В заточении. Хруст костей
Я иду по каменному полу, то и дело наступая босыми ступнями на камни. С непривычки они горят огнём – слишком редко мне позволено полноценно ходить. Но этот огонь – ничто по сравнению с тем, что полыхает сейчас в моей душе. Страх неизвестности сжигает меня изнутри. Что они придумали на этот раз?
Наступив пяткой на очередной острый камень, даже не вскрикиваю – загрубевшую кожу так просто уже не поранить. Вот бы и с душой так можно было – топчи сколько хочешь, рви на части, а ей всё нипочём. Мысленно обращаюсь к эйдосу, умоляя бездушное божество пощадить меня.
На сей раз мы входим в совершенно другую пещеру, и я позволяю себе выдохнуть. По крайней мере, здесь нет того безумного старикашки или бочки с водой...
Мой надзиратель толкает меня вперёд. В страхе озираясь по сторонам, я оглядываюсь. Стены увешаны электросвечами, отчего здесь царит полумрак. И, слава эйдосу, нет никаких печей или бочек!
– Топай давай!
Охранник в нетерпении снова меня толкает, и я чуть не падаю. Это у нас уже такой ритуал.
Проход ведёт направо, а дальше – кривая каменная арка, прорубленная прямо в скале. Где-то чуть слышно капает вода.
Оказавшись по ту сторону, осматриваюсь вокруг. В свете ламп на стене поблёскивают кандалы. В иссушенном горле становится совсем сухо. Сглатываю подступивший комок, но в глотке ни капли слюны, так что он остаётся на месте.
– Твои новые апартаменты! – кивает конвоир. – Располагайся.
Я не могу пошевелить и пальцем. Мои мышцы, высохшие, словно молодое деревце без воды, совершенно не слушаются.
Охранник, не церемонясь, хватает меня за шкирку и тащит к кандалам, точно я нашкодивший котёнок.
Щёлк. Руки надёжно пристёгнуты к стене. Запястья сдавливает металл. Щёлк. Щёлк. Ноги наливаются свинцом.
– Что со мной сделают? – ненавижу себя за то, что пищу, будто храмова мышь.
– Сейчас узнаешь! – охранник на секунду прикрывает свой поросячий глаз, подмигивая.
Спустя целую вечность появляется моя старая знакомая. Фугу. Уверена, что ничего хорошего её появление не предвещает.
– Приведи... – командует Фугу охраннику.
Тот с довольной рожей выходит, но очень быстро возвращается и уже не один... С ним девушка.
Вглядываюсь в худое бледное лицо, и оно кажется смутно знакомым. Никак не могу вспомнить, откуда могу её знать. Где-то на задворках сознания мелькают образы прошлого, но это было так давно и словно не со мной... Но стоит ей прошептать моё имя и всё сразу встаёт на свои места.
– Саюр... – выдыхаю я.
Мы никогда не были особо близки, да и как, если в нашем обществе главный лозунг – Личное пространство. Индивидуальность. Сдержанность.
С самого нашего появления на свет мы ведём индивидуальный образ жизни. Отношения не приветствуются. Мы живём в одиночных отсеках. Нас сознательно огородили друг от друга, в этом Магнус был прав. Поэтому кроме имён мы фактически ничего друг о друге не знаем. Но в моём случае достаточно и просто имени.
Мы с Саюр работали вместе в Музее. Наше общение сводилось к приветствиям и прощаниям. Но этого хватило, чтобы приковать её к стене рядом со мной. Теперь мы снова соседи.
– Кара... – меня снова зовёт Саюр.
Я поворачиваю голову в её сторону и натыкаюсь на взгляд, полный смятения и ужаса. Она не понимает, почему оказалась здесь, как умудрилась угодить в Кульпу.
– Ну-с, рада, что вы друг друга узнали! – злорадствует Фугу. – Итак, – теперь она обращается ко мне, – не хочешь ли ты мне что-то рассказать о том, где пропадала после побега?
Надзиратель тем временем быстро приковав Саюр рядом, услужливо ставит стул для Фугу, словно она зритель в театре, а мы – актёры, которые должны её развлекать.
Та устраивается поудобнее, откидываясь на спинку стула. Не знаю, откуда, но в руках охранника появляется какое-то устройство с проводами. От страха у меня сводит челюсть. Боюсь даже спрашивать, что это за штука...
– В... в-в диких з-землях... Одна... – заикаюсь я.
– Уверена? – она театрально вздыхает. – Что ж, тогда приступим-с.
Я непонимающе перевожу взгляд с этой ужасной женщины на охранника, потом кошусь на Саюр... И так по кругу... Что они задумали?
Охранник присоединяет один провод к мизинцу моей бывшей коллеги, а другой к пальцу на ноге.
– Я дефектная... И я ничего не делала... – причитает Саюр.
– Я знаю, дорогая... – сочувственно произносит Фугу. – Ты действительно ни в чём не виновата... А вот твоя коллега...
Ненавижу её! Всей своей ущербной душой ненавижу!
– Я ничего не знаю, правда! – Саюр уже рыдает навзрыд. – Прошу, не делайте мне больно!
– А это будет зависеть от неё...
Саюр поворачивает ко мне голову. Грязь размазана по всему лицу, щёки блестят от слёз. В глазах мольба.
Надзиратель поворачивает какую-то ручку на своём устройстве и пещеру наполняет невыносимые вопли.
– Перестаньте! – кричу я, дёргая изо всех сил руками, но цепи держат крепко.
Фугу поднимает вверх ладонь, приказывая своему верному псу остановиться. Саюр затихает, слышны только негромкие всхлипы. Я отворачиваюсь, чтобы больше не смотреть на неё, потому что это просто невыносимо...
Но зато теперь мне отлично видно, как Фугу закидывает одну ногу на другую, а руки складывает на груди. Она выглядит очень довольной.
Чтоб ты сдохла...
– Ну! Есть что сказать? Всё зависит от тебя.
– Возьмите меня... Зачем вам она?
– Затем, что ты слишком упряма и норовиста.
Я закрываю глаза, мечтая оказаться где-нибудь за тридевять земель.
Как же виртуозно Кульпа ломает тебя.
Хрустит твоими костями.
Сминает в кашу.
Как поступить, кого выбрать? Какой сделать выбор, если оба пути ранят?..
Будто бы наяву я вижу остров. Величественный и такой неприступный... Фестиваль Свободы. Крэм, вцепившийся в канат. Аниса и Тьер, танцующие так, словно вокруг нет ни единой души. Магнус с факелом в руках. И даже Илва с улыбкой на лице, благодаря которой черты её лица кажутся гораздо мягче. Бубба и Фолк, пляшут возле костра... Даже Тина поёт о несчастной доле свободных. А устроившись прямо в траве – я и Дин...
Открываю глаза и мираж тает, как неожиданно выпавший в мае снег.
Я в пещере.
Я здесь, в этом страшном месте, но я не могу допустить, чтобы Либерти канул в небытие, а его жители тоже угодили сюда.
Саюр, прости. Но я не могу.
– Я была одна. В диких землях. – На этот раз голос звучит твёрдо.
– Нет, Кара, пожалуйста... – всхлипы Саюр становятся громче.
Щелчок и новые вопли разносятся по пещере. К сырости примешивается зловонный запах фекалий.
Из моих глаз текут реки.
– Будьте вы прокляты! – захлёбываясь слезами, кричу я. – Будьте вы прокляты...
Бесполезно. Никто не покарает их и не поразит молнией.