В заточении. Чаша весов
Теперь я знаю, что значит выражение «выплакать все глаза». Мои совсем разъело от слёз. Кожу щиплет, но это ничто по сравнению с тем, что стало с Саюр.
Когда всё закончилось, меня освободили от кандалов, только никакого облегчения не последовало – на плечи мне рухнули новые и имя им – вина, да такая, от которой хочется вспороть себе вены.
Саюр осталась лежать там... Неподвижное тело, потухший взгляд, в котором застыла боль... В бликах электросвечей я заметила дорожки слёз на её лице и снова разрыдалась.
Не помню, как дошла до своей камеры, но зато на всю жизнь запомнила смех Фугу, от которого меня пробрала дрожь, будто кто-то погладил против шерсти.
А её брошенное между делом обещание и вовсе выбило почву из-под ног, когда я и так еле держалась.
И обещание это въелось в голову, как смертельная болезнь, от которой нет лекарства:
– Думаешь, жизнь одного стоит меньше, чем жизни твоих друзей? Так я тебя обрадую – у нас мощные резервы. Скажем, по ребёнку в неделю, а? Как ты на это смотришь?
И снова этот довольный сытый смех, будто она жрала его горстями. Ещё бы – Фугу получила свою жертву, насытилась чужими страданиями.
Клянусь, в тот момент мне хотелось её убить, разорвать глотку голыми руками! Наверное, она это поняла по моим глазам, потому что кивнула своему верному псу, чтобы он меня придержал.
С высоко поднятой головой Фугу удалилась и даже сырые стены, покрытые толстым слоем грязи, не помешали выглядеть ей при этом по-королевски.
Небось сейчас она восседает где-нибудь в светлом кабинете с огромными панорамными окнами, а на столе перед ней лежит стопочка личных дел, откуда она выуживает по очереди папки, раскрывает каждую и вчитывается в текст, выбирая новую жертву для нашей следующей встречи.
Я вижу это так же ясно, как и свою дальнейшую судьбу... Если оба пути ранят, какой выбрать?
Вытягиваю вперёд обе руки и переворачиваю их ладонями вверх. На одну мысленно укладываю жизни островитян. На другой лежит жизнь безымянного ребёнка, которого выберет Фугу. Только от меня зависит, какую ладонь я сожму в кулак, растирая в прах воображаемые жизни. Если бы все было так просто... Тяжёлый выбор.
Невинная жизнь ребёнка или...
– В раю водились и змеи...
Слова Фолка, брошенные мне когда-то, никак не идут из головы, превращая мозги в кисель. Остров оказался настоящим террариумом, но заслуживают ли они смерти? И даже если так, имею ли я право выносить приговор?
Из груди вырывается рваный вздох.
Моё заточение превратилось в настоящую пытку. Есть кое-что пострашнее собственной боли – это боль невинных, пострадавших по твоей вине. Что будет через неделю? Кого они приведут на этот раз? Смогу ли я вынести ещё чью-то боль и смерть?..
Утираю лицо рукавом рубашки. Что же мне делать? Решение приходит неожиданно быстро и оказывается таким простым, что становится легче дышать.
В следующий раз я нападу на охранника и сделаю всё, чтобы меня пристрелили на месте или забили до смерти. Выход всегда найдётся и в моём случае смерть – это выход.
Выход, за которым не будет уже ничего.