Неонатта: Быть человеком

Оказывается, чувство вины намного коварнее, чем все его представляют. Оно нападает не сразу, а подбирается медленно, загоняет тебя в ловушку и уже потом начинает раздирать на части. Что-то наподобие игры в кошки-мышки; только теперь ты находишься по другую сторону. Ты боишься, стоишь на коленях перед своим мучителем и рыдаешь, просишь его остановиться, а в ответ слышишь только мрачный хохот.

После того, как дьяволы перенесли её в этот дом, Кэтрин так и не смогла уснуть. Поначалу ей было страшно оставаться одной — лицо Джейдена, его последние секунды всплывали моментально, отгоняя сон. Но даже эти картины не справились с усталостью, с отчаянием и презрением к себе. Ее организм был вымотан. Нет, не физически, отнюдь. Даже после некоторых пыток она была бодрой, способной покорить едва ли не весь мир. Но морально... Ей сложно признать это. Она не просто разбита. Кэтрин постепенно исчезала, становилась никем. Каждый новый день лишал её жизненных сил, а каждая новая смерть проходила сквозь неё, забирая за собой один кусочек души.

Её не заперли в комнате; позволили свободно перемещаться по большому дому; гулять и заглядывать в каждую щель. Но она этого не делала. Все, на что ее хватало — бесцельно блуждать по двум этажам, погруженная в себя. Ее мысли занимало все произошедшее, и, как бы она ни старалась, образы всех убитых по ее вине людей всплывали постоянно. Они стояли то за длинными и плотными шторами, то следовали за ней по пятам, то обвиняюще тыкали в неё пальцем. Было ощущение словно... Словно она сходит с ума.

Дэниэлу удалось успокоить лишь спустя несколько часов, с помощью Евы, которые пытались услышать хоть слово сквозь бесконечные всхлипы. Кэтрин было сложно остановиться; она плакала и проклинала Азазеля. Он отобрал у неё Джейдена, и продолжит отбирать всех, если это потребуется. Кэтрин просто молилась, чтобы день ритуала пришёл как можно быстрее. Кошмар закончится, мир останется в целости и сохранности, все вернётся на круги своя. А она... Ей с детства суждено было умереть. Тот пожар, собственное желание спрыгнуть в пропасть, нападение Азраэля, клиническая смерть, второе нападение Азраэля, появление Бальтазара и его желание поглотить её душу, а сейчас Джейден. Бесконечные попытки стереть её с лица земли; казалось, словно сама матерь природа старалась избавиться от неё. У неё сильный ангел хранитель.

Кэтрин хмыкнула.

Где ангелы, когда люди так в них нуждаются? И её хранители совсем не ангелы, а дьяволы. Корыстные существа, хранящие в себе громадное чувство мести. Они вынашивали его все эти тысячелетия и вот нашли способ наконец избавиться от заклятых врагов. Но какой ценой? Всего человечества. Плевать на нее саму, одна жизнь на фоне миллиардов ничего не значит. Но как бы не так...

Её затошнило. Она умрет. Совсем скоро. Осталось буквально ничего. Дни можно сосчитать на пальцах. Кэтрин помнит то чувство, когда ты осознаешь насколько близка смерть. До того момента тебе кажется, будто смерть тебе не страшна; однако, когда ее руки начинают обнимать тебя, ты спешишь выбраться. Человек теряет то чувство бесконечности жизни и понимает, что прожил совсем немного и совсем зря. Ты осознаешь, что прожил свою жизнь в постоянном страхе сделать что-то не так: кто-то боялся чужого мнения, кто-то боялся самовыражаться и так огромное множество различных запретов. В конечном итоге ты не оставил после себя ничего.

А что оставит Кэтрин? Вряд ли кто-то будет вспоминать о ней тепло. Анна, Доминик и Скайлер её не помнят; Натали точно возненавидит после произошедшего; точно как и все полудемоны. Эйдан... Он так же не простит ей этого. Хоть в этом и не было её вины, полудемоны не станут разбираться. Что до нефелимов; возможно они единственные, кто хотя бы не будут её осуждать. В их жизни она будет не первой и не последней жертвой для всеобщего блага.

Кэтрин завернула за угол и, задумавшись, не сразу вспомнила о существовании здесь лестницы. Внутренний голос иронично рассмеялся, когда она покатилась вниз, и в глазах все померкло.

Кошмар вернулся, с удвоенной силой; накинулся на нее, рыча и пронзая своими стрелами каждый участок ее тела. Это был все тот же дом — теперь она знает, что это дом её родителей — но огня здесь не было. Кэтрин стояла посреди гостиной, чувствуя ласковые прикосновения тьмы. Она обернулась; никого не было. Кто-то опять погладил её по шее, как послушное животное, но позади опять ничего не было. Ее затрясло. Тишина взорвалась, словно аплодисменты после конца спектакля. Перед Кэтрин один за другим продолжали появляться знакомые лица.

Андриэлла — её прекрасная мать — стояла почти рядом; стоит только протянуть руку, как Кэтрин почувствует свою мать. Глаза светились теплом, любовью и тоской. Эти чувства пробили настоящую дыру в груди у Кэтрин, она сдержалась, чтобы не упасть и не зарыдать в голос. Андриэлла такая красивая; такая настоящая, даже не прозрачная, какими бывают души умерших. На ней было белое платье до колен; оно сужалось на талии, но было свободным ниже бёдер. Андриэлла (Кэтрин даже в голове боялась называть её матерью) была неотразима, если не считать клочка ткань, что висел позади. Именно в этом месте огонь опалил её крылья; выжег божественную благодать, прежде чем отправить в безду. Кэтрин замутило, а колени едва не подогнулись. Ей хотелось подбежать к ангелу, пасть ниц и попросить прощения. Просить за то, что она жива. Кэтрин не заслуживает жизни, не таким образом. Это она должна была погибнуть в том огне.

Следующим был полицейский, которого убила Натали будучи без чувств. Его глаза были полны печали, а губы двигались шепча молитву. Одно длительное мгновение он рассматривал её, вспоминал, и отвернулся. Кэтрин не печалилась, однако и чувствовала невыносимое желание извиниться. Он стал жертвой её интриги, её коварного плана и не заслуживал быть среди мёртвых. Никто не заслуживает.

Наткнувшись на знакомую ухмылку, Кэтрин закусила губу. Она испытала угрызение совести за то, что совсем не оплакивала доктора, которому Азазель вырвал сердце. И, кажется, мужчина знал об этом. Его поза была расслабленной, но плечи напряжены; он не готовился к атаке, но был готов отразить любую угрозу к себе. Но здесь ему никто не мог навредить. Кэтрин передала это молчаливое предложение, но не получила в ответ никакого ответа. Гордое молчание и такое же высокомерное лицо; даже среди умерших доктор не потерял своего образа.

И последние... Кэтрин прижала руку к груди, сдерживая порыв рыданий. Джейден и Льюис. Оба такие же высокие, широкоплечие и с улыбками на губах. Они не выглядели расстроеными, однако от одной мысли о нахождении их здесь ей стало нехорошо.

Все присутствующие были связаны с ней. Они были жертвами, ради спасения её жизни. Каждого убили из-за неё. Всех, без исключения. Не родись она, Андриэлла была бы жива, как и все остальные. Прояви она хоть немного терпения, полицейский не погиб бы. Ослепленная своей непревзойденностью она превратила доктора в заложника её амбиций; Азазель убил его потому что она поверила в себя, и таким способом он вырезал из неё эти чувства. Если бы она не пряталась в стенах обители полудемонов, как последняя трусиха, в сердце Льюиса не появилась бы ненависть к ней; он был бы жив. А Джейден... Ее существование перечеркнуло его надежды на счастливое будущее.

Это она всех убила. Каждого из присутствующих. Своими руками или нет, но их кровь на ее руках. Она убийца. Она чудовище. Она заслуживает смерти. Находиться среди них.

Но и это было не все. Прямо перед ней появилась ещё одна фигура. Точно женская. Эта незнакомка приближалась и ее лицо стало заметно лишь совсем вблизи. Кэтрин вскрикнула и отпрыгнула; незнакомкой оказалась она сама. Те же белые волосы, нос, губы, подбородок. Но глаза... Они были черными. Полностью. Только синий огонек плескался в них. Кэтрин вспомнила истинное обличие дьяволов и поняла, это её истинная ипостась. Дьяволица. Наследница трона своего отца.

Лже-Кэтрин оскалила зубы, после чего с молниеносной скоростью схватила настоящую Кэтрин за горло и подняла в воздух, совсем не напрягаясь. Тело задергалось, руки вцепились в свои же запястья, пытаясь ослабить хватку. Ничего не получалось. Человеку не справиться с высшим существом. Возможно, лже-Кэтрин пришла, чтобы наконец лишить её жизни, прекратить это существование. Но как бы не так. Дьяволица поморщилась и оттолкнула Кэтрин. Боли совсем не было; только бесконечное желание попросить закончить свое дело.

— Мне противно смотреть на тебя, – объявила лже-Кэтрин, — Слабая, разбитая, жалкая.

Кэтрин отвернулась, признавая, что эта дьяволица никак не может быть ею. Это был тот тип, который в ней видели остальные. Какой она могла стать. Не лже-Кэтрин, а Катерина. Дочь дьявола Велиала. Гибрид с кровью ангела и дьявола. Непревзойденное существо. Девушка, способная ставить всех на колени.

Катерина небрежной походкой, с высокомерной усмешкой и мрачным холодом в глазах двинулась на Кэтрин, которая пыталась отползти подальше. Ей не нравится то что она видит. Она боится этой версии себя. В Катерине нет света Андриэллы, там была тьма. Тьма, которой не может быть даже в Велиале.

— Каково это понимать, что из-за тебя страдают люди? – Катерина схватила её за лодыжку, повернув к себе и начала играть с прядями светлых волос, — Ты несёшь за собой смерть, – пропела она тихим голосом, — Это вопрос времени когда ты убьёшь своих друзей. Одного ты убрала, – Катерина насмешно махнула рукой в сторону Джейдена, — Осталось совсем немного. Убийца, – Катерина расплылась в широкой, почти ласковой улыбке.

— Не прикасайся ко мне, – прошипела Кэтрин, выдергивая ногу из заточения; она подпрыгнула и выпрямилась, — Наши чувства взаимны, Катерина, ты мне так же противна. Мне мерзко от того, что я могу стать такой.

— Ты даже не представляешь кто я, – не сбивая тона продолжила дьяволица, — Я это ты. Твоя лучшая сторона. – Катерина стала кружить вокруг нее, шепча слова каждый раз с разных сторон, — Если хочешь взобраться на вершину, придется сходить в самые дебри ада и изувечить свою душу изнутри. Поверь, Кэтрин, ты станешь мною совсем скоро. Сейчас ты напуганный маленький человек, но вскоре превратишься в проклятие всех существ; всего мироздания. Каждая смерть на твоей совести это очередной шаг к светлому будущему, что ждёт тебя впереди. – Кэтрин с трудом сглотнула, но не отстранилась, — Отпусти свою вину, преврати отчаяние в гнев и добейся того, что все будут опасливым шёпотом произносить твоё имя. Прекрати мучать себя, начни мучать других.

Голос Катерины был похож на мед в уши; а жестокие слова были очень похожими на правду. Кэтрин всего лишь надо отделиться от своей телесной оболочки и стать тем, кем ей суждено было родиться — гибридом. Она станет мечом справедливости в этом мире. Она и её друзья натерпелись слишком много, пришло время и дьяволам заплатить за свои деяния. И здесь, находясь на границе миров, Кэтрин дала себе клятву, что заставит каждого из бессмертных дрожать от её справедливости. Неважно как, какими способами, но она это сделает. Она обязана; и именно таким способом она сможет отомстить за каждого, кто здесь присутствует. Даже за саму себя. За разбитое сердце той девушки, кем она была раньше.

Катерина стала исчезать. Ее улыбка была понимающей, прежде чем оболочка распалась на крохотные частицы. Кэтрин отпустила свою вину. Она перестанет убиваться по каждому из этих людей; однако заставит всех заплатить за то, что эти люди находятся здесь.

Кэтрин двинулась к Андриэлле, которая все так же мягко улыбалась. Ее яркие глаза светились изнутри, и она распалась. На ее месте появилась другая фигура. Золотистые волосы, рыжие глаза, тонкие губы. Абаддон.

— У тебя появился любимый облик, – вместо приветствия сказала Кэтрин, отодвигаясь на шаг. Все остальные исчезли, остались только они вдвоём и место изменилось. Теперь это полностью чёрное пространство, будто их закрыли в какой-нибудь коробке без даже единого луча света. Весьма знакомое место, если вспомнить их прошлую встречу.

Абаддон изогнул губы, скорее всего в желании тепло улыбнуться. Однако его улыбка была похожа на самый звериный оскал, который Кэтрин когда-либо видела. Внутренне она похолодела, но всеми способами попыталась скрыть нервную рожь.

— Кажется, он весьма неплох, – он мотнул головой, вызывая на ней беспорядок, — И вновь мы оказались здесь, Катерина. На самом деле ты меня поразила, – признался он, — Пока на тебя охотится чуть ли не весь мир, ты просто решаешь прокатиться по лестнице. Скажи мне, это случайность или ты решила прочувствовать предел своих возможностей?

— Испытываю все прелести жизни, – оборвала она холодно, — Раз уж мне не дают умереть, почему бы не испытать в этой жизни все. – Абаддон открыл рот, чтобы вновь сказать что-то, но Кэтрин его прервала, — Что ты знаешь о ритуале? Не стоит делать такое непонимающее лицо, Абаддон, ты живёшь дольше каждого из дьяволов вместе взятых. Если уж Асмодей узнал о нем, то ты знаешь и подавно.

— Даже не знаю возмущает меня твоя дерзость или же веселит.

— В чем заключается испытание? – буквально по слогам прошипела она.

Только вопрос сорвался с губ, как Абаддон взорвался смехом. Кэтрин нахмурилась, ощутив, как едва дрогнула земля под ногами. Причина такого поведения была ей неизвестна, что несколько оскорбительно. Но Абаддон просмеялся больше двух минут, не в силах остановиться. Кажется, будь он в настоящим человеческом теле, то у него полились бы слезы из глаз.

— Никогда бы не мог подумать, что план Асмодея сработает, – наконец произносит смерть, — Мне очень интересно, что должно проверить испытание? Хватит ли тебе силы воли, чтобы открыть врата? А может, слишком ли ты ужасна для того, чтобы открыть их? Это бред, Катерина. Асмодей пустил слух, и на всякого рода болванов он и был рассчитан. Нет никакого испытания. Дьявол, а точнее истинный правитель ада, должен нанести тебе на кожу енохианские символы обязательно глиной, после чего просто убьет тебя. Твоя душа станет импровизированным ключом в его руках. Он сможет открыть врата или в тот же день, или днем позже, а может и через столетия. Это только его решение, когда он будет в настроении уничтожить человечество.

— Что это значит?

Её голос не выражает даже половины тех бушующих чувств внутри. Не просто шок; ужас. Весь план Бальтазара был насмарку; смерть Джейдена была напрасной. Какой был во всем этом смысл? Неужели дьявол обманул ее?

— Твоя задача — умереть, Катерина, – серьезно произносит смерть, — Нравится тебе это или нет, но остановить это невозможно.

— Поспорила бы, – взорвалась она, — Не так давно мой друг грозился забрать мою душу и использовать её для уничтожения дьявола. Тогда эта затея казалась безумной; у нас с Бальтазаром был план, но сейчас... – она перевела дыхание, после чего её голос пропитался яростью, — Сейчас мне не за что цепляться, Абаддон, и клянусь своей жизнью, что не позволю дьяволам исполнить задуманное. Я позволю растерзать свою душу каждому, кто только захочет. Если нет никакого испытания, если нет другой возможности остановить их, я это сделаю.

— Ты можешь, безусловно, – вполне спокойно, совершенно не впечатленный её эмоциями произносит Абаддон, после чего приближается к ней, склонившись, как грозовая туча. — Но не сделаешь.

— Ты меня недооцениваешь, – прошипела она, отгоняя даже намёки страха, — Разве ты не поддерживаешь нейтралитет? Ни к ангелам, ни к демонам. Что-то между. Тогда какую позицию ты занимаешь сейчас? Кажется, как раз дьявольскую!

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – его голос понизился, и Кэтрин непроизвольно отпрянула, — Испытания нет; зато есть задание. Твоё персональное. Ты позволишь им убить себя, станешь их ключом. Это все, что требуется от тебя.

— Я не позволю убить человечество!

— Никто не говорил об этом. Исполни свою часть, и я, ангел смерти Абаддон, клянусь, что у земли появится защитник посильнее самого дьявола. Так как думаешь, кого выгоднее иметь на своей стороне: дьявола или саму смерть?

Она замерла. Мозг усердно перерабатывал полученную информацию и оценивал перспективы. Абаддон предлагал ей многое, ровно как и Бальтазар. Иметь обоих в своих должниках не просто выгодно; это лучшее предложение. Бальтазара боятся дьяволы, уважают его силу и не пойдут против него. А Абаддон... Он смерть. Даже Бальтазар будет его боятся. Ведь именно он сможет уничтожить даже дьявола. Уничтожить дьявола...

— Я согласна, – напряжённо произносит она, — Но при одном условии, – брови Абаддона заинтересованно взлетели, — Мне нужно убить кое-кого, а ты поможешь в этом.

— Убить? – он невесело рассмеялся, после чего впился жёстким взглядом в ее глаза, — Если хочешь кого-то убить, для начала научись воскрешать, Катерина. И когда сможешь это делать, тогда и приходи со своими просьбами. А пока, сиди и даже не пытайся предпринять что-либо.

— У меня все еще есть вопросы, Абаддон! Например...

— Все ответы ты получишь, можешь не сомневаться. Твоему любопытству нет предела, однако найдётся тот, кто имеет ответы на каждый твой вопрос. – в глазах у Кэтрин стали плыть картинки; фокус постепенно терялся, и Абаддон добавил, вздохнув, — Наша встреча подходит к концу. Но я могу помочь тебе. Вы все ещё не знаете где будет проводиться ритуал. Так запомни: там, где все началось, там все и закончится. Место, что хранит в себе невероятную энергию. Никому не рассказывай о нашей встрече, Катерина. И не пытайся остановить нефелимов, позволь им собрать свою армию. Что-то мне подсказывает — их помощь понадобится. Жди своего конца, зная, что он будет началом для других.

Кэтрин глубоко вздохнула, ощутив, как постепенно воздуха становится все меньше. Она понимала, что ее возвращают обратно. Скорее всего, кто-то заметил её распластавшееся на полу тело и сейчас пытается вернуть. Ей не хотелось признавать, но возвращаться она не очень и желала. План Бальтазара был точным, описанным и разъясненным. Абаддон же даёт ей расплывчатые факты и ничего не объясняет. Она в растерянности. Если нет испытания, то... То, что?

Абаддон исчезает, а вместе с ним и единственный, кто может дать ей ответы на все вопросы. Она постепенно просыпается, возвращается в реальность, от которой все больше хочется бежать.

Асмодей. Он единственный, кто помимо Абаддона знает всю правду. Но он так же единственный, кто точно свернёт ей шею, либо запрет в какой-нибудь подвале, лишь бы не мешалась под ногами до ритуала. Единственный дьявол, с кем она ещё не знакома. И все почему-то представляют его как самого опасного из всех. Но Бальтазар точно его не боится; однако это не отменяет того, что Асмодей опасен. Возможно стоило позволить Джейдену заколоть ее и использовать как оружие против очередного дьявола. А теперь ей придётся ждать. И что-то ей подсказывает; Абаддон не примет её душу, если она покончит с собой. Неужели он определился и принял какую-то сторону?

Тёплые прикосновения выводят ее из этого состояния; стоит ей только почувствовать их, как глаза распахнулись. Она определённо лежала в своей комнате. Точнее, в комнате, отведённой ей в доме нефелимов. Все тот же высокий потолок, голубые обои и царская кровать. По-другому назвать её просто язык не поворачивался. На ней может уместиться как минимум три человека, а если постараться, то и все пять.

Кэтрин медленно повернула голову набок, все ещё ощущая поглаживающие движения. Эйдан. Он сидел у изголовья кровати и водил пальцами по ее лицу, делая это скорее машинально, нежели осознанно; его глаза задумчиво смотрели в одну точку. Однако, почувствовав шевеление, парень тут же наклонился и широко улыбнулся, не получив такой же реакции в ответ. Все, на что хватило Кэтрин, так это приподняться на локтях, чувствуя пульсирующую боль в голове. Следствие падения? Или все ещё не зажившие раны от встречи с полу-демонами?

— Ты меня чертовски напугала, принцесса, – хрипло признался Эйдан. Кэтрин непонимающе нахмурилась, не понимая, что он здесь делает.

После встречи с Джейденом — а точнее после его смерти — полу-демоны не общались с ней. Ни один из них. Даже Оливия проигнорировала два звонка Кэтрин. Нахождение Эйдана здесь было крайне странным, почти нереальным. В данный момент он должен находиться где-то в своем доме, горевать о потере друга и проклинать тот день, когда они встретили Кэтрин. Но все не так. Вот он. Живой и реальный, сидит рядом и смотрит с притаенным обожанием; если не считать темных кругов под глазами. Даже волшебная кровь в его венах не смогла исправить это положение.

— Как долго я была в отключке?

— Пару часов. Тебе ещё повезло, – добавил он, увидев ошарашенный взгляд, — Енохианские символы подействовали на тебя правильным образом. Насколько я знаю, последний человек, на которого их нанесли, сгорел в ангельском пламени. Тебя же удалось вернуть целой и почти без царапин.

Его ладонь перехватила запястье Кэтрин и поднесла ближе к лицу, после чего Эйдан оставил на пальцах поцелуи, будто он извинялся за что-то. Но, Кэтрин понимала, что из них двоих — она единственная, кто должен просить прощения. Возможно не за что, однако она чувствовала эту тоску в груди и никак не могла с ней справиться.

— Я... – Эйдан осекся и спустя мгновение дверь открылась.

На пороге появился Дэниэл с довольно виноватым выражением лица, за которым последовал Лукас, его отец, выглядя невероятно величественно в своей светлой одежде. Голубые глаза — точь в точь такие же как у Евы и Дэниэла — недовольно скользнули по расположившейся на кровати парочке, прежде чем спрятать эту эмоцию за маской отрешенности. В руках у этого мужчины, которого Кэтрин, между прочим, не взлюбила, не смотря на его помощь и поддержку, была коробка. Довольно большая, потому по ней было невозможно определить, что же могло быть внутри. Кэтрин напряглась и, с помощью Эйдана, поудобнее устроилась в кровати, все ещё ощущая удушливую хватку тошноты на своем горле.

— Как твоё самочувствие? – спокойно поинтересовался отец Дэниэла, все ещё удерживая подозрительную коробку в своих руках. Кэтрин отрывисто кивнула, не в силах говорить. — Рад твоему красноречию. Наше главное правило заключается в том, что мы защищаем людей ценой своих жизней. А ты, в данный момент, именно человек. Потому, ты можешь рассчитывать на нашу поддержку в этом бою, Кэтрин, дочь Велиала. Нефелимы не бросают близких, а мои дети считают тебя таковой, так что, отныне ты желанный гость в нашем доме.

— Мне лестны ваши слова, – ее голос... Он не был похож на прежний; сейчас все изменилось. Теперь в нем только сталь и твёрдая уверенность, — Я с радостью приму ваше предложение, учитывая то, что я знаю где нефелимы будут нужны больше всего.

Она смогла заинтересовать всех присутствующих. Даже Дэниэл выпрямился, а Эйдан напрягся рядом с ней.

"Там, где все началось, там все и закончится", — Так сказал Абаддон. Место, где все началось. Ее история. Ее рождение. Ее дом.

— Мои родители, – она запнулась, но быстро исправила эту неловкую паузу, — Жили в доме, в котором и погибли. Если вам не известно, адский огонь поглотил их обоих. Именно в этом месте дьяволы проведут ритуал, – Кэтрин прикусила язык, чтобы случайно не взболтнуть об отсутствии испытания, — Никакое другое не подойдёт. Церкви недостаточно сильны для подобного рода магии, гиблые зоны лишь насмешка. Тот дом... Он все ещё хранит в себе сокрушительную силу огня. Потому...

— Потому является лучшим проводником, – закончил за неё Дэниэл, подозрительно прищурившись. Кэтрин кивнула, чувствуя весь груз на своих плечах, но не в состоянии избавиться от него.

— В день твоего рождения мы рассредоточим наших воинов вокруг этого дома, если ты уверена в своих мыслях, – дождавшись очередного кивка, он продолжил, — До появления дьяволов мы нанесем руны, чтобы заманить их в ловушку. А после этого мы...

— Используйте пентаграмму, – вмешался Эйдан, — Они не могут покинуть её границы, так их легче будет удерживать.

— Ты и вправду думаешь, что я буду слушать тебя? – холодно спросил Лукас, сжимая руки на коробке.

— Мы на одной стороне, нефелим, так что ты должен меня слушать.

— Ни один ребёнок не смеет...

— Вы можете использовать как пентаграмму, для более маленького радиуса, так и руны, чтобы окружить всю территорию дома, – оба кивнули лишь спустя пару секунд безмолвной борьбы взглядов, — Это называется компромисс. Если они смогут вырваться из пентаграммы, енохианские символы не пропустят их дальше; за это время у вас будет шанс на маневр. Они откроют врата, но не смогут выпустить демонов.

— И у нас будет возможность истребить как можно больше этих созданий, – согласился Дэниэл, отбросив длинные пряди с лица.

— Все бы хорошо, но дьяволы не позволят вот так просто разрушить своим планы, – пробасил Эйдан, успокоившись. Лукас внимательно посмотрел на него, после чего тяжко вздохнул и тронулся по направлению к кровати. Полу-демон тут же напрягся, что почувствовала Кэтрин, но ничего не предпринял, наблюдая за движениями нефелима, как сокол за добычей.

Лукас медленно подошёл и, показательно посмотрев на коробку, положил её. Кэтрин встрепетнулась. Коробка не казалась тяжёлой, но и точно не была лёгкой. А что было в ней было загадкой — чёрный картон не позволял ничего рассмотреть. Лукас кивнул и Кэтрин подползла ближе, стараясь уже издалека подсмотреть, что же там может быть. Но на поверхности был только красный бант, будто в насмешку приклеенный к верху. Руки внезапно затряслись, прежде чем сорвать обёртку.

Кэтрин выдохнула, только сейчас заметив, что задержала дыхание, словно из коробки могла выпрыгнуть сама гончая и вонзить в неё свои острые зубы. Но коробка открылась удивительно легко, а внутри оказалась ткань... Воздушная и в несколько слоев. Это было... Платье. Темно-синего оттенка, усыпанное блёстками. А сверху покоился белый конверт с ее именем изображённым золотыми буквами. Кэтрин бросила взгляд на нефелимов, которые выглядели ничуть не впечатленными. Они точно знали что будет внутри. Раздражение от того, что кто-то рылся в ее вещах вспыхнуло в груди ярким огнём.

Подавив желание огрызнуться, Кэтрин открыла конверт, достав письмо. Обычная бумага, но что-то ядовитое проснулось в ней. Что-то, что усиленно противилось действию прочитать содержимое. Однако, даже это не остановило её.

"Любовь и боль — две сестры, шагающие по миру вместе. Но что есть боль, если не безмолвный крик о помощи? Что такое любовь, если не вечный огонь? Ты испытала оба состояния, Катерина; произвела на меня невероятное впечатление. Буду рад чести увидеть тебя вновь, насладиться обществом такой личности. Приглашаю на скромный вечер через два дня, в полночь.

С бесконечной страстью, Асмодей,

Правитель ада.

P.S. Надеюсь увидеть тебя в своём подарке."

— Асмодей?! – выкрикнула она и обвиняюще уставилась на нефелимов. Письмо мягко выскользнуло из ее пальцев, когда Эйдан забрал его. Лукас переглянулся с Дэниэлом, после чего последний заговорил:

— Такое же послание пришло Еве от Астарота. Оливия получила от Азазеля; Изабелла от Самаэля, а Натали, по нашим суждениям, от Бальтазара. Они устраивают бал в ночь твоего дня рождения. Совпадение?

— Последний праздник перед последним мгновением, – пробормотал Эйдан, — Очень прозаично.

— Его высочество хочет узнать меня? Тогда не станем его разочаровывать.

— Что ты задумала? – Дэниэл заметно напрягся, но Кэтрин отмахнулась от него, загадочно сверкнув глазами.

— У меня есть идея, как превратить короля ада в свою марионетку. Для этого мне нужно только одно — ведьмы.

***

Глубокий вдох. Выдох. Очередной вдох. И очередной выдох. Досчитать до десяти в обратном порядке и паника отступает.

Кэтрин не знала почему нервничает. Может потому, что ей предстоит встреча с ведьмами. В прошлый раз это произошло весьма... Своеобразно. Ананке напала на нее, а Кэтрин, в свою очередь, напала на ведьму. Прекрасное начало дружеских отношений. Хотя, с такими как ведьмы наладить положительные отношения почти не представляется возможным. Они корыстные, своевольные и манипулирующие. Но они так же нужны. И они об этом знают, потому и не чувствуют угрызения совести, за каждый свой гнусный поступок. Если встреча с одной из них вышла такой скверной, то встреча с другими может быть даже хуже. Нужно просто держать себя в руках, однако, в обществе ярых провокаторов это было невозможным. Ни одна из ведьм не упустит возможности уколоть Кэтрин побольнее. А, зная неспособность последней контролироваться свои всплески ярости, это кончится очень плохо.

Вторая причина нервного состояния конечно же было то, что Эйдан не отправился вместе с ней. Он вместе с Оливией был занят с нефелимами, помогая им составить лучший план для нападения. Потому Кэтрин сопровождали Кристофер и Изабелла, которые точно не выглядели очень радостными от подобной перспективы. Но, если Кристофер скрывал свое истинное мнение об этом, то Изабелла не упускала момента бросить на Кэтрин взгляд, говорящий о настоящий чувствах его обладателя. Ее змеиная натура все так же продолжала напоминать о себе, что даже усилилось после смерти Джейдена.

Кэтрин могла поклясться, что эти большие серые глаза были красными и воспаленными от пролитых слез, когда они встретились. Но, так же, Кэтрин не могла преодолеть тот червячок сомнения, что грыз изнутри. Ей было страшно оставаться наедине с этим дуэтом, зная, что полу-демоны могут с поразительной лёгкостью предавать. Видимо, это переходит по крови. Против генетики не поспоришь. Потому оставаться наедине с этими двумя было равносильно падению в змеиный клубок и надеяться, что тебя не покусают.

С показательным спокойствием Кэтрин сидели на заднем кресле машины и смотрела только в окно, игнорируя — или во всяком случая пытаясь игнорировать — каждый взор или небрежных вздох. Особенно этим радовала Изабелла, которая не протянула особо долго, и уже спустя двадцать минут тихой езды все же подала голос.

— Что ты все же задумала? – вполне себе невинный вопрос, если не рассуждение, последовавшее за ним, — Хочешь уничтожить всех, кто в твоем окружении? Начала с родителей, потом череда остальных смертей. Ты не думаешь, что все, кто хоть однажды был с тобой связан, сейчас мертв?

— Гладка дорога мертвецам[1], – Кэтрин холодно улыбнулась, закрывая всю боль и весь гнев на несколько замков глубоко в груди. Поддаваясь провокациям невозможно достичь спокойствия. И она не будет следовать плану этой маленькой змеи; это последнее, что она сделает: будет отвечать чужим ожиданиям.

— Поразительное равнодушие, – не унималась блондинка, сверкая глазами, — Так нравится отнимать чужие жизни?

— Боишься стать следующей?

— Хватит вам, обеим! – оборвал их Кристофер, на что обе фыркнули, даже не замечая своей схожести в данный момент, — Изабелла прекрати ее провоцировать, а ты, хватит вести себя так, будто тебе плевать. Джейден был нашем другом и его действия в равной степени подействовали на нас; его смерть может стать поучительной.

— Ты себя слышишь? – зашипела Изабелла, — Если бы не она...

— Если бы не она, мы бы не обрели новых союзников, не смогли бы с тобой быть вместе, так что помолчи.

Изабелла показательно закатила глаза, но благоразумно замолчала. Кэтрин передала молчаливую благодарность Кристоферу глазами; тот просто кивнул. Не то чтобы Кэтрин почувствовала себя безопаснее в их обществе, но часть груза определенно спала. Ее мысли все еще находились слишком далеко от этой машины и общества, в котором она сейчас находится. План, который она задумала, как обычно, был опасным. Но за такой короткий промежуток времени она свыклась с таким состоянием, потому не так сильно боится последствий. Абаддон сказал, что у мира будет защитник, значит ему стоит довериться. Он станет этим защитником, ибо является самой смертью; а лучшего чем он у мира не будет героя. Единственное что может обеспечить миру Кэтрин, так это избавление от опасности. Может ее поступок перевернет весь строй, но это того определенно стоит.

Пока они доехали к ведьмам, успело стемнеть, а Кэтрин успела продумать все едва не до мелочей. Это место оказалось лесом, где Кристофер наконец остановился и сказал, что дальше ехать нельзя. Вместе они вышли из машины, где их сразу же встретил холодный северный ветер, от чего они успели продрогнуть. Во всяком случае Кэтрин, потому что полу-демоны не выглядели особенно впечатленными. Их черты лица лишь немного исказились, стали более резкими, приняли собранный вид. Изабелла уже не выглядела ребенком с этими красными прядями, а Кристофер, имеющий и без того устрашающий вид, стал и вовсе чрезмерно опасным с виду.

Кэтрин услышала сзади шелест, а когда повернулась увидела лишь мелькнувшие на секунду яркие глаза. "Он тебя не тронет" – прошептало сознание голосом Самаэля. Демонам запрещено приближаться к ней, но это не остановило Кристофера схватиться за ручку висящего на бедрах кинжала. Они все насторожились, услышав мягкую и приятную мелодию, исполненную женским голосом. Это была не Ананке. Волосы этой девушки были полностью черными, сливающимися с окружающей средой, и такими же молодыми чертами лица. Одна из ведьм, но Кэтрин не знала которая. Либо Селена, либо Агнесс. А так как они все выглядели на один возраст, не получилось определить эта девушка старшая или младшая сестра.

Ее мелодия не прекращалась, стала более зазывающей, и полу-демоны последовали за ней, когда ведьма развернулась. Кэтрин, не чувствуя ничего помимо бескрайнего холода, ступила следом. Только неприятные мурашки пробежали вдоль позвоночника, давай не тонкий намек, что за ними кто-то следит. Взгляд был особенно ощутимым. Но это не могли быть дьяволы; перед поездкой Эйдан повесил на шею Кэтрин ожерелье с пентаграммой, которая скрывала ее от взора дьяволов. Но, что если они последовали за ними сразу от дома нефелимов? Такое вполне вероятно. Хотя полу-демоны никак не реагировали, а ведьма выглядела очень уверенной, так что смело можно отметать эту теорию. Скорее всего это какое-то животное, или просто демон, коих в лесах обитает много. Неизвестно что опаснее из этих двух. Кэтрин вздрогнула и поспешила за другими, боясь отстать.

Ведьма шла медленным, плавным шагом, совсем не издавая звуков при ходьбе, не смотря на длинное платье. Оно волочилось за ней, от чего создавалось ощущение, будто она парит в воздухе, а не передвигается по земле. Изящные изгибы женского тела проглядывались сквозь, поражая Кэтрин. Ведьмы могут сохранять свою красоту, молодость, но это выходило за рамки. Ей на секунду стало завидно. Однако, увидев, куда ведьма привела их, всякие эмоции испарились. Осталось только... Отвращение.

Это даже домом назвать нельзя. Маленький шалаш, из трубы которого исходил тёмный дым. Казалось, притронься к этому сооружению, и оно тут же развалится. Не было ничего, что внушало бы хотя бы доверия. Кэтрин явно не хотела входить внутрь, опасаясь за свою жизнь. Неизвестно как давно этот "дом" существует и сколько ещё просуществует. А судя по внешнему фасаду, ни сегодня так завтра, все рухнет. Однако сей факт не остановил ведьму, а следом за ней Кристофера и Изабеллу войти внутрь. Подавив стон, Кэтрин зашла, чувствуя внезапную смену температуры.

На улице воздух уходил в минусовой показатель, зато в доме зашкаливал в плюсовом. Кэтрин сразу распахнула свое пальто, делая глубокие вдохи и пытаясь привыкнуть к этому странном запаху трав и чего-то ещё. Кажется, это магия, но Кэтрин не могла сказать точно. Этот запах ей был не знаком.

Взгляд тут же зацепился за рыжую голову одной ведьм, что взгромоздилась на стол и вызывающе ухмылялась гостям. Ананке была в своем репертуаре, с длинными распущенными волосами, что волнами спадали по изящным плечам, диссонируя с цветом уже привычного платья. Нежный оттенок никак не сочетался с почти кровавым цветом волос. Огромные губы изогнулись в хищной ухмылке, когда мурлыкающие звуки стали срываться с них:

— И вот мы встретились вновь, ангелочек. В прошлую нашу встречу ты выглядела более... Несобранной, – она спрыгнула, сопровождая каждое свое слово плавным движением, — Зато сейчас я в полной мере могу насладиться этими синими глазками. Знаешь, я могла бы забрать их себе, после твоей смерти, разумеется, и держать в качестве трофея. Уверена, дьявол со сливовыми глазами заплатит за любую твою часть очень щедро, – ведьма привычно закружила вокруг Кэтрин, делая вдохи, точно забывая выдыхать, — Ах, я точно ощущаю это разочарование, текущее по твоим венам. Пренебрегла моим советом, так что пожинай плоды своего высокомерия, ангелочек.

— Не давай советов, к которым все одинаково равнодушны, ведьмочка, – Кэтрин почти непроизвольно скопировала эту манеру общения ведьмы, растягивая слова, — А пока что, держи свои рыжие кудри подальше от меня и не раздражай своим присутствием.

Кэтрин внимательно следила, как возмущение разливается на прекрасном личике, после чего отвернулась, будто отмахнулась от назойливой мухи. Тихое рычание от ведьмы ни капли не напугало её, однако она непроизвольно вздрогнула. Казалось, ещё секунда, и эти длинные ногти вонзятся в ее глаза.

Но тут девушка — а точнее ведьма, что привела их сюда — махнула рукой и Ананке тут же ретировалась. Кэтрин догадалась, что это Агнесс. Старшая из сестёр и самая адекватная, какой её окрестил Эйдан. Значит ли это, что с ней можно договориться? Под мягким освещением Кэтрин смогла разглядеть такие же девичьи черты лица, но не лишенные какой-то хищности. Если Ананке напоминала внешне лису, то Агнесс определённо была пантерой. Ее движения были скорее благородными и ленивыми, чем и вправду завораживали. Зато действия последней — самой младшей сестры — были резкими. Селена сидела и смотрела в окно, но быстро повернулась к вошедшим гостям. Её взгляд отличался от остальных. Голубые глаза были почти белыми, погруженными будто куда-то внутрь. Она видит будущее.

— Нам предоставилась честь вновь встретиться, Катерина, дочь Велиала, – голос Агнесс был таким же тягучим, притягивающим слух каждого.

Кэтрин запоздало вспомнила, что именно эта сестра была наиболее опасной из всех. Она читает мысли, потому является сильным противником. При ней нельзя расслабляться ни на секунду. Однако не Кэтрин.

Она едва сдержалась, чтобы не позволить зловещей улыбке появиться на лице. Ангельская кровь в ее жилах её защита. Никакая магия не действует, что внушило ей уверенности в себе. Дерзко вздернув голову и пробежавшись взглядом по ведьмам, Кэтрин прошлась по небольшой комнате. Все следили за ней, она чувствовала это, но не спешила отвечать на заявление ведьмы. Больше внимание цепляло множество колб вдоль стены, в которых были самые разные жидкости, скорее всего за которые ведьмы потребуют внушительную плату. В прошлый раз у нее они забрали кровь в замен на лекарство для Льюиса. Интересно, что же они с ней сделали? Пустили лишь для своего потребления или же приготовили какую-нибудь другую дрянь?

— Вы пользуетесь большой популярностью среди дьяволов, – скучающим тоном начала Кэтрин, — Особенно вас обожает Бальтазар, – бросок вызывающего взгляда на Ананке, которая ухмыльнулась, — Но дело даже не в этом; а в тех зельях, которые вы готовите для него. Я хочу пару баночек.

— Зелье влияет на магию дьяволов, – Агнесс не выглядела впечатленной, однако от неё волнами исходило напряжение, — Полностью опустошает их резервы. И ты думаешь, что мы дадим тебе в руки такое оружие?

— Что ты видишь? – Кэтрин вдруг повернулась к Селене; ведьма едва вздрогнула, — Не касательно меня, а себя. Какая будет картина, которую ты увидишь последней? – Селена молчала, — Ну же, младшая ведьмочка, поделись своими видениями, меня раздирает от любопытства.

— Последнее, что увижу я, будет свет, – несколько напугано, произносит Селена, будто носила эту ношу давно и устала ее бояться, — Яркий, ослепительный белый свет, за которым последует всепоглощающая боль и в конечном итоге тьма.

— А остальные? – размашисто развела руками Кэтрин, — Ты видишь смерть остальных?

— В этом доме я вижу смерть только троих, включая меня, и остальные двое точно не пришедшие гости, – отрезала Селена, бросив взгляд на Агнесс, — Тебя я не вижу, полу-ангел, а у твоих друзей нет смерти. Во всяком случае смерть одного из них я точно не вижу. А вот второго...

— Хочешь сказать, что меня ты не видишь, но один из нас бессмертен?

— В нас течёт человеческая кровь, – прервала Изабелла, — Мы умрём в конечном итоге.

Селена резко посмотрела на нее осознанным взглядом, за чем последовала и Агнесс. Из настороженных ее глаза сделались колючими, точно в них начал генерироваться какой-то план. Кристофер дернулся и плечом прикрыл свою возлюбленную от этих взглядов, но Ананке подплыла сзади и стала играть с красными прядями волос Изабеллы. Последняя встретила каждый взор с достоинством, не показывая своего страха, а может, его там и вправду не было. Однако Кэтрин подошла ближе, ощущая, как металл от оружия нагревается.

— Мы дадим тебе зелье Катерина, дочь Велиала, – не отводя взгляда произносит Агнесс, — Его будет достаточно, для одного меча. Тот, кто использует его, сможет притупить магию дьявола достаточно, чтобы временно убрать его с поля сражения. Выбирай дьявола с умом, Катерина, убери сильнейшего, дабы противостоять слабейшим. – Кэтрин прищурилась, — Но у нас есть условие.

— Ну конечно, – закатила глаза Изабелла, — Кого надо убить? Чью кровь желаете в этот раз?

— Никого не надо убивать, красавица, – пропела издевательски Ананке, — И ничьей крови мы не желаем. Всего лишь одно крохотное условие. Совсем маленькое. С серыми глазками и светлыми волосами. Упрямое такое и...

— Нет! – Кэтрин вздрогнула, услышав нечеловеческий рев Кристофера, — Черта с два, Агнесс!

— Зачем вам Изабелла? – вкрадчиво спрашивает Кэтрин, уловив бешенный взгляд Кристофера и напуганный — Изабеллы.

— Есть что-то, чего наш ангелочек не знает? – Ананке громко рассмеялась и уже привычно закружила вокруг, — Я очень удивлена. Прямо-таки в шоке от этого. Как дьяволы не поделились такой захватывающей информацией с тобой? Или этот невероятно сексуальный полу-демон? Тебе не доверяют? На твоём месте я была бы оскорблена. Вопиющая несправедливость!

— Ананке! – прорычал вновь Кристофер, выхватывая свой кинжал и вставая в боевую позицию.

— Замри, красавчик.

Кристофер замер с удивленным выражением лица, что вызывало волну отрицания в Кэтрин. Было так неправильно видеть именно Кристофера в таком положении, когда он вынужден подчиняться кому-то. Изабелла тихо вскрикнула, осознав, что потеряла на время своего защитника и что-то вроде беспомощности и смирения мелькнуло в ее серых глазах, которые обратились к Кэтрин. Последняя прищурилась и ступила ближе, бессознательно желая защитить перепуганную знакомую. Изабелла сейчас была больше похожа на ребёнка с большими глазами, нежели на змею с острым языком.

— А ты, – взгляд Ананке переместился на Изабеллу, — Поделись тайной, которую скрываешь. Ну же. Это будет весело!

Кэтрин прищурилась на Ананке, замечая некую схожесть с одним знакомым. Изабелла, меж тем, затрясла головой, делая шаг ближе к Кэтрин. Вторая странность за день — Изабелла, которая не забывала бросаться ядом во всех, сейчас ищет спасения у Кэтрин. К удивлению, её глаза не остекленели, как обычно случалось при гипнозе, и даже движения были свободными. Она смогла воспротивиться приказу. Ну надо же! Это точно не понравилось Ананке, ее губы скривились, а тело напряглось; что-то схожее было, когда Кэтрин так же смогла проигнорировать приказ. Неужели в Изабелле так же течёт кровь ангела? Быть этого не может! Прежде чем Ананке прыгнула, Кэтрин встала перед ней, а Агнесс заговорила:

— Хватит Ананке! – рыжая бросила взгляд и отступила, не теряя дикости в глазах, — Никто не собирается навредить Изабелле, можете мне верить. Мы всего лишь хотим ей помочь, – Кэтрин скептично выгнула бровь, продолжая стоять в защитном жесте перед замершей позади Изабелле, — Изабелла не такая как все полу-демоны. В каком-то смысле она является им, но более чистокровной. Её отец был демоном, а мать человеком. Если ты вдруг не знаешь нашей истории, Катерина, то именно так и рождаются ведьмы. Демон вселяется в тело либо смертной женщины, либо мужчины и вступает в половой контакт с другим человеком, в результате — очень редко когда — появляются дети. Все девочки. Ведьмы. Изабелла одна из нас. Она ведьма.

Холодок прошёлся вдоль позвоночника. Кэтрин удивлённо обернулась к Изабелле, которая была смертельно бледная. Из неё будто выкачали всю кровь; а в глазах было отчаяние. Она всегда выделялась среди полу-демонов своим взрывным характером, будучи более суетливой, чем другие. Но Кэтрин даже подумать не могла, что она будет ведьмой. Сейчас, узнав эту правду, она поняла, что теперь все сходится. Не зря она называла Изабеллу ведьмой поначалу. А ещё понятно как она смогла не подчиниться Ананке. Каждая ведьма имеет свой определённый дар, видимо, даром Изабеллы стала защита от другой магии. Селена не видит её будущего именно по этой причине; вот о чем она говорила в начале. Но, это значит, что Кристофер... Бессмертен? Кэтрин тряхнула головой. С этим она разберётся позже.

— Мы не хотим навредить ей, – примирительно начала Селена, глядя куда-то в потолок, — Она, в конце концов, наша сестра. Мы лишь хотим поделиться с ней нашими знаниями и помочь стать полноценной ведьмой, не бояться своего звания и носить его с гордостью.

— Во-первых, освободите Кристофера, – Агнесс кивнула Ананке и та, закатив глаза, отдала приказ об освобождении; Кристофер тут же обвил талию Изабеллы и притянул к себе, все ещё не выглядя до конца в своём сознании, — Спасибо. А во-вторых, именно я прошу у вас зелье, это не имеет никакого отношения к Изабелле. Говорить от её лица у меня нет права. Называйте другую цену!

— Либо Изабелла остаётся с нами, либо вы уходите без зелья, – цокнула языком Ананке, рассматривая ногти.

Кэтрин сжала кулаки и крепко сцепила зубы. Как бы ей ни хотелось сейчас отдать все что угодно за зелье, эта цена слишком высока. Это в буквальном смысле торговля человеком. Не смотря на то, этот человек ведьма, полу-демон или кто-то ещё. Право выбора остаётся за Изабеллой, никак не за Кэтрин. А поскольку первая молчит, второй приходится менять тактику.

— А вы уверены, что мы вам по плечам? – с ухмылкой интересуется Кэтрин, — Насколько я помню, двое из нас уже не поддаются вашему воздействию, а третьему не грозит смерть, по словам вашей сестры. Мы сможем уйти из этого места с зельем либо с вашего соглашения, либо без него, мне без разницы, – выдвинула новые условия Кэтрин, ощущая, как напряжённость вновь сгущалась среди присутствующих.

Она даже не понимала почему готова на это ради Изабеллы. Ведь они никогда не дружили, в большинстве случаев даже грызлись. Однако сейчас что-то защитное подняло голову внутри нее. Наверное, так себя чувствует Бальтазар, когда старается защитить братьев, не смотря на все споры и то, что они этого не заслуживает. Между ней и дьяволом оказалось больше сходства, чем она могла предположить.

— Ты думаешь, что сможешь победить нас? – Ананке сделала вызывающий шаг вперёд.

— Я не прочь рискнуть, – Кэтрин повторила ее шаг и встала прямо напротив ведьмы, оставляя между ними лишь крохотные сантиметры. Они обменялись плотоядными ухмылками.

И дело даже не в том, что стоит ей снять пентаграмму, как здесь появятся дьяволы, и не в той непоколебимой уверенности, которую придаёт кинжал подаренный Эйданом. А в том, что она перестала бояться боли, не говоря о той же смерти. Дьяволы лишили ее человеческого страха перед бесконечностью. Стоит ли считать это подарком? Все-таки, Азазель был прав. Теперь она больше принадлежит этому миру, а не человеческому.

— Мы даём тебе клятву, Изабелла, – Агнесс вновь вклинилась в разговор, — Что не причиним тебе вреда. Наше желание, обучить тебя всему, что знаем сами. Тебе больше не придётся притворяться, будто ты жалкий полу-демон, – Агнесс отмахнулась от предупреждающего рычания Кристофера, — Быть ведьмой значит иметь силу и власть над другими. Ты щит, Изабелла. Твоя магия... Только мы сможем обучить тебя пользоваться правильно ею, направлять и развивать. Научим всем зельям, которые только тебе смогут пригодиться.

— Хорошо, – настолько тихо произнесла Изабелла, что Кэтрин показалось, будто ей послышалось, и это был просто хруст сухих веток за окном. Кажется, там пошёл снег.

— Что? – спросили Кэтрин и Кристофер одновременно. Изабелла расправила плечи и воззрилась на ведьму с достоинством.

— Я сказала, что буду обучаться у вас, если вы дадите нам нужные зелья, – Кэтрин позавидовала холоду в ее голосе и в глазах, — Но произойдёт это только после ритуала, ни секундой ранее!

— Изабелла... – Кристофер словно не мог подобрать слов, потому просто потянулся к ней руками.

— Нет! – девушка, а точнее уже ведьма, сверкнула глазами, — Кэтрин права, это мой выбор, и я его сделала. Нравится тебе это или нет, но я выбрала из двух зол меньшее. Не только нашему гибриду быть героем.

Кэтрин не смогла удержать ту гордость за Изабеллу, которая поднялась из груди. Впервые она увидела в ней не только змею, но и человека. Изабелла так же сражается за своих близких, как это делает Кэтрин. Хоть и своими методами, но она ведь всегда их защищала, заботилась. Этим и продолжает заниматься.

Ведьмы кивнули, после чего отдали зелье. Но Кэтрин не смогла удержаться и отвела Селену, переговорив с той наедине. Они уже уходили, когда Ананке бросила Кэтрин вслед одну фразу:

— Мы были бы прекрасной командой, ты так не считаешь?

Кэтрин замерла. Улыбка появилась на лице, и она развернулась. Рыжеволосая ведьма стояла сложив руки на груди и смотрела с холодным превосходством на нее.

— Вельзевул, – Кэтрин могла поклясться, что ведьма вздрогнула, прежде чем непонимающе нахмуриться, — Что-то мне подсказывает, он твой отец. Надеюсь на скорую встречу, ведьмочка.

[1] Ленора— баллада Готфрида Бюргера