Книга фанфиков.

Субботний день. Солнце, к удивлению, сегодня жжет и блещет. Т/и прошла порог входной двери офиса и оказалась на улице. Выл осторожный тихий ветер. Машины сегодня не визжали, как по серым будням. «Надо возвращаться домой» — т/и прошептала в мыслях, после чего она шагнула в путь к дому, с каждым вздохом питаясь прохладной свежестью воздуха, которая наливала прохладу чувств предстоящего лета.

Вернувшись к уюту глухого дома, глаза т/и улыбнулись гораздо ярче. Ярче, чем ее уголки губ. Мягкий, своеобразный, родной запах зарождал ностальгию, напоминающий первые минуты переезда в этот теплый дом. Непрерывно вдыхая родной воздух, т/и сняла весенний пиджак и повесила его на золотистый крючок.

Сначала она прошла вдоль коридора, а после — в гостиную, где она рассчитывала обнаружить своего мужа — Со Енхо. Но какого было яростное удивление т/и. Однако не потому, что его там не оказалось, а потому, что он прилично устроил бардак в гостиной.

— Т/и! Я скучал.

— Енхо, что ты натворил?! Я только недавно прибиралась дома!

Енхо притворился ничего непонимающим, а потом обернулся и посмотрел на собственное «сотворение».

— Ну... Так вышло... Я приберусь, обещаю!

— Где-то подобную фразу я уже слышала.

Мужчина подошел вплотную к т/и, прижимая ее к своему тяжелому телу. Одну руку он положил на ее талию, а другую на макушку. Он невесомо поцеловал ее, оставляя невидимый след своих губ.

— Я очень соскучился. Настал наш единственный выходной, поэтому, может мы сначала займемся кое-чем интересным и полезным?

— Да, уборкой, например, — т/и притворилась, будто не понимает, на что намекает ее муж.

— Ну, не строй мне такие глазки. Ты все прекрасно понимаешь, т/и.

Енхо прикоснулся к алым губам т/и. Он хотел поцеловать ее лишь на долю секунды, но моментально осознает, что он уже прикован к ней и не имеет желания отстраняться от этих женских ухоженных губ, что он уже и предсказывал. В предвкушении бесстыдных действий, пульс Енхо дрожал, страстно и жадно углублял поцелуй, словно это его еда или последняя трапеза. Свежий весенний запах волос и кожи т/и после улицы наслаждал его обоняние.

Т/и в свое же время, пускай поначалу она и притворялась глупенькой, поддалась азартной власти Енхо. Она знала, что так и произойдет: при первых же секундах пристрастий своего мужа, она будет покорно отдаваться ему. Явно она была возбуждена не меньше, чем Енхо. Несомненно, каждый сантиметр горящего тела ныл и жаждал.

Т/и слегка отстранилась от поцелуя и повела Енхо к ближнему дивану. Кажется, Енхо ожидал, что т/и сейчас ляжет и грациозно раскинет свои ноги, под ожиданием его присоединения. Однако, видимо, сегодня т/и пожелала обратного.

Наступила ее очередь доминировать.

— Ах, вот оно как, — произнёс Енхо, хитро улыбаясь.

Без слов он послушно лег на широкий синий диван: сейчас, пока он не услышит какого-либо иного приказа своей непокорной жены, он даже с места не двинется. В неподвижной форме держа свое тело, внутри перепутывались жгучие ощущения, скручиваясь в один единый узел.

Т/и игриво улыбнулась, глаза ее засияли, словно мокрое стекло от ярких солнечных лучей. Она села между бедрами Енхо, утыкаясь трусиками об бугорок под самыми штанами. Тогда Енхо протяжно замычал, стиснув зубы.

— Тс-с, — т/и приложила указательный палец к его дрожащим губам, — Терпи.

Последняя фраза стала самой будоражащей для Енхо, как и для т/и тоже — ее терпение игралось на кончике нити, а ее соки и пот волнительно выделялись наружу. Енхо уже был готов ожидать, что т/и умудриться дразнить его, однако все пошло не по его плану...

Т/и застенчиво залилась гнетущей краской, как только внезапно посмотрела на сосредоточенное и острое лицо Енхо. Осознавая, что он уже прямо сейчас ожидает какого-либо колючего действия, т/и подставила свою промежность, плотно зажалась ею об плоть. В широкую спину остро Енхо впились миллионы колючек, заставляя его дернуться и похолодеть.

Определенная реакция мужчины заставила т/и увериться в себе и, гордо приподняв подбородок, она наслаждено стала тереться об него. Одновременно из дрожащих грудей сорвались неторопливые стоны. Енхо омертвел: его ладони долгое время были прикованы к пышным бедрам т/и, его тело непокорно не слушалось его и окаменевало, лишь сквозь немного приоткрытый рот рвались бесхитростные стоны. Его живое сердце будто литрами наливалось горячей кровью, в висках приятно постукивало.

Т/и вместо всех мужчин набралась скорости, и ткани одежды терлись между собой, хотя не препятствовали почувствовать сладкое блаженство. Ощущение, словно прямо сейчас одежда разорвется из-за сильного трения, скептически вертелось около мыслей, но не это ли поможет еще интенсивней и насыщенней почувствовать наслаждение?

Бедра т/и соблазнительно тряслись и двигались, заставляя темно-карие глаза Енхо окоченеть об эту натуральную красоту. Его невольный жезл окаменевал, как только сразу чувствовал резкие скользящие движения. Ткань трусиков т/и насыщались ароматными запахами и влагой, что отпечатывалось и снаружи на ее трусиках, а уже после выделяющиеся липкие смазки умудрялись испачкать штаны Енхо, затемняя истинный цвет ткани в области паха.

Синхронное чувство пульсации остро захватило обе трясущихся от непрерывного удовольствия тел. Вот-вот в них агрессивный океан кульминации всплеснет свои нагнетающие волны. В этот «последний момент», Енхо и т/и взялись за руки. Их пальцы нервно содрогались, тем не менее, они заплелись, словно запутанный лабиринт. Спустя это время, стуки на боку головы усилились и в ушах глухо зазвенело, как после резкого солнечного удара.

Т/и совершила завершающее, последнее движение вперед, как чувствует, что дикое семяизвержение Енхо вырывается наружу его штанов, липко приклеиваясь к ее трусиками, тем временем т/и, онемев, падает телом на Енхо и бурно, словно сумасшедшая, трясется из-за напряженного оргазма. Он невероятно медленно разливается по всему нутру и телу, дразняще моля о повторении, но, кажется, сил на это становится все меньше.

Дыхание беспрестанно ритмично учащалось, но со временем, как тело покидала натуга, оно становилось более слабее и спокойней.

Довольное ощущение проделанного заставляло губы растворится в гордой улыбке. Енхо заметил ее у т/и и лукаво хихикнул. Он ласково прикусил ее покрасневшее ушко, тогда т/и обратила на него особое внимание и загнала щеки в теплую краску.

Сейчас они обе предпочли бы просто полежать и посплетничать, забыть о рабочей суете, а уже потом заняться уборкой дома. Наверное, Енхо теперь будет стараться все чаще устраивать такие «беспорядки».