Глава 25.
Тишина.
Никаких звуков, просто тишина. Нет ничего внутри, а снаружи все кажется просто лишенным какой-то красоты. Единственное, что сияет, так это кольцо на пальце. Такое яркое и красочное, сверкающее даже издалека. Маленькие камни, золотой ободок и... Боль.
Она не верила. Отказывалась это сделать. Просто не могла даже представить себе такой поворот событий. Это ведь невозможно, как картина из другой вселенной.
"Мертв."
Это шутка? Какой-то глупый розыгрыш Кристофера. Он ведь постоянно шутит с таким каменным лицом. Настоящий социопат, узнать чувства которого не представляется возможным. Его желтые глаза ведь всегда выражают безграничное спокойствие, так почему они так подозрительно блестят? Будто... Будто... Нет, даже в мыслях это выглядит дикостью. Он не может плакать; не способен на это на физическом уровне. Кто угодно, но не он.
Да и какой повод? Джейден ведь сейчас выпрыгнет из-за угла и громко прокричит, что она неисправимая дура, и что нельзя верить каждому, даже если это твой знакомый. Никогда не стоит терять бдительности, ты не знаешь, когда твоему близкому взбредет в голову внезапно заколоть тебя. Так он говорил, вот она и следует его словам. Всегда следовала. Даже когда сомневалась в нем, или в них. Нет, она не верит ни Кристоферу, ни Оливии с вечно сопереживающими глазами, ни даже Эйдану. Никому из них. В них течет кровь демона, а значит, они врут. Это в их натуре. Джейден тоже врал, когда говорил, что он никогда не будет с такой как она.
Почему он не появляется? Натали ведь ждет его, как верная собачка, сидя в кровати и неотрывно смотря на дверь. Но она почему-то не открывается. Но она уверена, что совсем скоро откроется. В комнату ворвется холодный воздух, но его объятия спасут ее. Как всегда спасали. От ужасов мира, от нее же самой, от кошмаров, что следовали по пятам. Нужно только потерпеть, совсем немного. Он придет к ней. Обязательно. Он ведь не мог ее бросить здесь. Нет, конечно, что за бред. Скорее солнце погаснет, чем он оставит ее.
Где он так долго? Шутка затянулась. Почему они все выглядят такими подавленными? Даже Изабелла. Ее серые глаза впервые не горят высокомерием, как такое случилось? Нужно будет отметить этот день красным цветом в календаре. Кажется, в них что-то непривычное глазу Натали. Неужели там... Боль?
— Тебе нужно поесть, Нат, – Оливия выглядит подавленной, как и все они. Натали качает головой и, обнимая колени, продолжает смотреть на дверь.
— Я не могу отвлекаться, Джейден должен вот-вот прийти, – как заведенная повторяет она, не осознавая, что плачет. Но почему? Что случилось?
Оливия улыбается сквозь слезы, стараясь выглядеть спокойной. Но ее маска треснута, за ней видны все настоящие эмоции.
— Нат...
— Не смей! – резко вскрикивает Натали, вскакивая и обводя всех безумным взглядом, чувствуя, как сердце вдруг обнимает обжигающая боль, — Он вернется! Всегда возвращался! Вы не понимаете, он не мог меня оставить! Это ведь Джейден. Будто вы его не знаете! Уйдет и вернется! Он не обязан отчитываться перед нами! – все в комнате смотрели на нее почти снисходительно, когда Натали вцепилась себе в волосы руками у корней и, казалось, пыталась их выдернуть, — У меня кольцо! Вы издеваетесь?! Меня не мог бросить жених! – она рассмеялась истеричным смехом, заметив движение со стороны Кристофера, — Это ведь просто бред! Он... Я... Это даже немыслимо! Где он?! Скажите мне, где?! Я сама найду его. Просто скажите где он... Я умоляю вас!
Кристофер вдруг оказался рядом и обнял ее, позволяя уткнуться в грудь и зарыдать. Она не могла остановиться, пока плакала. Слезы никак не хотели останавливаться, что сейчас было таким неважным. Плевать, что она показывает свою слабость. Ей не привыкать.
Его... Нет. Просто нет. Он мертв. Убит. Исчез. Безвозвратно. Как он посмел ее оставить?! Как он допустил это! Это ведь так несправедливо! Мог умереть кто угодно, но не он. Не перед их свадьбой, не тогда, когда у них все отлично. Не тогда, когда она наконец поверила в силу любви. И проиграла. Как проигрывала всегда.
Он оставил ее. Его больше нет. Только в ее памяти.
Ее разум всеми силами пытался достучаться до нее, но не мог перекричать кровоточащее сердце. Джейден мертв, а она жива. Правильно ли это?
Сильнее любви бывает лишь ненависть. Ненависть дьяволов к любому, в ком есть хоть грамм человеческого.
Азазель. Она презирает его всем сердцем. Натали никогда не могла прежде и подумать о том, что сможет испытать столь сильные отрицательные эмоции. Они текли внутри нее каким-то ядовитым потоком, отравляя все на своем пути. Дьяволы вмешались в ее жизнь и испортили ее. Кто бы мог подумать, что кошмары верующих могут быть реальными? Азазель, Бальтазар, Астарот, Самаэль. Самые ужасные создания, не ведающие стыда, управляемые своими страстями.
Натали вздрогнула, вспомнив Кэтрин. Ее отец был одним из них, но Натали не видела в Кэтрин их черты. Точно не рядом с Натали. Возможно, раньше она обвиняла ее в своих проблема, но сейчас понимает, что это бессмысленно. Хотя бы потому, что не Кэтрин убивала и ставила под угрозу всех. Она просто жила, а дьяволы... Они превратили её жизнь, и жизнь её друзей в ад. И все из-за какой-то обиды. Это даже смешно, что все люди стали жертвами длительной обиды и жажды мести. Джейден... Погиб именно из-за этого. Он не заслуживал всего этого. Никто не заслуживает.
Свежий воздух пошёл на пользу. Наверное. Натали не особо осознавала, как она себя чувствует. Было странное ощущение прострации, словно она замерла над пропастью и никак не может упасть в неё. Что-то держит её, не отпускает. Семья. Маленький Тедди, который, после вмешательства Бальтазара, чувствовал себя абсолютно здоровым. Натали внутренне радовалась этому, но не могла избавиться от мыслей о Джейдене. За столь короткое время они стали близки, а потом она потеряла его. Это похоже на потерю какой-то частицы себя. Когда ты понимаешь, что что-то умерло и никак не может вернуться или восстановиться. Так и ее любимый. Натали очень сомневалась, что хоть когда-нибудь сможет ещё раз полюбить. Не в этом мире, где дьяволы контролируют каждый твой шаг. Возможно, в один день, они исчезнут, по крайней мере для нее, и тогда она сможет вернуться к нормальной жизни. Но даже в те времена, она вряд ли кого-то полюбит так же, как Джейдена.
Она скорее почувствовала, чем увидела это. Волоски на затылке встали дыбом, а кожа покрылась испариной. Душа в груди стала беспокойно ёрзать. Такая реакция была только на... Дьявол. Натали резко обернулась, встречаясь взглядом с серыми глазами Бальтазара. Его лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций; было белоснежным полотном. И тогда внезапная ярость затмила все перед её глазами. Такого она не чувствовала ещё никогда. Потому не смогла справиться со своим порывом; в одно мгновение, она, как безумная, кидается на него и начинает колотить кулаками по твёрдой груди, не осознавая, что плачет и выкрикивает проклятия.
— Как же я ненавижу вас всех! – кричала она вне себя от бушующих чувств, — Абсолютно всех, без исключения! Вы отравили всю планету, оскорбляете людей своим существованием! – Бальтазар, видимо устав от ее ударов, перехватил ее запястья, занёс за спину и впечатал брыкающееся тело в свое неподвижное, — Я молю создателя и всех ангелов, чтобы в один прекрасный момент вас просто не стало. Чтобы каждый из вас познал вкус самой бездны; это моя молитва — видеть вашу боль, ваше поражение! Отпусти меня!
— Твои слова полны отчаяния, Натали, – все так же спокойно говорил Бальтазар, нарываясь на очередную вспышку гнева, — Но твой возлюбленный сам выбрал свою участь. Не стоило идти против нашей воли, в противном случае, придётся нести ответственность за свои поступки, – зелёные глаза Натали вспыхнули, почти обжигая яростью в них, — Он сам вызвался напасть на твою подругу и попытаться использовать её против нас; потому сейчас и гниёт под землёй без сердца. Я хоть и не приветствую способы Азазеля, но смерть была наградой этому полукровке. Будь я на месте своего брата, то заставил бы этого несносного ребёнка пожалеть не только о попытке пойти против нас, но и о своём рождении. Твои слезы должны быть не от боли, а от облегчения, что Азазель не я.
— Какой ты... – она задохнулась, не в силах придумать правильный эпитет для описания дьявола, — Омерзительный. Мне тошно от одного твоего нахождения рядом! Для чего ты пришёл?! Мне не нужна твоя компания, катись в преисподнюю!
— У меня есть для тебя подарок, – невозмутимо ответил Бальтазар, наконец отпуская Натали.
— Мне от тебя ничего не нужно!
И все же на крохотную секунду он исчез и появился уже с какой-то большой коробкой. Натали едва не зарычала от беспомощности. Первым желанием было выбросить этот подарок, или что бы там ни было, куда-то подальше, будто он ядовит (а это было вполне возможно, учитывая возможности дьяволов). Но где-то в глубине души у Натали появилось нездоровое любопытство — что же ей мог подарить дьявол такого? Такое странное, справиться с которым представлялось практически невозможным. Поэтому она (к её неудовольствию, дрожащими пальцами) открыла коробку и ахнула, увидев чёрную ткань внутри. Не было ни единого предположения касательно того, что это. Растерянный взгляд метнулся к застывшему дьяволу.
— Чёрный цвет так подходит твоему трауру, – протянул Бальтазар, почти ласково обводя взглядом её лицо, — У твоей дражайшей подруги совсем скоро праздник и мы, как ее единственные живые родственники, – (здесь он насмешливо хмыкнул) — Взяли на себя ответственность провести его самым лучшим образом. Потому приглашаю тебя, Натали Гилберт, смертная женщина, на бал самих дьяволов в полночь. Надеюсь на твоё благоразумие, не забудь надеть это платье.
— Вы должно быть спятили! – вскричала Натали, бросив коробку с платьем на землю. Бальтазар проследил за траекторией падения, на дне его глаз мелькнуло что-то очень даже опасное, однако у Натали не было времени обдумать это, — Кровавое торжество? Хотите убить не только Кэтрин, но и ещё несколько десятков человек? – она нервным жестом отбросила волосы назад и уже более спокойно добавила, — С какой стати мне приходить, Бальтазар?
Тут она точно переборщила, но поняла об этом слишком поздно. Тогда, когда большая ладонь сомкнулась на ее тонкой шее, а ноги лишились опоры. Натали запаниковала — её руки вцепились в запястья дьявола, надеясь хоть немного избавиться от этой удушливой хватки.
— Никогда больше не смей разговаривать со мной в таком тоне, – по слогам рычит Бальтазар, сопровождая каждое слово нажатием на ее шею; ещё немного и она сломается, — Если не хочешь, чтобы кто-нибудь из твоей семьи пострадал, советую выполнить каждое моё требование.
— Ублюдок, – прохрипела Натали и заметила, как скривились его губы, а глаза прошествовали ниже, на ее открытый рот. Ей нестерпимо захотелось плюнуть в дьявола, но, видимо, инстинкт самосохранения избавил её от этой затеи и от её последствий.
Тут что-то изменилось. Все тело его напряглось, а глаза наполнились первородной хищностью. Натали не могла понять что случилось, но точно почувствовала холодок. Бальтазар не спешил отпускать ее, смотрел в глаза, словно пытался передать какую-то мысль, прежде чем смириться.
— Абаддон, какая честь! – будь Натали проклята за эту мысль, но ей показалось, будто в его тоне прозвучал страх. Это было немыслимо, учитывая репутацию этого дьявола. — Давно не виделись с тобой лично, всадник. – Бальтазар загородил ее своим телом, продолжая говорить с кем-то, кого она точно не видит. Но одно имя заставило её покрыться коркой дикого страха. Это была смерть. Та самая, с косой и чёрным плащем. Та, что забирает души мертвых и едва не забрала Тедди, когда жизнь покинула его детское тело. Но зачем смерть здесь? — Я не собираюсь общаться с тобой в данном месте.
Дьявол исчез, бросив последний предупреждающий взгляд, а Натали опустилась на землю, игнорируя дорожки слез на лице. Она и не заметила, как заплакала. Ее организм находился на грани потери сознания. Ей никогда не победить в этой войне против самих падших ангелов, а почувствовать присутствие смерти показалось чем-то ужасным. Одно дело — слышать о ней через рассказы, и совсем другое — встретиться лично. Хоть она и не видела Абаддона, энергию, исходившую от него, её душа приняла особенно чувствительно. И что она поняла за эти короткие мгновения? Натали слишком слаба для этого поединка — ей пора сдаться.
***
Придя в комнату, Натали первым делом бросилась в ванную, где при помощи губки, пыталась, в буквальном смысле, отодрать от кожи отпечатки пальцев Бальтазара. Ей казалось, будто если она этого не сделает, то эта темнота так и останется на ней. Дьявол запятнал ее своей грязью, от которой почти невозможно избавиться. Она впиталась в кожу, осталась отпечатком на её душе. Натали зарычала вслух, но замолчала, услышав хлопок дверью. Тело мгновенно напряглось, а руки замерли.
Страх оказался беспочвенным, когда Натали увидела вместо дьяволов или демонов Кэтрин, с ярко горящими глазами и таким же напряжённым телом. Они обе замерли друг напротив друга, пока Натали не всхлипнула и не бросилась к подруге. Они столкнулись в объятиях, не сдерживая слез. Кэтрин просила шёпотом прощения, ровно как и Натали, которая только сейчас осознала как сильно скучала по своей единственной подруге. Никто и никогда не сможет заменить её, даже если Оливия и пыталась, она не Кэтрин.
— Мне так жаль, – прошептала Натали, — Я никогда не хотела говорить тех слов и знаю, что мне нет прощения. Но, пожалуйста, Кэт, не отворачивайся от меня. Я не уверена, что смогу это вынести вновь.
— И ты меня прости, – так же хрипло от слез сказала Кэтрин, не подругу ни на секунду, — Я так не хотела, чтобы это произошло с тобой или с кем-то ещё.
Натали не знает сколько они так простояли в объятиях или сколько говорили после них. Но чувство правильности происходящего полностью затопило её. Все высказанные слова были прощены, а невысказанные услышаны сейчас.
Кэтрин говорила обо всем, что произошло с ней за все это время. Начиная с предательства Самаэля, заканчивая новостями от ведьм. Натали слушала и впервые в жизни не перебивала своими вопросами; она была настолько потрясена, что не могла даже говорить. Потому просто слушала.
— И вы хотите с помощью отравленного клинка пленить Асмодея? – наконец спрашивает она под конец, чувствуя холодок в груди.
— Асмодей опасен больше других, – кивнула Кэтрин, — Он правитель, пока что, потому его нужно убрать первым. Так что да, моя дорогая подружка, наша миссия заключается не только в пленении, но и попытке уничтожить самого правителя преисподней.