Неонатта: Быть человеком

Ей очень не хотелось возвращаться, однако выбора не было. Все хорошее кого-нибудь заканчивается, и пребывание с семьёй подходит к концу. Даже не из-за того, что пора восстанавливать семинары в университете; не потому, что нужно готовить несколько новых проектов — как Кэтрин сказала Анне; а ради них же самих. Чем дольше она находится в этом доме, тем больше она подвергает их риску. Если Бальтазар смог найти ее, то остальные и подавно смогут. Ей эта перспектива точно не нравится — Анна, Доминик и Скайлер самые неприкосновенные, для их защиты Кэтрин сделает все.

Именно поэтому спустя два дня после общения с Бальтазаром, она возвращается обратно. Оглядывается на такой родной дом, в котором прожила всю сознательную жизнь; место, с которым связано много воспоминаний — как хороших, так и плохих. И все же ей нужно уехать. Ради блага ее семьи, ради их светлого будущего. Даже если ей самой больно, ужасно больно, буквально раздирающе. Со временем боль в груди точно пройдет; она не может длиться вечно. И они забудут о ней, у них получится.

— Почему ты выбрала такой ужасный вид транспорта, жизнь моя? – Астарот появился на соседнем месте в автобусе, играя со своими картами, раздражая просто своим присутствием. Кэтрин вытерла мокрые дорожки от слез на щеках, пронзая дьявола самым ненавистным взглядом, на который только способна. Но он не пронял его, наоборот, даже развеселил.

— Можешь предложить более приятный? – выплюнула она, периферийным зрением заметив, как скосился на нее пассажир спереди.

— Я не против, чтобы ты съездила на мне, – Астарот поиграл бровями, на что получил гримасу отвращения в ответ, — Все не так ужасно, как ты себе это можешь представать, радость моя.

— Заткнись и исчезни!

— Как грубо, – поцокал языком дьявол, перетасовывая колоду.

— Это не грубость, это просто манера.

— Тогда мне стоит научить тебя манерам, не так ли, моя прелесть?

— Чего ты хочешь, Астарот? Я не в настроении общаться с тобой, – Кэтрин устало прислонилась лбом к стеклу, следя, как сменяются пейзажи за окном. Она не заплачет перед ним; расшибет себе лоб, но не позволит даже слезинке покатиться.

— Охраняю частную собственность, – он широко улыбнулся и поморщился, когда автобус наткнулся на дороге на камень и слегка подпрыгнул, — Зачем тебя охранять от демонов, если обычный смертный водитель может угробить тебя на своем драндулете! Это просто возмутительно! Он разве не сдавал тест на вождение?

Кэтрин едва заметно улыбнулась от возмущенного тона самого дьявола. Казалось нереальным то, что дьявол, бывший ангел, который старше даже самого человечества, сейчас сидит в автобусе, жалуется на непрофессиональное вождение и продолжает перебирать свои карты, словно они его успокаивают. В его речи не редко проскальзывает что-то близкое к человеческому, даже в его простом стиле одежде: в этом черном пальто и множеством колец на руках, помимо изумрудного пламени. Наверное, из всех своих братьев он больше смог свыкнуться с человеческой жизнью, и ему она пришлась по вкусу. Хоть Кэтрин и знает, что Астарот не менее опасен, как остальные дьяволы, при нем она не испытывает этого религиозного трепета. Особенно сейчас, когда он играет картами и сверкает своими кольцами в лучах скромного солнца. Все-таки зима наступила намного раньше, чем планировалось. В такую пору Кэтрин обычно сидела во дворе дома Доминика и Анны и рисовала; следила как деревья меняют свой окрас, сбрасывают листья и становятся одинокими. Такие картины обычно всегда получились более живыми, ибо к ним можно добавить желтые, оранжевые и коричневые краски, которые придают живописности. Анна особенно ценила осенние картины; восхищалась ими больше, чем теми же зимними.

Кэтрин вздохнула, и почувствовала, как защекотало в носу. Анна больше не увидит ее картины, а Доминик больше не будет возмущаться тому, что эти рисунки не висят в Лувре. Они оба всегда поощряли ее, но теперь она должна шагать дальше одна. Им нужно забыть о ней...

— Астарот? – Кэтрин повернулась лицом к дьяволу, заметив его сильный интерес к мужчине, а точнее парню на переднем сидении, что сидел к ним полубоком, — Для моего охранника ты слишком отвлечен.

— Что случилось, мой ангел? Не ревнуй, меня на всех хватит, – он озорно улыбнулся и подмигнул тому парню, который вызывающе выгнул бровь и покраснел. Кэтрин прыснула, радуясь хоть какому-то подъему настроения.

— Мне нужна твоя помощь. – Астарот ошарашенно посмотрел на нее, даже остановив свою игру в карты.

— Неужели грядет конец света? Или ты заболела? Я слышал, люди начинают бредить при высокой температуре. – его рука потянулась к ее лбу, но была остановлена ладонью, что перехватила горячее запястье.

— Единственный, у кого сейчас температура, так это у тебя! Сколько в тебе градусов?

— Я просто горячий парень! – дьявол сверкнул широкой улыбкой с заостренными клыками, после чего прищурился, создавая видимость, что его внимание полностью сконцентрировано на ней. Хоть Кэтрин и знала, что он успевает параллельно следить за тем парнем, она произнесла:

— Ты мог бы... Вы же умеете воздействовать на людское сознание. Так вот. Ты не мог бы стереть память моим приемным родителям? Чтобы они забыли о моем существовании?

— Мог бы. Но что случилось, моя сладость, неужели ты доверяешь мне больше, чем моим братьям? Не отрицаю, я красивее них, но все же, поделись, почему ты не попросишь кого-нибудь другого?

— Лимит доброты Бальтазара закончился на том, что он не предпринимает попыток меня убить. Азазель скорее убьет моих родителей, и оправдает это тем, что я неправильно сформулировала свое желание. С Асмодеем я в принципе не знакома.

— Поверь, с ним ты не захочешь знакомиться. – Астарот поморщился, вспоминая своего брата, — А Самаэля мы не берем в расчет, потому что он разбил твое маленькое сердечко? Я прав?

Астарот наклонился вперед и произнес это настолько вкрадчиво, словно знал, как поступок ранил ее. Но он не мог — он дьявол, не способный испытывать горечь предательства. Это он всех предает, и никто не предает его.

— Так ты сделаешь это?

— При одном условии, – вновь ослепительно улыбнулся дьявол и поднял свои карты повыше, — Сыграем?

— Что ты задумал?

— Ничего такого, чего ты бы не осилила, моя лисица. Выиграешь, я сделаю все возможное, даже больше, – тут он наклонился еще ниже, и Кэтрин вжалась в спинку стула, — Сделаю все невозможное.

— А если я проиграю?

— Победитель получает все и это все, что тебя должно волновать.

Кэтрин прищурилась, пытаясь логически связать поступки Астарота и попытаться определить, чего же он может попросить выполнить. Не то чтобы она сомневалась в своих силах, но просчитать наперед его ходы почти не представляется возможным. Астарот все еще неизвестная фигура на шахматной доске, со своими целями и тактикой игры. Он предлагает ей сыграть на неизвестность. И, черт бы его побрал, ему удалось ее зацепить. Может этим азартом в зеленых глазах, а может дьявольской ухмылкой, но она согласится. Это будет просто. В очередной раз пройтись по краю, сыграть в русскую рулетку.

— Все или ничего, Астарот, – она повторила его любимое движение и наклонилась ближе, чувствуя жар исходящий от его тела.

Дьявол завороженно кивнул, и они оба исчезли из этого автобуса, оставив незнакомого парня с кучей вопросов. Неужели эта девушка и привлекательный парень были плодом его воображения?

***

Только что находящиеся в спокойствии ноги резко оказались в стоячем положении, от чего Кэтрин покачалась на месте, прежде чем поднять голову и посмотреть где они оказались.

Это точно было казино с невероятно ярким светом; красные, золотые блики отражались везде; где-то слышалось журчание фонтана; а входные двери были украшены самыми зазывающими вывесками. Не смотря на то, что сейчас не совсем вечер, здесь уже находилось достаточно много людей. Например, только что выволокли одного парня, который проклинал это казино и яростно вырывался из захвата охранник. По его лицу было видно — он в ярости; но в глазах стояли слезы, и это точно не слезы ярости. Видимо, он проиграл крупную сумму.

— Надеюсь тебя не придется так выносить после проигрыша, моя прелесть?

Астарот промурлыкал ей на левое ухо, с темным весельем наблюдая за отчаянием мужчины. И только теперь Кэтрин поняла, почему он выбрал именно карты. В казино люди чаще всего сталкиваются с теми эмоциями, что на руку Астароту.

— Ты слишком самоуверен, а я слишком горда, чтобы проигрывать.

Не обращая внимания на застывшего дьявола она вошла в казино, поражаясь множеству красок. Даже в палитре ее акварели нет таких насыщенных цветов красного: начиная от кровавого, заканчивая ядовитым красным. Аж дух захватило от такой красоты, а еще от веселой музыки, которая настраивает на победу.

Двигаясь в такт, Кэтрин тронулась с места, рассматривая, что предлагает это казино. Здесь была игра в покер, блэк-джек, рулетка и аппараты. От множества игр глаза стали разбегаться. Ей и вправду стало интересно, во что предложит сыграть Астарот. Его она, кстати, нашла за столом, играющим в покер, потому подошла ближе. Он играл с еще пятью мужчинами, которые, по их лицам, явно проигрывали, но всячески скрывали это. А сам дьявол выглядел чертовски довольным собой; неудивительно, он точно обыграет любого из людей, имея способность читать их мысли.

— Играешь нечестно, – пропела ему на ухо Кэтрин, заглядывая в его карты, которые он любезно не спрятал от нее.

— Не понимаю о чем ты, – самым невинным голосом ответил он и изобразил настоящее возмущение ее предположением. Не знай она кто он на самом деле, то поверила бы ему. Но в этом случае лишь громко фыркнула, — Советую присмотреться, как играть, если не хочешь проиграть, моя гордая львица.

Кэтрин опешила, но последовала совету. Она не играла в покер, точно не с профессионалами. А Астарот занимается этим черт знает сколько лет. Ее шансы на победу близки к нулю, особенно смотря, как мастерски дьявол обманывает игроков и путает им мысли. Даже имея на руках лишь две пары, он играет с такой самоуверенностью, что ни у кого не возникнет сомнений — у него флеш роял[1]. Потому большинство игроков сдалось сразу, а те кто остался, были удивлены, что их смогли обыграть парой. Как бы Кэтрин ни хотелось этого говорить, но Астарот виртуозно обманывал всех, видимо, даже не посчитав нужным прочитать чужие мысли.

Когда очередь наконец дошла до нее, она поняла смысл всей аферы Астарота — посмотрев лишь две партии, она едва начала понимать игру, но дьявола этого не будет интересовать, а признавать свое незнание означает заранее проигрыш. Поэтому, отложив свой массивный рюкзак в сторону, и сев на предложенный стул с видом королевы, она взяла карты. Дороги назад нет. Только вперед; только победа.

— Мы играем честно, Астарот, – предупредила она дьявола, услышав, как все начали перешептываться. Не то от явного обвинения в нечестной игре, не то от имени, которое она произнесла.

В любом случае, Астарот насмешливо прищурился и дал приказ дилеру начать раздачу.

Никто не скрывал азарта. Узнав пару фишек у Астарота, Кэтрин смогла так же убрать с пути пару мужчин, что смотрели на нее, как на создание преисподней, и даже не подозревали, что настоящий дьявол сидит прямо напротив нее. И вот, когда остались лишь они одни, Астарот усмехнулся, как это бывает обычно, при его самоуверенности. И что-то Кэтрин подсказывало, что эта игра проиграна. У нее не было даже шанса выиграть, со своей тройкой. Хотя, если рискнуть...

Будто по заказу, словно звезды сошлись вместе, в казино начался какой-то переполох. На стол упала мужская фигура; совсем близко закричали девушки, срываясь на ультразвук. Раздающий сразу бросился наутек, подбросив в воздух колоду карт.

Кэтрин вскочила с места, так же бросив свои карты, пытаясь понять, что происходит. В здание ворвались несколько вооруженных мужчин, среди которых Кэтрин узнала парня, что встретился ей при входе. Его глаза покраснели и выглядел он совсем неадекватно; на лице светилась безумная улыбка, а руки до поболевших костяшек сжимали ружье. Его дружки громко рассмеялись, осознав, какую вызвали суматоху. Взгляд одного из них остановился на Кэтрин; он гнусаво улыбнулся и направил дуло прямо на нее. На секунду ей захотелось рассмеяться от ироничности ситуации — ее не смогли убить сверхъестественные существа, сами дьяволы, но человек, вероятно, сможет. И чем? Обычными пулями. Даже не серебряным колом для поэтичности, не покрытым святой водой клинком — обычным, человеческим оружием.

Раздался выстрел, но в нее точно ничего не попало. Прямо перед лицом материализовалась высокая фигура Астарота, который слегка поморщился, когда пуля попала ему в спину.

— Черт возьми, Астарот, ты как никак вовремя.

Дьявол ухмыльнулся и схватил ее за предплечье с невероятной силой, видимо неконтролируя себя. Бросив предупреждающий взгляд за спину он перенес их в квартиру Самаэля и оставил Кэтрин в ней. Ярость наполнила все ее естество, когда она узнала место. Постояв на месте минуты две, позволив сердцу успокоиться, она метнулась к выходу, не желая столкнуться с хозяином квартиры, когда вновь появился Астарот. На его светлом лице были кровавые брызги, а губы были сложены в не менее кровожадную улыбку. Кэтрин уверена, что не будь на нем темной одежды, то кровь была бы заметнее.

— У меня было каре, – оповестил он и прошел в квартиру, задев ее плечом, — А у тебя сет, я выиграл.

— Мы не доиграли, – холодно прерывает его радость Кэтрин, не сдвинувшись ни на сантиметр.

— Но я бы выиграл в любом случае.

— Мы этого уже не узнаем, – продолжает давить она, — Ничья.

— Так уж и быть, – кричит Астарот из другой комнаты, — Моего брата нет здесь. – голова с длинными волосами выглянула с озорной улыбкой, что не сочеталась с кровью на лице, — И здесь, я имею ввиду на земле. Выдохни, моя дорогая, и чувствуй себя как дома.

Все еще чувствуя напряжение, Кэтрин последовала за дьяволом, удивляясь своему доверию и начав подозревать Астарота в использовании своих дьявольских чар. Но он не выглядел так, будто сильно нуждался в ее присутствии. Если бы она ушла, он не погнался бы за ней. А Самаэль бы погнался...

Встряхнув головой она присела на диван.

— Как победитель я могу потребовать свой приз сейчас, – Астарот откинул голову набок и выставил шею, — Сделай мне массаж, я очень устал. Играть в няньку, развлекать ребенка, а потом в буквальном смысле подставить свою спину, чтобы получить удар вместо него; это слишком, даже для меня.

— Не придуряйся, – прошипела Кэтрин, но не сдержала сардонической улыбки.

— Ты сама сказала — ничья, и я, на равных правах, требую своего приза. Ты же хочешь, чтобы я правильно стер память тем людишкам и не допустил путаницы. Вот сделаешь мне массаж, и я уверен, у меня все получится.

В его голосе было что-то, что она поняла не было шуткой. Он и вправду сможет причинить вред ее семье, лишь из-за не сделанного массажа. Рыча про себя, Кэтрин встала на колени на диване и стала разминать шею дьяволу, сильно сжимая её, в надежде свернуть. Но Астарот не выглядел так, будто ему больно. Скорее всего ему это даже нравилось.

— Что ты сделал с теми людьми? – интересуется между делом Кэтрин, чтобы хоть как-то отвлечь себя от жгучего желания сломать каждую косточку в теле дьявола.

— Ты уверена, что твой человеческий мозг переварит эту информацию?

— Астарот. – прорычала она, впиваясь ногтями в его кожу, чувствуя капли крови.

— Моя кошечка, твои когти причиняют мне больше удовольствия, нежели боли, и я не уверен, что ты добиваешься именно этого. – зеленые глаза коварно блеснули, — Научил их манерам и немного полакомился, а так они живы.

— Что-то мне подсказывает, что лучше быть мертвым нежели таким, какими ты их оставил.

— Ну, в скором времени ты узнаешь каково это быть мертвой, так что потерпи немного, потом осудишь, – Астарот немного сместился, подстраиваясь под движения Кэтрин.

— Ты думаешь я умру? – ее голос не сорвался, не смотря на высокую степень напряженности. Кэтрин не знала, сказал ли Бальтазар ему о своем плане, потому вынуждена следить за словами.

— Я так не думаю, но и не знаю наверняка. Не может же такое чудо просто взять и умереть, это было бы очень смешно. Надави сильнее, – дьявол отдал распоряжение, на что Кэтрин вновь фыркнула, — Если спросить меня, то скорее всего, ты, грубо говоря, можешь переродиться, – девушка замерла, как замер и дьявол, пошевелив плечами, призывая к продолжению; свой монолог он продолжил после того, как она возобновила свои действия, — И меня удивляет, почему никто не подумал об этом. Твоя душа хоть и бракованная, но кровь настоящая. Так что, все возможно, особенно с тобой, моя мастерица на все руки.

Кэтрин задумалась, продолжая делать массаж, даже не замечая этого. В словах Астарота был смысл, но не было доказательств. Она первая в истории человечества, кто несет кровь как ангела, так и дьявола. Никто не знает, что произойдет после ритуала, потому нельзя отрицать даже самые бредовые идеи.

— Что ты думаешь о задумке своих братьев? – роняет как бы случайно, — Открыть все ключи, по-твоему, это разумно?

— Нет, конечно, – теперь фыркнул Астарот, подставляя голову для лучшего обзора, — Мои братья, каждый без исключения, горит сокрушительным пламенем мести. Каково было бы тебе, если твои же близкие отобрали у тебя самое близкое, почти самого себя? Это затронуло гордость и честь, но помимо этого, затронуло нутро. Мои братья, в каком-то смысле, обижены за свои же преданные надежды.

— А ты?

— Я никогда ничего не ждал от других, потому и живу так, как захочу. Еще во времена бунта я знал, чем это кончится, и почти не прогадал, – он замолчал и заговорщически добавил, — Я думал, нас просто пронзят ангельскими мечами пропитанными чистейшим пламенем. Так что, когда мне предоставился шанс на жизнь, даже на такую, я скорее был благодарен, чем желал отмщения.

— Потому-то ты и ударился в отчаяние?

— Ауч, моя милая, удар ниже пояса, – Кэтрин хмыкнула, — Все мы не без греха. Мне просто нужно было осознать, что отныне у меня нет крыльев, нет ангельского звания. Потому, первой реакцией была, как это называют люди, депрессия. Однако со временем я понял, что люди тоже не такие уж и мерзкие насекомые, что мешаются под ногами, согласно словам Люцифера. Они интересные, – Астарот замолчал, и продолжил лишь спустя несколько мгновений, погрузившись в свои мысли, — Даже, если Бальтазар называет их слабыми, я считаю, что это не так. Каждый из них силен, без исключения. Потому, что у каждого есть свое понимание о боли. То, что является смешным для тебя, может оказаться очень болезненным для твоей рыжеволосой красавицы. Но люди не показывают своей боли, они продолжают смеяться в компании, даже если умирают в одиночестве. Люди умные, ибо смогли изобрести то, о чем первые люди даже в самом красочном сне не могли себе представить. Они всегда стремятся к чему-то большему. В конце концов, они придумали азартные игры, без которых мне было бы скучно. Познав эту истину, я понял, что жизнь не на небесах хоть и ужасная, на земле она прекрасна. Так что, моя красивая подружка, можно найти свет даже в кромешной темноте.

— Вау, Астарот, ты меня удивил, – не сдержалась Кэтрин, почувствовав, как он расслабился, будто боялся, что она начнет его критиковать за такие мысли, — Не каждый видит в людях светлые стороны, – она внезапно вспомнила о словах Бальтазара и не могла не провести параллель с Астаротом. Вроде братья, которые так долго времени находятся вместе, а поразительно различающиеся точки зрения.

— Я тебя еще не этим удивлю, – попытался сгладить свою искренность Астарот ноткой игривости, но, поняв, что у него не получается, вздохнул и отстранился, — Ты ведь потому и хочешь стереть память своим приемным родителям. Чтобы они продолжили жить спокойно, не зная этой стороны жизни. Не познав о существовании темноты.

— Почему ты делишься этим со мной? – тихо спросила Кэтрин, не желая портить момент своей подозрительностью после поступков Самаэля.

— Раньше это был Велиал, – пожал плечами Астарот и криво усмехнулся, — Он всегда понимал меня, теперь мне не с кем общаться.

— Ты потому потащил меня в казино? – Кэтрин улыбнулась, на что Астарот тоже улыбнулся, — У тебя своеобразные методы общения, – подразнила она, откинувшись на спинку дивана и сделав глоток из предложенного бокала.

— Признай, мое счастье, что не будь того печального инцидента, я бы выиграл.

— Мечтай, – фыркнула она, — Я с легкостью утерла бы тебе нос своими картами.

Астарот рассмеялся вслух. Его хохот пробудил и в ней самой усмешку, которая быстро перетекла в громкий смех. Она все еще не доверяет ни одному из дьяволов, но позволяет себе немного посмеяться, даже если в присутствии своего врага. Который, почему-то внезапно перестал смеяться; переменялся в лице и стал похож больше на хищника, как это было в их первую встречу.

— Братец, не думал, что Асмодей отпустит тебя так рано!

Кэтрин резко втянула воздух сквозь сжатые челюсти, ощущая энергетику еще одного дьявола. Даже не поворачивая головы она знала, кто именно стоит за ее спиной. И не прогадала, когда услышала бархатный голос:

— Рад видеть тебя в прекрасном настроении. Катерина, здравствуй.

Только Бог знает, сколько ей понадобилось сил, чтобы не повернуться. Практически все внутри нее кричало встретиться взглядом с фиалковыми глазами, по которым она, к своему ужасу, соскучилась за эти дни. Воспоминания о трепетных ласках все еще свежи, ровно как и боль от кровоточащей раны, которую он ей нанес. Жжение в горло стало практически невозможным, когда она плавно поднялась, почему-то не доверяя своим ногам, боясь, что упадет. Астарот последовал за ней.

— Я хочу в общежитие, Астарот, пожалуйста.

— Катерина, нам нужно поговорить, – предпринял попытку Самаэль, внезапно оказавшись позади, пленяя предплечье своей ладонью. Кэтрин лишь вздрогнула, но не позволила своим эмоциям одержать верх. Даже ярость была заглушена хлесткой пощечиной равнодушия.

— Предавший раз, не получит доверия никогда, – ледяным тоном, почти по слогам произнесла она, почувствовав, как вздрогнул не только Самаэль, но и Астарот, — Перенеси меня.

— Астарот, не смей. – угрожающе спокойно произнес Самаэль, но зеленоглазый дьявол не собирался его слушать, судя по смешинкам в глазах. Его руки демонстративно обвились вокруг ее талии.

— Прости, братец, но моя маленькая госпожа хочет домой. Кто я такой, чтобы ослушаться ее?

И в тот же момент, теплота квартиры сменилась холодной улицей, перед общежитием. Она смогла подавить свой гнев, значит сможет подавить и глупую, детскую симпатию. Она достаточно сильна для этого.

***

Единственные разы, когда они с Натали пересекались, были в комнате. В эти моменты они не разговаривали; передвигались почти бесшумно, игнорировали присутствие каждой, и делали вид, что не знакомы. Природное упрямство или задетая гордость? Никто не знал ответа, помимо того, что они не предпринимали даже попыток примириться. Неловкое молчание — в котором сквозили громкие крики друг на друга — поселилось между ними. Но их все устраивало.

Кэтрин мало проводила времени в общежитии; в основном была в университете, а после лекций шла прямиком на работу, возвращалась вечером; делала свое задание и ложилась спать. Распорядок дня Натали был похожим, если не считать тот факт, что Кэтрин не знала, где она проводит свое время вне университета и общежития. Возможно на работе, или в компании Джейдена у него в квартире. Последнее было наиболее вероятным, учитывая обстоятельства, когда Натали не возвращалась даже на ночь. Кэтрин это не интересовало; все ее мысли были заняты грядущим ритуалом.

Зима уже наступила и ее день рождения приближается. Если посудить, то ей осталось жить по меньшей мере три недели. Однако, слова Астарота все еще не выходят из головы. Что, если он прав? Сможет ли она "переродиться"? И что подразумевает это перерождение? Она станет дьяволом или ангелом? Скорее всего, кем-то между — своеобразным гибридом, над которым будут потешаться демоны и кривиться ангелы. Ни одна из сторон не примет ее. Либо обе захотят ее на своей стороне. И неизвестно, что из этого хуже.

Но не только это ее беспокоило. Ожидание. Самый страшный враг. Ожидание смерти — в прямом, не фигуральном смысле — хуже самой смерти. И что будет за ритуал? Ей придется сражаться с кем-то? А может нет никакого испытания? Она просто умрет, ее сердце перестанет биться, и она плавно перекочует в мир теней? Тоже весьма правдоподобный вариант. В природе дьяволов обманывать и давать ложные надежды. Но Бальтазар был не на шутку встревожен, даже если не показывал этого. Значит есть что-то, что зависит и от нее.

А что будет, если она пройдет испытание? Она просто проснется, как от кошмара, и сможет продолжить жить как прежде?

Конечно, в мире, где демонами кишат улицы; где архангелы схватятся с дьяволами, а драконы будут летать, как самолеты, будто это обычное явление.

Что до Люцифера? Он был одним из сильнейших в свое время, значит его нужно бояться, возможно даже больше чем остальных. Прекрасный и ужасный, способный свергнуть небеса. Вот кого нужно бояться.

В ее размышления вклинился голос Скотта, который подошел к ней в коридоре университета. Фирменная широкая улыбка с ямочкой на щеке красовалась на лице, когда он подошел. Но Кэтрин была слишком загружена, чтобы хоть как-то реагировать на его попытки построить диалог.

— Земля вызывает Кэтрин! – счастливо пропел он, получив хмурый взгляд в ответ, — Ты излишне задумчива, все в порядке?

— Скотт, пожалуйста, не досаждай мне, – грубо бросила девушка, заметно устав от его присутствия.

Она все еще помнит слова Бальтазара о нездоровой любви Скотта к ней. Вероятно, если она будет с ним груба, и всячески холодна, у него пропадет навязчивое желание присвоить ее себе. Возможно ли это? Судя по щенячьему взгляду темных глаз — нет.

— Я всего лишь хочу помочь.

— Хочешь стать полезным, тогда хватит пытаться общаться со мной. – она досчитала до десяти, прежде чем сказать следующие слова, — Я знаю, что тебе нравлюсь, но у нас ничего не получится. Ты и сам это прекрасно знаешь, тогда для чего все эти бессмысленные попытки? Не унижайся, имей хоть каплю достоинства!

— Знаю, ты права. Но не смотря на это, продолжаю стараться быть другом, который хочет поддержать тебя в трудный момент, хотя ты и всячески отмахиваешься. У меня есть достоинство, однако, если дело касается близкого человека, я не против его поубавить. Хотя ты этого не замечаешь. Прости, если был излишне настойчив, такого больше не повторится.

Последний огонек обиды в глазах и Скотт ушел; оставил ее стоять посреди коридора с грузом стыда на плечах. Ей совестно. Не такие слова она должна была говорить, но теперь точно спасла его от ужасных ошибок. Если Бальтазар прав, то Скотт как раз на пороге одной из них. Продать душу дело опасное, и неправильное. И ради спасения Скотта от себя самого, она готова вынести муки совести. Пусть он ее даже ненавидит, но сохранит ту благодать, которую носит в себе.

— У тебя лицо, будто на твоих глазах сбили котенка, – сбоку подплывает Изабелла, выглядя как настоящая маленькая и ядовитая змея со своими плавными движениями. Кэтрин удостоила ее лишь взглядом, — Мы едем в загородный домик завтра, приглашаю тебя с нами, пока этого не сделал Эйдан.

— Мы не подруги, Изабелла.

— Пора бы это исправить! – радостно оповещает змея, однако энтузиазм ее показушный, точно не настоящий, — Будет весело, только ты, Эйдан, я, Кристофер, Натали, Джейден к тому же, мы пригласили нефелимов, ты ведь с ними в прекрасных отношениях! Отвлечемся от планирования твоих похорон!

— Как всегда любезна, – появился Эйдан, на удивление, в компании Евы, — Она права, принцесса, немного отвлечься никому не помешает, не так ли, фурия?

— Наш отец все еще на собрании старейшин, – как бы извиняясь произнесла Ева, — Так что, не имея никаких новостей, можно отдохнуть, Кэт, что думаешь?

— Она думает, что согласна, – Изабелла изящно обхватила плечо Кэтрин, прижимаясь к ней, будто они были подругами, однако в серых глазах, которыми она заглядывает в самую душу, таилось темное веселье. Из всех полу-демонов она единственная, кто и вправду оправдывает свою кровь.

Кэтрин ни разу не пожалела, что согласилась на сомнительное мероприятие.

На следующий день они поднялись в горы, где уже лежал снег, и предоставлял возможность покататься на лыжах. Вид отсюда открывался прекрасный, захватывающий дух; от чего непроизвольно вспомнился Самаэль. Кэтрин испытала тоску по тем местам, где они были, да и по самому дьяволу, как бы жалко это ни звучало. Но сейчас его здесь нет, и думать о прошлом нет смысла.

Загородный домик, как выразилась Изабелла, был настоящим двухэтажным коттеджем. Серый высокий дом на одну стену состоял полностью из стекла, отражая всю красоту белоснежных видов. Сам он был странной формы, где по-разному выступали вперед комнаты, а снизу подсвечивался лампами. Не смотря на солнце, свет все же горел.

Войдя внутрь, все начали распределять комнаты, и Кэтрин, выпала комната вместе с Изабеллой и Оливией на первом этаже; остальные распределились более комфортно на втором. Эйдан будет ночевать в одной комнате с Кристофером, Натали с Джейденом, а Ева — с Дэниэлом. Все было хорошо, пока Изабелла не начала разбрасывать свои вещи по комнате, оккупировав больше половины, предоставляя Кэтрин и Оливии лишь места на своих кроватях. А когда они попытались достучаться до несносного ребенка, то ничего не добились — как стена не слышит возмущений, так и Изабелла.

— Предлагаю ночью, пока змея дремлет, сжечь все ее вещи, – зло зашептала Кэтрин, раскладывая вещи в шкафу, где, магическим образом, появились и вещи блондинки. Оливия тихо засмеялась, бросая косой взгляд на Изабеллу. Последняя уже предприняла попытки занять кровать Оливии.

— Полностью солидарна.

Но настоящий кошмар ждал их на кухне, когда все присутствующие захотели пообедать, прежде чем выйти на улицу. Как оказалось, кроме Натали и Евы никто не умел готовить; хотя, Оливия попыталась помочь, нарезав салат из предоставленных продуктов. У нее получилось. Только нарезать. Количество соли она не рассчитала, из-за чего никто почти не притронулся к ее блюду. Лишь Ева, с трудом глотая, но продолжая улыбаться. Милейшая картина, особенно, когда она кривила губы стоило только Лив отвернуться.

— А вы нас не отравите? – испуганно поинтересовался Джейден, на что Натали ответила со всей приторностью, на какую только способна:

— Ешь только из своей тарелки.

Все увлеченно принялись за свои блюда, громко обсуждая планы на день.

После обеда они отправились кататься на лыжах, что у большинства не получалось. Изабелла постоянно падала в снег и жаловалась на холод; Натали так же не могла держать равновесия, из-за чего Джейден постоянно находился рядом, в случае необходимости подхватывая ее на лету; Ева с трудом смогла приспособиться к такому виду передвижения; Оливия ходила лишь прижимаясь к кому-то или чему-то; ну а Кэтрин не с первой попытки, но смогла поймать равновесие. Кристофер крутился вокруг Изабеллы, с непривычной улыбкой помогая ей, Эйдан катался вместе с Кэтрин, подшучивая над другими, а Дэниэл был рядом с сестрой. Все были дружны и веселы; границы между их взаимной ненавистью были стерты, что не могло не радовать. Со стороны они похожи на друзей, решивших отдохнуть на горнолыжном курорте.

— Если я сломаю себе хоть одну кость, убью каждого из присутствующих! – в который раз угрожала Изабелла, мертвой хваткой вцепившись в протянутые руки Кристофера.

— Не волнуйся, принцесса, я не позволю ничему с тобой случиться, – пообещал светловолосый. Кэтрин и Оливия переглянулись, обменявшись ухмылками.

И тут, в поле зрения попала рыжая голова Натали, которая заливисто смеялась над чем-то, что ей сказал Джейден. Тоска тронула сердце Кэтрин, пока злость за сказанные ею слова не взяли вверх.

— Ты ведь знаешь, она сказала это с горяча, – Эйдан медленно подъехал сзади, обнимая ее руками и кладя подбородок на плечо, помогая устроиться поудобнее в его объятиях. Кэтрин тяжко вздохнула и отвела взгляд, все еще цепляясь за свою гордость.

— Порой мне кажется, что у нее это давно было на уме, а как появилась возможность, она ею воспользовалась и вылила весь негатив на меня.

— Какие ужасные мысли крутятся в этой прелестной белой головке, – парень медленно развернул ее к себе, всматриваясь в синие глаза. Томная улыбка появилась на его губах, и он наклонился вперед.

Дрожь прошлась по телу, когда в памяти всплыли поцелуи Самаэля. Почему-то, целовать Эйдана сейчас было каким-то кощунством, но ситуацию спасла Изабелла. Вырвавшись из рук возмущающегося Кристофера, она поехала вперед и сбила Кэтрин с ног. Они обе покатились по белой земле, пытаясь избавиться от холодного снега во рту и носу.

— Черт бы тебя побрал, Изабелла!

Кэтрин села, метая яростные взгляды в провинившуюся девушку. Ее волосы выбились из шапки, нос и щеки покраснели — сейчас она похожа на маленького ангела, пока не вспомнишь дьявольскую сущность внутри. Вместо ожидаемого взрыва эмоций, она засмеялась. Громко расхохоталась и упала на спину прижимая руки к животу. Кэтрин, до этого момента следившая за истерическим хохотом Изабеллы, присоединилась к веселью и тоже рассмеялась. Не смотря на холод, они обе улеглись на снегу, где их нашли остальные. По выражению их лиц можно понять, что вместо совместного безумия, все ждали драки и бежали, готовые разнимать девушек.

Горячий камин и напитки стали спасением для каждого. Они все продрогли до костей, совсем не ощущая конечностей, потому расселись в большой гостиной, каждый со своей чашкой. У Кэтрин это был горячий шоколад с зефиром. Вместе с Эйданом она уселась в мягком кресле, накрыв обоих пледом и прижимаясь ближе, ища тепла. Примерно в таком же расположении сидели Натали с Джейденом. Ева, Оливия и Изабелла, на удивление, кутались в один совместный плед, из-за чего Кристофер смотрел с тоской, но пытался всячески спрятать это, невозмутимо продолжая пить бурбон из своего графина.

— Давайте сыграем, – выкрикивает Натали, заметив грустное состояние многих, — Кэтрин, правда или действие?

Все напряглись; даже Изабелла выглядела с одной стороны тревожной. Но Кэтрин с достоинством приняла вызов от подруги. Возможно от уже бывшей подруги.

— Правда.

— Каково это, всегда быть в центре внимания? Когда все бегают за тобой, едва ли не смотрят как на богиню, но быть по-настоящему испорченной в душе? – она по-змеиному улыбнулась, ничем не уступая желчностью Изабелле. Кэтрин подняла уголок губ, продолжая тяжелым взглядом гипнотизировать рыжеволосую, которая почти незаметно вздрогнула. Натали желала поиграть, тогда она получит ответный удар.

— Знаешь ли, это прекрасное чувство. Намного лучше, чем быть в тени чужого величия, – раунд засчитан. Глаза Натали заблестели от осознания, а губы сжались в тонкую полосу.

— Противник пришелся не по плечу, дорогая, – пропела Изабелла, выглядя невероятно довольной происходящим, — Старайся лучше и, может, в далеком будущем, ты сможешь одолеть Кэтрин.

Натали сжалась, понимая, что сила не на ее стороне. Даже Изабелла приняла сторону Кэтрин, что уже заведомо сулит ей поражение.

— Ева, – все еще смотря в зеленые глаза Натали, произнесла Кэтрин, — Правда или действие?

— С вами страшно выбирать правду, давай действие.

— Спой мне, что угодно.

И Ева запела; может пару раз сфальшивила, но голос у нее был точно. Зато, после такого безобидного задания все с завидным интересом углубились в игру. Эйдан отжимался около пятидесяти раз; Натали танцевала для всех; Изабелла позволила Кэтрин сделать себе прическу, что было для нее большим успехом, она даже не плевалась ядом, молча ожидая худшего и слегка рассмеялась, когда результат оказался не таким уж плохим; Кристофер вместе с Джейденом опустошили половину бутылки с бурбоном залпом; а Дэниэл целовался с Оливией. Последнее задание слегка расстроило знойную брюнетку Еву, но ей мастерски удалось спрятать свои эмоции.

Кэтрин встала, решив прогуляться в уборную. Никто не был против, потому она тихо удалилась, пока остальные продолжали бросаться нелепыми заданиями. Кажется, очередь Оливии изображать курицу.

Посмеиваясь, она нашла ванную комнату в противоположном конце коттеджа, где смогла ополоснуть лицо и слегка избавиться от дурмана. Ей впервые было так весело в компании людей, которых она может с гордостью назвать друзьями. Даже Натали входила в их число, если за время игры еще не раз пыталась задеть ее. Ее можно понять — она почти потеряла брата; взамен, однако, отдала свою душу. Зато теперь все наладилось, если не считать того, что она в прямом смысле в долгу у Азазеля. Печальное событие. Но Натали справлялась; стала слегка раскрепощеннее и решила жить на полную катушку. Это было похвально, в чем Кэтрин ей слегка завидовала. Ей придется умереть в ближайшем будущем, но она не моет себе позволить расслабиться. Что-то сковывает ее, будто не разрешает уйти в отрыв. И это что-то скоро даст о себе знать.

Жажда тоже не заставила себя долго ждать, потому Кэтрин направилась прямиком на кухню, откуда лишь издалека был слышен гогот ее друзей. Достав стакан, она включила кран, и едва не выронила стеклянное изделие из рук. В окне стояла черная фигура животного, с красными зрачками, которые змеей оплетало пламя. Чудовище смотрело прямо на нее, но не предпринимало попыток вломиться через стекло и загрызть ее. В его глазах мерцал... Интерес?

— Перевертыш, – сзади послышался знакомый голос, от которого мурашки побежали вдоль позвоночника, — Их особенно много в безлюдных горах. Тебе не стоит бояться его, для тебя он безобиден.

Игнорируя слабую дрожь, Кэтрин все же налила в стакан чистой воды, заметив, что демон исчез из окна. Теперь там была лишь леденящая душу темнота. Лопатки вдруг начали гореть, чувствуя пронзительный взгляд и тогда она обернулась.

Самаэль стоял поотдаль, не предпринимая попыток приблизиться, давая свободное пространство между ними. Как всегда, на нем был идеальный костюм и белая рубашка, расстегнутая сверху. Пальцы начали дрожать от желания вновь прикоснуться к этой бархатной коже; ощутить всю силу, скрывающуюся за человеческой оболочкой; впитать жар дьявольского тела. Кэтрин похожа на наркомана в завязке — стоило попробовать один раз, уже не может перестать испытывать жажду. Ей вновь хочется почувствовать его тело на себе, вновь задыхаться от ласк на грани боли и тех откровенных поцелуев. И ей едва удалось сдержать стон, от одних только воспоминаний.

— Что ты здесь делаешь?

— Я уже говорил, что хочу поговорить, – так же спокойно сказал он, словно между ними ничего не произошло, и они просто расставались на пару дней. Но она сохраняет маску показательного равнодушия на лице и со всей грацией садится на высокий стул, запрокинув ногу на ногу. Самаэль внимательно следил за ее движениями и, будто, на одну секунду, в его глазах появилось восхищение, которое сразу скрылось за безразличием.

— Говори, но не обещаю, что буду участвовать в диалоге, – она жалостливо выпятила нижнюю губу, сверкая гневом в глазах, — Я и вправду желаю тебя послушать.

— Я почти купился, Катерина, – сухо похвалил дьявол, расстегнув свой пиджак, — Мне нечего скрывать, некого бояться; Бальтазар был прав: я управлял твоим мозгом, с одной целью — стать тем, кому ты сможешь доверять. – Кэтрин проглотила язвительные комментарии, — Первые наши встречи, мне нужно было лишь притронуться к тебе, чтобы использовать внушение, потому ты так легко смогла испытать... Симпатию. – деликатно объяснил весь спектр ее эмоций, — Даже если тебя удивляла своя поддатливость, она тут же гасла, как только мы встречались вновь. Почти то же самое, как и с твоей подругой, Оливией. С той разницей, что с тобой было сложнее. Мне приходилось рассчитывать каждый свой шаг, из-за гена Андриэллы в твоих венах. Переборщи я немного, ты бы почувствовала это, что могло вызвать много вопросов, а мне это не нужно. Твоя гордая бунтарская натура не позволила тебе стать моей марионеткой.

— Какой позор, не смог подчинить себе ребенка, – не выдержала она, сжимая кулаки.

— Почему же не смог? Пара воздействий, и ты сама смогла навязать себе чувства ко мне, – будь здесь Азазель, он бы бросил презрительную ухмылку; но Самаэль был похож на ледяную глыбу, не способную испытывать эмоций. Он был даже излишне холоден, но Кэтрин была ослеплена своими эмоциями, видя только красную дымку перед глазами, — Я только внушал доверие и расположение к себе, но никак не влюбленность. Ты все сделала сама. Ты сама стала себе врагом.

— Тебя раздражает не это, – она поднялась, потеряв ту плавность в движениях, уступив чему-то резкому, — А то, что я смогла подчинить твои мысли даже без всякого внушения, – с каждым шагом она становилась ближе к нему физически, но с каждым словом она становилась все дальше — духовно, — Я была права, когда говорила тебе, что ты не сможешь забыть меня, даже после моей смерти, и это тебя раздражает. Каково это, Самаэль, когда обычная девчонка, даже ребенок в твоем понятии, смогла завладеть тем, что находится здесь? – она мягко, почти любовно провела кончиком пальца по его виску, — Что чувствует великий дьявол, уверенный что никто не сможет заставить его чувствовать вновь, будучи на коленях перед смертной женщиной?

Она не успела отскочить, когда крупная ладонь сомкнулась на ее шее, а фиалковые глаза обожгли едва сдерживаемым гневом. Но было в них что-то, что дало настоящую пощечину — она была права. В каждом своем слове; в каждой смелой догадке. Страсть бессмертного страшнее человеческой, ибо она сжигает его изнутри, примерно так сказал Самаэль в далеком прошлом. И сейчас эта страсть хочет сжечь и ее тоже, но, святые ей свидетели, она не позволит своим чувствам вновь взять вверх. Кэтрин слишком дорого поплатилась за свою эмоциональность.

— Настоящий дьявол с ангельским личиком, – прорычал дьявол, сжимая ладонь, — Ты права в одном: меня это раздражает.

И его губы обрушились на ее с немыслимой силой, вырывая болезненные вздохи из груди. На языке почувствовалась кровь — неизвестно чья, но это было не важно. Она задыхалась не только от ладони на шее, что сжимала и перекрывала поток кислорода в легкие; но и от почти отчаянного поцелуя. И Кэтрин ответила со всей страстью, со всем гнев, яростью, показывая всю глубину своей ненависти. Ненависти к своим глупым чувствам к этому дьяволу.

— Разница лишь в том, что ты сможешь вырезать из себя их, – так же резко отстранился он, сверкая адским пламенем в ядовито фиолетовых глазах, — Что ты видишь теперь, Катерина, глядя на меня?

— Глядя на тебя я вижу ужасного дьявола, лжеца и эгоиста, готового пойти на все, ради своей мести.

Он смотрел на нее почти жадно, ловя каждое слово, словно наказывая себя за свои ошибки. Прежде чем отпустить ее, он кивнул и потерся щекой о нее. Очень знакомый диалог. Только прошлый был совсем другим. Точно из другой реальности.

— Никогда не забывай этот образ, госпожа моего сердца, и держи его всегда при себе. Никогда впредь не доверяй никому из нас.

И он исчез. Кэтрин еле успела ухватиться за стол рядом с собой, чтобы не упасть на землю и не расплакаться, как маленькая девочка.

"Госпожа моего сердца" — проигрывалось в голове вновь и вновь, заставляя сердце биться с немыслимой скоростью. Ласковое прозвище, что совсем не сочетается с жестокими словами после. Самаэль прав — она сможет вырезать ту часть себя, которая продолжает принадлежать ему; а вместе с ней и всю свою невинность, наивность и доверчивость. Она слишком долго парила в воздухе окрыленная своими чувствами, и сейчас приходится платить за каждую свою ошибку, своей кровью, своей плотью.

В дверном проеме мелькнула высокая фигура, а за ней, по пятам семенила более низкая.

Кэтрин замерла, не привлекая внимания, но не смогла побороть желания проследовать за прошедшей парой, в лице Кристофера и Изабеллы, которые, видимо, направились в одну из комнат комнату. Тихо и незаметно, чуть ли не задержав дыхание, она последовала за ними и замерла за очередным поворотом, услышав приглушенный голос Кристофера.

— Тебе это нравится, не так ли? – даже Кэтрин ощутила всю горечь смешка, который последовал за его вопросом, — Нравится играть мной и крутить так, как тебе вздумается.

— Не понимаю, о чем ты.

— Я знаю тебя лучше других, Белла, и все твои попытки строить непонимание со мной не пройдут. Ты потому поцеловала нефелима, чтобы позлить меня?

— Это было задание! – от высокого тона у Кэтрин заложило в ушах, а возмущение наполнило весь коридор.

— Дело не в задании, Белла, – голос Кристофера был уставший, опечаленный, совсем не такой холодный, как обычно, — После той ночи в клубе, я думал, что между нами что-то возможно. Я старался быть для тебя другом, но не могу, ибо каждую секунду своего чертового времени я вспоминаю тебя и твой аромат. Ловлю себя на мысли, что не могу перестать думать о тебе и той ночи. Это так жалко.

— Крис...

— Ты сложная и импульсивная, но самая честная. Если я не буду доверять тебе, то не смогу доверять себе. Но все что ты делаешь, так это раз за разом причиняешь боль. Знаешь, что я в тебе ненавижу? – Кэтрин затаила дыхание, наверное, как и Изабелла, — Себя рядом с тобой. Потому что я слабый; потому что я согласен быть твоей игрушкой, чтобы ты была рядом, даже будучи уверенным, что отдам больше, чем получу взамен.

— Я не...

— Я устал, Белла, – очередной грустный смешок, — Я так устал бороться в одиночку. Даже у святого есть граница его возможностей, а я далеко не он, но продолжаю стоять на своем. Единственный просвет в этом темном тоннеле была та ночь, однако даже она затерялась в кромешной тьме. Потому я сдаюсь, но не ухожу. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я буду рядом, клянусь. Я просто перестану пытаться завоевать тебя, моя маленькая. Мы в самом конце.

Кэтрин прислонилась затылком к стене, чувствуя боль Кристофера на расстоянии. Кто бы мог подумать, что с виду самый холодный человек, может испытывать такой силы эмоции. Он никогда не показывал своих чувств, предпочитая прятаться за своим равнодушием, но сейчас она видит его боль. Боль от неразделенной любви с ребенком, у которого в голове настоящий ветер. И все же он здесь; зная всю правду о своей возлюбленной, отступает, чтобы не докучать своими чувствами ей и не мучать себя. Это вызывает уважение к нему, намного больше, чем к кому-либо еще.

— Ты все это время не отступал, но решил сдаться тогда, когда влюбил меня в себя? – едва не прокричала ему Изабелла, звуча не менее отчаянно.

— Что ты сказала?

— Что слышал, Стивенсон! Да, я люблю тебя, понял?! И меня это просто выбешивает, потому что любовь кажется мне слабостью! Я ненавижу тебя за то, что мне кажется, ты сделал это специально, заставил меня полюбить себя! И я люблю тебя за твое упрямство, за твое понимание и за все то, что есть в тебе! Но ты не видишь этого! И не смей отворачиваться от меня сейчас, Стивенсон, иначе, клянусь адом, я придушу тебя лично!

На мгновение наступила тишина; настолько оглушающая, что казалось, будто она длилась целую вечность. Кэтрин рискнула выглянуть, дабы посмотреть, что происходит и увидела ошарашенное лицо Кристофера, напротив которого стояла пылающая своей яростью Изабелла. В серые глазах было столько эмоций, что даже Кэтрин почувствовала их на таком расстоянии. А потом Белла преодолела то маленькое расстояние между ними и впилась гневным поцелуем в губы Кристофера. Стоящий все еще в шоке, он подался вперед, опираясь руками на дверной проем, зажав маленькую Беллу между своим телом и дверью. Недовольная такой позицией, Изабелла вцепилась в рубашку парня и потащила его за собой в комнату, не оставляя ему другого выбора, как безропотно последовать за ней. Да и сомнений не было, что ему только в радость такое развитие событий.

Кэтрин усмехнулась. Хоть у кого-то все хорошо. Возможно даже очень, учитывая грохот, что донесся из комнаты.

Собравшиеся уже не играли, а тихо разговаривали между собой. Все выглядели сонными и умиротворенными, даже не смотря на войну, которая ждет всех. Что ждет каждого все еще неизвестно, но сегодня это никого не волнует. Это простая отсрочка неизбежного. На пороге войны уже все равно, как пойдет твоя жизнь. Ты забываешь о своих обидах, презрениях, битвах. Потому нефелимы и полу-демоны спокойно сидят в комнате, не забывая, конечно, бросать язвительные комментарии друг в друга, но все же, ненависть, подпитываемая годами отступила. Общая проблема сплотила заклятых врагов, и они, к всеобщему удивлению, стали друзьями, в каком-то извращенном смысле.

Эйдан раскрыл плед, предлагая прежнее место, и Кэтрин скользнула ближе, позволяя укутать себя и прижать к мужскому телу. Губы горели от поцелуя Самаэля, а на сердце все еще светились его слова, но она похоронит все воспоминания. Рано или поздно, она это сделает.

— Может пойдем уже по комнатам? – зевнув, поинтересовалась Оливия. Все согласно кивнули, кроме Кэтрин, которая хитро улыбнулась.

— У нас незапланированная смена комнат, – огласила она, получив понимающие взгляды в ответ.

— У меня освободилась кровать, – прошептал Эйдан, укусив ее мочку уха. — Оливия может переночевать у нефелимов, насколько я знаю, у вас есть свободная кровать.

— Солидарен, с демоном, – весело произнес Дэниэл и поморщился, когда Ева лягнула его в колено.

Кэтрин рассмеялась, расслабляясь под мягкой атмосферой, что таилась в этом месте. Было невероятно комфортно и спокойно; не было никаких проблем — они все остались за пределами этого дома. Сейчас здесь была лишь мнимая безопасность, обеспечиваемая её заклятыми врагами. Азазель был прав — сейчас её охраняют именно дьяволы, готовят к финальному раунду, а до тех пор будут беречь как зеницу ока. Такое лицемерие; защищать ее, чтобы самим, в конечном итоге, убить ее. В принципе, это очень похоже на дьяволов. Поиграть, а потом сломать.

"Госпожа моего сердца" – пронеслось опять в голове, вызвав теплоту в груди. Кэтрин передернула плечами, отгоняя воспоминания.

В конце концов, все распределились так, как решили парни.

Кэтрин осталась в комнате Эйдана, пытаясь совладать с вмиг появившимся смущением; а Оливия была перенаправлена к нефелимам. По ее лицу было точно заметно, что она не против этой затеи. По расчетам Кэтрин — между ней и Евой вполне вероятно, может происходить нечто. Особенно учитывая прошлое Лив; не каждый сможет довериться мужскому полу, предпочитая искать спокойствием в других. Например, в Еве. Нефелимам хочется доверять, даже если они ведут себя как-то вызывающе, в них есть что-то, что вызывает доверие. А этого не хватает так Лив — доверия, спокойствия, уверенности.

— Я не кусаюсь, если меня не попросить, Кэт.

Эйдан весело поиграл бровями, бросая ей свою рубашку, которую она сможет использовать как ночное одеяние. И что-то в ней запротестовало. Оставаться с парней на ночь не было тем, к чему она сейчас готова. Это казалось неправильным, после всех событий с Самаэлем. Никто и никогда не переплюнет его. Она никогда не сможет ощутить тех эмоций, которые он ей дарил. А Эйдан... Он мало того, что не сможет заменить ей того самого дьявола, но и то, что происходит между ними можно охарактеризовать, как "вождение за нос". Кэтрин понимала, что все это неправильно, но та самая дьявольская часть в ней, что перешла от Велиала, требует отвлечения, может даже мести. Провести ночь с Эйданом будет означать, что она живет дальше. Но... И опять это "но". Она не готова. Не сейчас.

"Госпожа моего сердца".

Воистину дьявол. Одним предложением смог оборвать внутри нее все. И она его так ненавидит за возможность иметь над ней такую власть.

Эйдан выглядел довольно заинтересованным и любопытным. Для него это была игра. И он ждал ее хода, который она не спешила воспроизводить. Ее мысли разбегались, а ладони потели. Нужно отвлечься. Отомстить. Доказать свою силу. Но почему тогда она не чувствует этого желания? Эйдан должен, просто обязан вызывать в ней желание, однако с ней что-то не так. Весь ее интерес к мужскому полу закончилась на Самаэле. Кажется, после него нет никого. Все кажутся слишком пресными, скучными и однообразными.

Она только для него...

И эта мысль решила всю ее судьбу. Глупо бежать от самой себя. Кэтрин готова вступить в смертоносную схватку со своей судьбой, однако заведомо знает, что проиграет самой себе.

— Я переспала с Самаэлем, – вслух выпалила она, не заметив никакого удивления на лице полу-демона, — Ты знал?

— Догадывался, – вся бравада слетела с его лица, обнажив настоящее лицо с печальным блеском в черных глазах, — Я знаю, как он умеет воздействовать на девушек, учитывая его опыт с Лив, – нервным жестом он провел по волосам, видимо, стараясь собраться, — Вы проводили слишком много времени вместе, так что это было ожидаемо. Да и те взгляды, которыми вы обменивались, могли означать только одно — между вами нечто большее, чем просто сотрудничество. Черт, мне бы и вправду хотелось защитить тебя от его воздействия, но...

— Я бы не позволила, – закончила она за него, с ужасом осознавая, что и вправду не позволяла никому встать между ними. И теперь уже под вопросом, это магия дьявола или ее же чувства, которые сыграли против нее, — Не думаю что мы...

— Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, принцесса. Мы могли бы и вправду просто поспать.

Кэтрин робко улыбнулась, ложась рядом с Эйданом, спиной прижимаясь к теплой груди. Его руки вновь, уже, наверное, привычным жестом легли на ее талию, притягивая к себе. Не было никакого отвращения, никакого бунта внутри. Просто спокойствие. И от этого стало вдвойне паршивее. Она будто предает его прикосновения. Что бы она не делала, всегда предает кого-нибудь. Натали, Эйдан, он, родители. Когда это все закончится? Бесконечные муки для нее и всех остальных.

"Госпожа моего сердца" – ласково протянул внутренний голос и не прекращал шептать это, пока Кэтрин не уснула, ощущая его сладкий аромат, который отпечатался на ее легких.

[1] Это наиболее сильная комбинация карт, наличие которой гарантирует участнику абсолютную победу.