему удивляться. - Я сглатываю нечто кислое и едкое, скопившееся у меня в горле. - Ты же последний трус, который не смог защитить невинную девочку. Так откуда тебе взять храбрости, чтобы защитить самого себя?

Мои обвинения распаляют его гнев.

- Отвали! Я приехал сюда не для того, чтобы ругаться с каким-то тупым качком. Возвращайся к своей шлюхе и...

Только не это.

Мой кулак летит вперед.

А после все вокруг сливается в одно большое пятно.

Люди кричат. Кто-то сзади хватает меня за куртку и пытается оттащить от Делани. Сильно болят руки. Во рту привкус крови. Я словно вне своего тела. Я не здесь. Меня будто затянуло в плотный туман неконтролируемой ярости.

- Чонгук.

Кто-то прижимает меня спиной к стене, и я инстинктивно делаю хук справа. В глазах у меня темнеет, я опять слышу свое имя, резкое, настойчивое «Чонгук». Мое зрение проясняется, и я вижу кровь, сочащуюся из губы Логана.

Дерьмо.

- Чонгук. - Его голос звучит тихо, но угрожающе, однако взгляд полон тревоги. - Чонгук, остановись.

Я судорожно выдыхаю и оглядываюсь по сторонам. Ко мне обращено целое море лиц, я слышу приглушенные голоса и тихий шепот.

Тут появляется тренер, и я в одно мгновение осознаю всю тяжесть того, что натворил.

* * *

Два часа спустя я стою под дверью комнаты Лалисы, и у меня едва хватает сил, чтобы постучать.

Я не помню, когда в последний раз испытывал подобное изнеможение. Вместо того чтобы вместе с командой праздновать победу, я более часа сидел у тренера в кабинете и слушал его крик. Главная моя вина состояла в том, что я подрался на территории университета. За что меня отстранили на одну игру. Если честно, меня удивило столь легкое наказание, я ожидал чего-нибудь пожестче, но когда тренер и представители администрации Брайара вникли в подробности всей истории, они решили не зверствовать. Лалиса дала мне разрешение рассказать им, какое к ней отношение имеет Делани, она буквально настояла на этом, так как не хотела, чтобы меня сочли психопатом, который без всяких причин набрасывается на хоккейных болельщиков. Однако я все равно чувствую себя полнейшим дерьмом из-за того, что рассказал тренеру о ее травме.

Отстранение на одну игру. Господи. Да я заслуживаю более страшного наказания.

Мне интересно, дошла ли до отца новость об отстранении. Думаю, что дошла. Готов спорить, в Брайаре у него есть платный информатор, который доносит ему обо всем, что имеет ко мне отношение. К счастью, когда я вышел со стадиона, отца на улице уже не было, так что мне не пришлось испытывать на себе его ярость.

Зато там был Логан, он ждал меня. Мне впервые в жизни было стыдно за себя, и я извинился перед своим лучшим другом. Лалиса дала мне «добро» и на то, чтобы рассказать Логану правду. Уяснив, кто такой Роб и почему я набросился на него, Логан собрался самолично с ним разделаться и даже извинился, уже передо мной, за то, что помешал мне. В тот момент я понял, что всем сердцем люблю этого парня. Хоть он и запал на мою девушку, Логан все равно остается моим самым близким и единственным другом. Я даже не могу осуждать его за пылкий интерес к моей девушке, потому что кому не хочется, чтобы рядом был такой потрясающий человек, как Лалиса.

Я очень нервничаю, когда она открывает дверь, и страшно удивляюсь, когда она бросается мне на шею.

- Как ты? - озабоченно спрашивает она.

- В порядке. - Мой голос звучит хрипло, поэтому я откашливаюсь. - Прости. Я очень виноват перед тобой, детка.

Она смотрит на меня, склонив голову набок.

- Зря ты накинулся на него, - с сожалением говорит она.

- Знаю. - Я делаю паузу. - Но я не мог остановиться. Я все представлял, как это ублюдок дает показания, называя тебя шлюхой и утверждая, что ты сама приняла наркотик и сама соблазнила его друга. Меня просто тошнило от этой картины. - Я вяло мотаю головой. - Нет, она сводила меня с ума.

Лалиса берет меня за руку, ведет в свою комнату, закрывает дверь и садится рядом со мной на кровать. Она снова берет меня за руку и ахает, когда видит разбитые суставы. Хотя я тщательно помыл руки, прежде чем прийти, некоторые ранки открылись, и сейчас из них сочится кровь.

- Неприятности большие? - спрашивает Лалиса.

- Не настолько, насколько я заслуживаю. Отстранение на одну игру, что не принесет команде особого вреда. У нас и так солидные показатели, так что мы вполне можем позволить себе одно поражение, если до этого дойдет. А копов не вызвали потому, что Делани отказался выдвигать обвинения. Тренер «Буффало» все уговаривал его передумать, но он всем заявил, что сам спровоцировал меня.

Она изумленно поднимает брови.

- Серьезно?

- Да. - Я вздыхаю. - Думаю, просто не захотел всех этих заморочек с полицией. Он просто спешил забиться в ту дыру, из которой вылез, и сделать вид, будто ничего не было. Точно так же он делал вид, будто его друг не причинил тебе никакого вреда. - Я ощущаю горький привкус желчи. - Проклятье, Лалиса, разве это справедливо? Почему ты не злишься? Почему ты спокойно воспринимаешь то, что твой насильник гуляет на свободе? И его гнусные дружки, что помогли ему вывернуться.

Она некоторое время молчит.

- Это несправедливо. И я, конечно, злюсь. Но в общем, жизнь не всегда справедлива, малыш. Я имею в виду, например, твоего отца - он фактически такой же преступник, как Аарон, но он тоже не сидит в тюрьме. Более того, перед ним преклоняются все хоккейные болельщики в этой стране.

- Да, потому что никто не знает, что он делал со мной и с мамой.

- А ты думаешь, если бы они знали, то перестали бы молиться на него как на идола? Некоторые - возможно, но я гарантирую, что большинству из них плевать, потому что он звезда и выиграл множество матчей, и уже это делает из него героя. - Она грустно качает головой. - Ты хоть представляешь, сколько вокруг преступлений так и остаются ненаказанными? Сколько снято обвинений в изнасиловании только из-за «недостаточности» улик, или сколько насильников вышли сухими из воды только потому, что их жертвы побоялись рассказать об этом? Так что это действительно несправедливо, но оно не стоит того, чтобы так мучиться.

- Значит, ты лучше меня.

- Неправда, - возражает она. - Помнишь, Чонгук, что ты мне сказал на День благодарения? Что твой отец не стоит того, чтобы об него марать руки? Вот я и думаю, что это лучшая месть. Хорошая жизнь и счастье зависят от того, как мы преодолели все это дерьмо в прошлом. Меня изнасиловали, и это было ужасно, но я не собираюсь тратить время и силы на какого-то жалкого недоноска, который не смог принять «нет» в ответ, или на его жалких дружков, которые решили, что он заслуживает награды за свой поступок. - Лалиса опять вздыхает. - Я все это оставила позади. Поэтому тебе не было никакой надобности карать Роба за меня.

- Знаю. - Глаза обжигают слезы. Дерьмо. В последний раз я плакал на похоронах мамы, мне тогда было двенадцать. Меня смущает, что Лалиса видит мои слезы. Но в то же время мне очень хочется, чтобы она поняла, зачем я так поступил, пусть даже для этого мне придется вывернуться перед ней наизнанку. - Ты так ничего и не поняла? Да одна мысль о том, что кто-то делает тебе больно, причиняет мне страшные муки. - Я быстро моргнул, борясь со слезами. - До сегодняшнего дня я не осознавал, но думаю, я тоже сломан.

Лалиса смотрит испуганно.

- Что ты имеешь в виду?

- Я сломался еще до того, как познакомился с тобой. - Мой голос звучит глухо. - Вся моя жизнь крутилась вокруг хоккея, мне надо было стать лучшим и доказать отцу, что я не нуждаюсь в нем. Поэтому не позволял себе сближаться с девушками, не хотел отвлекаться ни на что постороннее. И очень хорошо знал, что если я сближусь с кем-то, то без промедления брошу этого человека, когда меня отберут в какую-нибудь команду. Я никого не впускал в свою жизнь, даже ближайших друзей, и тут появляешься ты, и я вдруг понял, насколько был одинок все это время.

Я кладу голову ей на плечо, чувствуя страшную усталость от всего.

Спустя минуту Лалиса укладывает мою голову к себе на колени и гладит.

- Мне противно, что ты видела меня сегодня таким, - говорю я, устраиваясь поудобнее. - Ты говорила, что я не способен причинить тебе боль, но сегодня ты сама увидела, что я сделал. - Меня охватывает отвращение к самому себе. - Я не собирался мстить за тебя, но он так нагло себя вел, а потом обозвал тебя, он обозвал тебя плохим словом, и я сорвался.

- Ты потерял самообладание, - соглашается она. - Но это не меняет моих чувств к тебе, не заставляет меня думать о тебе по-другому. Я сказала, что ты никогда не причинишь мне боль, и верю в это. - Ее голос дрожит. - Господи, Чонгук, если бы ты знал, как сильно мне хотелось выцарапать ему глаза!

- Но ты не выцарапала.

- Потому что я была в шоке. Наша с ним встреча стала для меня полной неожиданностью. - Лалиса нежно гладит меня по голове. - Я не хочу, чтобы ты ненавидел себя за это.

- А я не хочу, чтобы ты ненавидела меня за это.

Она наклоняется и прижимается губами к моей макушке.

- Я никогда не смогу ненавидеть тебя.

Мы замолкаем. Моя голова лежит у нее на коленях, и она перебирает мои волосы. Проходит немало времени, прежде чем она уговаривает меня лечь в постель, и я не раздеваясь забираюсь под одеяло. Лалиса тоже устраивается рядом, и мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, только на этот раз Лалиса обнимает меня.

И я засыпаю под ее мирное поглаживание.