Сделка

Лалиса

На следующее утро я не бужу спящего Чонгука и собираюсь на работу. Хотя вчерашние события и потрясли меня, я не жалею ни о чем из того, что сказала ему. Я действительно не виню его за потерю самообладания. Если честно, я в какой-то мере даже рада, что Роб получил по морде. Он это заслужил. Он солгал под присягой, допустил, чтобы дело против Аарона было закрыто. Что может представлять собой человек, совершивший такую жестокость?

Однако я знаю, что Чонгук очень расстроен, и знаю, что мне придется потрудиться, чтобы он перестал видеть в себе чудовище.

Правда, сейчас мне надо спешить на работу, так что операция «Ободрение» подождет.

Одевшись, я сажусь на край кровати и глажу Чонгука по щеке.

- Мне пора на работу, - шепчу я.

- Мнвзти... тбя?

Я догадываюсь, что он предлагает подвезти меня, и улыбаюсь.

- Я на сегодня взяла машину у Трейси. Если хочешь, спи дальше. Я вернусь около пяти.

- Угу. - Через секунду он уже снова спит.

На кухне я делаю себе чашку растворимого кофе, от которого мои мозги утрачивают вялость и начинают работать. Я смотрю на комнату Элли и вижу, что ее дверь распахнута. Аккуратно застланная кровать вызывает у меня тревогу, но я смотрю на дисплей телефона, и тревога исчезает. Я нахожу вчерашнее сообщение, в котором Элли предупреждает, что переночует у Шона в доме братства.

В кафе с самого начала моей смены творится полный хаос. Толпа желающих позавтракать редеет только часа через два. Но времени передохнуть все равно нет, потому что Делла просит меня перед новым, обеденным, наплывом посетителей навести порядок под стойкой. Следующий час я, стоя на коленях, перекладываю с одной полки на другую стопки салфеток и пакетики с сахаром и заменяю кофейные чашки на стаканы для напитков.

Когда я поднимаюсь на ноги, то с удивлением обнаруживаю мужчину, сидящего на табурете прямо напротив меня.

Это отец Чонгука.

- Мистер Чон, - удивленно пищу я. - Здравствуйте.

- Здравствуйте, Лалиса. - Его голос холоден, как декабрьская погода на улице. - Нам нужно поговорить.

Нам?

Черт. И откуда у меня это чувство, будто я точно знаю, о чем он хочет говорить?

- Я на работе, - в замешательстве говорю я.

- Я подожду.

Еще раз черт. Сейчас только десять, а смена до пяти. Неужели он собирается ждать целых семь часов? Только я не смогу нормально работать, если он будет торчать здесь и смотреть на меня все это время.

- Я сейчас узнаю, могу ли я сделать перерыв, - поспешно говорю я.

Он кивает.

- Много времени это не займет, уверяю вас, мне нужно всего несколько минут.

Не знаю, что это, обещание или угроза.

Сглотнув, я захожу в кабинет к Делле, рассказываю ей, что у отца моего молодого человека какое-то срочное дело ко мне, и она отпускает меня на пять минут.

Едва мы с мистером Чоном выходим на улицу, я сразу понимаю, что это была угроза, даже от его фигуры исходит очень серьезная опасность.

- Бьюсь об заклад, ты очень довольна собой.

Я хмурюсь.

- О чем вы говорите?

Он сует руки в карманы длинного черного пальто и вдруг становится до боли похожим на Чонгука, и от этого немного горько. Правда, голос у Чонгука не такой грубый, а в его взгляде нет столько враждебности.

- У меня, Лалиса, было много баб. - Мистер Чон смеется, но в его смехе нет ни веселья, ни теплоты. - Думаешь, я не знаю, как бабам нравится, когда из-за них дерутся два мужика?

Так вот как он видит вчерашнее! Будто Чонгук и Роб соперничают за мою любовь? Господи.

- Они подрались не из-за меня, - тихо говорю я.

На его лице появляется кривая ухмылка.

- Разве? То есть драка не имеет к тебе отношения? - Я не отвечаю, и он опять смеется. - Так я и думал.

Мне не нравится, как он смотрит на меня, с откровенной враждебностью. И еще я жалею, что не захватила перчатки, потому что у меня заледенели руки.

Я сую их в карманы и отважно встречаю его взгляд.

- Что вы хотите?

- Я хочу, чтобы ты перестала мешать моему сыну, - коротко заявляет он. - Ты хоть понимаешь, что за драку его отстранили на одну игру? И это все из-за тебя, Лалиса. Вместо того чтобы сконцентрироваться на играх, он бегает за тобой, как собачка, и лезет в драки.

У меня перехватывает горло.

- Это неправда.

Он делает шаг ко мне, и я на мгновение пугаюсь. Но тут же ругаю себя за это. Ведь не станет же он бить меня у всех на виду, когда за моей спиной большое окно кафе и любой может нас увидеть.

- Я вижу, как он смотрит на тебя, и мне это не нравится. И мне совсем не нравится, что ты отвлекаешь его от главного. В связи с этим я решил, что ты больше не будешь встречаться с моим сыном.

Такая формулировка вызывает у меня непроизвольный смех.

- Со всем уважением, сэр, но это не вам решать.

- Ты права. Это будет твоим решением.

Мой желудок сжался.

- В каком смысле?

- В таком, что ты сама порвешь с ним.

Я изумленно таращусь на него.

- Э... нет. Извините, но нет.

- Я знал, что ты это скажешь. Не страшно. Я заставлю тебя передумать. - Он сверлит меня взглядом холодных карих глаз. - Тебе важна судьба Чонгука?

- Естественно. - Мой голос дрожит. - Я люблю его.

Я вижу, что мое признание вызывает у него раздражение. Он внимательно изучает меня, затем издевательски хмыкает.

- Я верю, что ты говоришь искренне. - Он машет на меня рукой. - Но это означает, что ты желаешь ему счастья, не так ли, Лалиса? Ты хочешь, чтобы ему сопутствовал успех.

Я плохо понимаю, к чему он ведет, но знаю, что люто ненавижу его за это.

- Хочешь знать, почему до настоящего момента ему сопутствовал успех? Потому что на квитанциях за его обучение стоит моя подпись. Он учится только благодаря мне. Он покупает себе учебники и платит за свою выпивку только благодаря мне. А его машина? А страховка? Кто, по-твоему, платит за все это? А за его экипировку? Ведь этот мальчишка даже не работает - на что он, по-твоему, живет? На мои деньги.

У меня дрожат колени. Потому что теперь-то я понимаю, к чему он ведет.

- Я великодушно позволяю ему роскошествовать, потому что знаю, что наши с ним цели совпадают. Я знаю, чего он хочет достичь, и знаю, что он способен этого достичь. - У него на скулах перекатываются желваки. - Но на нашем пути появился «лежачий полицейский», не так ли? - Он многозначительно смотрит на меня. Да, «лежачий полицейский» - это я. - Итак, вот что будет дальше. - Его голос звучит обманчиво любезно. Чонгук прав. Этот человек действительно чудовище. - Ты порвешь с моим сыном. Ты больше не будешь встречаться с ним, и вы не останетесь друзьями. Это будет полнейший разрыв без каких-либо контактов. Поняла?

- А если нет? - шепчу я, потому что мне надо услышать от него ответ.

- А если нет, я обрежу мальчишке все финансирование. - Он пожимает плечами. - Пока учеба, учебники, машина и вкусная еда. Ты этого хочешь, Лалиса?

В голову тут же приходит идея о сверхурочных, я быстро просчитываю другие варианты. Я не позволю какому-то негодяю шантажом вынуждать меня порвать с Чонгуком, тем более когда у нас точно есть другие решения.

Но я недооценила Фила Чона: оказывается он не только подонок, но и умеет читать чужие мысли.

- Ты прикидываешь, что будет, если ты скажешь «нет»? - говорит он. - Ищешь способ остаться с Чонгуком, и чтобы он не потерял то, ради чего так напряженно работал? - Мужчина хмыкает. - Ну, давай прикинем, а? Он может подать заявление на финансовую помощь.

Я мысленно костерю его за то, что он излагает именно то, что пришло мне в голову.

- Но он не имеет права на финансовую помощь. - У Чона такой вид, будто ему дико весело. - Когда у семьи такой доход, как у нас, учебное заведение не выдает деньги. Поверь мне, Лалиса, Чонгук уже подавал. Брайар тут же отклонил его заявление.

Черт.

- Банковский заем? - Отец Чонгука пожимает плечами. - Ну, вряд ли его одобрят, когда у человека нет кредитной истории или каких-нибудь активов.

Я лихорадочно соображаю. Наверняка у Чонгука есть возможность получить кредит. Наверняка у него есть какой-нибудь источник доходов. Он говорил мне, что работает летом.

Однако мистер Чон, как снайпер, отстреливает каждую мысль, что появляется у меня в голове.

- За работу на стройке ему платят налом. Какая жалость, да? Никаких ведомостей, никаких сведений о доходе, да и уровень обеспеченности не подходит для того, чтобы Брайар оказал помощь. - Он цокает языком, и я едва не бью его по физионосии. - И с чем же мы остаемся? Ах да, есть еще один вариант. Мой сын найдет работу и будет сам оплачивать собственное образование и прочие расходы.

Да, эта идея тоже приходила мне в голову.

- А ты знаешь, сколько стоит образование в Лиге плюща? Думаешь, при неполном рабочем дне у него хватит денег для этого? Возможно, он сможет посещать занятия, а вот хоккей придется бросить, так? И что, он будет рад этому? - От его улыбки я холодею. - Или, допустим, он сможет все совместить - работу на полный день, учебу и хоккей, но на тебя, Лалиса, у него совсем не останется времени.

А это то, чего он и добивается.

У меня ощущение, что меня сейчас вырвет. Я знаю, что отец Чонгука не блефует. Он действительно обрежет ему все финансирование, если я не подчинюсь ему.

А еще я знаю, что если бы Чонгук проведал об отцовских угрозах, он послал бы того куда подальше. Между деньгами и мной он выбрал бы меня, но от этого мне еще хуже, потому что мистер Чон прав. Чонгуку придется либо бросить учебу, либо работать как проклятому, но в обоих случаях ему придется оставить хоккей, для хоккея времени просто не останется. А я хочу, чтобы он занимался хоккеем, черт побери. Это же его мечта.

Мой мозг продолжает работать.

Если я порву с Чонгуком, мистер Чон победит.

Если я не порву с Чонгуком, мистер Чон все равно победит.

На глаза наворачиваются слезы.

- Он же ваш сын. - Я всхлипываю. - Как можно быть таким жестоким?

У него скучающий вид.

- Я не жестокий. Я просто практичный. В отличие от некоторых мои приоритеты четко выстроены. Я инвестировал много времени и денег в этого мальчишку и отказываюсь смириться с тем, что все результаты тяжелой работы пропадут втуне из-за какой-то однокурсницы, которая раздвигает перед ним ноги.

Меня передергивает от отвращения.

- Выполни что я сказал, Лалиса, - требует он. - Я серьезно, и не испытывай меня, черт побери, имей в виду, я не блефую. - Он буравит меня своим ледяным взглядом. - Я похож на тех, кто блефует?

Я через силу качаю головой.

- Нет. Не похожи.