CoD| Call of Duty| Фанфики| Реакции

° Окрестности Кесвика уже третьи сутки подряд заливало дождём. Вода с небес затихала, ну, максимум на час, а потом снова пошла водопадом. В общем лило как из ведра. Но сука. Это насколько же блять большое нахуй ведро решили опрокинуть?!

Чарли хлюпала ботинками по выложенной дорожке к дому с мертвенно чёрными окнами. Глаза на широкую спину впереди с заметно провисшими плечами. Саймон тоже не железный. Последние пять суток и сон, давшийся урывками давили бетонной тяжестью даже на него. А долгожданный перерыв уже вот, перед самым носом - можно немного и расклеиться.

В глубокой задумчивости и разочаровании в жизни Картер благополучно пропустила момент, откуда Саймон вытащил ключи от дома. И надо признать она практически врезалась в него на полном ходу, но сквозь шум прорезался скрежет открывающегося замка - успела притормозить.

• Миссия выдалась ожидаемым дерьмом. Цель была умна, предусмотрительна. Уже дважды срывалась с крючка - охота без добычи выматывала. Затвор поддался, не смотря на пару лет абсолютного бездействия. Дверь скрипнула не смазанными петлями, пропуская внутрь. Джентльменом Райли быть не собирался. Не сейчас. Может быть никогда.

Влажный воздух в ноздрях встретился с сухостью, застоялостью и пылью... Чтож. Добро пожаловать. Ботинки остались на ногах, он прошёл вглубь коридора к щитку, спрятанному под лестницей, оставив Чарли на пороге. Темно так, что показалось на мгновение - зрение померкло, а под рукой ничего. Пришлось действовать на ощупь и на память. В конце концов один за другим, с глухим, увесистым щелчком взвелись рубильники. Электричество пошло. Где-то в доме тихо загудел холодильник, а на кухне пискнул, оживая, дисплей бойлера. Теперь горячая вода. Хотелось вымыться и отогреть кости, раз они застряли здесь до отмашки Прайса.

Лампочки не включали - не нужно было привлекать внимание к простаивающему дому. Картер в коридоре уже не было, но её присутствие ощущалось даже в подкорке: Дверь закрыта на все засовы, кросовки с кусками прилипшей грязи небрежно сняты, в двух шагах от «места преступления» валялась стянутая куртка - следы, не ног, а остальной части снятой одежды, вели дальше по коридору и свернули в спальню. Картер пошла за сменной одеждой, там, кажется, что-то действительно должно быть. Его маршрут вёл не туда, а на кухню. Старую, с пожелтевшими от времени обоями в цветочек и газовой плитой, выглядевшей ровесницей этого дома. Саймон подошёл к котлу, висевшему на стене рядом с окном. Единственный глаз индикатора мигал тревожным алым. Давления нет. Закономерно.

Пришлось опускаться на карточки. В тишине было слышно, как с одежды капает на линолеум. В темноте удалось нащупать вентиль подпитки - маленький, чёрный, неудобный. Повернул с усилием - поддался. В тишине дома зашипела вода, заполняя внутренности котла. Манометр показал рост давления. Полторы атмосферы. Хватит. Он перекрыл вентиль. Шипение стихло.

Пауза. Дальше кнопка спуска. Котёл внутри защёлкал, загудел - раз, другой, - и с глухим «вумпф» зажёгся. Индикатор сменился на спокойный зелёный. По корпусу пошла едва уловимая вибрация. Саймон выпрямился. Подошёл к раковине, крутанул вентиль горячей воды. Из крана с рыком выплюнуло порцию воздуха и ржавой жижи, но через считанные минуты пошла ровная, чистая струя. Пар начал подниматься к потолку. Воду перекрыл. Взади, он слышал, с минуту назад подошла Чарли, обернулся к ней обозначив очевидное.

[Саймон]: "Работает."

Внешний вид напарницы озадачил. Выстраивать логические цепочки не было ни сил, ни особого желания.

° Ей было холодно. Пиздец как холодно. Тело било крупной дрожью, приходилось стискивать зубы до скрежета, чтобы они не выбивали чечётку. Даже воздух в доме, спёртый и пыльный, казался теплее, чем её собственная кожа. Изо рта вырывался пар. В помещении. Пар, мать его. Раздеваться на ходу было пыткой - каждое движение отдавалось новой волной мурашек, мокрая ткань прилипала и не хотела слезать. И в шкафу нашлось не так много. Можно сказать ничего. Штаны и футболка. Всё. Видимо в последний раз отсюда уезжали спешно и подзакупить таких расходников не было времени. Сверкать голыми сиськами с торчащими соскми не хотелось. Футболка всё равно была на размер здорового плечистого мужика и на ней сидела как вполне сносная туника. Сухая. Почти тёплая по сравнению с тем, что было до этого. Уже победа.

Оставалось только идти на звук возни Саймона. А тот даже не дёрнулся, когда она прильнула плечом к косяку.

Вода. Горячая вода «работает». Звучало как песня. Как мёд.

[Чарли]: "Только один комплект" - вместе с пояснением протянула ему штаны - "Можем и поменяться"

• Саймон посмотрел на штаны. На неё - в большой футболке, босую, продрогшую до костей, но всё ещё способную слабо скалиться. Секунду помедлил. Затем взял штаны. Молча. Без кивка, без благодарности - просто принял как должное. Так было практично. Его собственные насквозь промокли и тяжело липли к ногам - ходить в таком дальше было пыткой, которую терпеть приходилось молча, но терпению есть пределы.

Сухая ткань в руках ощущалась почти роскошью. Он оставил их на полу и поднял руку на уровень груди - кулак, сжатый для броска.

[Саймон]: "Первый душ."

Это был не вопрос. Это был вызов.

° Чарли фыркнула. Демократия в чистом виде. Именно так взрослые охотники за головами, притворяющиеся туристами в маленьком городке, и решают свои проблемы. Свободная рука сжалась в кулак

Раз.

Два.

Три.

Камень против её ножниц.

Саймон даже не улыбнулся. Просто кивнул - коротко, по-деловому - и вышел из кухни в сторону ванной. Чарли осталась стоять, прижимая к груди бесполезные ножницы из пальцев и глядя вслед, наблюдая как он проворачивает тот же тяжелый номер отдирания с себя мокрых вещей. Глаза уже привыкшие к темени видели всё почти досконально.

"Вот сукин сын."

____

• Когда Чарли вошла без стука, он не дёрнулся. Знал - это не неуважение его границ - между ними их просто почти не осталось. В одной футболке, с голыми ногами, босая, она подобрала с пола балаклаву. Саймон проводил её взглядом, за тем как по-хозяйки были перебраны шкафчики ванны, пока не нашёлся фен. Ничего не сказал.

Она не глазела, медленно с усталым кряхтением опустилась на пол, привалилась спиной к тёплому чугунному боку ванны и откинула голову назад. Замерла, закрыв глаза. В таком виде выглядела слишком живой, слишком настоящей. Уязвимой. Странная мысль. Потом всё же Картер зашевелилась: потянулась к розетке и фен заработал. Маска с рисунком черепа медленно, методично поворачивалась в её длинных пальцах, подставляя влажную ткань под струю воздуха.

____

• Путь от ванны до спальни память не сохранила. Только тяжесть собственного тела, рухнувшего на старую кровать, и пыльный запах подушки под щекой. Мышцы, разморённые горячей водой, налились свинцом. Саймон провалился в темноту раньше, чем успел подумать, что забыл запереть дверь. Что в этом доме есть кто-то ещё. Что маска осталась зажатой в кулаке и так и не налезла обратно на лицо. Всё это было неважно. Важным было только одно - отдых, покой.

Покой длился недолго.

Запах ударил первым. Сладковатый, тошнотворный, с металлическим оттенком - запах смерти, который ни с чем не спутаешь. Он проникал в ноздри, оседал на корне языка, заползал в горло, густой, как сироп. А потом пришла тьма. Не та, что перед глазами, когда закрываешь веки. Физическая. И эта тьма давила со всех сторон - на грудь, на лицо, на вытянутые вдоль тела руки. Он попытался пошевелиться и не смог. Локти упёрлись во что-то твёрдое. Пальцы скребли по шершавой поверхности и срывались - дерево. Крышка гроба. В сантиметре от лица. Помнил. Никогда не забывал.

Саймон рванулся - и ударился лбом о доски. Боль была тупой, отвратительно реальной. Не сон. Не сон. Лёгкие сжались в спазме, требуя воздуха, но воздуха не было. Только спёртая, влажная духота, пропитанная землёй и чужим разложением. Он попытался вдохнуть глубже и подавился - в горло попала какая-то взвесь, пыль, труха. Или не труха. Рядом что-то шевельнулось. Мягкое. Вздутое. Оно прижималось к его боку в этой тесной, невыносимой близости, и он знал - чувствовал каждой клеткой своего существа - что это. Майор Вернон. Вернее, то, что от него осталось. Оно всегда было там. Всегда ждало.

Паника накрыла с головой. Саймон забился в своём деревянном плену, молотил кулаками в крышку, но удары выходили глухими, бесполезными - земля снаружи, тонны земли, они гасили всё. Кровь застучала в висках. Перед глазами - только чернота, но каждая деталь этого проклятого гроба дорисовалась сама. Черви. Трупные пятна. Собственные сбитые в кровь костяшки, которыми он скрёб доски, пока ногти не начали отходить от пальцев.

А потом - прикосновение. Холодные, липкие, неестественно мягкие пальцы коснулись его щеки. Медленно. Почти ласково. Они скользнули вниз, к подбородку, оставляя на коже влажный след, и Саймон почувствовал, как рассудок, державшийся на одном только животном страхе, треснул. В этот раз труп не был мёртв. Труп касался лица и хотел забрать его с собой.

Рот, открылся в крике, и земля хлынула внутрь - в нос, в горло, забивая всё, лишая последнего воздуха, последней воли. Он тонул. Захлёбывался. Умирал - снова, как тогда, и никто, никто не придёт, потому что его уже похоронили, и мир забыл о нём, и есть только тьма, земля, черви, чужие гниющие пальцы на лице, и это никогда не кончится, никогда, никогда, НИКОГДА...

Саймон распахнул глаза.

Потолок над ним был чужой. Не доски гроба. Темнота в комнате стояла кромешная - дождь всё так же барабанил по крыше, за окном не было видно ни зги. Но в лёгких всё ещё стояла земля. На губах - привкус трухи. А на коже - чужое прикосновение. Липкое. Холодное. Живое.

Оно всё ещё было здесь.

Тень нависала над кроватью. Тёмный силуэт - плечи, голова, протянутая к его лицу рука. Пальцы на щеке. Те самые пальцы. Труп. Мертвец. Вернон выбрался из могилы и пришёл закончить начатое. Пришёл забрать его с собой.

Адреналин захватил рассудок целиком, не оставив ни щели для сомнения. Никаких мыслей. Никаких вопросов. Только инстинкт, отточенный годами тренировок и годами боли. Убрать. Уничтожить. Выжить. Любой ценой.

° Чарли не успела понять, что произошло. Только что стояла, склонившись над кроватью, вглядываясь в его лицо - он стонал во сне... этот утробный, нечеловеческий звук, от которого кровь стыла в жилах даже у неё, и потянулась без задней мысли, чтобы разбудить, помочь. Не знала почему позволила себе дотронуться до щеки, словно маски-черепа никогда и не было...

А в следующую секунду мир перевернулся.

Протянутую ладонь вывернул стальной капкан его пальцев. Раздался короткий, влажный хруст - запястье пронзило болью, острой, как скальпель. Вскрикнуть даже не успела, как её перекинуло через кровать с такой силой, что она кубарем врезалась в стену - жесткая кирпичная кладка мягкой не была. Затылок встретился с поверхностью с глухим, тошнотворным стуком. Из лёгких вышибло весь воздух. Перед глазами вспыхнули белые искры, мир поплыл, рассыпаясь на фрагменты - тени, движение, мрак. Рот открывался и закрывался, но воздух не шёл в лёгкие. Диафрагму свело судорогой. Крик застрял в горле.

[Чарли]: "Са..." - только и успела выдохнуть она, прежде чем он налетел снова.

• Саймон двигался не как человек. Как машина. Как зверь, загнанный в угол и решивший дорого продать свою жизнь. Никакого узнавания в расширенных, обезумевших зрачках - только дикий, животный ужас, переплавленный в чистую, незамутнённую ярость. В глазах не она, а оживший мертвец. То, что нужно убить, пока оно не убило тебя. То, что нужно разорвать на части, чтобы мёртвое осталось мёртвым.

Он схватил её за грудки футболки, вздёрнув, и шандарахнул по ближайшему комоду.

° Чарли врезалась в дерево с тошнотворным грохотом - ящики вылетели из пазов, содержимое посыпалось на пол, что-то разбилось. Она рухнула на колени среди обломков, пытаясь вдохнуть, но горло перехватило, и получился только сиплый, жалкий всхлип. На языке металлический привкус. Позвоночник взвыл от удара, рёбра отозвались острой болью при каждом движении.

В глазах плыло. Организм - расслабленный горячей ванной не был к такому готов. Мышцы кричали, отказываясь подчиняться. Рефлексы тормозили. Попытка двинуться, опираясь на локти неминуемо провалилась. Левое запястье отозвалось такой болью, что перед глазами снова всё поплыло. Чёрт, чёрт, чёрт!!!

[Чарли]: "Саймон, стой!"

Голос сорвался на хрип. Давно так не кричала, а монстр не слышал. Вообще ничего не слышал - ни её, ни этот дом, ни этот мир. Саймон был где-то там. Где-то, где её не существовало.

А он уже был сверху. Нет, нет, нет, нет! Чарли попыталась перекатиться, увести корпус в сторону, как учили - сотни часов спаррингов, сотни повторений, мышечная память... Слишком медленно. Слишком вяло. Слишком... не так. Удар ногой пришёлся в рёбра - еле успела чуть сместиться, и это, как показалось в ту секунду, спасло от прямого перелома. Но не от боли. Боль была ослепительной. И из горла вырвался сдавленный, полузадушенный крик. Воздух снова покинул лёгкие. Она свернулась в клубок, инстинктивно, по-детски, пытаясь защитить голову руками, прижимая колени к груди.

[Чарли]: "Сай...а-а-А-А-А-А!!!"

Не успела.

Рывок за волосы - чужие пальцы зарылись во влажные после душа пряди, - и дёрнули вверх. Чарли взлетела, буквально оторвавшись от пола на секунду, и тут же была впечатана лицом вниз. Лоб встретился с половицами с отвратительным, мокрым стуком. Из носа хлынуло тёплым - кровь побежала по губам, по подбородку, закапала на пол, оставляя на дереве тёмные капли. Перед глазами всё плыло. Комната вращалась. А потом ещё разок. И ещё. На четвёртом разе с полурыком каким-то чудом смогла извернуться и слепо пнуть обеими на угад. Попала! Пошатнулся, отпрянул.

Шанс.

Ползти. Просто убраться с глаз. Тянуть время. Дать ему проснуться, дать понять, что всё кончилось, что он не там, что она - это она, а не...

Райли поймал её за лодыжку. Пальцы сомкнулись на голой щиколотке - жёстко, как кандалом, - и дёрнули обратно. Чарли проехалась животом по половицам, футболка задралась, занозы впились в кожу. Оглянулась. Его лицо... Искажённое. Чужое. Челюсти стиснуты, дыхание шумное, рваное. И глаза - пустые. Смотрели сквозь неё, и в этом взгляде не было ничего. Ни узнавания. Ни сомнения. Ни человечности. Только ужас, переплавленный в ярость.

Кулак полетел вниз. Картер дёрнулась, закрываясь скрещенными руками, и удар пришёлся в левое предплечье. Острая боль прошила руку от запястья до локтя, пальцы онемели, мышцы свело судорогой.
Не шевелились, мать вашу, и рука отказывалась слушаться, повисла бесполезным грузом. Второй удар пришёлся уже в корпус, в обход блока, туда же, куда пришёлся удар ногой. Рёбра не выдержали. Отчётливый влажный хруст сломалось.

Она взвыла. Коротко. Сдавленно. Жалко. Слёзы застилали глаза. От боли. От ужаса. От беспомощности. Саймон не отзывался, не узнавал, не останавливался. Убьёт. Жалкую, слабую, которая помочь не может не то, чтобы ему. Себе. Себя спасти не может! Себя!

[Чарли]: "П-п-пожа-аллуйста..." - шёпотом, сквозь кровь, заливающую губы и подбородок, сквозь слёзы, сквозь дрожь. - "Сай-мн-н..."

Никакой реакции. Только шумное, звериное дыхание - его. И её - сбитое, с присвистом, с бульканьем в горле.

Её оторвали от пола. За шкирку, как котёнка. Одна рука - огромная, стальная - сомкнулась на вороте футболки, сдавливая горло тканью. Чарли повисла в этой хватке, ноги волочились на полу, бесцельно трепыхаясь, пальцы царапали его руку, но тщетно. Сопротивления больше не было. Перед глазами плыли цветные пятна. Сознание то проваливалось, то всплывало обратно - урывками, как сквозь толщу воды.

"Хватит...! Хватит...! Прекрати...!"

Отпустил - или нет? - голова пульсировала, но не соображала. Колени ударились в пол и в этот момент краем глаза уловила движение. Он схватил что-то. Что-то тяжёлое. Непонятнон. Не разглядела, не успела даже поднять руку для защиты.

Удар. Треск.

Стекло обрушилось ей на голову - удар пришёлся плашмя, осколки посыпались. Кожа на виске лопнула, кровь хлынула мгновенно, заливая глаз, заливая ухо, стекая за шиворот горячей, липкой волной. В голове что-то взорвалось - не боль, а белый шум, поглотивший всё. Звуки исчезли. Сознание погасло.

Тело рухнуло на пол, не почувствовав удара, обмякло в неестественной позе. Левая рука вывернулась под неправильным углом. Кровь из рассечённого виска медленно растекалась по половицам, пробираясь в щели между досками. Волосы, всё ещё влажные, разметались по полу, перемешиваясь с пылью и осколками стекла. Глаза были закрыты.

Наступила тишина.

• Саймон стоял над ней, тяжело дыша. В одной руке всё ещё были зажаты осколки - сжимал их так сильно, что те впились внутрь, и кровь потекла по пальцам, по тоненьким пучкам волос, застрявших в ногтях. Даже не заметил этой боли. Внимание было приковано вниз, к полу. К побеждённому мертвецу.

Длинные волосы, влажные, залитые кровью. Вывернутая рука. Куски разбитой вазы вокруг. И Кровь. Узнаваемый металлический запах, скребущий по дёснам. Не сладость, не разложение - свежая кровь от живого.

И тогда он услышал тишину. Не абсолютную, а настоящую. На кухне гудел холодильник. Моросящий дождь по окнам. Тихий глухой скрежет веток по крыше.

Узнавание пришло, как удар под дых. Страшнее всех ударов, которые он нанёс за последние минуты.

Чарли.

Одна из той жалкой горстки людей на всём прогнившем свете, кому он доверял. Кому он позволял быть рядом. Кого он сам впустил в этот дом. И он...

Осколки выпали из пальцев. Руки задрожали - сначала пальцы, потом кисти, потом остальное. Шаг назад. Ещё. Спина упёрлась в стену. Воздух встал в горле. Его затрясло - адреналин сходил, оставляя лишь что-то липкое, мерзкое, тянущее...

Чарли не шевелилась. Никак.

Кровь из рассечённого виска всё ещё сочилась - медленно, тёмной лужицей расползаясь по половице. Это ничего не значило. Могла течь и после. Могла течь просто потому, что тело ещё не поняло, что всё кончено. Нужно наклониться. Проверить пульс. Два пальца на сонную артерию - ровно туда, где под кожей бьётся жизнь. Или не бьётся. Саймон не мог заставить себя преодолеть эти полтора метра. Потому что если пальцы не нащупают ничего, кроме затихающего тепла...

Он не додумал. Не смог.

[Саймон]: "Чарли..." - голос вышел хриплым, сломанным, едва слышным.

В ответ ничего.

Взгляд скользил по ней - избитой, окровавленной, сломанной, - и в голове билась только одна мысль, холодная, как лезвие.

"Уйти. Исчезнуть."

Спина оторвалась от стены с влажным звуком - пот прошёл по голой коже. Шаг к двери. Ещё один. Босые ступни хрустели по стеклу, оставляя кровавые следы - боль не доходила до сознания, заблокированная удушающей, всепоглощающей необходимостью убраться прочь. Сейчас. Немедленно. Пока она не открыла глаза и не увидела монстра. Того, кем он был. Того, кем его сделало время.

Пока в её глазах не промелькнул животных страх перед ним.

Дверь. Ручка легла в ладонь. Холодная. Реальная.

...и за спиной - звук. Тихий. Сдавленный. Почти неразличимый за шумом дождя.

Чарли застонала.

Саймон замер. Ручка двери, зажатая в ладони, была единственной точкой опоры в расползающемся мире. Он не обернулся. Не мог. Но и шагнуть за порог не получило. С улицы тянуло холодом, сыростью.

° Сознание возвращалось рывками - как сквозь толщу мутной воды пробивался свет. Света не было. Была боль. Она пришла первой - раньше, чем понимание, где она, раньше, чем память. Тупая, всепоглощающая боль в голове, в рёбрах, в левой руке. Рука горела. Чарли попыталась пошевелить пальцами и не смогла - конечность отозвалась такой вспышкой, что из горла вырвался сдавленный, булькающий всхлип. Во рту - кровь. Губы разбиты и слиплись. Или это запёкшаяся корка не давала их разомкнуть? Она не знала, и это было страшно - не знать, что с твоим собственным телом.

Потом пришёл звук. Шаги. Хруст стекла под босыми ступнями. Удаляющиеся шаги. Дождь. Слякоть.

Он уходил.

Сквозь красную пелену - один глаз не открывался, залитый кровью из рассечённого виска, - она различила тёмный силуэт в дверном проёме. Широкие плечи. Взлохмаченный затылок. Он уходил. Бросил её здесь, на полу, в луже собственной крови, и уходил.

Страх - не перед ним, перед его уходом - захлестнул сильнее боли. Сильнее всего. Он уйдёт и... И что дальше? Слишком много вариантов и ни один из них ей не нравился.

Губы разомкнулись. Получилось не сразу - из носа снова потекло, а из горла вырвался сип. Не слово. Просто звук.

Она попыталась снова. Здоровой рукой - правой, слава богу, правой - упёрлась в пол. Половица была липкой и тёплой. Пальцы скользнули в собственной крови, локоть подогнулся, и она рухнула обратно, ударившись грудью о доски. Из сломанных рёбер вырвался немой крик. Перед глазами всё поплыло. Темнота подступила к краю сознания - мягкая, тёплая, обещающая покой. Как легко было бы провалиться в неё. Как просто.

Но он уходил.

[Чарли]: "Скотина..." - получилось едва слышно. Шепот. Хрип. Даже не слово - выдох, окрашенный кровью. - "Стой..."

Это был не приказ. Не сарказм. Не появившиеся вдруг из ниоткуда силы. Это была мольба. Разбитая, отчаянная, почти бессознательная. Слова вываливались изо рта, как осколки - корявые, неправильные, неспособные передать то, что рвалось из груди.

"Не уходи. Пожалуйста. Не бросай меня здесь. Не так. Не сейчас"

Но губы не слушались. Она попыталась поднять голову. Мир качнулся. Стены поплыли. Рвота подступила к горлу - кислая, с привкусом желчи и крови. Чарли зажмурилась, пережидая спазм, и когда открыла глаз снова - единственный видящий, - силуэт всё ещё был в дверях. Замер. Не шагнул за порог.

Слов не осталось. Вообще ничего не осталось - только кровь на губах и дрожащая рука, которой она пыталась дотянуться до него, хотя он был в нескольких метрах, хотя она не смогла бы даже сесть. Пальцы царапнули половицу. Оставили кровавый след. Бесполезный жест. Но она тянулась. К нему. К человеку, который только что едва не убил её. Зачем?...

• Саймон стоял в дверях, вцепившись в ручку так, что побелели костяшки. Тело рвалось вперёд - через порог, прочь из этого дома, прочь от того, что он сделал. Ноги не слушались. Приросли к полу. Из-за спины доносился разбитый, едва живой хрип, - и этот звук держал крепче любой команды. Приказы он умел игнорировать. Это - кажется не сможет.

Рассудок взял своё. Не сразу. Сначала Саймон отлепил пальцы от дверной ручки. Потом заставил себя обернуться. Потом уже подойти.

Дальше всё на полуавтомате. Аптечка, бинты, антисептик, обезболивающее в ампулах. Руки делали знакомую работу, пока мозг молчал. Обработать рану на виске - глубокая, но кость цела. Вывих левого запястья вправил одним резким движением. Чарли вскрикнула и снова потеряла сознание. Рёбра - только тугое бинтование. Больше он ничего не мог.

Когда Чарли открыла глаза во второй раз, он всё ещё был здесь. Сидел рядом, укрыл одеялом, подложил подушку... Кажется кошмар был позади

____

Эпилог

На крыльцо они выползли под утро. Дождь наконец стих - или взял паузу, чтобы набраться сил. Воздух был промытым до звона, Небо на востоке только начинало сереть.

Чарли сидела, откинувшись спиной на деревянную колонну, прижимая к рёбрам правую руку. Дышала мелко, поверхностно, как учили. Левая рука - замотанная в бинты, с самодельной перевязью через плечо в покое. На голове - повязка, уже пропитавшаяся алым у виска. Бутылка бурбона, найденная на кухне, стояла рядом. Алкоголь никогда не был её сильной стороной и после каждого глотка женщина морщилась.

Саймон был на ступеньках ниже, сгорбившись, глядя куда-то в серую пелену тумана над мокрой травой. Маски не было. Лица тоже. Только глубокая пустота человека, отказывающего себе во внешних проявлениях эмоций. Но тлеющая сигарета между пальцев подрагивала знатно.

Молчание было долгим. Не неловким - другим. Анатомически привычным. Самое страшное уже случилось и нужно... жить дальше. Как-то. Как всегда. Хотя забыть не получится. Никогда.

Чарли покосилась на него. На стучевавшиеся плечи. На застывший профиль. А потом молча протянула ему бутылку. Стекло легонько коснулось голого плеча - точечно, прицельно между линией шрамов.

Саймон видел движение, но пошевелился не сразу. Потом взял. Без благодарности. Без слов. Отпил, неторопливо, несколько глотков. Вернул.

Тишина между ними стала чуть теплее. Первый луч солнца коснулся их босых ног на холодных досках крыльца. Наступал новый рабочий день.

____

~ 3630 слов
13.07.26 - 15.07.26 время работы

Наверное стоило предупредить перед началом обо всём? Не уверена, что атмосфера напряжения и страха была передана до состояния реальных человеческих срывов, но я старалась.

Вообще хотела оставить так скажем «открытый финал», где всё обрывается на том, что Саймон стоит у двери. Но я решила дожать.

На карандашике держу мини-часть про их посиделки в ванной комнате.

Также скорее всего подредактирую главу с Кайлом по ночным кошмарам. А то как будто обидела его.