Глава 18.
Натали чувствовала, как постепенно ее нервная система изживает все из себя. Впервые у нее появились нервные тики, преследовавшее ее чувство страха и уверенность, что за ней кто-то следит. Это все походило на один большой замкнутый круг, где все отрицательные чувства повторяются и повторяются; у них просто нет конца. И Натали никак не могла выйти за пределы этой матрицы.
Когда тогда, пару дней назад, Азазель перенес ее в квартиру Джейдена, посчитав, что их комната не безопасное место, она едва могла говорить от страха. Ее трясло, внутри все дрожало от напряжения, а разум полностью погрузился в паническое состояние. Паника охватила всю ее, подобно спичке, которую поднесли к хорошо проводящему огню предмету.
Она едва помнит, как Джейден выхватил ее из рук Азазеля, не забыв бросить проклятия в сторону дьявола, после чего поставил ее под холодный душ, где она уже смогла прийти в себя. Первый шок от встречи с Азраэлем выбил из строя, побег от гончих разорвал стрессоустойчивость, а появление Бальтазара в конец добил. Она уже должна была привыкнуть, что ее жизнь изменилась и, что теперь опасности и неожиданности стали неотъемлемой частью ее дня, однако все не так.
Как бы она не старалась взять себя в руки, ничего не получалось. Холодный душ помог лишь вернуть способность к осознанию, но ничем больше. Джейден стоял рядом и выглядел так, словно холод его не волнует. Натали была бесконечно благодарна за поддержку, но ощущала немую потребность остаться в одиночестве. Она нуждалась в уединении, как в глотке свежего воздуха. Но Джейден не оставил её, не бросил и всю ночь трепетно прижимал к себе, стараясь забрать все её страхи себе. Но разве это возможно?
Сегодня, после лекций, Натали, вместе со Скоттом, с которым она встретилась случайно, отправилась за покупками, в надежде, что сможет отвлечься. И это помогло, к ее удивлению. Она бегала из магазина в магазин, таская за собой бедного парня — он, кстати, не сопротивлялся — и хватая все, что показалось ей ярким и броским. Шоппинг-терапия пошла точно на пользу, но страхи все ещё не отпустили.
— Я не то что бы жалуюсь, – тактично начал Скотт, когда Натали мерила уже третье по счету платье, наплевав на сезон года, — Но, мы раньше не особо общались, а сейчас у меня ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь.
— Шоппинг сближает, – просто отвечает Натали и выходит, показывая платье, которое точно станет ее новым приобретением, — Что думаешь?
— Дизайнер у нас Кэтрин, – пожал плечами Скотт, а потом, спохватившись, добавил, — Тебе очень идёт. Оно красиво подчёркивает твою грудь и талию, думаю, Джейден оценит.
— Она тебе нравится, не так ли? – мягко спрашивает Натали, стараясь никак не задеть его чувств. Хотя, это идти как по минному полю: никогда не знаешь где наткнешься на бомбу.
— Мало кому она не нравится, – грустно усмехнулся он, — За последние несколько недель я по пальцам могу посчитать, сколько раз она хотя бы взглянула на меня, не говоря уже о разговорах.
— У нее в последнее время много проблем, Скотт, – и у меня тоже, мысленно добавила Натали, — Сложный период. Просто, дай ей время, и все вернётся на круги своя.
— Знаешь, это не просто симпатия, – внезапно, с какой-то агрессией говорит Скотт, слегка напугав и без того напряжённую Натали, — Это что-то, что выедает мой мозг ежедневно. Поначалу я думал, что мы даже те самые родственные души, о которых пишут в книгах, будто бы их связь скреплена на небесах. А потом понял, что я единственный, кто тянется к ней. Может со мной что-то не так, все возможно. Просто... Я вижу ее взгляды в сторону Эйдана, и меня это выводит из себя. Помню, я даже злился, считал, что она может принадлежать только мне. Но потом смирился. Однако, если у меня появится хоть крошечная возможность получить ее взаимность, даже если для этого придется продать душу, я сделаю это без сомнения.
— Поосторожнее со словами, Скотт, – напряжение пронзило внутренности; Натали заозиралась по сторонам, в страхе, что кто-то из дьяволов может оказаться рядом, — Ты не должен говорить о том, о чем не имеешь понятия.
Лицо Скотта вытянулось, однако он ничего не успел ответить, как зазвонил телефон Натали. Передернув плечами от холода, она ответила, чувствуя, как ускоряется сердцебиение от названия абонента.
— Да, мам?
— Господи, Натали, – истеричным голосом начинает Ангелина, — Приезжай... Тедди... Он... Врачи ничего не говорят... Господи... Они уже больше часа не выходят из реанимационной...
Натали на секунду показалось, что она умерла. Яркое красное платье внезапно стало черным, голубая рубашка Скотта — серой, а магазин — белым. Все постепенно теряло цвета, как в замедленной съёмке. Натали даже чувствовала, как кровь отхлынула от лица, большим потоком спускаясь вниз, приливая к сердцу. Оно забилось чаще, с перебоями, будто устав перекачивать кровь, желая наконец остановиться.
Ангелина продолжала всхлипывать в трубку, пока Натали отходила от шока. Ей потребовалось около пяти секунд, чтобы сбросить номер матери и позвонить Джейдену. Единственное, о чем она думала — ей нужен кто-то, кто сможет довезти ее, иначе междугородний транспорт ходит по разному. Она помнит, как ехала сюда, в тот момент...
Натали тряхнула головой, отгоняя отвлеченные мысли. Сейчас не то время, когда она может думать хоть о чем-то, помимо маленького Тедди, с его маленьким любимым медвежонком. Он никогда с ним не расставался.
— Натали? – взволнованно окликнул Скотт. Девушка договорилась с Джейденом о встрече через десять минут и повернулась к парню.
— Прости, – пролепетала она, стараясь унять дрожь и подавить панику, — Мне нужно...
— Все нормально, – прервал ее Скотт, видимо заметив ее состояние, — Переоденься и иди.
Натали так и поступила.
Забыв о своем платье, она выскочила из магазина, почти бегом направляясь к уже знакомой машине. За рулём сидел Кристофер, а рядом с ним — Джейден. Они оба выглядели напряжёнными, но ничего не сказали. Натали запрыгнула в машину, прямо в раскрытые объятия своего парня, чувствуя отчаяние.
Она не может потерять Тедди. Только не его. Он был лучиком света в этом темном мире; неискушенное дитя, смотрящее на мир сквозь свои розовые очки. В его представлении добро всегда побеждает зло; плохие люди становятся добрыми, а все проблемы решаются с помощью магии. Натали помнит, как в садике он любил ходить в длинной черной мантии, круглых очках и нарисованным шрамом на голове, в трепетном ожидании своего письма из школы чародейства и волшебства. Он даже чуть не подрался с одним из своих друзей, потому что тот назвал его фантазером. Тедди долго плакал дома, каждые пол часа спрашивая у Натали, существует ли волшебство. Она всегда отвечала что да. Она не могла соврать, не ему.
— А ведь меня вылечат, да? – спросил он у нее однажды, — Как по-волшебству? С помощью волшебной палочки?
— Конечно, мой маленький, – убедительно отвечала Натали, — Добрые волшебники всегда помогают тем, кто в них верит.
Сердце сжалось в очередной раз. Натали смотрела в окно, следила за сменяющимся пейзажем, чувствуя тоску. Это ведь... Ее Тедди. Ее братик. Это было так чертовски несправедливо. Он не может умереть. Сама мысль об этом нелепа, сюрреалистична. Будто вырвана из контекста. Люди с лейкемией не живут долго, но Тедди даже не успел пожить. Он ведь такой крошка. У него должна, просто обязана быть возможность испытать весь спектр эмоций, который дарит жизнь. Сбегать с уроков в школе, списывать на контрольных, полюбить девочку из параллельного класса, возможно, ощутить горечь разочарования в ком-то. Жизнь ведь не состоит только из положительных эмоций, Натали это понимает, потому хочет, чтобы Тедди испытал и отрицательные. Ведь благодаря этому мы и живем; потому жизнь и представляет такую ценность. А он может потерять ее в таком юном возрасте.
Они приехали спустя почти два часа. Два утомительно долгих, полных неизвестности часа, на протяжении которых она успела извести себя, накрутить до невероятных мыслей. Но, как только она встретилась со смертельно бледным лицом матери, все исчезло. Все мысли, эмоции, переживания. Она почувствовала, как внутри все заледенело. Если прислушаться, можно услышать хруст льда, которым покрылось ее сердце.
— Мой мальчик... – Ангелина кидается на шею дочери, сжимая с такой силой, будто желает ее свернуть. Но Натали ничего не чувствует, — Он без сознания. Врачи сделали все, что смогли. Нам осталось молиться, Нат. – женщина отстранилась и с каким-то диким блеском в глазах заговорила, — Мы его не потеряем, так ведь? Ну конечно не потеряем. Это же Тедди. У него через два дня презентация в школе, он не может ее пропустить. Мы вместе с ним слепили из пластилина такую красивую картинку. Тедди был очень доволен. Ты же знаешь, как он любит рукоделие, особенно лепить и рисовать. Я уверена, учительница похвалила бы его работу. Он не может оставить все вот так.
Натали натянуто улыбнулась, осознавая, что у ее матери истерика. Ангелина не могла остановиться, что было всегда, когда она нервничала. Отец подошёл и обнял ее за плечи, бросая мимолётный подозрительный взгляд Натали за плечо, после чего кивнул и сел обратно на железные стульчики, утягивая свою жену.
— Мне нужно его увидеть, – повернулась Натали к своим сопровождающим.
— У нас есть замечательные знакомые доктора, – напряжённо произнес Кристофер, параллельно доставая телефон из кармана, — Я сделаю пару звонков.
Джейден пропустил ее вперёд, положив свою ладонь на ее поясницу. Его поддержка была такой теплой, что Натали едва не разрыдалась. Она так устала быть сильной для своих родителей и постоянно утирать их слезы, когда самой хочется рыдать вслух.
— Простите, – голос Джейдена был холодным, совсем лишенным той сладкой нотки, с которой он обычно говорит с Натали или своими друзьями, — К вам поступил пациент...
— Теодор Гилберт, – подсказала Натали, — Это мой брат. И я хочу его увидеть.
— Он в реанимации, – отрезал чопорный доктор, поправив свой халат с высокомерным видом, — Я не могу вас туда пустить, извините.
— Впустите, – жутко улыбнулся Джейден, неотрывно смотря на доктора, чьи глаза странно остекленели. Он безвольно кивнул и провел их в нужную палату, обеспечив Натали одиночество, — Я буду за дверью, – прошептал Джейден и оставил трепетный поцелуй на ее щеке.
Натали посмотрела на своего брата, впитывая его образ, как мираж, который может внезапно исчезнуть. Тедди стал более худым; его щеки впали, кожа натянулась сильнее, будто изжила всю себя. Болезнь убивает его. Медленно и коварно. Подобно пауку, который поймал жертву в свои сети.
Его глазки были закрыты, он выглядел умиротворенным. Сквозь бледную кожу проступали синие узоры вен, что так непривычно. Тедди имел загорелую кожу и россыпь веснушек по всему телу. Натали помнит, как он стеснялся этого, однако ей удалось убедить его в том, что его поцеловало солнышко и теперь он необычный ребенок. После этого он ещё пару дней ходил невероятно гордый собой, пока очередной приступ не сломил его.
Натали тихо присела рядом с ним и взяла холодную ладонь в свои руки, в нелепой надежде согреть их, будто это сможет оживить его.
— Не бросай меня, – хрипло прошептала она, прижимая ладошку к своему лбу, борясь с подступающими слезами, — Пожалуйста, Тедди. Я не знаю, смогу ли я жить без тебя, без твоей улыбки. Ты мне нужен. Умоляю тебя, Тедди, борись, – шепот сорвался, будто Натали кричала все эти слова, — Я сделаю для тебя все, маленький мой. Помнишь, ты всегда хотел встретиться с Сантой? – она улыбнулась, — Мы вместе полетим к нему домой, в Лапландию, даю тебе слово, только... Открой глаза. – слезы уже стекали по щекам, а глаза не отрывались от детского личика, в надежде, что глаза откроются.
Натали вспомнила, как встретилась с Тедди. Он был маленьким комочком счастья, которое она сразу полюбила. Хватило лишь одного взгляда на эти огромные зелёные глаза. Они смотрели с интересом, разглядывая её. И именно в тот момент она ощутила прилив небывалой любви.
Тедди был спокойным ребенком; мало плакал, в основном молчал и разглядывал все вокруг. Он был похож на взрослого человека с этим осознанным взглядом, которого поместили в детское тельце. А сейчас он лежит, все такой же маленький, но перетерпевший в жизни столько, сколько не видели многие взрослые. Тедди - герой, который ведёт ежедневную борьбу за свою жизнь. А сегодня, возможно, его последняя битва. Выиграет он или проиграет?
Натали покинула палату, когда её нервы не выдерживали. Смотреть на Тедди и не иметь возможности помочь ему было невероятно больно, буквально раздирающе изнутри.
В коридоре чудесным образом очутилась Кэтрин вместе с Эйданом. Парень стоял рядом со своими друзьями, с сострадательным взглядом осмотрев тело Натали. Ей стало мерзко от себя. Кэтрин плавно подошла ближе, все ещё удивляя Натали своей вражденной грациозностью, и обняла ее. Приятный аромат, исходящий от светлых волос сразу бросился в мозг и лёгкие, пробуждая нервные клетки. Она так устала от всего происходящего. Если Тедди покинет ее, она вряд ли сможет прийти в себя. Это было невозможно, учитывая то, что даже сейчас она чувствует себя полностью изувеченной.
— Ты такая сильная, – прошептала Кэтрин, словно знала, какие слова нужно сказать Натали. Рыжая расплакалась, совершенно не обращая внимания на проходящих мимо людей. В больницах это нормально. Нормально плакать. Нормально терять близких. Нормально срываться.
Кэтрин продолжала мягко гладить ее по спине, шепча слова поддержки, пока Натали пыталась собраться. Она сходит с ума. Больше не может этого выносить. Ей нужна помощь. По ее венам уже течет не кровь, а цианид, отравляющий ее изнутри. Это так больно. Так страшно. Так ужасно.
Натали простонала Кэтрин в шею. Она сдается. Верно шагает к пропасти, совершенно лишившись разума. Буквально ощущает ту грань, между сумасшествием и нормальным состоянием; проводит рукой по этой стене, как по поверхности воды, чувствуя, что разваливается. Ей так сильно нужна помощь.
Зачем ей душа, если она доставляет столько боли? Что случилось, пока она находилась у Азраэля? Может он сломал ее, повредил, ибо Натали не чувствует себя как прежде. Что-то неуловимо изменилось. Она вспомнила, как раньше плакала только из-за плохих оценок в школе или университете, либо из-за безответной любви; сейчас это кажется просто смехотворным, не достойным ее слез. Но последнее время, она плачет почти постоянно; нервничает каждую минуту, опасаясь за свою жизнь, боясь встретиться с каким-нибудь ополоумевшим демоном или дьяволом...
Натали на секунду перестала всхлипывать. Дьяволы. Они умеют воскрешать. Стоит лишь заключить сделку. Тедди стоит этого. Ее душа и без того сломана, не представляет собой ценности. И ей не жалко отдать ее, в обмен на счастье младшего брата.
Девушка уверенно высвобождается из объятий подруги, нервно улыбается и срывается с места, выбегая из больницы. На улице лил дождь, нещадно ударяя по ее щекам. За ней последовала Кэтрин, которая что-то кричала ей в след, а за ней точно шли парни.
— Самаэль! – закричала Натали, сколько у нее было силы, — Азазель! Хоть кто-нибудь! Я призываю вас!
— Натали, нет! – истерично закричала Кэтрин и схватила ее за руку, затаскивая под крышу больницы, укрывая от беспощадного ливня, — Не смей этого делать!
— Зачем людям церкви, если настоящие молитвы произносятся в больницах? – раздался насмешливый вопрос Азазеля. Он стоял, оперевшись плечом о стену больницы, выглядя так, будто только что был на каком-нибудь светском мероприятии в своем костюме и белой рубашке, лацканы которой он демонстративно поправил.
— Нат, не надо, – взмолилась Кэтрин, стараясь привлечь внимание подруги к себе.
— Что не надо? – так же истерично интересуется Натали, вырывая руку из хватки, потеряв контроль над собой, — Он единственный, кто у меня остался, Кэтрин! Я уже потеряла себя и не могу потерять его! Он мой брат, моя кровь, моя семья. Я знаю, что тебе не понять, что такое термин семья и на что люди готовы друг для друга в ней, поэтому лучше помолчи! – Кэтрин вздрогнула, будто получила пощёчину, но Натали не чувствовала вины. — Я устала постоянно чувствовать этот страх за свою жизнь, мне уже нечего терять! Из-за тебя я потеряла свою душу и теперь схожу с ума каждый божий день. Ты думаешь мне так хочется отдавать свою душу?! Но, то что мне вернули, едва ли можно принять за полноценную душу! Скорее ошмётки, которые разрушают меня изнутри! Потому дай мне исправить твою ошибку и сделать хоть что-то хорошее!
Глаза Кэтрин подозрительно заблестели, но она ничего не сказала. Сделала шаг назад, ближе к Эйдану, который неотрывно смотрел на Азазеля.
— Мне конечно лестно, что вы позвали меня на первые ряды в кино для взрослых, и все же, – весёлым голосом произнес Азазель, не замечая напряжения исходящее от остальных, — Зачем ты, прелестное рыжее создание, призвала меня?
— Я хочу заключить с тобой сделку! – твердо произносит Натали, заметив невероятную смену настроения на лице дьявола. Она даже на секунду пожалела, что не смогла запечатлеть это все на камеру, настолько это было непривычно глазу.
Теперь она понимает, почему дьяволов так боятся. Из привычной усмешки, рот Азазеля скривился в кровожадной улыбке; янтарные глаза, только что блестящие весельем, стали гореть чем-то диким. Зрачки сузились настолько, что почти исчезли, превратились в незаметные точки. Азазель ступил вперёд вальяжно, как ленивый кот, с такой уверенностью, что не оставалось сомнений — он чувствовал ее страх. Натали отступила назад, ощущая вес своего решение не только на плечах, но и в своей голове.
— Натали, пожалуйста, – предпринял ещё одну попытку Джейден, но был грубо оборван:
— Не лезь.
— Чего же ты хочешь? – голос мягкий, сходу лишающий воли, манящий притронуться к чему-то запретному.
— Верни моего брата к жизни, – расправив плечи произносит Натали, — Излечи от болезни и дай шанс на счастливую жизнь. – Азазель оказался слишком близко, ласково провел ладонью по ее лицу, выглядя по настоящему искуссительно.
— Натали! – выкрикнула Кэтрин, — Сформулируй желание! – пыталась достучаться она, но, осознав, что это бесполезно, прорычала уже дьяволу, — Отойди от нее, Азазель!
— Забавно, – прошептал Азазель, склонившись ниже, прижавшись губами к ее шее, — Стоит ли твоя душа моего внимания?
Натали пожала плечами, чувствуя мурашки по всему телу. Язык дьявола скользнул по ее шее и мочке уха.
Сзади послышался шорох, но Азазель махнул рукой и все стихло. Однако, светлая голова Кэтрин успела появиться в периферийной области, когда дьявол среагировал молниеносно. Его левая ладонь сомкнулась на шее девушки, останавливая на расстоянии вытянутой руки.
— Если я не могу тебя убить, ещё не значит, что не могу покалечить, – беззлобно, почти ласково произнес Азазель, а потом вернул свое внимание к Натали, которая внезапно пожалела о своем решении обратиться именно к нему, — Моя дорогая Наталья, настоящая мученица, пережившая потерю души, а сейчас торгующая ею с такой лёгкостью. Не думаешь ли ты, что тот, кто вернул ее, может очень разочароваться в тебе?
— Тебе известно кто это был? – еле выдавила из себя Кэтрин. Видимо, она единственная, кто обладал трезвым умом, не смотря на сжимающую ее шею ладонь.
— Вытащить душу из другого демона, трудно, а из сильного, коим является Азраэль — почти невозможно. Но твой спаситель сделал это, значит обладает невероятной силой, – его зубы прошлись по челюсти, чередуя укусы с языком, — Не стоит разочаровывать такого союзника. Ты так не думаешь?
— Сделка, Азазель, – нетерпеливо напомнила Натали, — Я тебя не трепаться позвала.
— Повтори свое желание. Хорошо подумай, прежде чем сделать это, – его глаза сместились на Кэтрин, которая дергалась и пыталась освободиться. В них загорелась насмешка, издёвка.
— Верни моего брата к жизни и исцели от болезни, – внятно и по слогам говорит Натали.
Азазель вновь обернулся к ней, внимательно вглядываясь в ее глаза, будто пытаясь прочесть что-то видимое лишь ему. Ленивым движением руки он отбросил Кэтрин и перехватил ладонь Натали. Из конца его указательного пальца показался черный коготь, который впился в нежную кожу и разорвал ее, как бумагу. Натали зашипела и попыталась отдернуть руку, но все было в пустую.
— Я Азазель, высший дьявол зависти, обещаю тебе, Натали Гилберт, смертной женщине, выполнить твое требование, – на его правой ладони появился какой-то текст, прочитать который она не успела, после чего их ладони скрестились и огонь прошёлся по всему ее телу, — В обмен я заберу твою душу тогда, когда посчитаю это нужным.
Электрические импульсы проходятся по всему телу, задевая каждый нерв, пробуждая инстинктивный ужас. Особенная концентрация находится в груди, прямо под сердцем, где душа начитает глухо стонать, дёргаться, в попытке скрыться. Все это безуспешно. Натали буквально чувствует, как клеймо выжигают на ее сущности. Лава движется по исходящим венам, охватывая все тело. Это схоже с потерей души, когда ты на мгновение чувствуешь обжигающую боль, а потом все подозрительно затихает. Однако сейчас из Натали не достали душу, нет, скорее заявили на нее свои права.
Азазель выпускает ее ладонь, слизывая капли крови со своей и улыбается. На заострённых клыках остаются кровавые остатки, будоража все естество. Это не может быть реальным. Натали допустила ошибку, продав душу не тому дьяволу. Сейчас она это понимает, однако пути обратно нет. Она прочищает горло.
— Мой брат, Азазель! – яростно напоминает Натали, вызвав лишь приступ смеха у дьявола.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа.
Насмешливый тон не предвещает ничего хорошего. Натали готовится к самому худшему, когда дьявол поднимает правую руку и щелкает пальцами перед ее глазами.
— Вуаля! – девушка вздрагивает; ничем больше не выдает своего недоумения и едва вскрикивает, когда ухмыляющееся лицо дьявола исчезает из поля зрения.
Слабый стон боли привлекает внимание Натали; ее взгляд цепляется за Кэтрин, которая с трудом поднялась на ноги, выглядя при этом полностью разбитой. Что-то неприятно теплое и темное разлилось внутри нее.
Кэтрин так же плохо, как и ей.
Ужасная мысль. Но она принесла облегчение. Всегда хорошо, когда плохо не только тебе.
Оставив своих друзей на улице, Натали бросилась в больницу, где множество врачей уже скопились около палаты Тедди. Они выглядели весьма... Удивлёнными. На их лицах читалось восхищение вперемешку с неверием. Натали остановилась на секунду, после чего начала пробираться сквозь толпу, извиняясь, когда кого-либо сильно толкала.
Это странно, но смотря на улыбающееся личико Тедди, она не чувствует радости. Он сидел на кровати, выглядя совершенно здоровым, вернувшим свой естественный цвет кожи и россыпь обворожительных веснушек. Его глаза блестели от истинного счастья, когда отец обнимал его с каким-то отстраненным выражением лица. Ангелина стояла рядом с кроватью, никак не предпринимая попытки подойти к воскресшему сыну. Она выглядела... Настороженной, почти враждебной. И Натали понимала почему. Что-то с Тедди не так. То, как он смотрит на всех, с каким внимательным взглядом исследует присутствующих - что-то было не так. И Натали поняла это, когда мальчик внезапно заговорил.
— А где моя мама?