02.02|Спальное сверху|Саймон Райли
[День 3]
° На третий день Чарли проснулась раньше будильника. Не из-за шума - в казарме было по-утреннему тихо, только где-то в дальнем конце кто-то приглушённо кашлянул и перевернулся на другой бок. Просто Саймон снова начал свою утреннюю возню - размеренную, почти бесшумную, но достаточную, чтобы выдернуть её из остатков сна. Она полежала пару минут, глядя в потолок, и слушала. По-глупому чувствовала себя настоящим разведчиком, отслеживающим неопознанный объект: вот шорох одеяла, вот скрип пружин - сел, вот пауза - натягивает балаклаву, вот шелест ткани. Подъём.
Чарли перевернулась на бок, подперев голову рукой, и уставилась на фигуру, поравнявшуюся ростом с верхним ярусом кровати. Саймон уже стоял у шкафчика - в маске, собранный, как будто и не спал вовсе. В руках зубная щётка, паста. Движения экономные, выверенные - ни одного лишнего жеста. Человек, который привык начинать день в одиночестве и которому судя по всему было плевать, что за ним ведут ленивое полусонное наблюдение.
[Чарли]: "Доброе утро... пожалуй, составлю тебе компанию."
° С этими словами Чарли спустила ноги вниз, запустила ладони в волосы, расчёсывая их пальцами и оттягивая назад - привычный утренний ритуал, заменявший расчёску, сбрасывающий напряжение. Он обернулся. Молча. Бровь чуть приподнялась - единственное, что было видно. Будь то удивление, скептицизм или недовольство - хрен его поймёшь. Чарли особо и не пыталась, просто хотела «постоять над душой» - помнила, как он в своё время стоял над её больничной койкой: молчаливый, незнакомый, тёмный силуэт у изножья.
[Чарли]: "Вдруг заблудишься."
° Чарли спрыгнула с койки, на ходу натягивая тапки. Саймон не ждал - слова были брошены уже далеко ему в спину, он ничего не ответил. Впрочем, справедливости ради, он ей и не обязан был. Умывальня встретила их холодным кафелем и тусклым светом ламп, которые ещё не разгорелись в полную силу. Запах хлорки, влажной штукатурки и армейского мыла - вечный букет подобных мест. Где-то под потолком мерно гудела вентиляция.
Они заняли соседние раковины - каждый сам по себе. Чарли чистила зубы, глядя в зеркало, но не на него - просто в собственное отражение, ещё слегка помятое после сна. Саймон делал то же самое. Тишина между ними была уже не напряжённой, а какой-то... привычной. Как будто они сто лет так начинали утро, стоя плечом к плечу у соседних раковин на временной базе, где даже вода из крана течёт с перебоями.
Хотя надо признать дурость подначивала её развернуться боком и упереться локтем в стену, чтобы прямо таки пялится неотрывно. Но... Нет. Таких идиотов в его жизни наверняка хватало.
Чарли заметила, что он не снимает маску полностью - только приподнимает снизу, ровно настолько, чтобы добраться до рта зубной щёткой. Движения короткие, точные даже в таком обыденном деле. Она не стала комментировать. В конце концов, у каждого свои границы, и она сама не из тех, кто лезет через них без спроса - воспитание. Просто продолжила чистить зубы, чувствуя странное, почти неуместное удовлетворение от этого молчаливого соседства.
Когда она сплюнула пасту и потянулась за полотенцем - казённым, жёстким, пахнущим тем же армейским мылом, - Саймон уже заканчивал. Он бросил на неё короткий взгляд в зеркало - и вышел. Ни слова. Ни кивка. Просто развернулся и исчез в коридоре, как и положено человеку с позывным «Призрак». Чарли осталась одна, глядя на своё отражение. Не удивилась - ни его поведению, ни отсутствию слов. Достойно. Осталось просто пережить очередной день.
____
• Вечер третьего дня выдался паршивым. Не в смысле погоды - погода стояла обычная, серая, без дождя и без солнца, - а в смысле людей. Всё случилось быстро и глупо, как всегда бывает в подобных случаях, когда скученность, усталость и гормоны складываются в гремучую смесь.
Группа солдат - человек пять-шесть - собралась в углу казармы. Карты, смех, грязные шутки - стандартный набор для вечера на временной базе, где нет ни телевизора, ни нормальной зоны отдыха. Чарли проходила мимо, возвращаясь с вечерней тренировки - мышцы ещё гудели после подтягиваний, на спине под формой расплывалось влажное пятно пота. Она не планировала вмешиваться. Честно. Просто услышала голос одной из переселённых девчонок - молодой, совсем ещё зелёной, из тех, кто теряется, когда на них наезжают. Кажется, её звали Миллз. Или Миллс. Чарли не помнила точно - они пересекались всего пару раз в столовой, обменялись кивками и парой слов о качестве яичницы.
Миллз стояла спиной к стене, а перед ней нависал здоровенный детина из пехоты - на голову выше неё и, кажется, на две головы выше самой Чарли. Он не делал ничего криминального - пока. Просто стоял слишком близко. Слишком уверенно. И ухмылялся - той самой ухмылкой, от которой у любой женщины сжимается что-то внутри. Рука упиралась в стену рядом с головой Миллз - классическая поза, от которой веяло не угрозой, а обещанием. Пока ещё обещанием.
Чарли даже не думала. Ноги сами понесли. Втиснулась между ними - невысокая, взъерошенная после тренировки, с каплями пота на висках. Руки вдоль тела, голова вскинута, глаза в упор - ни капли сомнения. Она не оперативник, не пехотинец, не штурмовик - разведка, дальняк, связь. И всё же она стояла здесь, и сдвинуться ей не позволил боевой опыт - она не для того пережила встречу лицом к лицу с вражеским взводом, чтобы бояться сослуживца, распускающего руки в тылу.
[Чарли]: "Проваливай."
Детина покосился. Ухмылка стала шире - он явно не воспринял её всерьёз. Ещё бы: Чарли со своим ростом и комплекцией не выглядела угрожающе. Особенно на фоне него. Он был из тех, кто привык решать вопросы массой - и, судя по всему, это работало.
[Мужчина]: "А то что? Ты мне запретишь?"
[Чарли]: "Проваливай." - тон сменился, стал более утвердительным.
Он не отошёл. Вместо этого шагнул к ней - и Чарли поняла, что сейчас будет, за мгновение до того, как его кулак врезался ей в скулу. Не со всей силы - скорее, с его-то комплекцией, почти ленивая пощёчина. Но достаточно, чтобы голова и корпус дёрнулись в сторону, а перед глазами вспыхнули искры. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: "на тренировках бьют больнее."
Вокруг тут же зашумели. Кто-то вскочил с койки - скрипнули пружины. Кто-то крикнул: «Эй, полегче!» Но Чарли уже выпрямилась. Она не схватилась за лицо - руки осталась висеть вдоль тела, хотя скула уже начинала пульсировать горячей, тупой болью. Просто повернула голову обратно и вновь посмотрела на него. Взгляд спокойный, будто бы и не было удара. Такой, каким смотрят в прицел и видят цель.
[Чарли]: "Всё? Есть что добавить?"
В этот момент появился кто-то из сержантов - зашумел, разогнал толпу, потащил драчуна куда-то в сторону выхода, на ходу отчитывая его в выражениях, от которых у новобранцев вяли уши. Чарли не следила. Она повернулась к Миллз, которая всё ещё стояла у стены - бледная, с круглыми, испуганными глазами, вжавшись в бетон так, будто хотела слиться с ним.
[Чарли]: "Ну? Нормально?"
[Миллз]: "Д-да... спасибо..."
[Чарли]: "Не за что. Будет лезть ещё - докладывай старшим. Нехрен таким колбасу свою распускать. Это армия, а не бордель."
Миллз кивнула и почти убежала - засеменила в сторону своего спального места, то и дело оглядываясь. А Чарли осталась стоять посреди казармы, чувствуя, как скула начинает саднить всерьёз. Она потрогала лицо кончиками пальцев - неприятно, но терпимо. Крови нет. Синяк будет. Хороший такой, на пол-лица, к утру расцветёт всеми оттенками фиолетового. Она не заметила, в какой момент рядом оказался Саймон. Просто повернулась - а он уже стоял в паре шагов, молча, со скрещёнными на груди руками. Поза наблюдателя. Он всё видел - она поняла это по его взгляду, тёмному и непроницаемому, как вода в глубоком колодце. Сколько он здесь стоял? Минуту? Две? Достаточно, чтобы оценить ситуацию, но недостаточно, чтобы вмешаться, - впрочем, его вмешательства и не требовалось.
[Чарли]: "Что? Мне написать объяснительную?"
• Он ничего не сказал. Просто смотрел на неё - и на синяк, который уже начинал проступать на скуле. А потом развернулся и ушёл. Ничего не требовало его внимания - конфликт разрешили и без его участия, все целы, все живы, а она достаточно взрослый и достаточно «редкий» человек, чтобы позаботиться о своём синяке самостоятельно. Он не нанимался к ней в няньки и никому ничего не был должен.
° Чарли проводила его взглядом, мысленно бросив ему в спину пару проклятий - не со зла, просто попался под горячую руку, - и поплелась следом. Кровать всё же была у них в одном месте, и её личная аптечка тоже была там.
Обработка синяка заняла ровно две минуты. Холодная вода из-под крана, кусок ткани, смоченный и прижатый к скуле, и казённая мазь из тюбика с полустёртой этикеткой - то ли от растяжений, то ли от ушибов, то ли от всего сразу, как это обычно бывает в армейских аптечках. Саймон всё это время сидел на своей койке, уткнувшись в какой-то рапорт, и не поднимал головы.
Ночь была тихой. Никаких разговоров. Никаких вопросов от неё. Чарли лежала на спине, глядя в потолок, и молча злилась. Не на того придурка - с ним как раз всё было ясно. На себя. За то, что влезла. За то, что пропустила удар - можно было увернуться, она от пуль уворачивалась, а здесь рука размером со сковородку! За то, что теперь завтра все будут смотреть на её синяк и делать какие-то свои выводы. За то, что Саймон видел - хотя в этом была какая-то глупость, иррациональная и неуместная. Он видел её и в худшем дерьме, там, в больничной палате, когда она едва ли могла пошевелиться. И всё же её странным образом нервировало то, что он снова стал свидетелем её слабости - пусть даже минутной и пустяковой. Может это какой-то внутренний рефлекс? Как перед опасным хищником?
Она слышала, что он не спит - по дыханию, по редкому шороху внизу. Но он не заговаривал. И она тоже. Просто темнота и тишина. И удручающее чувство того, что завтра будет длинный день только из-за того, что на лице у неё расцветал синяк.
____
[День 4]
• Утро началось с объявления. Женское крыло починено. Всем переселённым - собрать вещи и вернуться в свои помещения до отбоя. Новость разнеслась по казарме быстро, вызвав смешанную реакцию: кто-то выдохнул с облегчением, кто-то - разочарованно. Саймон не отнёс себя ни к тем, ни к другим. Он вообще не привык классифицировать свои реакции на происходящее - просто принимал к сведению. Факт: сегодня вечером верхняя койка опустеет. Факт: всё вернётся на круги своя. Факт: он снова будет спать один.
Ничего нового. Ничего, к чему он не привык.
День прошёл как обычно - тренировка, рапорт, проверка снаряжения. Саймон не искал встреч с Чарли и не избегал их. Просто делал свою работу. В конце концов, они не были друзьями, не были напарниками, не были чем-то, что требовало бы прощаний. Она была временным соседом сверху - не более. Так он говорил себе.
Днём, проходя мимо одной из зон отдыха, он заметил картину, которая при других обстоятельствах могла бы вызвать у него что-то похожее на усмешку. Небольшая группа - трое мужчин и две женщины - играли в карты. На раздевание. Саймон остановился в дверном проёме, скрестив руки на груди. Со стороны могло показаться, что он оценивает нарушение - азартные игры в казарме не поощрялись, тем более в таком формате. Но на самом деле он просто смотрел. Четыре дня назад эти же люди косились друг на друга с опаской, взвешивая каждое слово. А теперь одна из женщин сидела в майке поверх белья, смеясь над очередным проигрышем, а мужик напротив стягивал через голову футболку под одобрительный свист. Армия умеет сближать - быстрее, чем что-либо ещё. Общая опасность, общий быт, общее неудобство временной базы с протекающими трубами и скрипящими койками - всё это работало лучше любых тимбилдингов.
Он заметил Чарли - она прошла мимо карточной компании, качнув головой, и скрылась в другом конце коридора. Синяк на её скуле уже расцвёл в полную силу - тёмно-фиолетовый, с жёлтым по краям. Она не прятала его. И не выставляла напоказ. Просто носила, как носят любую другую отметину, полученную на службе. Саймон проводил её взглядом. Ничего не сказал. Ничего не сделал. Просто отметил про себя: она всё ещё зла. Но не искала драки - с тем придурком вопрос был закрыт, сержант уже отправил его драить полы до конца недели. На что-то ещё. Это было видно по тому, как она держала плечи - чуть жёстче обычного.
Вечером он лежал на своей койке - как в первый день, руки на груди, спина горизонтально прямая - и наблюдал, как Чарли собирает вещи. Она делала это методично, без суеты: сменная форма, плеер, наушники. Движения точные, экономные - как раз такие, какие он ценил в людях. Она заправила койку - аккуратно, до натянутой простыни, без единой складки. Сняла покрывало, которое четыре дня служило ему занавеской, отгораживая от внешнего мира ровно настолько, насколько это вообще возможно в общей казарме. Сложила его - ровным квадратом, как полагается по уставу. Положила в изножье. Не спросила, что с ним делать. Просто оставила.
Он оценил это. Впрочем, как и многое другое за эти четыре дня. То, что она не лезла с расспросами. То, что отвернулась, когда он пил воду. То, что встала на защиту даже не подумав о том, что она на две головы ниже. Глупо. Безрассудно. И в то же время - именно так, как должен поступать солдат, который понимает, зачем он здесь.
[Чарли]: "Кстати. Плеер. Мне его вернуть или как?"
• Он помолчал. Не потому что думал над ответом - он уже знал ответ. Просто не видел смысла торопиться.
[Саймон]: "Оставь. Ничего взамен не нужно."
[Чарли]: "А я и не предлагаю. Просто спрашиваю..."
° Она застегнула сумку. Молния прошла с тихим, знакомым звуком - звуком, который он слышал сотни раз на сотнях баз. Закинула на плечо. Оглядела койку - пустую, заправленную, как будто её здесь и не было.
[Чарли]: "Чтож, бывай. Если что - ты знаешь, где меня искать."
• Он не ответил. Она и не ждала ответа - просто пошла к выходу, не оборачиваясь. Саймон смотрел ей в спину ровно до того момента, как её фигура исчезла из поля зрения.
Четыре дня. Небольшой срок. Достаточный, чтобы привыкнуть к шороху наверху. К приглушённой музыке из наушников. К тихому «доброе утро» в темноте. Достаточный, чтобы заметить, как она вздёргивает бровь, когда иронизирует. Достаточный, чтобы запомнить, что она слушает Chrisа Stapletonа
Он не привык. Разумеется, не привык. Он вообще не привыкал к людям - это было бы непрофессионально. Глупо. Опасно. Саймон поднялся, взял покрывало, сложенное в изножье, и убрал его в свой шкафчик - на верхнюю полку, туда, где лежали вещи, которые не должны попадаться на глаза. Закрыл дверцу. Лёг на койку, сложил руки на груди, уставился в днище верхней койки - там теперь пусто.
Четыре дня. Небольшой срок.
Он закрыл глаза. Сверху было тихо. Слишком тихо. Но он, разумеется, не обратил на это внимания. Совершенно.
____
~2207 слов
05.07.26 - время работы