16. начало конца, или наоборот?
осталась неделя до двадцатилетия. неделя, которая должна была быть радостной, а вместо этого давит на меня тяжестью предстоящего. вадим, конечно, предлагает отметить, говорит, что все организует, что позаботится о безопасности. он всегда заботится. но я не могу. не могу просто так собрать людей, улыбаться, делать вид, что все хорошо.
универсам не знает о желтом, о наших отношениях. никто, кроме вадима, кащея и домбыта не знает. любой праздник становится миной замедленного действия. что, если кто-то из них явится? что, если кто-то проболтается? это не детская игра, и последствия могут быть непредсказуемыми.
вадим говорит, что все решит, что обеспечит безопасность, а потом и карьерой займемся. и я ему верю. верю, как мало кому еще могу верить. но доверие доверием, а страх... страх живет во мне постоянно. он привычный, он стал частью меня. и он сильнее любого желания погулять на день рождения.
возможно, я слишком мнительна. возможно, я сама себе накручиваю. но я не могу рисковать. не могу поставить под удар тех, кто мне дорог. а вадим... он дороже всех. и поэтому я не хочу ставить его под удар из-за своего праздника.
поэтому я откажусь. откажусь от торжества, от шума, от лишних глаз. я провела свой семнадцатый год в напряжении, в постоянном ожидании удара. я заслуживаю спокойствия, хотя бы на один день. даже если это день моего восемнадцатилетия. пусть это будет мой секрет, мой тихий праздник. а вадим... он поймёт. он всегда понимает.
вадим, слушая мой отказ от праздника, долго молчал. дым от его сигареты зависал в воздухе, похожий на мои мысли – сгустившийся туман неопределённости. я ожидала уговоров, настойчивости, но он просто кивнул, потушив сигарету.
— хорошо, снежная. – сказал он наконец, голос его был спокойнее, чем я ожидала. —как хочешь. тогда просто... отметим с нашими, без остальных?
я кивнула. в его предложении не было ни намека на праздничную атмосферу, ни на малейшее разочарование.
разговор теперь уже не крутился вокруг моего дня рождения. мы говорили о всевозможных вещах: о погоде, о новых фильмах, о том, что происходило в городе. о все чем угодно, только не о том, что на самом деле меня волновало.
я ожидала неудобства, напряжения, но его не было. вадим был спокоен, внимателен, как всегда. он слушал меня внимательно, задавал вопросы, шутил иногда, стараясь снять напряжение. я ощущала его заботу, его поддержку, не в словах, а в мелочах, в том, как он держал мои руки, как смотрел на меня.
потом – бац! – как будто молния ударила. в глазах вспыхнуло что-то невероятное. вскочила, схватила салфетку со стола, и шариковую ручку из сумки, чернила в которой давно уже на исходе. вадим поднял бровь, не понимая, что произошло. рука дрожала, но я писала:
— бухгалтер, милый мой бухгалтер.. — вадим улыбнулся, он всегда чувствует, когда я начинаю творить.
я наклонилась над блокнотом, бормоча себе под нос и стуча каблуком ритм. голос был тихий, почти неслышный, но я чётко слышала каждое слово.
— не иностранец.. и не сын миллионера, бухгалтер, он простой, ну да и пусть..
строчки сыпались одна за другой, я записывала, поправляла, кусала губу от волнения. иногда вспыхивала смехом, рассказывала вадиму о валерке, о его неловких шутках и улыбке. он подхватывал, подбадривал, даже помог подобрать более яркие слова. время словно остановилось, остались только мы двое, новая песня и это волнующее ощущение творчества. за окном выл осенний ветер, как будто подпевая моей мелодии о милом бухгалтере валерке... хихихих.
вечер подходил к концу. тишина, наполнявшая кафе после спокойного разговора с вадимом, казалась странно уютной. он помог мне собраться, молча взяв на себя все заботы. его забота была не навязчивой, а естественной, как дыхание. подвезя меня до дома, он пожелал хорошего вечера, и я осталась одна. но спокойствие было обманчивым. внутри меня бушевала энергия, которую нужно было куда-то направить.
и вот, звонок.
— ириска-а! — это был вахит. — погнали с нами на дискач! отказы не принимаются, буду через тридцать минут.
дискач. его приглашение прозвучало как долгожданная амнистия. не пышный праздник, а просто... возможность немного отдохнуть, побыть с универсамом. я согласилась мгновенно.
сборы были не быстрыми, а тщательными. я не хотела просто пойти, я хотела выглядеть хорошо. для себя. для чувства собственного достоинства. я выбрала не просто джинсы, а узкие, чёрные, подчёркивающие фигуру. футболка была с глубоким вырезом, её цвет – яркий, цвета рассветного неба. накинула короткую косуху из тёмной кожи. не чтобы привлечь внимание, а чтобы почувствовать себя уверенно.
я распустила волосы, показывая их блестящую густоту. легкий макияж подчёркивал красоту глаз, а яркая помада придавала губам обворожительную яркость. не боевая раскраска, а выражение внутреннего огня, свободы. в зеркале я увидела не просто девушку, а сверкающую, уверенную в себе женщину. сногсшибательную. красивую.
сумка – маленькая, чёрная, с лаконичной пряжкой. в ней – немного денег, помада и пудреница. больше ничего и не нужно.
вахит ждал у дома. его куртка была расстёгнута, руки спрятаны в карманы. но когда он увидел меня, его лицо изменилось. я видела удивлённое восхищение в его глазах. мы шли молча, но я чувствовала его взгляд на себе, не навязчивый, а полный скрытого восхищения. воздух был холодным, но мне было тепло от того, как я выглядела и от того, что я шла в хорошем настроении. это не было просто прогулкой к дк, это было победоносным шествием к своей свободе. но не долго продержавшись зима прервал тишину:
— ириска, что с турбо? — говорил вахит. — ну точнее у вас.
я рассказала вахиту о «подарке» турбо, о том, что хоть валера и нагадил на наши отношения, он попытался это исправить, а это главное. хоть я и понимала, что парень не сможет дать многое моей карьере, он попытался сделать хоть что-то.
зима улыбался, было видно, что он очень рад этому.
— адидас наверное с ума сходит, он так ничего и не узнал про ту ситуацию с коликом.
«черт, колик. я ведь даже не спросила у вадима, что он с ним сделал, вот дура.» — пронеслось у меея в голове.
— я вообще забыла про эту ситуацию, — говорила я. — но рассказать нужно.
ещё минут 15 мы болтали с вахитом о всяком.
громкие басы барабанов стали слышны задолго до самого дк. мы прошли сквозь толпу и сдали свои вещи. я почувствовала, как некое напряжение, державшее меня весь день, тает, испаряясь в этом бурлящем потоке звука и энергии. сегодня не было страха. сегодня было лишь ожидание веселья, и это чудесное ощущение было настолько ярче, чем любой официальный праздник.
здание гудело. зал был полон танцующих людей, воздух дрожал от басов и смеха. на сцене играла живая музыка – раскатистый баян, ритмичная гитара и энергичная ударная установка создавали атмосферу неистового веселья. мы подошли к универсаму.
— живая, неужели. — немного зло говорил адидас старший. — где пропадала?
— извини, вова! — умоляюще отвечала я. — сначала я спала, потом тебя не было, а сегодня..
я не успела закончить, как на меня налетел марат.
— не пропадай на долго, мадама! — кричал он. — мы соскучились!
вова подошел ко мне и обняв за плечи сказал:
— завтра обсудим, сам приду, отдыхай, мелкая. — на что я только улыбнулась и кивнула.
я поздоровалась со всеми парнями и начала осматривать зал.
в центре зала танцевали как девушки, так и парни. по углам разбились группировки, в одной из которых я увидела вадика. мы мягко кивнули друг друг, и вернулись к своим делам. валеры нигде не было, и я решила узнать у зимы где он.
— вахитка, а где зеленоглазый?
— не знаю, ириска. — промолвил он. — давай поищем.
я обняла парня за плечи и повела его на поиски турбо. мы долго смеялись думая, где же может быть парень, придумывая шутки. поднимаясь по лестнице наверх я запнулась и чуть не упала, но вахит успел поймать меня. подняв на парня голову я заметила, что его лицо изменилось, и лишь потом я поняла почему.
воздух словно застыл. сердце пропустило удар. я застыла на месте, не в силах оторвать взгляд. валера... обнимал её. ту самую, с которой, казалось, всё кончено. обещал же больше не связываться! его руки вокруг её плеч, она прижалась к нему, как липучка и что-то шептала на ухо, от чего парень улыбался.
это было не просто разочарование. предательство. не только потому, что он солгал, но и потому, что я поверила. поверила в его перемены, в его помощь, в его искренность. всё рухнуло, опять. превратилось в горькую пыль.
он увидел меня. быстро отстранился от девушки, лицо побелело, в глазах испуг. но это лишь попытка прикрыть ложь. объяснения уже ничего не значили. я всё видела.
это было не просто измена. подтверждение опасений вадима. валера... хищник, готовый на всё. гнев, разочарование, боль – всё смешалось. слеза скатилась по моей щеке, но я быстро стерла ее с лица.
зима схватил меня за руку и увёл к бару, предложив выпить чего-то покрепче. я отпила большой глоток, наслаждаясь вкусом. парень ничего не говорил, все итак было понятно. он лишь обнимал меня за плечи, и говорил, что всё будет хорошо.
— никому не говори об этом, вахит, даже адидасу.
— понял, ириска.
внезапно, сквозь шум музыки я услышала своё имя. какой-то парень, крупный, с проницательным взглядом, уже стоял рядом. он что-то сказал вахиту, тот кивнул, и я поняла, что от меня теперь ничего не зависит.
- девушка, а вы случайно не та самая манящая, которая пела в москве? – спросил он, его голос был удивлённым и радостным.
я только кивнула, ещё не до конца понимая, что происходит. в москве... да, было дело. несколько концертов. где я исполняла свои песни с командой. ничего серьёзного, но для меня это было важно.
- а споёте нам что-нибудь? – спросил кто-то из толпы. и вот я уже сижу за пианино, мои пальцы нерешительно покачиваются над клавишами. инструмент был незнакомый, но я быстро нашла нужный ритм. я не просто пела, я сама задавала темп песни, играя на пианино простую, но эмоциональную мелодию.
это была песня, которую я написала недавно, про валеру. про того валеру, которого уже окончательно надо убрать из моей жизни,
моя игра была простой, но эмоциональной. каждая нота, каждый аккорд подчёркивали грусть и печаль в моём голосе. ребята словили ритм и играли вместе со мной. я пела, вкладывая в каждое слово всю свою душу, всю свою боль, всю свою радость. пела для тех, кто слушал, и для того, кому была посвящена эта песня. и вдруг, из толпы, вышел он. валера. его лицо было нечитаемым. он стоял в стороне, в полутени, слушая мою песню. когда я закончила, он просто кивнул, и потом медленно повернулся и ушёл. без слов, без эмоций на лице. только кивок. и в этом кивке было столько всего... столько невысказанного... столько того, что я уже никогда не узнаю. зал взорвался аплодисментами. я улыбнулась. это было лучше любого планируемого праздника. это было искренне, это была я.
радую любимых💋
1705 слов.