47.
ТОМ:
Как бы неприятно это ни признавать, её новая роль ледяной принцессы была для меня невыносимой. Прошло уже пять дней с тех пор, как я сказал Эмме правду. С тех пор, как я порвал с ней, чтобы защитить её чувства. И я был чертовски несчастен.
Никакого облегчения от разрыва не было. Наоборот, я стал грустным и нервным. Почувствовал себя почти виноватым. Хуже, чем первое похмелье после тридцатника!
Если бы всё снова было как до появления Эммы. Но так уже не будет. Она была в городе и избегала меня.
А это нелегко, когда живёшь с моей бабушкой. Но Эмма взяла отгул на своей смене в «The Black Ivy». Я думал, что не видеть её будет легче, но чем дольше она игнорировала мои смс и звонки, тем больше я нервничал.
Она уже должна была переступить через это и жить дальше.
Чёрт возьми, я сам должен был уже отпустить это.
— Клиент отменил визит на пять часов, — сказала Майя, когда я вернулся в парикмахерскую после позднего ланча в пиццерии, сытый косыми взглядами и холодной пиццей (которой вовсе не хотел).
Майя с Треем убирали помещение перед закрытием.
— Серьёзно?
Это уже третье отменённое посещение на этой неделе. Двое клиентов перешли к Трею и, сидя в его кресле, кидали на меня осуждающие взгляды. Никто из них не осмеливался что-то сказать. Но это было лишним — я уже наслышался от девушек из «The Black Ivy».
— Похоже, ты их чем-то разозлил, — предположила Майя.
— Никого не касается, с кем я встречаюсь или не встречаюсь, — сказал я, окуная расчёску в спирт и пряча ножницы.
— Это особенность маленького городка, — заметил Трей. — Здесь всех всё касается.
— Да ладно? Тогда пусть все они целуют меня в задницу.
— Он, безусловно, выглядит намного счастливее, с тех пор как порвал эти ужасные отношения, — сказала Майя, почесав нос средним пальцем.
— Кто тебе зарплату платит? — напомнил я ей.
— Есть вещи дороже денег.
Зачем мне всё это? У меня свои дела. Своя жизнь. Эти придурки могли бы просто забыть про нас с Эммой.
— Я иду в «The Black Ivy», — буркнул я.
— Приятного вечера, — крикнул мне вслед Трей, а я молча показал им средний палец.
Вместо бара я зашёл в свой кабинет. Теперь он больше напоминал не хранилище, а тюрьму. На этой неделе я провёл здесь больше времени, чем за весь прошлый месяц. Никогда раньше я не был так погружён в бумажную работу и так оторван от своего бизнеса.
— Какого чёрта всем в городе есть дело до того, с кем я встречаюсь или не встречаюсь? — бормотал я себе под нос.
Я взял в руки чек за аренду одной из квартир наверху.
Арендатор наклеил на него стикер с надписью: «Ты облажался».
Я начинал переживать, что все они были правы. Что я поступил неправильно. И это не давало мне покоя — как идея каждый день, до конца жизни, носить костюм и галстук.
Я люблю свободу. Поэтому у меня свой бизнес. Лотерейный билет дал мне стабильность и свободу.
Хотя иногда собственный бизнес — это тысяча чёртовых пластиковых стяжек, которые пристёгивают человека к ответственности. Но эту ответственность я выбрал сам.
Я мог вести бизнес, вообще наплевав на всех... Ну, кроме тех, кого я нанимал на работу. И обслуживал.
Хрен с ним.
Нужно было выбросить это из головы.
Я пошёл по коридору в «The Black Ivy». Было ещё рано, как для пятницы, но музыка уже громко играла, а с кухни пахло крылышками. Я почувствовал себя как дома. Хотя мои глаза быстро пробежали по бару в поисках Эммы. Её не было, и разочарование резануло меня, как нож.
Белла и Рейна стояли за барной стойкой, а Нина болтала с Дэниелем. Все они посмотрели на меня.
— Добрый вечер, — сказал я, пытаясь почувствовать почву под ногами.
— Фу-у! — Белла и Рейна поддержали своё фу опущенными вниз большими пальцами, а Нина ещё и средний показала. Ещё один официант, новенький, которого взяли (чтобы сбалансировать эстроген), старался не смотреть мне в глаза.
— Серьёзно?
Немногие посетители рассмеялись.
— Я могу вас всех уволить.
Все, как одна, скрестили руки на груди.
— Я бы это посмотрела, — сказала Рейна.
— Ага. И ты будешь в субботу вечером стоять за баром, обслуживать гостей и отлично справишься сам, — добавила Белла.
Чёрт.
Я понимал, что все против меня.
Ну и ладно. Могу пойти домой и наслаждаться тишиной и покоем одинокой жизни. Снова. Может, сегодня будет не так пусто. Я привыкну.
— Ладно. Пойду, — объявил я.
— Хорошо, — сказала Рейна.
— Пока, — добавила Белла.
— Убирайся отсюда, — буркнула Нина. — Я тоже пойду.
— Да пофиг.
Я решил, что пойду домой, составлю новый график и рассредоточю их смены так, чтобы они не пересекались в баре. Даже если придется нанять ещё пятерых людей. Парней, у которых не будет месячных и которые не будут читать мне нотации.
Я фантазировал об этом, лениво катая круги по Роузвиллю и окрестностям, прежде чем наконец вернуться домой.
В конце концов, меня никто не ждёт. Никто, перед кем я должен отчитываться. Я мог делать что угодно. А я именно этого и хотел от жизни.
Я так увлёкся, рисуя в воображении прекрасную жизнь без Эммы, что чуть не пропустил машины возле дома Дороти.
На мгновение испугался, не произошло ли чего-то. Ещё одно ограбление или что-то хуже.
Но затем услышал музыку и смех.
Я медленно проехал мимо, надеясь увидеть Эмму.
Не повезло. Тогда я припарковал мотоцикл на подъездной дорожке и направился к дверям. В нос ударил резкий запах костра.
Если Дороти решила устроить вечеринку и не сказала мне, это её дело, решил я и зашёл в дом.
Рекс кинулся на меня. Он царапал мне лапами джинсы, лаял и жаловался, как он проголодался после дневного перекуса.
— Ладно, ладно. Пойдём пописаем, а потом поужинаем.
Я прошёл прямо на кухню и открыл заднюю дверь. Пёс выскочил во двор между моих ног.
Он не стал писать в обычном месте, а старательно топал своими крепкими лапами к дому Дороти.
Со своего места я увидел огонь. Кто-то развёл костёр у ручья. Там стояли столы с едой, походные стулья, и больше десятка человек суетились вокруг, очевидно отлично проводя время.
Собаки Дороти оторвались от столов с едой, чтобы поприветствовать Рекса. Я увидел Лекси, узнал её светлые волосы под ярко-розовой шапочкой, которую, бьюсь об заклад, связала для неё Хлоя. Подруги Лекси, Айрис и Виктория, тоже бегали там же. В груди неожиданно кольнуло.
Лекси опустилась на колени в траву и начала чесать Рекса. Тот в восторге выставил ей живот.
Я машинально потер рукой грудь, думая, не из-за ли это расстройство желудка от мерзкой холодной пиццы.
Двор прорезал свет фар. Подъехала ещё одна машина. Я узнал этот минивэн. Из него высыпали Нина, её муж и их дети с походными стульями, едой и упаковкой пива.
Класс. Мои родные, а теперь и мои сотрудники были на её стороне!
Вот почему мне нужна тысяча акров подальше отсюда.
А потом я увидел её — Эмму, освещённую костром.
Обтягивающие леггинсы подчёркивали каждый сантиметр её длинных ног. Ботинки с меховыми отворотами. Тёплый короткий свитер под утеплённым жилетом. Локоны мерцали в свете костра. На голове была такая же шапка, как у Лекси, только тёмно-красная.
Эмма улыбалась. Смеялась. Светилась.
Боль в груди превратилась в физическую боль, и я подумал, не позвонить ли кардиологу. Это ненормально. Всё шло не так, как должно.
Я разрывал оковы, пока они не становились слишком липкими, и чувствовал только мгновенное облегчение. Если когда-либо встречал какую-то из старых побед (редко), то это было легко.
Приятно. Я никогда ничего не обещал, и они никогда ничего не ожидали.
Но в этот раз, несмотря на все мои старания, были ожидания.
Хотя она, кажется, и не страдала. Стояла у ручья с моим дурацким братом и вела с ним что-то похожее на душевный разговор.
Протянула в перчатке руку и взяла его под локоть.
Мои кулаки сжались. Глаза наполнились красным.
А брат ни секунды не терял времени, как я вижу!
Решение подойти к ней не было осознанным — ноги сами понесли меня. Я с нехорошими мыслями шел по траве к счастливой паре.
Я не хотел, чтобы она была с ним. Не хотел, чтобы она была с кем-либо вообще.
Я не мог смириться даже с тем, что они стояли рядом — не то чтобы что-то делали вместе! Чёрт.
Пока я шел, меня окликнула Дороти, а Хлоя бросила жалостливую улыбку.
— А вы времени не теряли! — рявкнул я, когда добрался до них по ту сторону костра.
Билл дерзко рассмеялся мне в лицо.
Но Эмма не смеялась. Легкая улыбка исчезла с её лица. На меня смотрела не ледяная принцесса, готовая меня заморозить, а яростная женщина, готовая сжечь меня заживо.
И я неожиданно почувствовал облегчение. В груди стало чуть-чуть, на миллиметры, свободнее. Холод означал бы, что ей всё равно. Но огонь в этих прекрасных лучистых глазах говорил, что она ненавидит меня до глубины души.
А это лучше, чем холодное безразличие.
Билл сделал шаг вперед, фактически встал между нами с Эммой, чем ещё больше меня разозлил.
— У тебя какие-то проблемы? — спросил он меня.
У меня была проблема. Эта проблема ростом метр девяносто с несколькими дырками от пуль стояла прямо передо мной.
— Проблема? С тем, что ты подбираешь мои недоедки? Да нет. Чего добру пропадать.
Ох, я и мудак. Я зашёл слишком далеко и заслужил пощёчину, которую точно получу от Билла. Мне даже этого хотелось.
Пусть физическое наказание вытеснит эмоциональную бурю, что рвала меня изнутри.
Я не мог ясно мыслить, когда Эмма была так близко. Так близко, а я не мог к ней дотронуться. Не мог протянуть руку и взять то, что сам выбросил.
Билл отвёл кулак назад, но не успел ударить, потому что между нами кто-то встал.
— Ты как ребёнок в истерике, — кричала Эмма очень близко ко мне. — И тебя не приглашали. Лучше иди домой.
— Милая, — сказал я, машинально потянувшись к ней.
Между нами вклинился ещё кто-то.
— Если не хочешь остаться в истории самым тупым мудаком в городе, то уходи, откуда пришёл, — сказала Мэг.
Она смотрела на меня так, будто я убил Санта-Клауса на обеде в библиотеке.
— С дороги, Мэг, — гаркнул я ей в лицо.
На мои грудь легла рука, и меня сильно толкнули назад.
— Не на тех злишься, дружище, — взял меня за плечи Лэйтон, одетый в джинсы и флиску, а не в деловой костюм, который я видел на нём годами.
Его глаза пылали яростью. Я понял, что хожу по тонкому льду. Я мог бы справиться с братом, тем более у него здорова только одна рука. Но я не настолько дурак, чтобы поверить, что смогу справиться с Биллом и Лэйтоном и выжить, чтобы рассказать об этом.
— Мне не нужна твоя защита, богатый дурак, — крикнула Мэг на Лэйтона.
Он проигнорировал выпад и отвёл меня подальше от огня. Подальше от моей семьи. От моего глупого пса, который тыкался мордой во что-то вроде запеканки.
— Убери руки, Лэйт, — предупредил я друга.
— Уберу, когда передумаешь тонуть и тащить с собой на дно невинных свидетелей.
Интересно. Он разозлился не потому, что я накинулся на Билла с Эммой, а потому, что напал на Мэг.
— Я думал, ты её терпеть не можешь, — подкосил я его.
Лэйтон ещё раз толкнул меня, и я отступил.
— Боже, Том. Не надо всё время быть козлом.
— Таким родился, — ответил я.
— Нисколько. Ты выбираешь, каким показаться миру. И сейчас ты делаешь идиотский выбор.
— Я поступил правильно.
Лэйтон достал сигарету и зажигалку.
— Чаще повторяй себе это, если помогает заснуть.
— Я ей говорил: не привязывайся. Предупреждал её.
Я оглянулся через плечо Лэйтона и увидел, что Эмма стоит у костра спиной ко мне, а рука Билла обнимает её за плечи.
Грудь снова сжалась, и эта боль была похожа на чёртов ножевой укол.
Может, я и говорил ей не привязываться, но себе такого совета не дал. Не думал, что придётся так за это переживать.
Но Эмма Лейн, невеста-беглянка и компульсивная чистюля, задела меня за живое.
— Я поступил правильно, — повторил я, словно от повторения это станет правдой.
Не сводя с меня глаз, Лэйтон затянулся сигаретой.
— Тебе никогда не приходило в голову, что правильно — это быть человеком, каким не смог стать твой отец?
Вот скотина... завернул, как в кувшин, и вмазал прямо в цель.
— Иди в жопу, Лэйт.
— А ты попробуй, Том, из жопы выбраться.
И с этими словами он вернулся к костру, оставив меня одного в темноте.
Краем глаза я заметил розовое свечение — неподалёку стояла Лекси, а у её ног сидел Рекс.
— Привет, Лекси, — сказал я, вдруг почувствовав себя самым большим, самым тупым мудаком на планете.
— Привет, Том.
— Как дела?
Она пожала плечами. Её голубые глаза были прикованы ко мне, лицо без выражения.
— Как прошла тренировка? Я собирался зайти, но...
— Всё нормально. Не надо притворяться. Мы с тётей Эммой привыкли быть никому не нужными.
— Лекси, это, бля, несправедливо. У нас с твоей тётей ничего не получилось не потому что...
— Неважно. Ты бы не ругался при детях. А то ещё чему-нибудь научатся от тебя.
Ай. Это было больно.
— Я серьёзно, малышка. Вы с ней слишком хорошие для меня.
Рано или поздно вы это поймёте. Вы заслуживаете лучшего.
Она опустила взгляд на носки своих ботинок. На шнурках блеснул брелок-сердечко, и я понял, что она не надела кроссовки, которые я ей подарил. Это тоже было больно.
— Если бы ты действительно так думал, ты бы старался быть достаточно хорошим. А не бросал бы нас как ненужных.
— Я никогда не говорил, что вы — никто.
— Ты вообще никогда ничего не говорил, правда? — спросила Лекси. — А теперь оставь тётю Эмму в покое. Твоя правда — она заслуживает лучшего, чем мужик, которому не хватает ума понять, какая она классная.
— Я знаю, какая она классная. Я знаю, какие вы классные, — возразил я.
— Но не настолько, чтобы остаться с нами, — резко сказала девочка. Взгляд, который она бросила на меня, был слишком взрослым для одиннадцатилетней. Я ненавидел себя за то, что дал ей ещё один повод думать, будто она не такая умная, красивая и классная, как есть на самом деле.
— Лекси! Идёшь? — позвала её Айрис, подняв огромный пакет зефира.
— Тебе лучше уйти, — сказала мне Лекси. — Ты огорчаешь тётю Эмму, а мне это не нравится.
— Подселишь мне в дом полевых мышей? — надеялся, что шутка хоть немного исправит ситуацию.
— Зачем? Нет смысла мстить тому, кто слишком туп, чтобы заботиться о ком-то.
Она повернулась и пошла к огню, потом снова остановилась.
— Я заберу твою собаку, — сказала она. — Пойдём, Рекс.
Я смотрел, как ребёнок, которого я не только любил, но и уважал, уходит от меня с моей собственной чертовой собакой. Эмма обняла её одной рукой, и они вдвоём повернулись ко мне спиной.
Назло им я схватил со стола хот-дог и пиво. По дороге махнул рукой бабушке, а потом пошёл домой.
Уже дома я выбросил всё в мусорное ведро.
***