48.
ЕММА:
Том: «Мне нужно извиниться за вчерашний вечер у Дороти.
Я перешёл черту».
***
Я глубоко вдохнула, заглушила мотор и уставилась на чёрный вход «The Black Ivy». Сегодня моя первая смена после разрыва, и я была натянута, как струна.
Впрочем, выходной день, ранняя смена — шансы увидеть внутри Тома были мизерными.
Но всё равно пришлось собраться, прежде чем выйти из машины.
На другой работе у меня всю неделю всё шло отлично. Библиотека стала новым началом, без напоминаний о Томе на каждом шагу. Но в «The Black Ivy» всё иначе.
— У тебя всё получится. Ты выйдешь из машины, загребёшь чаевые и будешь улыбаться до боли в щеках.
Том устроил истерику у костра, и Лэйтону пришлось вывести его оттуда. Я довольно безуспешно пыталась вытянуть из Мэг информацию о рыцарских добродетелях Лэйтона. Но внутри меня всё дрожало от того, что я снова оказалась так близко к Тому.
Он был таким злым и почти обиженным. Будто стоять рядом с его братом — это какое-то предательство. Даже смешно.
Он выкинул меня, как ненужный чек, и имел наглость сказать, что я слишком спешу, хотя я всего лишь дала Биллу список людей и событий, которые показались мне подозрительными.
Я посмотрела в зеркало заднего вида.
— Ты Снежная Королева, — сказала я своему отражению, выбралась из машины и зашла в бар.
Я испытала невероятное облегчение, не увидев его внутри. Поварá уже запускали кухню.
Я поздоровалась и направилась к бару. Внутри было ещё темно. Стулья стояли вверх ногами, так что я включила музыку и свет, а потом взялась за подготовку зала.
Я перевернула все стулья, собрала автомат с газированной водой и уже собиралась включить подогреватель для супа, когда дверь чёрного входа открылась.
Вошёл Том. И сразу нашёл меня глазами.
Я выдохнула — и вдруг не смогла вспомнить, как вдохнуть.
Чёрт побери. Как мужчина, который так сильно меня обидел, может быть таким привлекательным? Это нечестно. На нём были джинсы и ещё один лонгслив, на этот раз тёмно-зелёный. На подбородке сходил синяк, придавая ему абсолютно хулиганский вид. Невыносимо сексуально-хулиганский.
Но Новая Эмма была умнее. Я на это больше не куплюсь.
Он кивнул мне, но я вернулась к своим делам и делала вид, что его не существует. По крайней мере, пока он не подошёл слишком близко, чтобы его можно было игнорировать.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — повторила я, накрывая суп металлической крышкой и выбрасывая полиэтиленовую плёнку.
— Я сегодня на баре, — сообщил он после минутного колебания.
— Понятно.
Я прошла мимо него к мойке, где меня ждали две подноса с чистыми стаканами. Подняла один — и почувствовала, как его выхватили из моих рук.
— Я сама, — настояла я.
— Нет, я, — сказал Том, отнёс его к автомату с газировкой и поставил на стальную стойку.
Я закатила глаза и взяла второй поднос. Но он тоже быстро исчез из моих рук. Не обращая на него внимания, я включила лампы обогрева на кухне и пошла к кассе, чтобы проверить чековую ленту.
Я чувствовала, что он смотрит на меня. Его взгляд был тяжёлым и горячим. Ненавижу так это считывать.
Я буквально ощущала, как Том обводит меня взглядом с головы до ног. Сегодня я надела джинсы вместо юбки — сейчас лишний слой защиты не помешает.
— Эмма, — хрипло произнёс он, и я вздрогнула.
Я посмотрела на него и подарила ему свою лучшую фальшивую улыбку.
— Что?
Он провёл ладонью по волосам, а потом скрестил руки на груди.
— Я должен извиниться. За вчера...
— Не переживай. Я всё забыла, — сказала я, нарочито ощупывая фартук в поисках кошелька и блокнота.
— Это не должно было... ну, знаешь. Быть странно.
— О, для меня это не странно, — солгала я. — Всё уже в прошлом. Мы оба идём дальше.
Он смотрел на меня, его глаза напоминали расплавленное серебро. Воздух между нами был насыщен чем-то вроде неизбежного удара молнии. Но я заставила себя выдержать этот взгляд.
— Понятно, — сказал он, стиснув челюсти. — Хорошо.
***
Ещё час самой медленной смены в истории я не знала, насколько далеко Том готов идти дальше. Обычно днём в субботу бизнес не простаивал, но сегодня все семь посетителей, казалось, с особым наслаждением потягивали пиво и пережёвывали еду по сто тридцать семь раз. Даже с новым официантом, которого мне ещё предстояло обучить, у меня оставалось слишком много времени на раздумья.
Вместо того чтобы слоняться по бару и ловить на себе мрачный взгляд Тома, я убиралась.
Я мыла стену возле барной стойки и старалась оттереть особенно стойкое пятно, когда дверь открылась, и в бар вошла — или, скорее, вплыла — женщина. На ней были узенькие, словно нарисованные на коже, джинсы, короткая кожаная куртка и чёрные замшевые сапоги на шпильках. На правом запястье три браслета, ногти выкрашены шикарным, просто убийственным красным (я ещё подумала: надо спросить у неё, что это за оттенок). Коротко стриженные тёмные волосы поставлены спереди торчком, скулы острые, как лезвие, мастерский смоки-айз и кривая улыбка.
Я бы хотела быть её подругой. Ходить с ней по магазинам. Узнать о ней всё, чтобы стать такой же и найти в себе такую же уверенность.
Она заметила Тома за барной стойкой и улыбнулась шире — и я уже меньше хотела этой дружбы. Потом я украдкой глянула на Тома и вообще раздумала дружить. Потому что он смотрел на неё с такой нежной привязанностью!
Она не сказала ни слова, просто прошла через весь бар, не сводя с Тома глаз. Дойдя до него, она не опустилась на стул и не заказала, как я предполагала, самый крутой напиток в мире. Нет. Она подошла, схватила Тома за футболку и поцеловала прямо в губы.
Мой желудок выпал из тела и полетел куда-то вниз, к самому земному ядру.
— Вот жопа, — простонал со своего столика Ларс.
— Это что, девушка босса? — спросил официант, которого мне предстояло обучить.
— Похоже, — ответила я таким голосом, будто меня душили. — Я сейчас вернусь. Подержи.
Я отдала ему грязную тряпку и обошла бар по широкой дуге.
— Эмма!
Том выглядел разозлённым. Но его настроение меня уже не должно было волновать. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах, пока под взглядами всех присутствующих шла к уборной.
Я делала вид, что не слышала, как он меня зовёт и как она с ним поздоровалась.
— Том? Серьёзно? Давно пора было, — сказал грудной голос.
— Ну бляха, шикарно, Виола. А ты не могла сначала позвонить? Умеешь ты время выбирать.
Больше я ничего не услышала, потому что толкнула дверь в уборную и пошла прямо к раковине. Даже не знаю, хотела ли я плакать, блевануть или взять мусорное ведро и запустить им в голову Тома. Я пыталась взять себя в руки и составить план, который включал бы все три варианта. И тут дверь открылась.
Моя бывшая воображаемая подруга вошла, засунув руки в задние карманы, и посмотрела на меня.
Я могла только представить, что она увидела. Жалкую влюблённую неудачницу с отвратительным вкусом на мужчин. Именно это я каждое утро видела в зеркале, прежде чем принималась за тушь и помаду.
— Эмма, — сказала она.
Я прочистила горло, но ком в нём и не думал исчезать.
— Это я, — радостно отозвалась я. Звучало так, будто я подавилась скрепками, но хотя бы удалось изобразить равнодушие.
— Ого. Держишь лицо. Класс. Молодец, — сказала она. — Неудивительно, что ты его так за яйца схватила.
Я не знала, что ответить, поэтому выдернула бумажное полотенце и провела им по идеально сухой и чистой раковине.
— Я Виола, — сказала она, сокращая расстояние между нами, и протянула руку.
Я машинально пожала протянутую руку.
— Приятно познакомиться, — соврала я.
Она рассмеялась.
— Вряд ли. С таким-то первым впечатлением! Но я собираюсь это исправить и угостить тебя выпивкой.
— Не обижайся, Виола, но меньше всего на свете я бы хотела сидеть в баре своего бывшего парня и пить с его новой девушкой.
— Я не обижаюсь. Только я не его новая девушка. Я ещё более бывшая, чем ты. И мы точно не будем пить здесь. Нужно пойти куда-то, где нет больших тупых ушей Тома.
Я очень надеялась, что она не шутит.
— Что скажешь? — спросила Виола, склонив голову. — У Тома там сердечный приступ, а все в баре уже схватились за телефоны и разносят по сарафанному радио, что тут произошло. Дадим им всем вдоволь наговориться.
— Я не могу просто уйти со смены, — сказала я.
— Можешь, конечно. Нам есть что обсудить. Посочувствовать. Выпить. У него есть милый помощник — они справятся. А ты заслуживаешь передышку после этого цирка.
Я глубоко вдохнула и задумалась. Перспектива остаться на смене с Томом была ещё менее привлекательной, чем, например, гинекологический осмотр одновременно с выдёргиванием ногтей по одному.
— А какой у тебя оттенок на ногтях? — спросила я.
— Бордовый «Кровавая баня».
***
Мэг: «Только что слышала, что новая девушка Тома пришла в бар, и они занялись сексом на бильярдном столе. Ты в порядке? Лопаты и тент нести?»
Я: «Его новая девушка, которая на самом деле бывшая, меня увела. Мы пьём в "Старом бароне".»
Мэг: «Буду через пятнадцать минут! Только штаны найду!»
***
«Старый барон» — это байкерский бар за пятнадцать минут езды от города в направлении Вашингтона.
Половина парковки заставлена мотоциклами. Место неприветливое, и паршивый коричневый сайдинг только усиливал это впечатление.
Внутри — приглушённый свет, много бильярдных столов; из музыкального автомата в углу звучит Роб Зомби. Барная стойка липкая, и мне пришлось сдерживаться, чтобы не попросить губку и немного моющего средства.
— Что будете? — спросил бармен.
Он не улыбался, но и не выглядел слишком грозно. Высокий, крепкий мужчина с сединой в волосах и бородой, в кожаном жилете поверх белой футболки с длинными рукавами. Засученные до локтей, они открывали татуировки на обеих руках.
Я сразу вспомнила о Томе. И захотела выпить.
— Как тебя зовут, красавчик? — спросила Виола, усаживаясь на стул.
— Феликс.
— Феликс, я буду твой лучший скотч. Двойной.
Ничего себе. Вот я знала, что она закажет крутой напиток!
— Сейчас будет. А для тебя, солнышко? — он перевёл взгляд на меня.
— Я... э-э... я буду белое вино, — сказала я, чувствуя себя наименее интересным человеком в баре.
Он подмигнул мне.
— Одну минутку.
— Он не Том, но серебряный лис — тоже неплохо, — подумала вслух Виола.
Я только пробурчала.
— Ой, да чего ты. Даже с этим засранцем Томом — а он таки засранец — ты же можешь оценить хороший экстерьерчик, — настаивала Виола.
Я была не в настроении оценивать что-то в Томе, который растоптал моё сердце.
Феликс поставил перед нами напитки и ушёл.
— Что мы здесь делаем? — спросила я.
Виола подняла бокал.
— Выпиваем. Знакомимся поближе.
— Зачем?
— Ты же не видела выражения лица Тома сразу после того, как я его поцеловала. Без языка, кстати.
Без языка — это хорошо.
Стоп.
Нет. Какая разница.
Даже если Виола не встречается с Томом, он всё равно меня бросил. Так какое мне дело до конкуренции?
Я провела пальцем по краю бокала.
— И что же там было на его лице?
Она тыкнула на меня указательным пальцем.
— Страх. Я знаю этого мужчину с тех пор, как он едва стал мужчиной, и никогда не видела его испуганным. Но я увидела страх, когда он смотрел, как ты уходишь.
Я вздохнула. Я не хотела этого слышать. Не хотела обманывать себя, будто там есть надежда, где её нет.
— Я не знаю, чего он должен бояться, что я уйду. Он первый от меня ушёл.
— О, я угадаю. Дело не в тебе. А в нём. Он не любит отношений, сложностей и ответственности. У вас нет будущего, и он отпускает тебя, чтобы ты могла жить своей жизнью.
Я моргнула.
— А ты и правда его знаешь.
— Должна тебе сообщить, что ношу почётный титул первой официальной не-девушки, большое спасибо. Я училась на третьем курсе колледжа. Мы познакомились на вечеринке, и это длилось четыре чудесные, полные гормонов и похмелья недели, а потом этот идиот испугался и слился.
— Судя по вашему приветствию, для тебя всё закончилось лучше, чем для меня.
Виола улыбнулась и сделала глоток виски.
— Он недооценил мою упёртость. Понимаешь, я могла бы обойтись без него как без парня. Но я хотела, чтобы он был рядом как друг. Так что я приучила его к дружбе. Мы общаемся каждые два месяца. До того, как он выиграл в лотерею, мы ещё встречались каждые два года. Всегда где-то на нейтральной территории. Мы играли друг для друга роль второго пилота.
Я проглотила вино тремя большими глотками. Но не успела даже поставить бокал на стойку, как появился ещё один.
— Спасибо, Феликс, — я заменила пустой бокал на полный. — И что с ним?
Виола фыркнула и снова сделала глоток.
— Как у всех. Багаж. Люди встречаются, между ними проскакивают искры, а потом они всё время старательно скрывают свою суть, чтобы оставаться привлекательными. И ещё удивляются, когда не получается.
В этом есть какой-то смысл.
— Представь, сколько времени все бы сэкономили, если бы представлялись сразу со своим багажом. Привет, я Виола. У меня неотработанные травмы, связанные с отцом, и склонность к ревности в сочетании с непростым характером, так что лучше мне не переходить дорогу. И ещё я съедаю целый поднос пирожных за один присест и никогда не складываю бельё.
Я не смогла сдержать смех.
— Твоя очередь, — сказала она.
— Привет, Виола. Я Эмма, постоянно влюбляюсь в мужчин, которые не видят со мной будущего. Но я вечно надеюсь, что будущее, которое я представляю для нас обоих, будет достаточно хорошим, чтобы удержать их рядом со мной. И ещё я ненавижу свою сестру-близнеца и из-за этого чувствую себя плохим человеком.
А, и ещё Том Каулитц испортил мне... остаток моей жизни.
Настала очередь Виолы смеяться. Перед ней появился ещё один скотч.
— А мужчина в теме, — сказала она, указывая на нашего друга-бармена.
— Две дамы пришли и говорят об одном мужчине — напитки будут литься рекой, — уверил он нас.
— Феликс, ты настоящий джентльмен, — сказала Виола.
Двери открылись, и появилась Мэг: без макияжа, в леггинсах, оверсайз-футболке технического университета и фальшивых уггах, волосы заплетены в толстую косу через плечо.
— Значит, ты новая лахудра, — сказала Мэг.
— А ты, видно, кавалерия — прибыла спасти принцессу Эмму от страшного Монстра, — догадалась Виола.
Я фыркнула в своё вино.
— Мэг, это Виола. Виола — первая бывшая девушка Тома.
Мэг — чересчур заботливая библиотекарша с шикарными волосами, — я указала на бар, — а это Феликс, наш бармен и заодно сексуальный серебряный лис.
Мэг села на стул рядом со мной, и едва её задница устроилась, как появился Феликс.
— Ты тоже встречаешься с этим мужчиной? — спросил он.
Она подперла подбородок рукой.
— Нет, Феликс, не встречаюсь. Я здесь для моральной поддержки.
— Хочешь выпить, пока морально поддерживаешь?
— Конечно. Какая у вас здесь «Кровавая Мэри»?
— Острая, как чёрт.
— Тогда мне «Кровавую Мэри» и всем шоты «Файербол».
Феликс отдал честь и пошёл готовить напитки.
От ближайшего к нам бильярдного стола отошёл мужчина. У него были длинные тонкие усы, а на плечах жилета — впечатляющие шипы.
— Купить вам, сучки, выпить?
Мы, как одна, повернулись на барных стульях.
— Нет, спасибо, — сказала я.
— Отвали, — ответила Виола с зловещей улыбкой.
— Если ты думаешь, что, назвав нас сучками, сможешь присоединиться к разговору, не говоря уже о постели одной из нас, — ты будешь глубоко разочарован, — сказала Мэг.
— Иди себе, Жнец, — посоветовал ему Феликс, не отрываясь от кувшина с водкой, которую наливал Мэг в стакан.
На барной стойке зазвонил телефон, и я опустила глаза.
Том: «Всё не так, как казалось. Я не встречаюсь с Виолой».
Том: «Не то чтобы это тебя касалось».
Том: «Бляха. Не молчи, хоть напиши, где ты».
Он писал мне слишком много для того, кто с ним порвал.
Эмма: «Это удивительное место называется "Не твоё дело". Прекрати. Мне. Писать».
Я подсунула свой телефон Мег.
— Забирай. Ты теперь отвечаешь за телефон.
Виола подняла свой телефон и показала нам.
Том: «Куда ты её потащила?»
— Видишь? — сказала она. — Страх.
— Думаю, на работу сегодня я уже не вернусь, — сказала я.
— О, Лекси тусуется в музее в Вашингтоне с Викторией и её папашами. Нет лучшего способа провести осеннюю субботу, чем хорошенько набраться.
— Кто такая Лекси? — спросила Виола.
— Моя племянница.
— Племянница, о которой Эмма не знала, потому что её сестра-близнец, с которой они не слишком дружат, — кусок говна, — добавила Мэг. Она обернула кончик косы вокруг пальца и уставилась на футбольный матч на экране.
— Ты в порядке? — спросила я её.
— В порядке. Просто мужчины задолбали.
— Сестра! Аминь, — сказала я, поднимая свой бокал за неё.
— Моя сестра, мама Айрис? Она бисексуалка. Каждый раз после романа с мужчиной, который её раздражает, она потом целый год встречается только с женщинами. Она моя героиня. Начинаю жалеть, что так сильно люблю члены.
Феликс поставил перед Мэг «Кровавую Мэри» с плавающей палочкой бекона и даже глазом не моргнул на слово «член».
Я поморщилась.
— Прошу, не говори слово «член».
— Мой опыт работы с агрегатом Тома уже лет двадцать как устарел. Так что я могу лишь представить, насколько он стал лучше с возрастом, — с сочувствием сказала Виола.
— Знаете, с этой всей опекой, может, лучше сосредоточиться на том, чтобы быть матерью, и забыть о том, что я женщина с...
— С сексуальными потребностями? — добавила Мэг.
Я взяла своё вино.
— Сколько бокалов нужно выпить, чтобы забыть о сексе?
— Обычно полторы бутылки. Но это сопровождается похмельем, которое вырубает на три дня, так что я бы не советовала, — сказала Виола.
— Он действительно меня убедил, — прошептала я.
Феликс расставил перед нами шоты, а я уставилась в свой бокал.
— Да, он говорил, что ничего не получится. Но он меня убедил. Он приходил и был рядом. Не только ради меня, но и ради Лекси.
— Постой-ка. Том Каулитц? Проводил время с ребёнком? Добровольно?
— Он водил её по магазинам. Пришёл на её футбольный матч и убедил её не ругаться. Сказал, что сильные люди заступаются за тех, кто не может за себя постоять. Он забрал её с ночёвки у подруги. Смотрел с ней футбол.
Виола покачала головой.
— Ох, он и налажал.
— Как и все мужчины, — сказала Мэг.
Феликс остановился и косо посмотрел на неё.
— Кроме тебя, Феликс. Ты герой среди негодяев, — исправилась она.
Он кивнул, передал мне следующий бокал вина и снова исчез.
Мэг уцепилась за трубочку своего напитка, будто за протеиновый коктейль после соревнований по бодибилдингу.
— Так, а теперь серьёзно. Что с тобой происходит? — спросила я. — Как это связано с вчерашним вечером и Лэйтоном?
— Лэйтон? Вот это сексуальное имя, — сказала Виола.
— Сексуальное имя для сексуального мужчины, — согласилась я.
— В Лэйтоне Риверсе нет ничего сексуального, — сказала Мэг, отрываясь от трубочки.
— Да. Ты точно врёшь. Ну или тебе на голову упал целый раздел десятичной классификации Дьюи.
Она покачала головой и подняла свой шот.
— Я не буду говорить о Лэйтоне. Никто не будет говорить о Лэйтоне. Мы говорим о Томе.
— А можно не говорить о нём? — спросила я. Произношение его имени каждый раз резало сердце острым канцелярским ножом.
— Конечно, — сказала Виола.
— Ну, за нас, — выдохнула Мэг и осушила шот.
Мы звякнули бокалами и проглотили виски.
К бару подошёл мужчина. Из его рта опасно торчала зубочистка. Он оперся локтем на барную стойку, потеснив Виолу. Из-под чёрных джинсов выглядывал живот, который не могла прикрыть футболка.
— Кто из вас, дамы, хочет взглянуть на мой мотоцикл?
Феликс расставил перед нами очередную порцию шотов.
Виола подняла свой бокал. Мы с Мэг последовали её примеру и осушили свои. Виола поставила пустой бокал на стойку и, прежде чем Зубочистка понял, что происходит, воткнула каблук своего сапога ему в грудь.
— Убирайся отсюда, пока не истёк кровью посреди бара.
— Мне нравится и она, и её сапоги, — шепнула мне Мэг.
— Господи, Питон, дай им покой, пока не появилась твоя женщина и яйца тебе не отрезала.
— Послушай доброго человека, Питон, — сказала Виола, толкнув его ногой.
Он отступил на полметра и поднял руки вверх:
— Просто спросил. Не знал, что вы лесбиянки.
— Потому что это единственная причина, по которой мы не стали бы с тобой трахатся, так? — сказала Мэг.
Мэг довольно хрупкая, а она уже выпила два шота после крепкой «Кровавой Мэри».
— Можно нам воды? — спросила я у Феликса.
Он кивнул, а потом развёл руками.
— Слушайте сюда, мудаки. Дамы не хотят, чтобы их подвезли или хорошо прокатали. Следующего идиота, который их побеспокоит, выкину нахрен.
Послышался тихий гул, а потом все вернулись к своим делам.
— Феликс, ты женат? — спросила я.
Он поднял левую руку и показал золотое обручальное кольцо.
— Всех хороших уже разобрали, — вздохнула я.
Дверь снова открылась.
— Да вы издеваетесь, что ли, — простонала Мэг.
Феликс протянул ей ещё одну «Кровавую Мэри», и она накинулась на неё.
Я развернулась на стуле, слегка покачиваясь, так как алкоголь уже начал нарушать моё равновесие.
— Ничего себе, — замурлыкала рядом со мной Виола. — Это ещё кто такие?
— Подкрепление прибыло, — буркнула Мэг.
К бару, роскошные как никогда, подошли Лэйтон и Билл.
****