Неонатта: Быть человеком

Синее платье струилось вдоль тела; блестящая ткань переливалась при ходьбе, создавая некий загадочный эффект. Плечи были полностью открытыми, а вырез на груди настолько глубоким, что не оставлял места для фантазии. Однако, платье определённо нельзя было назвать вульгарным; оно выглядело благородно с этим темным оттенком, но и одновременно игривым за счёт верха и высокого выреза на бедре.

Белоснежная кожа резко контрастировала с цветом, но Кэтрин заботило не это. Асмодей послал ей непередаваемой красоты платье, что уже выглядело попыткой манипуляции. Она носит выбранную им одежду. Кэтрин до конца отказывалась от этой затеи, чувствуя себя поверженной, но, как только она надела платье, все сомнения исчезли. Этот великолепный фасон сидел на ней самым лучшим образом, и она переиграет дьявола тем, что появится с высоко поднятой головой. Своеобразный танец с дьяволом, исход которого неизвестен. Одно известно точно: сегодня все кончится. И это вызывает в ней нервную дрожь от предвкушения.

Кинжал, покрытый зельем был прикреплён к ее закрытому платьем бедру, что придавало уверенности. Во всяком случае, у нее будет возможность помочь нефелимам и полу-демонам. Если убрать Асмодея, повелителя преисподней и хранителя величайшей силы, то путь расчистится. Да, возможно, гнев остальных будет сокрушительным, но их хотя бы можно контролировать. Нефелимы все ещё не уверены, может ли Асмодей управлять адским пламенем. Потому он опасен. По второму плану, нефелимы должны взять в плен короля и шантажом вынудить дьяволов отступить.

Дверь в комнату открылась и на пороге появился Эйдан. На нем был чёрный костюм, который так выгодно на нем смотрелся. После всех кожаных курток, пиджак казался безумно непривычным. Не говоря уже о галстуке-бабочке. Полу-демон ничем не уступал по красоте самим дьяволам, особенно с этим огоньком в глазах. Эйдан медленно подошёл ближе и встал позади Кэтрин, обнимая ее за талию и кладя подбородок на голое плечо. В зеркале они отражались гармонично, хоть и так разно. Она, со своими белыми волосами, завитыми в изящные локоны и собранными в причёску, и он — с черными короткими волосами. Ее синие глаза, и его чёрные. Такой контраст.

— Ты прекрасна, – прошептал Эйдан и оставил поцелуй на бьющейся жилке, — Вызов самим дьяволам.

Кэтрин нервно улыбнулась, видя, как бьётся пульс у нее на шее. Ева уговаривала её скрыть это прегрешение волосами, однако Кэтрин отказалась. Она не будет нервничать или показывать свой страх. Ей придётся успокоиться внутренне и потом уже идти на встречу своей судьбе.

— Мне так не хочется туда идти, – призналась она, — Там ведь будут они все. Воссоединение братьев для общего дела. Мне хочется верить в нашу победу, но сомнения все ещё одолевают меня.

— Когда мы выиграем, мы поедем путешествовать, – уверенно произнес Эйдан, — Увидим всю Америку, посмотрим Европу, не обделим своим вниманием и Азию, окунемся в Африку и даже полетим посмотреть кенгуру в Австралии. Мы будем отдыхать от всего того, что происходило на протяжении этих месяцев. И я уверен, что спустя время, мы будем вспоминать этот момент с улыбкой. – Кэтрин грустно улыбнулась, — Кстати, слышала, в соседнем городе вчера были ужасные стихийные бедствия? А ты тут нервничаешь из-за бала, стоя в этом шикарном платье. Я буду рядом.

Они приехали в нужное место и тут же Кэтрин непроизвольно задержала дыхание от красоты этого дома. Он был просто огромным, и, что-то ей подсказывало, что внутри пространство ещё больше. Гости все прибывали и прибывали, хотя балл начался уже, наверное, пол часа как. Однако это не мешает всем приезжать на своих до блеска отполированных машинах. Среди таких гостей были и Кэтрин со своей свитой. Они специально приехали позже, чтобы заставить дьяволов понервничать. Это тоже был своего рода психологический ход, который прибавил сил. Счёт один один, и игра началась.

Первыми в зал вошли Кристофер в чёрном фраке и Изабелла, в кроваво красном платье, которое прекрасно сочеталось с прядями ее волос. За ними последовали Оливия в своём нежно-розовом платье, вместе с Натали в чёрном. Это было настоящей насмешкой со стороны Бальтазара, и он точно рассчитывал на то, что Натали будет неприятно и даже больно. Но, не смотря на все, Натали держала спину ровной и не позволяла себе опустить голову. За эти дни она изменилась до неузнаваемости. Что не скажешь о Еве, которая точно не чувствовала себя уверенной в жёлтом платье, в сопровождении Дэниэла в сером костюме. Замыкали этот ряд Кэтрин с Эйданом. Уж они точно чувствовали себя главными на балу, если смотреть на их лица. Однако за этой маской скрывалось желание уйти из этого злополучного места.

Как только они вошли, взоры всех устремились к ним. Никто не посмел дрогнуть, одаривая едва не каждого учтивой, заученной улыбкой. А людей здесь было очень много, что утяжеляло ауру. Но в одном Кэтрин была уверена на все сто процентов — в этом доме демонов больше, чем самих людей. Один взгляд на то, как скривились губы большинства, как всякое сомнение пропадет. Это не бал, это настоящий шведский стол из душ для демонов.

— Из дьяволов я, пока что, заметил только Азазеля, в конце, немного левее, – прошептал Эйдан, указывая направление Кэтрин.

Ее глаза проследовали за подсказанной траекторией. Преодоляя все преграды в лице танцующих под громкую классическую музыку пар, она наконец нашла презираемого дьявола. Даже на расстоянии было видно, как блеснули озорством эти янтарные глаза. Азазель, выглядя настоящим совершенством в своём одеянии, отсалютовал Кэтрин своим бокалом. Девушка выдержала ещё пару секунд, после чего отвернулась, чувствуя подкатившую тошноту. Ее интересовал совсем не этот дьявол и, она едва призналась себе, что взглядом она ищет хотя бы кого-нибудь близко похожего на Асмодея. Но все были слишком человеческими и не имели энергетики дьяволов.

— Людей позвали для демонов, – произносит Кристофер, делая глоток шампанского, — А демонов для представления. Назревает что-то кровавое.

Изабелла, которая держала его за локоть кивнула, с необычной обеспокоенностью оглядывая Кэтрин. После случившегося у ведьм, она будто потеплела и вела себя так, словно её интересовала дальнейшая судьба Кэтрин.

— Где он? – спросила Кэтрин, точно вела светскую беседу.

Из ее компании, рядом остались только четверо. Натали пригласили на танец, от которого она не смогла отказаться. А Дэниэл увёл Оливию, которая поглядывала в сторону Азазеля с паническим ужасом. По ее лицу было видно, что в данный момент ей чертовски нужна поддержка, и обеспечить её вызвался нефелим.

— Нам нужно отойти, если хочешь, чтобы хоть кто-то из них подошёл, – произносит Ева, нервно сжимая свое платье в кулаках. Она не единственная, кто выглядит такой суетливой. Изабелла тоже с трудом себя контролировала, но разница в том, что рядом с ней Кристофер, а Ева была одна.

— Она права, – тяжело выдохнул Эйдан, — Пока ты со мной, будет не этично звать тебя на танец. Ева, потанцуем?

Они удалились, а за ними и Кристофер с Изабеллой.

Кэтрин сразу почувствовала на себе взгляды многих. Сравнимые только с прицелом из пистолетов. И это не придало уверенности, наоборот, потеряв опору, она потеряла спокойствие. Она была открыта для всех, так что беззащитна. Потому бесцельно гуляла взглядом по каждому, стараясь отвлечься. Особенное внимание привлекла парочка почти что рядом со входом, которая поглядывала на нее с особенным отвращением. У женщины было красное обтягивающее платье, которое выглядело настолько открыто, что было пошлым. Оно облегало её везде, как вторая кожа, и ни в какое сравнение не шло с платьем Изабеллы. У той оно было свободное и открыто только на одно плечо, но выглядело не менее элегантно, чем у Кэтрин. Все-таки у Самаэля был вкус. Он подарил ей платье, имеющее цвет страсти. В памяти пронеслись минуты, когда его длинные пальцы гуляли по ее телу совершенно не ведая стыда.

Она сделала глоток из бокала, стараясь остудить разгорающийся пожар от обиды и ненависти.

Вторыми, кто привлек её внимание, были два мужчины, которые тоже поглядывали на нее. Но в их взглядах не было презрения, отвращения или чего-то ещё. Они просто смотрели и оценивали её. Кэтрин привыкла к оценке своей внешности, однако эти незнакомцы словно оценивали не её внешнюю красоту, а её выдержку. Как долго она сможет стоять с высоко поднятой головой. Настоящие стервятники, ждущие своего момента. Но будь она проклята, если позволит им победить.

И тогда, когда ее взгляд вновь стал искать кого-то интересного, ее будто прошибло током. Разряд был настолько сильным, что она едва устояла на месте. Синие глаза встретились с алыми.

"Никогда не недооценивай привлекательность тьмы", – сказал ей некогда Вихо. И теперь она осознала весь смысл этой фразы.

Асмодей. Падший ангел. Дьявол прелюбодения. Правитель преисподней.

Он стоял в другом конце зала, но смотрел только на нее, прожигая насквозь. Кэтрин казалось, будто дальше красоты Самаэля не пойдёт никто. Но как же она ошибалась. Асмодей был не просто красив, не просто идеален. Он был... Чистым совершенством. Кощунственно обаятельным. Даже на таком расстоянии, у Кэтрин появилось желание упасть перед ним на колени и начать молиться на эту красоту. Все дьяволы меркнут на фоне этих ярко горящих красных глаз. Дьявол прелюбодения. Ей захотелось узнать о тех подвигах, о которых некогда слагала баллады Ананке. Попасть в кровать к этому дьяволу почти стало навязчивым желанием. А ему даже не пришлось ничего делать.

Кэтрин заметила, как он немного двинулся, когда перед ней возникло лицо Астарота, с широкой улыбкой и отпечатком женских губ на шее. Вся дымка исчезла, непонятное возбуждение схлынуло и холодный воздух наконец поступил в разгоряченное тело.

— Моя богиня, ты выглядела так, будто тебе срочно требуется моя прекрасная компания, – Астарот протянул руку, выхватил стакан из ее ослабевших рук и поставил на поднос проходящего мимо официанта. Кэтрин, все ещё чувствуя некое головокружение, подала ему ладонь, после чего дьявол закружил ее в танце.

Асмодей исчез из ее поля зрения. Какое-то непонятное разочарование мелькнуло в груди, которое Кэтрин с трудом погасила. Ей пришлось сконцентрироваться на танце, дабы прийти немного в себя. Что, черт возьми, это было — неизвестно. Однако реакция её тела и мозга ей не понравилась.

— Успел подцепить себе очередную дамочку? – поинтересовалась Кэтрин и, не давая отчёта своим действиям, стёрла с шеи дьявола отпечатки, заслужив вопросительный взгляд. — Что? Он не вписывался в твой образ. Не смотри на меня так.

— Она была очень даже не против оставить своего мужа и уединиться со мной в уборной, – поделился Астарот и закружил ее. Кэтрин мельком заметила Эйдана и Еву с тревожными выражениями лиц.

— Ты дьявол уныния, в твои обязанности не входит развращать светских львиц, Астарот. Или решил переквалифицироваться? Подсиживаешь Асмодея?

— Мой бескрайний океан, неужели ты думаешь, что все мои остальные братья девственники? – Астарот рассмеялся, сжимая в руках её талию, — Ты должна была убедиться на собственном опыте, что времени мы зря не теряли всю эту вечность, – дьявол поиграл бровями, — Знаешь, если бы ты выбрала для любовных утех меня, уверяю тебя, что...

— Фу, Астарот! – Кэтрин скривила нос и хлопнула ладонью по его плечу, — Меня сейчас стошнит!

Дьявол громко рассмеялся, виртуозно ведя её в танце. Казалось, он сможет это сделать, даже если будет занят чьим-то убийством. Однако Кэтрин не могла избавиться от напряжения в теле, потому некоторые её движения были неуклюжими. Она никак не ожидала, что первая встреча с Асмодеем так подействует на нее и теперь несколько растеряна.

— Ты прекрасно справляешься, – тихо произносит дьявол, — Поверь, на тебя свалилось очень многое, но ты продолжаешь сражаться, что не может не вызвать восхищения.

— Порой мне кажется, что это как драться со стихией, – позволила себе момент откровенности Кэтрин, видя, как внимательно и серьёзно ее слушает Астарот, — Почти невозможно победить.

— Чтобы добиться успеха, нужно уметь не сдаваться, – прошептал он ей на ухо, задевая носом тонкую кожу шеи нарочно, — Именно это ты и делаешь. Не смотря на то, что тебя сбили с ног, ты продолжаешь сражаться будучи на коленях. Это более чем похвально. Поверь моему богатому опыту, таких людей не так уж и много. И их особенно ценят.

Кэтрин кивнула, передавая молчаливую благодарность дьяволу. Астарот единственный, кто ей все ещё нравится. Во всяком случая больше чем другие. Он умеет её отвлекать, умеет завлекать, но не позволяет перешагнуть ту самую линию, которую она сама начертила. Астарот будто знает, что если такое случится, она не сможет простить этого самой себе.

— Могу я украсть твою пару, Астарот?

Этот голос... Ленивый, тягучий, сладкий. Он был таким... Вкусным и интимным. Будто любовник обращается к своей женщине, и никто больше не может слышать такую интонацию.

Астарот взглядом начинает искать глаза Кэтрин. Что-то ей подсказало, что если он увидит отрицание, то сможет вступить в словесную полемику со своим братом; потому Кэтрин кивнула и опустила руки, ощущая тяжесть в кончиках. Астарот кивнул, на последок ослепительно улыбнулся и скрылся в толпе.

Прикосновения почувствовались раньше, чем появился сам их владелец. Кэтрин вздрогнула, когда чужие ладони вновь легли на талию, пробежавшись по ней пальцами, прежде чем окончательно расположиться. Асмодей обошёл её и встал напротив. Один взгляд в эти красные глаза, как собственная воля покинула ее. Поэтому — не выглядя в это время раздражённым — Асмодей сам положил её ладонь к себе на плечо, а вторую мягко обхватил своей рукой. Краем глаза Кэтрин все же заметила мелькнувшее кольцо точно с красным камнем, прежде чем окончательно потеряться в танце с загадочным дьяволом.

— Мне безгранично приятно, что ты приняла мой подарок, Катерина, – прошептал он ей на ухо, — Ты даже не можешь себе представить, насколько долго я отказывал себе в удовольствии увидеть тебя.

— Почему же откладывал? – как бы Кэтрин ни старалась, её взгляд все равно падал на эти чувственные губы, а желания попробовать их на вкус вспыхивало в груди с раздражающей периодичностью.

— Следил за развитием твоих отношений с моим братом, – обычный ответ, но будто ведро холодной воды вылили ей прямо в лицо.

Это было похоже на пощечину. Очень искусно выполненную. Асмодей завлекал внешностью и полностью отталкивал словами. Кэтрин вздрогнула и сбилась с ритма, но дьявол мастерски выкрутился и уже в следующую секунду её спина прижималась к его груди, а его руки самым бесстыжим образом погладили её вдоль тела.

— Признаюсь честно, мне было несколько ревностно наблюдать за этими событиями, – продолжил он, не замечая нервной дрожи по ее телу; в их игре она явно проигрывает, — То, с какой отдачей ты привлекала его внимание, как хотела стать в его глазах сильной и независимой, но ломалась при малейшем ударе судьбы! Сильная внешне и хрупкая внутренне. Нуждающаяся в поддержке именно Самаэля, ибо только он мог понять тебя, как тебе казалось. Но стоило узнать, что твоя жизнь тебе не принадлежала, как ты сломалась. Занимательно, – он вновь закружил ее, только теперь перехватив не восхищенный взгляд, а взгляд полный гнева, — Страшно бессознательно следовать чужим планам? Жить по чётко отведённому сценарию? – красный огонь блеснул в глазах напротив, но теперь это не на шутку напугало Кэтрин. Она научилась различать силу дьяволов, ей пришлось, и от Асмодея веет тем, чего нет даже у Бальтазара. Силой, способной сокрушить саму смерть.

Он замолчал и повел ее в танце с ещё большей страстью, позволяя своим ладоням скользить по женскому телу. А Кэтрин, только что ощущавшая жгучую ненависть не поняла, в какой момент эта эмоция сменилась на что-то иное, но такой же температуры. То, как он касался её, будто имел на это законное право. Как лениво исследовал голую шею своими губами и смотрел этим жадным взглядом. Она отвечала ему с такой самозабвенной страстью, что едва не испугалась самой себя. То, что сейчас происходило между ними, было интимным и личным; что должно происходить где-нибудь подальше от людских глаз, но они продолжали. Не останавливались. Играли друг с другом.

Кэтрин вновь закружилась. На этот раз Асмодей поймал её и наклонил вперёд, вынудив выгнуться в спине до боли в пояснице. Его ладонь легла на оголившееся бедро и погладила от колена и выше, заставляя с трудом подавить стон наслаждения. Кэтрин закатила глаза и закусила губу, не осознавая где она находится. Дьявол склонился ещё ближе, завладевая всем её вниманием и шепча на левое ушко то, от чего она едва не вскрикивает.

— Это так грустно, иметь надежду, а потом видеть, как она разваливается, – он резко поднял её, прижимая к себе так, словно хотел слиться воедино, — Мне было занимательно смотреть, как вы собираетесь противостоять мне. Пара десятков нефелимов у дома Велиала не остановят многомиллионную армию демонов, а кинжал на твоей изящной ножке, покрытый зельем, не остановит меня от завершения начатого. Твои попытки мне противостоять вызывают только смех, если не жалость. Но кто сказал, что они мне не нравятся?

— Добрался до вершины с низов и радуешься мгновенному триумфу? – ее голос сбился на шёпот, однако это ее не остановило, — Ты занял чужой трон, Асмодей. Он мой по наследству!

— Разве не стоит боятся тех, кто с самых низов добрался до вершины? – искренне удивляется он, — Ведь именно такие познали вкус опасности и теперь не боятся ничего.

— Тебе не кажется это подозрительным? – ещё одна попытка, — Что именно ты занял трон? Может это ты уничтожил моего отца?

— Я слышал о твоём остром язычке, – рассмеялся он мягким смехом, словно она и вправду сказала что-то смешное, — Будь у нас больше времени, мы обязательно использовали бы его в более интересных целях.

— Я скорее лягу в постель с Азазелем, – прошипела она. Почему все булыжники, которые, как ей показалось, она кидала в него, он отбрасывал с такой лёгкостью, словно это маленькие камушки?

— Никогда не загадывай наперед, – он отпустил её и, совершив изящный поклон, удалился, оставив её одну посреди зала со своими бурлящими внутри эмоциями.

Ее проблема в том, что она не знает его совсем. Ей неизвестно, как она сможет его задеть. Те попытки и вправду были жалкими. На Азазеля можно воздействовать угрозами, которые он воспринимает подозрительно остро; скажи Самаэлю о его прошлой жизни, о старых ранах, как он взрывается; Бальтазар полностью олицетворяет себя защитником своих братьев, потому, предприняв попытку навредить им, можно вызвать его ярость; Астарота нет смысла вызывать на эмоции, однако, это можно сделать указав на то, что он является чьей-то тенью. А вот Асмодей был загадкой. Укол в сторону его прежнего поста он принял, как вызов. И тот факт, что он проигнорировал вопрос об ее отце, не может не смущать. Никакого ответа: ни положительного, ни отрицательного.

Она клялась себе, что не позволит эмоциям взять вверх. Но сейчас это была сокрушающая стихия. Ей хотелось кого-нибудь убить или ударить с достаточной силой, чтобы причинить боль. Руки подрагивали, а глаза в прямом смысле метали молнии. Вот-вот и в них появится то же пламя, которое разгорается в глазах дьяволов. Красная пелена перед глазами поспособствовала столкновению с кем-то, но она не обратила внимания.

— Извините, – голос показался смутно знакомым, но сейчас это было неважно. Даже не обернувшись она кивнула и пошла дальше, прямо к Кристоферу, который наблюдал за Изабеллой. Она танцевала с каким-то мужчиной.

Завидев Кэтрин, он нахмурился и протянул ей свой бокал. Танец с дьяволом точно не прошёл мимо него; в жёлтых глазах не было осуждения, только предупреждение, что можно было считать проявлением заботы. Кэтрин остановилась, схватила его и залпом допила содержимое. Холодное шампанское ни на грамм не помогло; было наивно надеяться на это.

— Держи голову прямо, – посоветовал холодно Кристофер, — На нас смотрят.

— Как меня все это раздражает! – прошипела она, но последовала совету, — Он знает. Обо всем. Начиная от нефелимов, заканчивая договором с ведьмами.

— Было бы очень опрометчиво считать, что дьяволы не узнают о наших замыслах. У них везде свидетели; даже стенам нельзя доверять.

— И что же получается, нам нужно надеяться на случай?! – искренне негодовала Кэтрин, — Авось повезёт и нам удастся их обыграть?! Кинжал был единственной нашей подстраховкой, но они узнали и об этом! Всё летит крахом, Кристофер! – синие глаза вновь принялись изучать гостей, когда наткнулись на подозрительно бледную Оливию, — С кем это танцует Лив? – Кристофер явно с трудом оторвал взгляд от Изабеллы, и быстро нашёл Оливию; его глаза слегка расширились, и это было единственным показателем его удивления, на которое он был способен в подобной обстановке, — О, черт. Неужели это Азазель?

И вправду. Парочка слегка изменила положение и теперь лицо дьявола было безошибочно угадываемым. Азазель с извечным коварным блеском в глазах, и плутовской улыбкой танцевал сейчас с Оливией. И, судя по ее лицу, говорил о чем-то ужасном. Бледная девушка была точно на грани потери сознания, от чего её движения были более чем нескоординированными. Кэтрин едва не зарычала и опередила Кристофера, который двинулся в их сторону. Нет, это не его дело. Ему надо следить за Изабеллой.

— Азазель, удостоишь меня чести потанцевать с тобой?

Дьявол почти лениво перевёл на нее скучающий взгляд, после чего ухмыльнулся. Погладив Оливию по ладони, он отпустил её; девушка, получив желанную свободу, вырывается вперёд и бросается в неизвестном направлении. Кэтрин едва успевает только пискнуть, как дьявол весьма грубо притягивает ее к себе, заставив больно удариться о своё тело и тихо заскулить. Азазелю нравится показывать свое доминирование над ней.

— У Асмодея всегда был вкус, – ровно прокомментировал он, кивком головы указывая на платье Кэтрин. Она прищурилась, сдерживая ярость от одного упоминания дьявола похоти. Азазель заметил это, — Ты ведь с ним познакомилась, милая, не так ли? И как он тебе? Поделись впечатлениями, не жадничай. Угрозами ты разбрасываешься направо и налево, а тут молчишь. Я чувствую себя оскорбленным.

— Тебе настолько нравится звук твоего голоса, что ты никак не можешь замолчать? – так же спокойно поинтересовалась Кэтрин, — Так уж и быть, дьявол зависти, я поделюсь своим мнением о твоём правителе. – Азазель поморщился, — Асмодей сверхобаятелен; до невозможности красив и настолько же хороший манипулятор. Его умение в том, что он имеет сведения обо всем и умело пользуется ими, чего нет у тебя.

— Даже не знаю, буду ли я скучать по твоему красноречию, – оттенок зависти пролетел в этих янтарных глазах, — Сегодня все закончится, милая, потерпи немного. Уверен, что даже мой брат не будет скорбеть слишком долго. За пару месяцев ты изрядно потрепала нервы всем; так теперь придётся наконец отвечать за свои поступки. Однако, я жалею лишь об одном, – он наклонился, заставив её выгнуться, в желании держаться подальше, — Что не испробовал того, что ты практически на блюдце преподнесла Самаэлю.

Она увидела это. Жадный блеск, почти обжигающий её на таком расстоянии. Чистого рода похоть; почти звериное желание, которое Азазель прятал за маской веселья. Его взгляд, только говоривший о раздражении, стал плавиться, когда упал на зону декольте. Дьявол зависти. Азазель завидовал почти всем: Самаэлю, за проведенную с ней ночь; Асмодею, за его главенство; Бальтазару, за тот страх, который он внушает даже ему самому; и даже Астароту за его возможности и тот же характер. Такова его участь. Оставаться в тени своей зависти, которая разрушает его не первое столетие.

Кэтрин знала, что игру, которую она затеяла, ей не выиграть. Нет даже малейшего шанса на это, но ей нужно сыграть по новым правилам.

— Завидуешь братьям, Азазель? – ее голос понизился, сменив нотки ярости на мурлыкающие звуки, — А не хочешь помочь мне, взамен на одно любое желание? – огонь загорелся в глазах, — Никаких ограничений. Всё или ничего, дьявол зависти.

— Чего же ты хочешь, милая? – магическим образом он поднял её ногу и стал поглаживать голую кожу бедра; совсем не таким отвлекающим способом, как это делал Асмодей, потому Кэтрин не отвлеклась. Его прикосновения вызывали только желание найти где-нибудь губку и содрать его отпечатки вместе с кожей.

— Помоги мне убрать Асмодея с дороги, – превозмогая отвращение, она скользнула губами по его шее, оставляя едва заметный след от помады. — Тебе не нужно ничего делать, просто отвлеки его на себя. Единственное, что мне нужно, так это время, и ты, милый, можешь выиграть его для меня.

Она помнит требования Абаддона; и, конечно, она позволит убить себя, но сделает это на своих условиях. Если для этого ей придётся дать клятву, исполнить которую у неё не будет возможности, то она это сделает. И пусть её родители были бы огорчены подобным поведением своей единственной дочери, она спасёт все человечество. Открытие врат означает начало войны; а это прямой синоним апокалипсису. А Кэтрин не позволит, чтобы кто-то лишил жизни близких ей людей.

— Знаешь, в первый раз увидев тебя, я сразу подумал о твоём невероятном сходстве с Андриэллой, из-за этих платиновых волос, – его нос уткнулся в волосы, когда они вновь продолжили свой танец, — Потом я увидел эти синие глаза, точная копия глаз Велиала. Меня до ужаса интересовал твой характер; возьмёшь больше от матери или от отца. Все это время, до сегодняшнего дня, мне казалось, будто больше всего ты украла у Велиала, даже не подозревая об этом. Но сейчас я понял, что ты совсем не похожа на него, – нечеловеческий рык сотряс её тело, но она не отстранилась, — Велиал был благородным дьяволом, а ты... Ты женская версия Асмодея, запертая в хрупком человеческом теле. Знающая себе цену, не страшащаяся пройтись по грани, и уверенная в своей неповторимости. Бальтазар говорил тебе об этом и прежде, но он упустил одну деталь. Ты прекрасный манипулятор; практически сразу узнаешь, на какие точки стоит давить, дабы подчинить себе человека, демона или дьявола. Похвальная черта, которую ты позаимствовала у Асмодея. Вы поразительно отличаетесь друг от друга внешне, но имеете одинаковую сердцевину. Но, вот ведь удача, что я презираю всем сердцем в нем, я буквально обожаю в тебе. То, с каким рвением ты угрожаешь мне-подобным, зная, что это пустой звук, однако подносящая это так, будто ты и вправду намерена исполнить каждое обещание. Жаль, что сегодня такая сильная личность перестанет существовать.

Он отстранился, почти брезгливо поморщился и ушёл. Кэтрин оставалось лишь смотреть на его спину, пока следующий дьявол не перехватил ее ладонь.

Бальтазар.

Самым бесцеремонным способом он завлек её в танец, уводя куда-то дальше. Но Кэтрин одолевало желание закричать от безысходности; Асмодей натренировал своих братьев настолько, что не замечая этого, они стали его марионетками. Она точно на него не похожа; они отличаются друг от друга так же, как Инь и Ян, и никакая сила в этом мире не заставит её поверить в обратное.

— Было довольно глупо предлагать сделку дьяволу, который ждал мести почти всю свою жизнь, – Бальтазар всегда говорил так, будто его не волнует ничего, однако Кэтрин знала, что это совсем не так. Дьявол алчности выбрал идеальный момент для танца с ней, ведь именно сейчас ей сложнее всего собраться; и Асмодей и Азазель буквально опустошили ее изнутри; уровень самозащиты почти на нуле, — Тебе стоило бы выбирать союзников с умом, Катерина.

— И кто же будет более правильным союзником? – рявкнула она, — Неужели ты, Бальтазар, дьявол, который пытался буквально выжечь мою душу? Скажу тебе вот что, нравится тебе это или нет, но мне придется умереть сегодня. А тебе молиться, что твои братья не сошли с ума от этой вашей мести.

Дьявол не отвечал, продолжал самым невозмутимым образом вести Кэтрин. С какой-то стороны это было правильно — игнорировать её выпады; но с другой, ей хотелось получить ответ. Пусть он хотя бы прорычит что-нибудь в ответ, как это сделали бы остальные. Но Бальтазар всегда играл по своим правилам. Потому просто не реагировал; а Кэтрин, порядком уставшая от сегодняшнего вечера, сжала руку в кулак, смяв под ней дорогой пиджак. Кажется, теперь ей удалось привлечь внимание дьявола. Серые глаза вспыхнули раздражением, а ладонь на талии предупредительно напряглась.

— Когда человек вступает в схватку с бессмертным, выигрывает всегда последний, Катерина, пора бы тебе смириться с этим, – наконец ответил Бальтазар, — Своим поведением ты только вызвала интерес, прямо как диковинное животное из зоопарка. На большее не рассчитывай. Ваш план провальный, – жестоко оборвал всякую надежду на победу, — Нефелимы могут вступить в схватку с демонами, теми бестелесными душами, которые освободятся сегодня, но вам не победить нас. А я не позволю даже в мыслях напасть на своих братьев; у нас был один шанс, и он провалился. Абаддон... – Бальтазар брезгливо поморщился, отвернувшись от любопытного взгляда девушки, — Нет никакого испытания, зато тебе повезло иметь на своей стороне саму смерть. Я уверен, что он защитит каждого близкого тебе человека просто из любопытства. Он всегда действует так, как ему хочется. Если сейчас он на твоей стороне, завтра он может прийти за тобой. Непостоянство его знаменитая черта характера. Сначала отпускает тебя, затем беспощадно ловит и разрывает на части. Так что я, вероятно, поспешил, назвав этот шанс везением.

— Абаддон что-то задумал, – пробормотала Кэтрин, отбросив волосы назад, — И если это поможет мне сохранить жизнь людям, я позволю убить себя.

Не дожидаясь ответа, она вырвалась из хватки, чувствуя головокружение. Ей срочно нужен воздух; настолько много, чтобы он буквально обжег внутренности своим бесконечным холодом. Кэтрин выбегает на улицу, держась за горло. Всего слишком много. И это даже смешно. Она пришла уверенная, что сможет одержать своеобразную победу, показать, что сильнее, чем они предполагали. Но все произошло в точности да наоборот и сейчас она позорно сбегает.

На улице не просто темно, здесь беспроглядно темно. Не видно даже очертаний деревьев. Только свист ветра, да тихий, почти незаметный шорох снега. Кэтрин любит снег, и сейчас, смотря на крупные хлопья, что ложатся белым ковром на земле, чувствует успокоение. Холод обжег шею и грудь, но это было приятно. Будто пожар внутри слегка утих, а мозг наконец остыл. Дьяволы прекрасные манипуляторы и игры разума для них рутина. Раньше она не чувствовала столь сильного воздействия.

Раньше ты не общалась с ними всеми разом.

Она отмахнулась от ехидно смеющегося внутреннего голоса, и едва вздрогнула, когда услышала чей-то смех. Это точно была женщина, судя по высокому визгу. Из главных дверей вышла парочка, которая страстно прижималась друг к другу, совершенно не замечая никого вокруг. Только это изменилось, как только в поле их зрения попала Кэтрин. Чертыхнувшись, она решила зайти обратном, чувствуя себя там более защищённой. Но не тут-то было.

— Почему такая красавица одна? – мужчина резко потерял всякий интерес к своей пассии, переключившись на Кэтрин. Его ладонь оплела женское запястье, возвращая беглую хозяйку обратно.

— Отпусти, если не хочешь лишиться руки, – преувеличенно спокойно приказывает Кэтрин. Не то чтобы это прикосновение доставляет ей боль, наоборот оно казалось очень даже приятным. И этот голос, с каким он разговаривает; даже аромат, такой сладкий, медовый, очень знакомый.

— Какие ужасные предложения вылетают из этого привлекательного ротика! – наигранно испуганно шепчет девушка, пропуская пряди светлых волос сквозь свои длинные пальцы, — Кажется, я придумала ему другое занятие.

Кэтрин поздно понимает, кто эти люди. А точнее демоны... Этот медовый аромат, такой же как у Асмодея. Суккуб и инкуб.

Оба располагаются так, что Кэтрин оказывается между ними, пока распутные руки начинают гладить её везде. Мозг постепенно начинает плыть, а контроль выскальзывать из рук. Порочные ласки произвели нужную реакцию — громкий стон стал этому подтверждением. Кэтрин с трудом осознавала, что происходит, желая почувствовать ещё больше страсти. Ей буквально не хватало воздуха от того напряжения, которое заискрилось между ними. Она ощущала руки на своих руках; губы на шее и ключицах; и тела, что так требовательно прижимались к ней.

— Вкусная девочка, – прошептал суккуб, или инкуб, Кэтрин не особо понимала. Она дернулась, когда что-то погладило её по груди; скорее в груди. Ее душу. Кто-то обволакивал её, играл, но не причинял боли. И это было такое замечательное чувство, что, почти против воли, она выгнулась, дабы ощутить это прикосновение вновь.

— Пожалуйста, – прошептала она в неком отчаянии, пытаясь поймать вновь чужие руки.

А потом все кончилось. Настолько резко исчезли эти двое, что она пошатнулась и едва успела схватиться рукой за стену, чтобы не упасть. Желание все ещё пульсировало в голове, но она заставила себя открыть глаза и посмотреть на нарушителя происходящего. Это был Самаэль, с горящим пламенем в глазах, язычки которого вырвались из глазниц. Настоящая ярость полыхала в нем, что не на шутку напугала Кэтрин. Бессознательно она отступила.

— Держитесь от неё подальше! – это был самый настоящий рык, от которого, как показалось Кэтрин, слегка вздрогнула земля.

— Хочешь быть героем, высший? – фыркнула суккуб, разгладив платье, — Защищаешь маленькую девочку от злых и страшных демонов? О, да, о твоей гениальности слагают едва ли не легенды в аду. Честно сказать, мы восхищены тобой. Идеальная махинация! – женщина кокетливо провела по его щеке своим длинным ногтем, — Сначала вспышка навязанной влюбленности... – ее взгляд упал на Кэтрин, и проворный язык скользнул по шее Самаэля, — Страсть, как взрыв вулкана. И в конце концов вечное пламя любви. Только я не понимаю, для чего и дальше строить из себя принца на белом коне?

— Подняла брошенную кем-то гордость с пола? – Самаэль оттолкнул ее руку, которая скользнула вдоль его груди и вниз, — Не забывай перед кем стоишь, Вероника. Кто ты такая, чтобы я отчитывался перед тобой?!

— Не советую угрожать моей сестре, – инкуб подошёл к Кэтрин и мягко обнял её, — Убить эту красавицу мы не можем, но поиграть с ней будет очень весело. Эта изящная шея, так и просится оставить на ней пару отметин, – длинный язык прошелся по коже, оставляя мокрый след за собой, — Хрупкие ключицы, ах, Самаэль, я понимаю твой выбор. Скучно просто любить тело женщины, намного интереснее любить те эмоции, которые она испытывает к тебе. Что это, дьявол? Я же не один чувствую этот аромат ее бесконтрольной ненависти? – Кэтрин дернулась в объятиях, в нелепой надежде освободиться, — А под ней? Эта боль от лжи и погашенная любовь, самый приятный микс. И ведь это ты в ней и полюбил. – Самаэль моргнул, но никак не комментировал, — Ее умение ненавидеть с таким королевским величием.

— Кто любит розу, полюбит и шипы, мой друг, – появление Асмодея вновь напугало ее.

Хищной походкой он подошёл ближе, рассматривая Кэтрин с таким интересом, что пожар в груди вновь разгорелся с невероятной силой. Алые глаза вспыхнули от эмоций, а потом превратились в холод, способный заморозить даже ад.

— А теперь отпусти её, – отдал приказ дьявол, которому инкуб безропотно повиновался, — Пора свершить то, ради чего мы здесь собрались!

На почти негнущихся ногах она подошла к вершителю своей судьбы, смирившись с безысходностью ситуации. Асмодей привлек её к себе и, не удержавшись, оставил поцелуй на шее, царапнув кожу зубами. Самаэль, по виду, едва удержался, чтобы не отцепить эту парочку друг от друга. Но Кэтрин обратила холодные глаза на него, всем видом показывая свое отношение к этой затее. Пора покончить со всем этим. Намного страшнее смерти только ожидание смерти, а она так устала. Человек не может противостоять бессмертным — правда, которую она уяснила за все это время. Бальтазар был прав. Дьяволы победили. Но, если мнение Астарота верное, то она вернётся. И пусть тогда молятся, чтобы она убила их быстро.

Асмодей вновь поцеловал её шею, и вместе они пошли обратно в дом. Самаэль следовал за ними по пятам, не позволяя им остаться наедине. И, может, где-то в дальнем уголке своего сознания, она радовалась этому. Дьявол похоти не скрывал своего отношения к ней; было страшно, что он захочет перед её смертью предпринять что-то неподобающее. Она все еще помнила то, какие мерзость от совершал с Оливией и желания оставаться с ним наедине, как такового, не было. И вряд ли когда-нибудь появится. Но сейчас она покорно шла за дьяволом, ощутив, как подскочила температура от внимания, что обратили на них, только они появились на пороге. Все считали своим долгом смотреть на вошедших с преувеличенным любопытством, будто их и вправду интересовала эта парочка.

А Кэтрин, почувствовав неладное, нашла взглядом своих друзей, которые выглядели напряженными. Особенно Натали, которая танцевала с Бальтазаром, встревоженно смотря в ее сторону. Первородная ярость к этому дьяволу наполнила все естество Кэтрин; ей захотелось свернуть ему шею напоследок, терять все равно нечего. Но ладонь Асмодея на ее талии крепко держала на месте, предотвращая любую попытку бунта. Потому он повел ее вперёд, в самый центр, слегка поднявшись на лестницах, чтобы каждый видел их.

— Я рад видеть вас всех здесь! – голос дьявола был похож на шёпот, но каждый услышал его; пока он сам обошёл Кэтрин и обнял её, прижимая ближе, будто они влюблённая пара, — Хочу похвастаться тем, что познакомился с этой чудной особой. Катерина. Чистая и изящная, точно, как ее имя. Будь у меня больше времени, я бы узнал ее поближе, – и вновь поцелуй; он словно был не в силах остановиться, — Но сегодня, в эту ночь, у нас другие планы. Я наконец-то добился того, к чему стремился уже столько лет...

— Еще нет, – прошипела Кэтрин, дернувшись в его объятиях. Асмодей мягко рассмеялся, уткнувшись носом в ее шею, что вызвало в ней противоположные эмоции. Это было возбуждение.

— Потому, в честь этого и дня рождения нашей спасительницы, я устроил пир! – все уважительно закивали, а в Кэтрин схлынуло все возбуждение. Всхлип сорвался с губ, когда она поняла весь смысл слов Асмодея, — Можете начинать, мои верные слуги!

Демоны разом оскалились и набросились на непонимающих людей, но Кэтрин не посчастливилось увидеть продолжения, ибо они переместились.

Дом ее родителей встретил их мертвой тишиной, что давила на ушные перепонки. Где-то здесь скрываются нефелимы, готовые к смертельной схватке, что вселяла уверенности. Но она пошатнулась, когда впереди, подсвеченный лунным светом, появился алтарь. Жертвенный алтарь лично для нее. Кэтрин рассмеялась.

— А ты, оказывается, джентльмен.

— Все для тебя, прекрасная нимфа.

Он повел ее ближе, а за ним следовали остальные дьяволы, чьи глаза блестели нетерпением. Кроме Самаэля; он выглядел подавленным. Кэтрин не стала зацикливаться на этом, предпочитая ответить на ухмылку Астарота, но не в силах развидеть такое же странное отчуждение в его глазах. Тем временем дьявол похоти усадил ее на плоскую и каменную поверхность. Паники не было, как это было при ее попытке умертвить себя ради встречи с Абаддоном. Зато она чувствовала желание расплакаться от несправедливости судьбы.

Только она слегка повернула голову, как Асмодей прильнул к ее губам, поглотив удивленный вздох. Кэтрин панически начала вырываться, желая оттолкнуть дьявола от себя, но сразу оказалась лежащей на этом алтаре, а чужие руки стали задирать ее длинное платье выше, не забывая проходиться по чувствительной коже. Девушка промычала что-то в губы Асмодея, но всеми силами попыталась расслабиться. В конце концов у нее это получилось, и теперь происходящее доставляло извращенное удовольствие. Руки дьявола были теплыми, даже горячими и вместо отвращения уже в который раз за эту ночь пробудили в ней желание. Послышался рывок, и ее платье разорвалось, но это было последним из проблем. Главная заключалась в том, что ее колени сами по себе развелись, а тело подалось вперед, навстречу ласкам. Она умирает, потому насладиться последним моментом в руках дьявола страсти не было чем-то постыдным.

— Ненасытная, – прошептал Асмодей, отстранившись, — Мы были бы очень страстной парой.

— Только после моей смерти.

— Тогда я вспомню молитвы на всех языках, чтобы ты вернулась.

А потом началась боль. Кэтрин почувствовала, как что-то холодное стало оставлять следы на внутренней стороне ее бедер, на руках и груди. За этим последовала агония. Ее будто поместили в жерло вулкана; а она дышала и глотала лаву. Продлилось это не долго и перед тем как отключиться, она увидела какой-то разрез в воздухе. Наконец наступила желаемая тьма.