Глава 27.
Она чувствовала... Невесомость. После огня, наступил лёд, что порядком охладил её. Место куда она попала было невозможно знакомым и таким же отдалённым. Правда, было туманно, хотя, это может быть и из-за её смерти. А она умерла?
Кэтрин огляделась. Не было никого и ничего; только она и открытое пространство. Впереди текла река, с непонятным цветом воды. Издалека казался тёмный, а стоило ей приблизиться, как вода стала ярче, словно кристально чистой. Кэтрин наклонилась и зачерпнула её, не чувствуя температуры. Мертвые этого не чувствуют. И все же она умерла. Хоть она и была готова к этому, осознавать свою смерть было болезненно.
Сзади что-то зашуршало, но ничего не было. Просто поток ветра. Однако, стоило ей повернуться обратно, как вскрик сорвался с губ. По ту сторону реки стоял мужчина; черты его лица были не видны, но по очертаниям это точно мужская фигура. Кэтрин сделала шаг вперёд, погрузившись в быстротечную реку по колени, как нечто сбило её с ног.
Что-то пролетело рядом с головой, просвистев прямо около уха; но Кэтрин была в воде, и не могла видеть, что происходит. Потом опять что-то пронеслось с неимоверной скоростью. И ещё раз. Кэтрин досчитала до двадцати, когда ей не надоело, и она стала выбираться.
С горем пополам, цепляясь за все что только можно, она выбралась на берег. Платье, к удивлению, ничуть не намокло. Что это за мир такой? Куда она попала? Чёрное пятно опять проскользнуло прямо у её носа, заставив отпрянуть и... Врезаться во что-то или в кого-то. Кэтрин резко оборачивается, готовая сражаться, как замирает.
Светлые волосы, не такие белые как у нее, но имеющие похожий оттенок; чёрные насыщенные глаза, слившиеся с глазком, от чего выглядящие совсем безумными; бархатная кожа без единого изъяна. Кэтрин попятилась, отрицая картину, которую видит перед собой. Мужчина смотрит на нее испытующе, с искренним любопытством, но не предпринимает попытки сделать шаг ближе. Просто стоит и ничего не говорит. Ровно, как и она сама. У неё просто нет голоса. Тот, кто стоит перед ней, не может быть реальным. Он не может вот так просто разгуливать без кандалов, или чего-то ещё. Это просто невозможно.
Очередной свист позади. Кэтрин поворачивает голову в ту сторону, откуда летят неизвестные клубки магии и замирает. Вдалеке горит нечто, похожее на настоящие врата в ад. И они открыты. По всей видимости, люди не особо утрировали говоря про адские котлы. Казалось, будто за этими вратами и вправду стоит котёл, в котором варятся все грешные души.
— Видишь, что сотворила твоя душа, – шепчет кто-то позади. Кэтрин с криком отшатывается и резко разворачивается, — И это только начало того, что сама ты сможешь сделать, Катерина.
— Люцифер, отойди от неё.
Кэтрин подпрыгивает на месте, с ужасом смотря на столь привлекательного дьявола перед собой. Хотя, можно ли называть его дьяволом, если у него все ещё есть крылья? Одно она знает точно: не зря в легендах его считают самым красивым ангелом. В нем и вправду все было ангельски чистым, если не считать этих сплошь черных глаз. Столько мудрости и знаний... Абаддон мог бы с ним посоревноваться; но если у смерти было время набираться этому, то откуда взялась такая вседозволенность у запертого в аду падшего ангела? И где его наручники?
— Абаддон, я и не собирался причинять ей неудобства, – спокойно возразил тот, кого зовут Люцифером.
Это так странно стоять напротив того, кто просто создал ад. Тянет рассмеяться вслух от абсурдности происходящего или забиться в угол, подальше от такого зла. От Люцифера исходит эта бешеная отрицательная энергия; Кэтрин просто хочется находиться где-то подальше от этого существа. За сегодняшний день она познакомилась уже со второй энергией — первой была энергия Асмодея — но может с точностью сказать, что Люцифер он... Непередаваемая сила, которая сотрясает воздух между ними тремя.
— Я рад, что ты последовала моему совету и не стала предпринимать никаких смехотворных попыток пойти против воли самой судьбы, – сухо похвалил Абаддон, появившись в образе... Неизвестного мужчины с черными глазами и длинной тростью в правой руке. Кэтрин едва не фыркнула на это заявление, вовремя спохватившись, когда очередная темная материя пролетела совсем рядом.
— Что это за место? – спрашивает она, бессознательно подходя ближе к Абаддону, дабы загородиться от душ... Или чего-то бы там ни было.
— Что-то между раем и адом, – таким же сухим голосом продолжал Абаддон, гипнотизируя взглядом пролетающую мимо тень, — А это души демонов, которые освободились. Как видишь, ты открыла портал и теперь они спокойно проходят в мир людей.
— Это чистилище?! – вскрикивает она и в последнюю минуту отскакивает, когда один демон летел прямо ей в грудь, — Черт возьми, что за сквозной проход? Они выбираются наружу, прекрасно. И что ты будешь делать, Абаддон? Ты обещал защитить людей, если я умру. Так вот я здесь. Иди и выполняй свою часть договора.
— Я сказал, что у людей будет защитник, но не говорил о себе.
— Что... – заговорила Кэтрин, но осеклась. Ее взгляд метнулся к замершему в заинтересованной позе Люциферу, — Ты можешь пройти?
Люцифер одарил ее долгим взглядом, без какого-либо намека на эмоции. Казалось, он просто рассматривает её, даже не оценивает, просто смотрит. Черные глаза переместились ей за спину, на Абаддона, потом вернулись к ней. Он обдумывал каждое свое последующее слово.
— Портал открыт не для меня, – продолжал смотреть он немигающим взглядом, похожий на змею или ещё какое-то опасное животное, — Подойди я к нему, то просто пройду мимо, как сквозь прозрачную материю. Чтобы открыть замок от моей клетки понадобится нечто большее, чем душа смертной. Поэтому я вынужден оставаться по эту сторону и смотреть, как миллионы душ высвобождаются. Зато, мне выпала честь встретиться с тобой, Катерина, и поговорить лично. Не стоит считать, что эта возможность чем-то уступает моему мнимому освобождению.
— Если моя душа не в силах открыть врата от твоей клетки, значит ли это...
— Для того, чтобы открыть те врата, понадобится даже нечто большее чем то, что сможет открыть мои врата.
— Ты подозрительно разговорчив, – осторожно произносит Кэтрин, чувствуя бесконечное облегчение. Абаддон позади исчезает, оставив её наедине с Люцифером. Какой бред! Ещё недавно он считался просто легендой, сказкой, выдумкой, а сейчас стоит прямо перед ней со светлыми волосами и непроглядно черными глазами.
— Я живу бесчетное количество лет, Катерина, и единственным моим собеседником за все это время был Абаддон, так что я рад любой возможности поговорить с кем-то другим. – Кэтрин кивнула, не предпринимая попытки заговорить, желая послушать падшего, — Позволь мне поведать свою историю, прежде, чем ты узнаешь цель своего визита в чистилище. Один их моих братьев, насколько я знаю, Самаэль, рассказал тебе нашу историю. Но говорил он от своего лица, а я расскажу от своего, если ты не против. Давным-давно, я уже сбился со счета сколько лет назад, когда рай был местом, открытым для всех, я был архангелом, – Люцифер с интересом протянул руку и позволил душе пройти сквозь неё. Кэтрин двинулась, не в силах устоять на месте, и почувствовала, как падший последовал за ней, — Вероятно, это было лучшее время за всю историю мироздания. Когда не было борьбы, противостояний, войн, соперничеств. Существовала только гармония и любовь, в самых разных проявлениях. Я любил своих братьев, особенно Михаэля, ведь он был создан сразу после меня. Потом появился Габриэль, общение с которым мне нравилось не меньше. Всё было правильным и уверенным, пока нас не лишили всего этого, – его глаза на секунду блеснули, хотя это могло ей и показаться, — Наш отец, создатель, решил создать ещё одну расу. Люди. Маленькие и бесполезные насекомые, за которыми требовался наш уход. Мы должны были стать их защитниками, соратниками, помощниками, тем самым лишившись самих себя. Наша любовь... Привязанность друг к другу должна была перейти на тех, кто даже жил одно мгновение. Я не смог согласиться с таким требованием. Было сложно смириться с тем, что кому-то может достаться любовь Михаэля, Габриэля или Велиала. Мне хотелось, чтобы мои братья принадлежали только мне, безраздельно. А люди... Они были ничем. Просто горкой ненужного материала. – Люцифер замер и мягко оттолкнул Кэтрин от летящего в неё демона, — Я всеми силами пытался убедить своих братьев в том, что это несправедливо. Никакие люди не могут быть достойными нашей любви, нашего покровительства. Кто-то поверил мне, кто-то пытался убедить в обратном, а кто-то рвался в бой, ради доказательства своей точки зрения. Нам просто хотелось быть услышанными. В этом не было греха; отец всегда учил нас, что правда всегда будет встречена с почестями. Однако... Все произошло не так. В первый раз, когда я захотел, чтобы он услышал нас, меня прогнали, назвали лицемером и запретили приближаться к людям. С одной стороны, мне это даже понравилось, ведь этот приказ напрямую ограждал меня от вмешательства в жизнь людишек. Но с другой, моя внутренняя справедливость не позволила мне отступить. Михаэль он... Он пытался меня вразумить, – улыбка тронула его лица, сделав таким доступным и человечным, что Кэтрин залюбовалась, — Младший брат, который стремился к взаимопонимаю в семье. Но этого не получалось, так как наши мнения расходились. Там, где он думал о благополучии людей, я мечтал об их исчезновении. Это была гордыня. Превосходство над такими жалкими созданиями, за что мне не стыдно. Мы и вправду лучше них во всем; они просто грязь под нашими ногами. Но мой брат думал иначе. Он ушёл, бросил попытки возвать к моей совести. Было бы глупо отрицать это, но уже в тот момент зло пустило свои корни во мне. Моё желание вернуть любовь среди нас, превратилось в одержимость вернуть должное внимание. Другие присоединились ко мне, что было неудивительным, ведь в них было такое же чувство несправедливости. Хоть и в первый раз я их прогнал, обозлившись на них из-за отречения от других, но потом понял их... Наше восстание получилось масштабным, – Кэтрин втянула воздух, не чувствуя его; ей не требовалось дышать, был всего лишь рефлекс и привычка, — Было сложно воевать против братьев, которых я искренне любил. И я поклялся себе, что создам лучший мир, где нам не придётся делиться своей любовью с другими. Мир, где мы будем править, а люди будут нашими игрушками, прислугами, марионетками. Но, как видишь, ничего не получилось. Крыльев меня не лишили, однако сослали в преисподнюю, в самые ее дальние и затерянные углы.
— Ты сам виноват в своих ошибках! – не выдержала Кэтрин, получив любопытный взгляд в ответ, — Тебя захватила гордыня, алчность, Люцифер! Люди не были виноваты в том, что их решили создать. Все претензии были не к ним, а к их создателю!
— Это не изменит моего отношения к смертным, Катерина, – все так же равнодушно продолжил ангел, — И мне не стыдно за все содеянное, я боролся за свою правду, за что поплатился. Когда-то ты выигрываешь, в иной раз получаешь ценный опыт и уже знаешь, на какие грабли не стоит наступать. За все время моего пленения я понял то, что действовал спонтанно. У меня не было никакого плана, только гордыня, зато сейчас у меня было достаточно времени, чтобы осознать все ошибки и получить опыт терпеливости в огромный срок. Теперь, я знаю, что буду делать, когда освобожусь.
— Никто и никогда не станет тебя освобождать, Люцифер, – отступила она, — Проклятие в твоём лице останется запечатанным в этом месте вечность. Самоубийством является даже сама мысль о твоём освобождении.
— Ты здесь не ради обсуждения этого, – Люцифер отвернулся, прежде, чем она заметила странный блеск в этих глазах, — Твой отец, Велиал, один из сильнейших моих братьев. Мне приятно видеть в тебе его черты, не только внешности, но и характера. Он был едва ли не первым, кто поверил мне, за что я безгранично уважаю его. Поверь мне, твой отец не раз пытался освободить меня, что уже делает его безумцем в твоих глазах, не так ли? Но это всего лишь братская любовь. Какими бы жестокими и опасными мы бы ни были, мы всегда держимся вместе. И сейчас я хочу отплатить ему, помогая тебе, его единственной дочери. Адское пламя... – Люцифер издал звук, похожий не то на смешок, не то на тяжёлый вздох и оголил свои запястья; на них были странные шрамы, — Наказанием для меня было и то, что моя клетка находится рядом с недрами огня. Каждый день, на протяжении всего этого времени, его языки обжигают меня с терпеливой интенсивностью. Я привык к нему, сдружился и научился с ним обращаться. Подчинил себе стихию, – Кэтрин испуганно отступила, понимая, что Люцифер опаснее, чем можно себе даже представить, — И могу тебе сказать с точностью, что твоего отца оно не тронуло. Я бы не позволил ему уничтожить своего брата.
Кэтрин замерла, как громом поражённая. Боль появилась как вспышка молнии и пронеслась по всему телу, превращая его в статую. Осознание затопило её с головой, наполнив рот желчью. Ещё чуть-чуть и её стошнит, если у мёртвого тела осталась такая функция. Это невозможно. Её отец не может быть жив. Велиал был убит, уничтожен, в ту ночь, двадцать лет назад, в доме, вместе со своей женой. А то, что сейчас говорит Люцифер бред. Ему чёртова туча лет, рассудок мог помутиться от ежедневных пыток и одиночества.
— Он не врёт, Катерина, – Абаддон появился перед нею, вынудив сделать шаг назад, — Велиал не был уничтожен вместе с Андриэллой в ту ночь. Твой отец — правитель преисподней — жив.
— Вы меня разыгрываете! – взрывается она, — Он не может быть жив! Это невозможно! Кто-то знал бы об этом! Мне бы сказали! Это просто бред сивой кобылы! Даже не думайте, что я поверю в это!
— Кто-то знает, верно, – спокойно согласился Люцифер, — Только кто этот кто-то, не знаем мы. Один из моих братьев допустил непростительную ошибку и поднял руку на одного из своих. Будь моя воля, я сейчас бы отправился на поиски, но, напомню, что не могу выбраться. Даже здесь мне не позволено находиться. Однако, ты можешь найти этого предателя и лично разобраться с ним, а, может, вернуть своего отца.
— Вот почему ты здесь, Катерина, – Абаддон тростью отвёл от себя душу демона и продолжил, — Я уже говорил тебе, что дьяволы берут на себя слишком много; а тот, кто освободил адское пламя, так и вовсе возомнил себя кем-то, кем он не является. Ты единственная, кому в данный момент мы можем довериться. Все остальные находятся под подозрением; среди них есть клятвопреступник, если не они все. Мы не можем знать точно.
— Хватит! – рявкнула Кэтрин и подавила в себе желание заткнуть себе рот. В компании двух особо опасных бессмертных ей стоило бы держать рот на замке. Но инстинкт самосохранения остался где-то по ту сторону жизни. — Что за команда Чипа и Дейла по спасению моего наследия? Чего бы вы ни пытались добиться, я мертва! Как бы мне не хотелось, меня убили, по вашей же инициативе, кстати говоря. Так что хватит говорить обо мне так, будто я могу хоть сейчас вернуться и отомстить всем и вся за такое обращение с моим отцом.
— Кто сказал, что ты не можешь? – искренне удивился Абаддон, потом, поняв свою ошибку, пояснил, — Тебе с детства было предрешено стать чем-то большим, чем просто человек. Ты была рождена стать гибридом двух сильнейших видов: падшего архангела и серафима. То, что твои способности ограничили смертным телом не значит, что все изменилось. Твоя сегодняшняя смерть только открытые двери в новую жизнь. Тебе решать вернёшься ли ты и отомстишь всем, кто только обошёлся с тобой неподобающе; или пройдёшь дальше по этому пути и отправишься на одну из сторон, как все люди. Клянусь, что стану твоим личным сопровождающим в новый для тебя мир и покажу все его прелести. Так что ты выберешь?
***
Как только дьяволы вместе с Кэтрин исчезли, началась настоящая суета. Демоны, получив прямой приказ от своих родоначальников стали нападать на всех людей, не позволяя никому убежать от их когтистых лап. Женщины громко закричали, мужчины попытались избежать этой участи, но их догоняли и вырывали душу вместе с мясом.
Эйдан срочно выхватил припрятанный меч и вступил в схватку с двумя женщинами, которые напали на него. Их глаза потемнели, а лица потеряли былую привлекательность. Всякий намек на красоту испарился, уступив место хищности и агрессии. Ему удалось избавиться от — по меньшей мере — четырёх демонов, прежде чем он добрался до своей группы. Все они так же дрались, стараясь держаться друг к другу спиной, но получалось плохо. Потому Эйдан вклинился между ними и стал резать двух инкубов, желающих вцепиться в Еву и Изабеллу.
— Их слишком много! – крикнул Дэниэл, увернувшись от занесенной над головой рукой с черными когтями, — Нам нужно рассредоточиться; мы с Евой и Оливией возьмём на себя людей, попытаемся увести их. А вы сдерживайте демонов столько, сколько сможете!
Все кивнули; Эйдан, подавив раздражение от командного тона нефелима рысью метнулся к двум демонам, склонившимся над обездвиженным человеком. Они тут же зашипели и бросились к нему, как только заметили, потому ему пришлось пригнуться сначала от одного удара, а потом отразить второй. Первый демон, в коричневом смокинге ухмыльнулся и на кончиках его пальцев появился огонек. Эйдан ответил ему такой же ухмылкой и воспользовался телом второго демона, в качестве щита, подставив его под пламя. Второй закричал, задергался и в конечном итоге замер, а первый громко зарычал и бросился на Эйдана. Полу-демон пригнулся, чувствуя жжение от пентаграммы и поднял меч, пронзая демона насквозь. Запах гнили обжег нос, но он не отстранился, наблюдая, как жизнь покидает демона.
Сбоку кто-то закричал; Эйдан поднял голову и увидел, как какой-то демон, в облике девушки, вцепился в рыжие волосы Натали. Последняя пыталась всеми силами оттолкнуть его, но ничего не получалось. Кажется, Натали поддалась панике и сейчас не может ничего сделать. Эйдан отталкивает мёртвое тело от себя и большими шагами на помощь девушке, когда путь преграждает великан. На самом деле это был просто большой мужчина, с огромным животом и широкими плечами, но этого хватило, чтобы оттолкнуть Эйдана. Кубарем покатившись и задев при этом ещё нескольких людей, полу-демон вскочил на ноги, приготовившись отражать нападение. В периферийное зрение попал Кристофер с кинжалом, который параллельно прикрывал Изабеллу, и двух мужчин, которые, кажется, не выглядели напуганными. Но у Эйдана не было времени анализировать их поведение; он только начал свое нападение, как пространство озарилось белоснежным светом.
Послышались самые различные звуки, в основном хрюкающие и хлюпающие, а потом все померкло. На полу оказались десятки людей, в теле которых были демоны. Пентаграмма на шее наконец перестала причинять боль, а паника утихла.
— Что это было? – вскрикнула Ева, поправляя свое яркое платье на ходу.
Эйдан огляделся; на полу точно лежали одержимые демонами люди, и ни одного настоящего человека с душой. Сложилось ощущение, будто кто-то просто расчистил им путь, не причиняя вред людям. Кто-то очень могущественный, если судить по выбросу энергетической волны. Однако времени думать об этом не было.
— Нам не успеть добраться туда! – подбежала запыхавшаяся Изабелла, пытаясь уложить распушившиеся волосы, — Здесь люди, которые напуганы. Нужно что-то сделать!
— Запишу вас в своих должниках, – сбоку появился Астарот, за которым последовал угрюмый Самаэль. Увидев последнего, Эйдан поднял меч и набросился на него, однако промахнулся; дьявол исчез из поля зрения и оказался где-то позади.
— Ты! – прорычал Эйдан, вставая и оборачиваясь, — Пока ты строил из себя горе-любовника, ты мог спасти её, Самаэль!
— Ты не...
— Неужели! – взвизгнула рядом Натали, явно отбросив свою осторожность подальше; Самаэль удивлённо поворачивается к ней, — Что с тобой, черт возьми?! Все то время, что вы проводили вместе не прошло зря и в тебе появились эти чувства к ней. Так почему ты не отступил?! Как ты мог, Самаэль! Неужели отрицательная часть победила все то хорошее, что смогла разбудить в тебе Кэтрин?!
— Вы все не понимаете, о чем говорите! – прорычал Самаэль, позволив огню вспыхнуть в своих глазах. Натали не отступила, выглядя такой же разъяренной, как и сам дьявол.
— Как бы мне ни было интересно продолжение этого концерта, – Астарот примирительно встал между ними, ослепляя своей широкой улыбочкой, — Но, во-первых, ваши споры сейчас ничего не решат. А во-вторых, мне нужно заняться мозгами этих несчастных смертных и подчистить увиденное сегодня. Так что, Самаэль, прекрати вести себя как великомученик, и перенеси их, чтобы они смогли, в память о ней, попытаться изменить ход истории.
Самаэль успокоился, что нельзя было сказать о других. У Эйдана было желание уничтожить этого дьявола, который принёс в жертву девушку, сумевшую изменить его жизненные понятия. Кристофер точно так же едва сдерживался, хотя все из присутствующих были на грани. По ним была видна та боль, от осознания слов Астарота, только все они скрывали насколько глубока была потеря.
— Зачем тебе это? – склонила голову набок Оливия, стараясь говорить спокойно в компании Самаэля. И это вторая причина, которая возбуждает в каждом желание перерезать глотку дьяволу. Астарот перевёл задумчивый взгляд на нее, и заговорил спустя мгновение.
— Не только вы потеряли близкого.
С этими словами он исчез. Как и все они, когда Самаэль перенёс их в нужное место.
Нефелимы уже сцепились с ордой высвободившихся демонов. Руны и пентаграмма не сработали. Демонов слишком много. Везде блестел лунный свет в начищенной поверхности мечей. Слышались крики, рычание, шипение. Стояла настоящая суматоха, а во главе находился жертвенный алтарь. Хватило одного взгляда на него, как боль взорвалась в груди Эйдана. Кэтрин лежала на нем, выглядя настоящим ангелом с этими белыми волосами и такой же бледной кожей. Концы платья были разорваны, а на ногах виднелись красные отметины от рун. Кровь стекала по ее шее, а грудь совсем не двигалась. Она была мертва.
Эйдан обрушил всю свою ярость на демонов, ворвавшись в битву с воинственным кличем. Он не щадил ни одной проклятой души на своём пути, разрубая каждого, кто только встречался на пути. Их было очень много; невероятно много; и становилось все больше. Портал выплевывал души все чаще, и их агрессивное шипение окружало со всех сторон. Это был не просто хаос. Это было очень похоже на апокалипсис. Над которым главенствовал Асмодей. Эйдан отвлёкся на секунду, чтобы найти дьявола и заметил его рядом с мёртвым телом Кэтрин. Рука с алым кольцом зависла над её шеей, мягко погладив и опускаясь ниже, будто он наслаждался тем, что видит перед собой.
Только Эйдан вознамерился кинуться в ту сторону, как крик Кристофера остановил его:
— Эйдан!
Он повернулся. Из портала, который был похож на прорезь в воздухе, будто кто-то разорвал материю, начало выходить что-то, совсем не похожее на обычные души демонов. Это что-то громко закричало, и вырвалось наружу. Демон был огромным, наверное, в рост как двухэтажный дом, и таким же широким. Его черные глаза обратились на нефелимов, и впились в Лукаса, который так же замер пораженный размерами появившегося демона. Внезапно, демон протянул свою огромную лапу и достал откуда-то сзади длинный огненный кнут.
Дэниэл и Ева закричали, но не успели ничего предпринять. Секунда и Лукас просто... Упал. Кнут обвился вокруг его голени, отчего нефелим пронзительно заорал; а потом демон накинулся на него, впившись своими зубами в его шею. Эйдан, наплевав на все, поспешил на помощь.
Стрела, пущенная Кристофером, опередила только на долю секунды, но смогла отвлечь демона-переростка от его занятия и обратить внимание на Эйдана. Последний, оттолкнувшись от земли, выставил клинок вперёд и вонзил его в грудь этому демон. Однако ему было плевать. Эйдану показалось, что губы — или то место где они должны быть — скривились в насмешливом жесте, после чего, одним движением, демон оттолкнул его на приличное расстояние.
Изабелла прикрыла его, пронзив темную душу своим оружием, пока Эйдан со стоном пытался подняться. Благодарно кивнув подруге, он присмотрелся к этому демону. У него не было с виду ни одного уязвимого места, потому придётся бить везде. Грудь не прокатила, значит осталась... Голова. И Эйдан чуть не начал молиться, чтобы его затея сработала.
— Крис! – полу-демон отвлёкся и бросил вопросительный взгляд, полностью покрытый чёрной жидкостью, — Подсади!
Эйдан помнил, как этот трюк они проворачивали втроем с Джейденом, когда были совсем детьми. Но сейчас Джея нет, и им придётся справиться в одиночку.
Кристофер отбросил ещё одного демона, позволив Оливие перехватить оборону и присел. Эйдан метнулся к нему, встал на ладони и, сделав в воздухе кувырок, приземлился на голову демону. Последний был более чем удивлён и махал своими лапами, пытаясь сбросить этот лишний груз. Эйдан не позволил ему; вместо этого он занёс меч и вонзил его в мягкую черепушку. Демон взвыл и с ещё большей отчаянностью стал пытаться избавиться от Эйдана. Кристофер пришёл на помощь. Увернувшись от протянутых призрачных лап демона он прицелился и выстрелил прямо в глаз демону.
Этого хватило и демон, поверженный упал навзничь. Эйдан спрыгнул как раз в тот момент, когда тяжёлая туша распласталась на земле. Его меч был покрыт чёрной вязкой жидкостью, которая воняла гнилью.
— Ах ты проклятый полукровка!
Все обернулись на этот рык, заметив Асмодея. Если бы ярость была человеком, она бы имела вид Асмодея. Красный огонь вырвался из его глазниц; пламя окружило все его тело и Эйдан не успел среагировать. Вместо него это сделал Дэниэл, который оттолкнул его от летящей струи огня.
— Теперь я еще и твой должник? – фыркнул Эйдан, поднимаясь на ноги.
Но это было лишним. Резкая и пульсирующая боль обожгла все тело, которое, не выдержав, упало на колени. Крик вырвался из груди, а воздуха стало катастрофически не хватать. Казалось, будто все кости ломаются, а кровь внутри наполнилась пламенем. Не просто боль; смертоносная агония. Эйдану захотелось вырвать себе сердце, лишь бы остановить эту пытку. Кровь потекла не только с носа, но и из глазниц, ушей и даже изо рта, вынуждая его задыхаться.
Асмодей склонился над ним, лениво отмахнувшись от стрелы Кристофера. Красные глаза попали в поле зрения, но сливались и были практически незаметными.
— Я заставлю тебя смотреть на то, как падёт человечество, подобно моей зверушке, – ласковым шёпотом произносит дьявол, почти доверительно улыбаясь, — А до тех пор, ты будешь мучиться от того, что станешь её заменой.
Его рука впилась в грудь, в том месте, где находилась пентаграмма. Осознание лишь усугубило и без того неконтролируемую боль; Эйдан задергался, пытался высвободиться, но тело противилось. Наверное, потому, что кости выворачивались наружу, а мозг вытекал вместе с кровью.
— Отпусти его.
Эйдан распахнул глаза настолько, насколько мог, и увидел это...
Кэтрин стояла рядом с Асмодеем и держала свой меч у его шеи, не позволяя сдвинуться даже на сантиметр. Первой мыслью в помутившемся разуме Эйдана, что она стала настоящим олицетворением богини. Кэтрин, мягко говоря, изменилась. Человеческие черты лица исказились и стали походить на дьявольские, с этими хищными глазами. Кожа приобрела другой... Более насыщенный белый оттенок, волосы стали, казалось бы, более шелковистыми и будто расплывались в воздухе; а губы — эти и без того прекрасные губы, которые всегда хотелось целовать до онемения — стали ярко красными. Но это не все. Синие глаза, помимо хищности приобрели и... Пламя. Прямо как у дьяволов. Кэтрин переродилась.
Асмодей замер, его глаза увеличились, в них мелькнуло осознание. Показательно он отвёл руку от груди Эйдана, за что Кэтрин его похвалила.
— Умница, Асмодей, а теперь...
— Либо ты отпустишь его, либо твоей смертной подруге не жить.
Плавно, даже лениво, Кэтрин повернула голову, вперив взгляд в Бальтазара. Дьявол алчности стоял в расслабленной позе, ничем не показывая своего напряжения, однако, рядом с ним на коленях стояла Натали, хватая ртом воздух. И это было похоже на картину из параллельной реальности, где Кэтрин держит на коленях перед собой правителя преисподней, торгуясь за жизнь обычной смертной. Будь у Эйдана такая возможность, он бы засмеялся от абсурдности ситуации, но из горла вырвался только хрип.
— Так предсказуемо, Бальтазар, – ее голос изменился не меньше; стал более тягучим, певучим и будоражущим. Эйдану захотелось вновь услышать его.
Его желание разделяли, кажется, абсолютно все.
К Бальтазару подошёл Азазель, с нескрываемым восхищением оглядывая новую оболочку Кэтрин. Ему определённо нравилось это изменение в ней. К Азазелю, не менее заинтересованный, подошёл Астарот. Эйдан удивился его появлению, ибо он оставался в доме, взяв на себя ответственность стереть память людям. Но, видимо, он уже освободился, что очень некстати. Если начнётся вторая битва, Кэтрин придётся сражаться в одиночестве. Последний появился Самаэль; в его глазах светилось искреннее благоговение, будто он смотрел на воплощение всего святого. И, будь Эйдан проклят, но он уверен, что смотрит точно так же.
— Ты её помял, – спокойно информирует Кэтрин, кивком головы указывая на кровь над верхней губой Натали. Дьявол скривил губы, но ничего не ответил. Тогда Кэтрин улыбнулась настолько холодно, что дрожь прошлась по телу Эйдана, — Чтобы обмен был честным, я немного уравновешу наши ставки.
Совсем маленький надрез клинком над ключицей, откуда тут же выступила кровь. Асмодей ухмыльнулся, а Кэтрин повторила его движение. Всё произошло слишком быстро. Даже улучшенное зрение Эйдана не успело заметить изменения; момент, и клинок оказывается в груди Бальтазара, а сам он падает на колени, держась за поврежденную зону. Серебристые глаза непонимающе блеснули, когда Кэтрин так же внезапно оказалась напротив и наклонилась над ним.
— Твоя проблема в том, дьявол алчности, что ты хочешь слишком много и страстно, – ласково протянула Кэтрин, играя с прядями его волос, пока бледность заполняла все лицо дьявола, — А моя проблема в том, что я готова рискнуть всем, чтобы в конечном итоге выйти победительницей.
Асмодей и Бальтазар упали на землю лишенные сил; это был отравленный ведьмами клинок. Кэтрин сыграла на их самоуверенности и выиграла. Эйдану захотелось похлопать девушке.
— Даю вам минуту, чтобы забрать Бальтазара и исчезнуть, пока я не обрушила весь этот мир на ваши головы.
Дьяволы не отрывали от неё взглядов, что было похоже на фанатизм. Тогда Кэтрин подняла руку сжатую в кулак выше и портал стал закрываться. Сила наполнила все пространство; она не была похожа ни на что. Это не полностью чёрная магия дьяволов, но и не полностью светлая. Что-то новое, невиданное прежде, идеальный баланс, золотая середина. Гибрид дьявола и ангела. Катерина, дочь Велиала, правителя преисподней.
Дьяволы исчезли, но Асмодей так и продолжил лежать; даже нефелимы не смели подходить к нему. Все понимали: он жертва Кэтрин, её игрушка и только она может распоряжаться его судьбой отныне. Но она не спешила. Как только высшие исчезли, она повернулась к Эйдану. Неспешным, уверенным шагом она приблизилась к нему и, положив ладонь на его плечо, излечила каждую рану на теле. Следующим, кому она помогла, был Лукас, голова которого покоилась на коленях Евы. Она точно плакала до этого момента, судя по красным глазам, однако, стоило Кэтрин подойти, как горечь сменилась подозрительностью и надеждой. Новый гибрид излечил предводителя нефелимов.
— Мне нужно место, где я смогу укрыть Асмодея от его братьев, – оповестила Кэтрин Дэниэла. Это должно было прозвучать как вопрос, но вышло скорее как приказ.
— В Иерусалиме есть клан нефелимов, перенеси его туда, назови имя моего отца, и они помогут, – кивнул Дэниэл, после чего добавил, — Святая земля, енохианские руны и заклятия не только сумеют его скрыть, но и будут подавлять магию. Ты не найдёшь лучшего места для тюрьмы.
Кэтрин кивнула и, не говоря ни слова, исчезла, а вместе с ней и Асмодей.
Эйдан выдохнул и бросил взгляд на своих друзей. На лицах каждого читался шок, непонимание и ужас. Теперь история точно изменится.