Глава 35. Сказ об Одинокой роще
Блуждаю по дорожкам острова, не желая возвращаться в Дом. С некоторых пор я чувствую себя там чужой. Да и не хочу видеть косых взглядов... Щёки снова пылают, а горло будто колючей проволокой сдавило. За что они так обошлись со мной?
Слова Ви-Ви отдаются эхом в голове.
— Боюсь, что тебе нигде нельзя пока дежурить...
Сворачиваю на узкую тропинку, ведущую к склону, утопающему в синих цветах. Выбравшись на опушку леса, замираю на мгновенье...
Здесь так тихо и спокойно. Только ветерок слабо колышет васильки, будто волны, да слышится стрекот насекомых в траве... Но в цветах больше нет сочности, они состарились и потускнели – вот-вот зачахнут, совсем как я.
Вглядываюсь в осеннее небо, выискивая признаки опасности, но на горизонте только мутные лохмотья облаков и больше ничего.
Ноги сами несут меня к статуе Либерти. Вот и она. Поднятые над головой руки обрели свободу, разорвав тяжёлые цепи, и теперь путаются в облаках.
Застывшее меж скал каменное изваяние взирает на меня, точно пытаясь что-то сообщить. Но Либерти не нужен язык, чтобы что-то сказать, ей не нужны слова, чтобы ты её понял. Разорванные цепи в её руках сильнее любых речей. Она словно взывает ко мне: я боролась за свободу, и ты борись.
Но сил на борьбу нет... Если ты в одночасье превращаешься в изгоя там, где царит свобода, значит что-то с этой свободой не так...
Впервые с появления на острове ощущаю себя чужой здесь, а статуя Либерти выглядит жалко. Всего лишь кусок камня, проку от которого не больше, чем от речей Регента.
Ухожу прочь, лишь бы не глядеть в эти пустые мёртвые глазницы. В них – ничего. Только камень.
Иду и иду. Ноги уже ноют от усталости, но всё же лучше бродить по острову, чем вернуться в Дом.
Даже не замечаю, как выхожу к ручью, а ведь именно здесь я с жаром высказывала Фолку всё, что о нём думаю.
Нагибаюсь, загребаю полную ладонь камешков и начинаю бросать их один за одним в воду, совсем как Фолк когда-то... Вот бы можно было бы утопить и слова, сказанные в мой адрес.
Раз – и унижение пошло ко дну.
Два – и это уже приговор Магнуса потонул, громко булькнув.
Вглядываюсь в мутную поверхность воды, пытаюсь разглядеть очертания своего лица, которое расплывается, будто клякса.
– Попала в немилость?..
Поворачиваю голову – у гнилого дерева стоит Фолк: руки в карманах, волосы торчком, на губах кривая улыбка...
– Да нет... – отвечаю небрежно. – Просто у меня выходной.
Зачем-то отчаянно вру, хотя уже к обеду весь Дом и так будет знать о моём отстранении, но ведь остаётся малюсенький шанс, что Магнус всё-таки отменит свой запрет. Мне бы только поговорить с ним...
– Ты забываешь, что я тоже живу здесь, – он кивает в сторону Дома, которого за густыми деревьями отсюда и не видно.
– И что с того?.. – огрызаюсь я.
– А то, что я тоже не всю жизнь был под командованием Бублика. Привыкай, здесь всегда так – высказываешь своё мнение, которое идёт вразрез с мнением Магнуса, – придётся платить. Делаешь что-то, что противоречит правилам – снова плати. А в этом, уж поверь мне, я ушёл далеко вперёд... У меня на острове самый большой счёт.
Фолк тоже нагибается, подбирая несколько камней. Плюх. Первый полетел в воду.
– Ну так посвяти меня, чем ты так провинился...
– Много чем. – Он пожимает плечами, отправляя очередной снаряд в ручей. – Вот в последний раз мне пришлось несколько месяцев просидеть на острове – Магнус не пускал меня в город. И только когда нужно было встретить тебя, он всё-таки дал добро, но главным назначил Буббу...
– Что ж ты такого натворил?
– Нарушил приказ. – Невесело улыбается Фолк. – Как-то раз, возвращаясь с задания, мы наткнулись в тоннелях на мужчину. Он умирал...
– Шпанс? – догадываюсь я.
Фолк только кивнул.
– По инструкции мы не должны были привозить его на остров. Нам надо было сообщить о нём Магнусу и после его одобрения вернуться за ним.
– Но вы его привезли?
– Иначе бы он точно помер. Я решил рискнуть. Но Магнус не оценил... С тех пор группой командует Бубба.
– Но ведь без Шпанса не было бы ничего: ни меня, ни Музея, ни дневника...
Я вспоминаю, с какой гордостью Магнус говорил о спасении Шпанса, как радовался, что тот попал на остров, ведь без его знаний и навыков свободные не смогли бы перейти к решительным действиям.
– Угу. Ты это Магнусу скажи... – усмехается Фолк. – Нет, на самом деле, как лидер, он поступил верно. А иначе каждый второй будет поступать по-своему.
– Но ведь в твоём случае риск был оправдан...
– А это уже не важно. Авторитет Магнуса должен быть незыблемым. Каждый житель острова должен знать, что за неповиновением последует наказание. То же касается и тебя. Здесь не принято поступать вразрез желаниям Магнуса, не принято и высказываться против его идей. А ты ещё и при всём честном народе поставила под сомнение его решение. Такое просто так не прощается...
– Ох, извините, но мне при входе на остров никто свод правил не показывал... – я начинаю злиться.
– Свод правил ты найдёшь у Регентства, а у нас... у нас с Магнусом все соглашаются по доброй воле...
– Значит ты согласен с тем, что тебя заменили Бубликом, а меня отстранили? – сердце ёкает.
– Магнус не может поступать по-другому. Иначе всё развалится. А вот остальные... Кто-то, скорее всего, согласен с тобой, но не смеет возражать Магнусу. Даже его собственный сын...
При упоминании Дина душа заныла, а в сердце будто гвоздь загнали и где-то внутри начинает скрестись пресловутая кошка. Но я не подаю виду, что меня это задевает. Фолк наступил на больной мозоль и, подозреваю, сделал это намеренно.
– Дин просто не переносит конфликтов. – Мой голос немного дрожит.
Сама не знаю, чего я больше хочу: оправдать Дина в глазах Фолка или в своих? А есть ли разница?
– Ну да... Очень удобно! – Фолк кривит губы в усмешке, демонстрируя сколотый зуб.
– Ну а чем ты лучше? Между прочим, ты тоже не встал на мою защиту.
– Но я и не лез к тебе в штаны, знаешь ли! – ещё один снаряд летит в воду, перелетает на другой берег и с глухим стуком падает на землю, а вот попадает он прямёхонько мне в душу.
– Зачем же так грубо?.. – щёки начинают пылать, как если бы меня окунули в кипяток.
– Предпочитаю называть вещи своими именами, – новый камешек полетел в воду.
– Или просто привык быть грубым... – возражаю я.
– А ты хотела, чтобы я упомянул про свадьбу?..
Свадьба. Со всеми этими переживаниями я совершенно о ней забыла. На душе становится совсем скверно.
– Мы с Дином... в общем, всё сложно.
– Ёпта, да в жизни и не бывает просто! Но если он тебя выбрал, то должен был поддержать.
– Ладно, меня наказали... – меняю тему. – И что мне теперь делать?
– Ничего. Ждать. И наслаждаться свободой в Раю.
– Так ты об этом меня тогда предупреждал?..
– Да, но я надеялся, что ошибся, и ты не будешь лезть в петлю.
Рука сама тянется к кривобокому камню, что висит у меня на шее. Теперь он безжалостно тянет вниз, будто весит целую тонну.
– Ты сильна духом и плотью, душа. Но перст судьбы уготовил тебе немало испытаний! И лишь от тебя будет зависеть их исход.
Так, по-моему, говорила Рагна? Не то ли это испытание, которое она обещала? В глазах начинает щипать и мне нестерпимо хочется уйти.
– Что ж, спасибо за то, что просветил... – во рту появляется горький привкус. – Поздновато, конечно, но всё-таки.
– Если тебя это утешит, я на твоей стороне. Но у Магнуса своя правда. Так всегда было. И так всегда будет.
– Угу... – усиленно моргаю и слёзы проходят. Вот бы можно было вытравить боль из сердца так же легко и просто. Но душа плачет иначе.
– Ты никогда не думала, почему это место прозвали Одинокой Рощей? – ни с того ни с сего спрашивает Фолк. – Хотя правильнее было бы назвать его одиноким деревом или одиноким дубом...
Это правда. Вокруг сухие, давно скончавшиеся дубы, в мольбе сиротливо тянут свои ветви в равнодушное небо. И только один дуб шелестит зеленью и выглядит до того величественно на фоне убогих мёртвых собратьев, что хочется любоваться им вечно.
– Честно говоря, нет. Наверное, остальные засохли от старости.
– Наверно... Только этот отчего-то цел и невредим. – Он кивает на единственный зелёный дуб здесь. – В детстве я слышал легенду про то, как жила и погибла дубовая роща. Этот дуб будто из той самой легенды.
– Расскажи... – прошу я. Почему-то мне очень важно услышать эту историю.
Сначала Фолк долго молчит, но потом всё-таки начинает рассказ и голос его теперь совсем иной – вкрадчивый и тихий:
– В далёкие-далёкие времена населяли землю колдуньи. Встретятся в полночь и давай зло творить. То урожай помнут, то скот перепугают, а то и дома спалят. Ловили их люди, да где им, без волшебной силы-то.
После ночных проделок больше всего колдуньи любили отдыхать в кронах дубов, что росли у пропасти. Стоило им подлететь к деревьям, да прошептать нужные слова и могучие дубы раскрывают объятия, только и слышно, как скрипят под их ногами ветви, как зелень шуршит, как стонут стволы. А людям и невдомёк, где прячутся ведьмы. Так и повелось.
Но однажды молодой дуб восстал против колдуний и зашумел:
– Разве правильно это, что мы укрываем зло своей листвой?
– Уж не жалеешь ли ты людей, что рубят наши стволы? – загремели собратья. – Таков уж этот мир, всем достаётся. Мы терпим дождь, снег, ветер. Так пускай и люди потерпят колдуний.
– Вы только о себе и думаете... – возразил молодой дуб. – Как хотите, но ни одна колдунья больше не коснётся моих веток, ни один мой листик не станет им прибежищем.
И сдержал он слово своё. Не пустил зло. Колдуньи хотели сначала проучить упрямца, но потом решили, что упрямство его – дурной знак и засобирались покинуть эти места. А на прощанье за верность старых дубов пообещали исполнить их заветное желание.
– Мы хотим такие листья, чтобы звенели точно драгоценные камни и переливались на солнце... – загудели дубы, что росли справа.
Исполнили колдуньи их желание, одарив дубы хрустальными листьями, что заблестели на солнце и зазвенели колокольчиками.
– А мы хотим, чтобы листья наши были мягкие, как луговая трава, и ароматные, как розы!
Исполнили колдуньи и это желание. И вот разнёсся вокруг аромат да такой дивный, что впору было старым дубам зацвести вновь.
Только один молодой дуб ничего не получил.
Колдуньи полетали вокруг, позлорадствовали, да и улетели в далёкие края.
Фолк замолкает. И ещё один камушек находит свой приют в ручье.
– Что же было дальше?
– А ты как думаешь? – он разворачивается, глядит с прищуром.
– Да откуда ж мне знать?.. Давай уже, заканчивай свою сказку.
– Всё банально и просто.
Шли на следующее утро разбойники и увидали, как блестят хрустальные листья на солнце. Влезли на деревья, оборвали все и ушли довольные.
Звон хрустальных листьев услышали козы, что паслись на соседнем лугу. Подошли они ближе, и чудный аромат ударил им в ноздри. Пастух обрадовался, да и оборвал все листья с дубов слева на корм для своих коз.
А молодой дуб зеленел по-прежнему, но в гордом одиночестве.
Вот так. Ты как тот самый дуб из сказки – сражаешься со злом. И однажды добро победит.
Меня разбирает злость. Что понимает этот парень? Не он сейчас в опале, а я.
– Не всё так просто. Добро не бывает абсолютно белым, как и зло не выкрашено в угольно чёрный... Спасибо за сказку.
Развернувшись, плетусь в сторону Дома. Очереднойвсплеск воды возвещает, что Фолк ещё не наигрался.