15. всё сам
запах кофе и чего-то сладкого витал в воздухе кафе «снежинка». вадим пил кофе обсуждая планы с пацанами.
— снежная, — пробормотал он, — сыграй что-нибудь. давно я твой голос не слыхал.
сердце сжалось. да, давно. но его просьба... в ней было столько тоски и ностальгии, что я не смогла отказаться.
я присела за инструмент, пальцы неуверенно коснулись клавиш. пыль поднялась небольшим облачком. первые аккорды звучали неуверенно, немного ржаво, как и самое пианино. но потом... потом я вспомнила, вспомнила наши совместные вечера, наши песни, наши мечты. и я начала петь песню нашей группы.
сначала только мелодия, лёгкие, грустные аккорды, которые отражали атмосферу этого кафе, а потом... потом зазвучал мой голос. спокойно, но с наполненностью, я запела о юности, о мечтах, о той самой вишневой девятке, символе беспечности и свободы. голос мой наполнил кафе, проникая в сердца нескольких парней, застывших с чашками в руках.
в конце песни наступила тишина. тишина, в которой слышно было только мягкое шуршание чашек и глубокие вздохи моего брата, сидящем за столом. он улыбнулся, улыбкой, просто переполненной умилением и ностальгией.
— спасибо, снежная, — прошептал он. — я так соскучился.
и я поняла, что не только он. я тоже соскучилась. соскучилась по своей музыке, по своему голосу, и по тому времени, когда мы были вместе, и мир казался нам чуть меньше, чуть проще, и чуть-чуть счастливее.
— вадик.. — начала я, — кощей предложил мне снова попробовать начать карьеру.
я отхлебнула апельсиновый сок – кислый, как и моё настроение.
— и он сказал, что готов помочь, все организовать, концерты, записи... — кручу соломинку, надеюсь, вадим хоть чуть-чуть смягчится. — говорит, я для него тоже как младшая сестра, хочет счастливой сделать.. помнишь, как он меня всегда поддерживал?
вадим перебирает пальцы на своем пиджаке. такой задумчивый и напряженный.
– кащей? – бормочет он тихо. – серьезно? он же... ну, ты понимаешь.
вздыхаю. знаю, что он имеет в виду. кащей... ну, он всегда был такой... непростой. это многое значит, и вадим обоснованно переживает.
– вадим, он изменился.. – говорю, пытаясь его убедить. – он серьезно хочет помочь. говорит, у него теперь все по-другому, бизнес и все такое, больше не занимается всякой херней. а я... я так хочу снова петь, ты же помнишь, как я любила выступать?
— помню, – кивает он, но лицо все такое же хмурое. — и помню, как кащей всегда любил все контролировать. ты же знаешь, как он может... навязать свои условия.
раздражаюсь. все эти годы я работала над собой и проблемами мечтая вернуться на сцену, а теперь, когда появилась возможность... он меня отговаривает.
– но он сказал, что все будет по-моему, – настаиваю. – он просто хочет помочь, понимаешь? помочь мне исполнить мою мечту.
вадим молчит, смотрит куда-то в окно. вздыхает и говорит:
– вика, я просто боюсь за тебя. за твою независимость, за твою безопасность... кащей – он хитер, и у него всегда свои игры. я не хочу, чтобы ты попала в его сети.
смотрю на него, вижу не только беспокойство, но и... что-то еще. ревность? к моей новой жизни или к кащею? в шуме кафе слышу только шепот своего сердца и кучу взглядов: решать мне самой.
щеки мои вспыхнули алым. замялась, нервно теребя край салфетки.
— есть ещё кое-что,– прошептала я, голос едва слышен.
— валера... тот парень.. он тоже хочет помочь.
вадим резко выпрямился. лицо стало таким, каким я его никогда не видела. настоящий ураган. смесь ярости, недоумения и ужаса.
– валера?– выдохнул он, сжимая кулаки. – этот... этот агрессивный индюк? он тоже?что за чертовщина происходит, снежная? я не видел тебя день!
я пыталась объяснить, что валера показался мне вполне нормальным, и я смогу за себя постоять, но слова застревали в горле. его помощь звучала теперь... как-то зловеще, на фоне всего, что сказал вадим о кащее.
паника сдавила горло. задыхалась, не в силах сказать ни слова. хотелось убежать, но ноги словно приросли к полу. чувствовала только страх. ужас перед тем, что может случиться дальше. вадим тем временем буквально взрывался от ярости. видела, как он сжимал и разжимал кулаки, как его жилы набухали на шее. он был готов кого-нибудь убить. кащея, валеру, возможно, даже меня. и я понимала – его гнев – это защита, не только от кащея и валеры, но и от меня самой, от моей наивности и несдержанности от которой я так и не избавилась до конца. а я.. чувствовала только страх. ужас перед тем, что может случиться дальше.
страх постепенно начал сменяться непониманием. всё это – предложение кащея, помощь валеры, бушующий гнев вадима – слишком уж... странно сплеталось. между кащеем и вадимом, казалось, была какая-то неясная, но очень сильная связь. они когда-то были очень близки, почти братьями, а сейчас... между ними зияла огромная пропасть.
– вадим, – сказала я наконец, голос мой не дрожал, – между тобой и кащеем... что-то произошло? вы ведь раньше были так близки...
он резко повернулся, его взгляд был тяжелым, полным боли и какой-то скрытой злобы. молчание затянулось. наконец, он ответил, голос его был тихим, но каждое слово звучало как удар:
– мы были близки, снежная. и близкие иногда... предают друг друга. он оставил меня с ничем. лишил всего, что я имел. и не только денег. он украл у меня многое. а теперь пытается взять и тебя. поэтому я и боюсь за тебя. я не допущу, чтобы он тебя сломал, как сломал меня.
— почему ты не рассказал раньше, я не понимаю. — я злилась на брата. — почему ты утаил это?
вадим молчал, сжимая и разжимая кулаки. его взгляд упал куда-то в сторону, и в нём промелькнуло что-то такое, что заставило меня сжаться. боль, возможно, и бессильная злость.
— снежная, – продолжил он, голос его был ещё тише, – помнишь лешу? того парня, который обещал тебе звёзды с неба? который тоже обещал помочь с карьерой? что с ним стало? ты ведь тогда тоже так надеялась...
он вздохнул и сказал с горькой улыбкой:
– я не хочу, чтобы ты снова прошла через это. я не хочу видеть, как тебя используют, как тебя обманывают. кащей... он хитер. а валера... кто знает, что за ним стоит. я просто боюсь, что история повторится. боюсь, что ты снова останешься с ничем, снова будешь разбита.
леша... он был обычным парнем, учился со мной в одной гимназии, всегда весёлый, оптимистичный, с искринкой в глазах. он не был музыкантом, не писал стихов, не рисовал картин – просто жил, наслаждаясь каждым днём. но в его словах была такая уверенность, такой заряд энергии, что я поверила ему без всяких сомнений. он говорил о будущем, обещая поднять меня до самых небес, превратить мою жизнь в сказку. он рисовал картину нашей совместной жизни, полной приключений, любви, счастья. я верила в него слепо, в его обещания, в его способность сделать меня счастливой. потом... потом всё закончилось совсем не так, как я представляла. оставило горький осадок, пустоту и боль, заставив меня по-новому посмотреть на людей и на свои мечты. леша... его имя стало для меня синонимом обманутых надежд. но я не отказалась от своей мечты, просто стала осторожнее. гораздо осторожнее. и... стервознее. да, это так. та боль, то предательство сделали меня сильнее, жестче. я научилась защищаться, не допускать близко тех, кто может снова ранить. я стала не только осторожнее, но и сильнее, не просто уцелев, но и став ещё более уверенной в себе. такой, кто не позволит никому снова сломать себя.
но я была не готова к тому, что сказал вадим. как кащей мог так поступить? что творится в этом чертовом мире, я не понимаю.
из мыслей меня вывел вадик:
— я сделаю всё сам, снежная. и ты точно будешь в безопасности.
скоро начнутся интересные события, осталось немного подождать.
всех люблю!