Глава 13.
Вельзевул бежал. Настолько быстро и далеко, от чего его конечности постепенно онемели. Они будто отдалялись от смертного тела, но демон не сдавался. Он продолжал бежать, будто это сможет его спасти от своего палача. Демон чувствовал приближение смерти, ее цепкие лапы, которые играючи скользили по его затылку. Очередная игра, перед главным торжеством. Но в этот раз, Вельзевул уверен, ему не спастись. За свою длинную жизнь он не раз прыгал в объятия опасности, не страшился последствий ибо знал, что у него получится выбраться даже из самой ужасной западни. Однако не сейчас. Сейчас он не осилил преодолеть опасность, за то ему придется поплатиться.
Тело зверя мелькнуло впереди, заставив демона испуганно втянуть воздух и остановиться. Сердце смертного — в чьем теле он сейчас находится — билось с невероятной силой, точно собиралось пробиться через грудину. Он должен был привыкнуть к этому слабому органу за столько времени, но не получилось. Каждый раз был как первый, выбивающий из колеи. Ему непривычно чувствовать внутри себя работающий орган. В истинной форме не было никаких внутренних ударов, все было легко.
— Охотника забавляют попытки жертвы избежать своей участи, – голос звучал отовсюду. Обманчиво спокойный, ласкающий уши и пытающий сознание.
Вельзевул затравленно заозирался по сторонам, в бессмысленной попытке найти обладателя голоса. Страх бился где-то в глубине, в самом нутре. У демона нет души, но есть унизительная способность чувствовать боль, а в данный момент ещё и страх. Это открытие никак не помогло демону, наоборот, его глаза теряли фокус от ужаса. Он точно чувствовал присутствие адской гончей, но не видел ее. Ощущал сокрушительную энергетику дьявола, однако не смог найти его самого.
— Я терпеливый охотник, Вельзевул, – продолжал дьявол, — Но я совру, если скажу, что погоня за тобой доставляет мне удовольствие.
— Мне хотелось тебя развеселить, – нервно улыбнулся демон, сдерживая вопль в горле. Его взгляд наконец нашел верную псину дьявола, которая выглядела как койот-переросток с ярко горящими красными глазами.
— Демоны вроде тебя, Вельзевул, уверены, что они незаменимы, – вслух рассуждал дьявол, распространяя свой голос повсюду, — Но, таковых нет. Всегда есть замена. Даже мне. Было бы глупо отрицать это. Тут дело не в сверхъестественной силе, которой мы владеем. Здесь главное умение выживать и подстраиваться под ситуации. Что напрочь отсутствует у низших демонов. Таких как ты.
— Я ничего не сказал ей! – выкрикивает Вельзевул, продолжая пятиться от голодного оскала гончей. — Лишь половину! Я клянусь, Самаэль! Она не знает всей правды.
— Конечно не знает, – Самаэль появился рядом с псиной и погладил ее по голове, — Потому что не знаешь ты.
Дьявол с превосходством смотрел на демона, продолжая водить рукой по огромной морде собаки. Его кольцо блестело при свете луны, а загадочный огонь трепетал внутри, будто желал вырваться на свободу. Все в позе Самаэля показывало его доминирование, его власть и силу. И Вельзевул понимал, что стоит дьяволу махнуть рукой, как он просто исчезнет. Сможет избавиться от смертного тела и скрыться в недрах земли, прямо в аду. Но Самаэль добивается не этого. В его план вмешался посторонний, и дьяволу нужно наказать этого смельчака. Никто не смеет идти даже косвенно против высшего. А кто попытается, будет наказан. Такое случалось и раньше. Вельзевул точно помнил, как сам присутствовал на такой «казни» пару веков назад. Тогда это казалось забавным, интересным и завораживающим; то, как адские гончие разрывали плоть человека, а потом поедали сущность демонов. Но сейчас, будучи в таком положении, его это не смешило. Это пугало до ужаса. У боли есть свой предел, который точно наступит, как только гончая вонзит свои клыки в его тело. Но у страха нет конца. Именно поэтому Самаэль разговаривает с ним, продолжает морально мучать и заставляет трястись от страха. Все высшие искусные манипуляторы — это делает их опасными врагами. Их боятся демоны и почитают люди, которые решили продать свои души. Имея такого могущественного врага, то же самое, что и стоять на коленях перед палачом и ждать своей участи, чувствуя занесённый над головой топор.
— В конце концов ей придется узнать, Самаэль, – нервы сдают, грохот текущей по венам крови не даёт сконцентрироваться, — И ты думаешь твоего обаяния хватит, чтобы она не возненавидела тебя? – дьявол с интересом склоняет голову набок, позволяя, разрешая, демону продолжить, — Поверь мне, дьявол, эта девушка способна на ненависть невероятного уровня. Она не простит тебе этой лжи и будет мстить.
— Когда ты стал чтецом людских душ?
— Ты и сам это знаешь, – тормоза Вельзевула совсем не работают. Его жизнь висит на волоске, но он продолжает свою браваду, смирившись со своей участью, — Никто не сможет справиться с ее жаждой отмщения. Помяни мое слово, она погубит каждого дьявола, из-за своей задетой гордости.
— Почему ты вдруг решил, что можешь давать мне советы? – совершенно спокойно интересуется Самаэль. И это не напускное спокойствие, Вельзевул уверен. Самаэль не удивлен, ибо знает об этом. Демон просто озвучил его мысли. Он уже продумал каждый свой шаг наперед.
— Я живой мертвец, Самаэль, – дикий смешок вырывается наружу, — Мне нечего терять. Я в любом случае мертв. Вы, дьяволы, не прощаете. Знай одно — эта девчонка настоящий огонь. И с ней не стоит играть. Она не просто обожжет тебя — она спалит тебя до тла, не оставив и пепла.
— Очень смело с твоей стороны считать, что я боюсь ее мести.
— Ты не боишься ее мести, нет. – Вельзевул громко сглотнул, прежде чем сказать следующие слова, — Ты боишься ее чувств. Я видел, как горели ее глаза, когда речь зашла о тебе. А сейчас я вижу тебя, защищающего свое чистое имя перед ней. Скажешь, что это ради задания? Нет, Самаэль. Здесь все намного глубже, и ты понимаешь это. Именно это и страшит тебя. Ее чувства и твоя миссия. Что будет, когда все закончится? Беспроглядная тьма ее ненависти. Возможно с ней ты справишься, но получится ли у тебя справиться с собой?
Самаэль скучающе оглядел фигуру Вельзевула и улыбнулся. И эта улыбка вышла настолько холодной, что заморозила каждый нерв в смертном теле демона. А потом наступила боль. Нестерпимая. Вельзевул заорал так громко, что птицы, спящие на ветках деревьев, зашуршали своими крыльями и взлетели.
— Может в чем-то ты и прав, мой мертвый друг, но мое сердце перестало что-либо чувствовать после падения. А знаешь почему? – Самаэль жестко схватил полуживого демона за волосы и прорычал ему в лицо, — Оно не бьётся. И ему чужды все чувства.
Вельзевул вновь завопил, дёргая руками и ногами. Его тело охватил огонь, а сущность стала постепенно исчезать. Гончая уничтожала ее, как люди пьют напитки через трубочки. Стирала, как стирает ластик линии карандаша. Доставляет невероятную боль. И последнее, что видит демон — полная луна и бесконечное множество звёзд. От кого-то из людей он слышал, что после смерти, душа человека загорается на ночном небе, как яркая звезда. Но куда уйдет его душа? Черная, насквозь прогнившая? В никуда. Вельзевул просто исчезнет и никто не вспомнит о нем. Странная боль наполнила чужое сердце, а потом наступил покой.
Самаэль стоял перед останками человеческого тела и слышал довольные звуки адской гончей. Она все ещё продолжала лакомиться мертвечиной, слизывая остатки крови и играя с костями.
Дьявол вспомнил Кэтрин. Ее яркие глаза, как они светились самыми разными чувствами. Начиная яростью, заканчивая восхищением. Его всегда удивляли человеческие чувства, ведь он отвык что-либо чувствовать. Он не слукавил, говоря, что его сердце перестало чувствовать после падения. Но не упомянул, что это произошло после лишения крыльев. После того, как его лишили благодати, а вместе с ней и любую возможность на эмоции.
Но Кэтрин... Она пробуждала в нем что-то давно спящее. Что-то, о чем он даже забыл. Было столько женщин в его жизни на земле. Самых различных: и опьяняюще красивых, и загадочно прекрасных, даже невероятно творческих. Но ни одна из них не смогла вызвать в нем хоть какого-то чувства. Сейчас же синеглазая девчонка заставила его усомниться в своем контроле. А ведь это дочь его друга, брата, правителя. Та, которую ждёт ужасная участь. Вельзевул был прав. Он справится с ее местью, но сможет ли справиться ее ненавистью?
***
Солнце только взошло над горизонтом, когда Кэтрин, схватив альбом и карандаши, выскользнула из комнаты.
Прохладная погода никак не вязалась с ее лёгким нарядом, который она выбрала для прогулки. Высокие броские каблуки, обтягивающие черные джинсы и футболка с глубоким вырезом — точный вызов осени. Изменения коснулись не только одежды — раньше она точно бы не оделась так, предпочитая прятать откровенную одежду в самом дальнем углу шкафа — Кэтрин даже использовала яркую губную помаду, привлекающую внимание. Все это внушило ей, к ее же удивлению, некое подобие силы. Она чувствовала себя непобедимой. Теперь она точно понимает тех девушек, которые тратят невообразимо большое количество денег ради своего внешнего вида.
Ее мысли были далеко. Вероятно слишком, раз уж она успела пару раз столкнуться с незнакомцами, которые не скупились на проклятия в ее адрес. Она думала о ситуации с Натали, разговоре с Вельзевулом и появлением Астарота. События разворачиваются слишком стремительно, настолько, что она не поспевала. Внутренне чувствуя страх, внешне она показывала лишь холод, на что уходило немало усилий. Происходящее казалось замкнутым кругом, где она постоянно чувствует усталость и желание поскорее закончить это.
Натали изменилась до неузнаваемости. Ее стиль в одежде стал более откровенным, а взгляды на жизнь и вовсе легкомысленными. Она жила одним днём и не скрывала этого, всякий раз пожимая плечами, когда Кэтрин пыталась достучаться хотя бы до ее совести. Ее не волновали оценки в университете, звонки родителей и состояние младшего брата. Насколько знает Кэтрин, Тедди вновь уложили в больницу, и он зовёт сестру, которая упорно игнорирует звонки. Она предпочитает развлечения; вчера Натали целовалась с незнакомым парнем из клуба, чем вызвала драку между Джейденом и этим нахалом. Но даже в такой момент, она не чувствовала стыда, лишь веселье, что читалось на ее лице. Потеря души превратила всегда веселую рыжую девушку в холодного и опасного робота. Хотя, стоит отметить, что Натали стала больше руководствоваться логикой; ее мозг всегда находился в холодном состоянии, работая быстрее чем у других смертных. Однако это не останавливало ее от необдуманных поступков, таких как препирательства с любым, кто, по словам Натали, ей просто не нравился. А таких людей было слишком много.
К примеру — Изабелла. Кэтрин тоже не особо любит ее, предпочитая, чтобы она плавала на дне океана, как можно дальше от цивилизации, но то, что творит Натали просто ужасно. Она не забывает периодически задеть блондинку, бросая насмешливые комментарии ей в спину; пару раз даже откровенно нарывалась на очередную драку, найдя слабое место Беллы — Натали постоянно говорит о чувствах Кристофера. Один раз, который невероятно удивил Кэтрин, она полезла к нему с объятиями, но получила довольно холодный ответ — Кристофер никак не отреагировал и передал ее в руки Джейдену. Последний, в свою очередь, довольно сильно поссорился с ней. Зато Изабелла выглядела чертовски довольной. Кэтрин ее не понимает, но и не старается. Белла последний человек, которого она должна понимать.
Кэтрин села в одном из парков, достала свой альбом и стала рисовать. В наушниках играла классическая музыка — она способствовала спокойствию и расслабленности. Именно то, чего ей сейчас не хватает.
Следующим на очереди стали слова Вельзевула. Дьяволы решили защищать ее, но зачем и как долго? Теория об открытии врат ада не казалась такой уж отталкивающей. Возможно, это является неким подпунктом в основном плане дьяволов. Что задумали Самаэль, Асмодей и Азазель? Выйти против ангелов? Это бессмысленно, пока крылья находятся у них. А что, если открытие ада будет отвлекающим маневром? Ангелы, заметив такой переполох, кинутся спасать человечество от предстоящей беды, а дьяволы тем временем выкрадут свои крылья. С этой стороны, слова Вельзевула правдивы. Но как она сможет помочь им? Что такого в ее душе? Азраэль мог быть прав; его ярость оправдана. В нем явно теплилась ненависть к своим прародителям, а убив Кэтрин, он мог сорвать все их планы, тем самым отомстив. Все почти сходится. Но все же — чем так отличается ее душа, от миллионов других? Только из-за родителей? Максимум, что от них ей досталось — внешность и кровь. Как некстати вспомнились слова Ананке. Если ведьма с такой маниакальной нуждой желала её крови, которая могла, по ее словам, обеспечить бессмертие, то душа Кэтрин была явно способна и на большее. И это несколько пугало. Если дьяволы знают о способностях ее души, значит в скором времени узнают и другие. И между этими "другими" и Кэтрин будут стоять Самаэль, Азазель и Асмодей. Даже неизвестно насколько долго у них получится защищать ее.
Хаотичными движениями карандаша, Кэтрин писала картину, над изображением которой совсем не думала. Все происходило автоматически, пока погруженная в мысли девушка, продолжала водить грифелем по белому листу бумаги.
Но как долго ее будут защищать? Чего ждут дьяволы? Неужели есть какая-то особенная дата, после чего все прекратится. Это может быть любой день. Тот же Хэллоуин прекрасно подходил — мистические обряды всегда срабатывали в ночь с последнего дня октября на первый день ноября. Но они пропустили эту дату, значит грядет нечто более опасное и серьезное.
Почему Бальтазар не согласен с мнением остальных? О нем Кэтрин мало что знает, но он не внушает вид благородного и послушного дьявола. Ананке описывала его как холодного внешне мужчину. Слишком мало для составления психологического портрета. Хотя, сама мысль о портрете казалась смехотворной — дьяволы могут менять облики и притворяться теми, кем на самом деле не являются. Поэтому Бальтазару не составит труда стать порядочным верующим или обворожительным и сострадающим мужчиной. Все лишь зависит от его целей и желаний.
Кэтрин поежилась, когда вспомнила слова Астарота. Кто-то явно встречался с Бальтазаром. В тот момент она вспомнила встречу с парнем в лесу. Он показался ей не от мира сего: слишком живой. Вероятно, ее сознание отказывается верить в существование обычных людей и всех она называет дьяволами или демонами. Но тот парень стал для нее глотком воздуха и, возможно, это игры разума Бальтазара. Только он мог внедриться к ней в доверие через понимающего юношу, целью которого было помочь ей в трудный момент. Если это правда, то Кэтрин должна отдать должное дьяволу — она даже ничего не заподозрила. Блестящая игра, достойная похвалы.
Прощальная речь Астарота все ещё вызывает дрожь. Он смог просчитать ее планы, желания. Подстроил каждый ее шаг, читая ее, как открытую книгу. Помог собрать крупицы информации. Для чего? Возможно для того, чтобы она увидела истинную цель дьяволов — это может быть нечто ужасное, вот почему Бальтазар и Астарот так противятся этому. Но, если остальные движутся по приказу внутренней ненависти к ангелам и желанием отомстить спустя тысячелетия, почему это не распространяется на остальных трех дьяволов?
— Твои картины полностью отражают твой характер.
Кэтрин даже не вздрагивает, когда мягкий баритон раздается над правым ухом. Мысли развеиваются в один миг, пока Самаэль садится рядом с ней и внимательно смотрит на ее творение. Она и сама начинает рассматривать то, что у нее получилось. Сероватые мазки карандаша растушеваны ее пальцами, которые уже приобрели серый оттенок. Это был склон горы, изображённый от первого лица. Четкие, точно выведенные линии казались идеальными, но, по мнению Кэтрин, не достигали нужного уровня. Напротив, прямо по центру, бушевало море, брызги которого разлетались повсюду. Кэтрин вспомнила это место...
— Ещё до того, как ты мне рассказал всю правду, мне приснился сон... – Кэтрин вздохнула и осторожно провела пальцами по рисунку, — Там был ты и... У тебя были крылья.
— Твое подсознание узнало меня, – кивнул Самаэль, — Тот образ был до моего падения.
— Почему я человек, Самаэль?
Падший медленно поворачивает голову и в его глазах мелькает неизвестная прежде нежность. Он точно ласкает взглядом ее лицо, уделяя длительное внимание ярко накрашенным губам. Настолько пристальное, что Кэтрин не сдерживается и проводит по ним языком. Что-то вспыхивает в Самаэле, но быстро исчезает. Кэтрин отводит взгляд и фыркает про себя. Это был слишком интимный жест; его точно не должно быть в их общении.
Самаэль вдруг поднимается и протягивает Кэтрин руку. Непонимающий взгляд метнулся к лицу падшего, прежде чем девушка вложила свою ладошку. Мягкое, но настойчивое движение и вот она уже стоит на ногах, наконец доставая хотя бы до подбородка Самаэля. Ее будто бесконечные каблуки пригодились сейчас, но эта мысль резко сменилась, когда они переместились в другое место.
Кэтрин делает глубокий вдох (который даётся весьма сложно) и несколько шагов назад, пока каблук не впивается в мягкую почву. Крик застыл в горле, а паника подступила в виде комка. Падения не произошло — падший среагировал молниеносно — но страх никуда не ушел. Кэтрин и не подозревала, что боится высоты, однако сейчас, стоя в объятиях падшего, помимо страха она чувствует захватывающее чувство возбуждения.
Ее взгляд был устремлён туда, где солнце совсем недавно встало. Туда, где белые облака обволакивают высокую гору своими мягкими и пушистыми объятиями. Они будто парили над землёй, которую даже не видно. Белое пространство заполонило зрение, не показывая ничего кроме облаков, синего небосвода и яркого солнца. Кажется, подними руку, и ты дотронешься до яркого светила. Такое невероятное и невозможное. Запретное и пленительное.
— Если снимешь каблуки, ходить станет намного легче, – прошептал Самаэль.
Кэтрин переводит восхищённый взгляд на него и только понимает, что сильные руки все ещё держат ее за талию. Сейчас это было неважным. Даже чувство неловкости не затмило всех ощущений. Кэтрин точно парит над небесами. Мягко вырывается из объятий и снимает свою обувь. Горло свело судорогой — слова не выходят. Ошеломленная раскрытым видом, девушка мягко шагает ближе к пропасти.
— Рорайма, – шепчет она.
Самаэль материализуется прямо перед ней, перехватывая предплечье и твердо смотря ей в глаза.
— Я помню твою любовь к полетам, будь добра, не подходи слишком близко к обрыву.
— В прошлый раз ты меня спас, – пожала плечами Кэтрин, не спеша вырваться из хватки, — И к тому же, я все ещё важный клиент, не так ли?
Пытливый взгляд не смутил Самаэля. Он все ещё выглядел безмерно спокойным и собранным, будто никакой провокационный вопрос не замер в воздухе между ними. Будто воздух не вибрирует от напряжения. Будто Кэтрин не выплеснула на него весь груз обиды, который несла все это время. Ей и самой внезапно стало стыдно от своего резкого тона. Ведь, по сути, он ей ничего не обещал.
— Ты обзавелась новыми друзьями в мое отсутствие, – холодно оповещает падший, отпуская девушку и отстраняясь на приличное расстояние. Коршуном наблюдая за ним, Кэтрин следит, как он подходит к краю и садится, свесив длинные ноги вниз.
— И ни один из них не даёт мне ответа на мои вопросы. Например, зачем я понадобилась тебе и твоим братьям? – лёгкая обида скользнула в ее ответе, заставив ее вновь чертыхнуться про себя.
Кэтрин приземлилась рядом с Самаэлем, но села в позе лотоса. Выхватив альбом, она снова стала рисовать, усердно работая, в попытке отвлечься от зарождающейся ярости в венах. Если она не выплеснет свои эмоции на бумагу, то точно выплеснет на падшего, что повлечет за собой весьма неблагоприятные последствия.
— Твои родители любили тебя, – Самаэль отклоняется и ложится корпусом на землю, устремляя свой взгляд высоко в небеса, — Я помню тот день, когда Велиал узнал о беременности Андриэллы. Это был один из тех моментов, которые в последствии сложно стереть из памяти. Велиал испытал самые различные эмоции, начиная от страха, заканчивая собственнической любовью. Наши эмоции — эмоции падших — едва ли не в несколько десятков раз сильнее, чем у обычных людей, даже разрушительнее, чем у ангелов. Последние не испытывают совершенно ничего, кроме безумной справедливости. Потому Велиал замкнулся в себе, после этой новости. Эмоции обрушились на него огромной лавиной, снося весь его контроль. Я видел его душевные метания — он старался думать о будущем, в особенности о тебе и твоей матери. Мы оба понимали, что ангелы этого не оставят. Впервые в истории человечества родится ребенок ангела и дьявола. Существо, способное свергнуть небеса и поднять ад своими способностями. Они бы точно не обошли эту историю стороной. Ты могла бы нарушить их справедливость и их баланс во вселенной. Потому твой отец обратился к трем сестрам, ведьмам, если тебе это о чем-то говорит, – Самаэль бросил пристальный взгляд на девушку, пытаясь оценить ее эмоции, но наткнулся на безразличие. Кэтрин всеми силами пыталась ничего ему не показывать, тем самым высказывая молчаливый протест. Кажется, получилось, — Одна из них, Селена, видит будущее. Именно к ней пришел Велиал, но ничего не получил. Селена не могла видеть твое будущее из-за крови ангела в твоих жилах, единственное, чем поделилась ведьма, была уверенность, что ты станешь проклятием для всего мироздания. И тогда твои родители пошли на отчаянный шаг. Они попытались превратить тебя в человека ещё в утробе матери. Зелье, изготовленное ведьмами, вызвало преждевременные и невероятно сложные роды. Прямо на моих глазах родилась душа, которая не была сотворена на небесах. Ее создал дьявол, падший ангел на земле. Это было нечто невиданное прежде никем. Судьба всех душ на земле пошла вспять. Настоящий переполох. Ангелы в тот же миг начали свою охоту на тебя, но Велиал успел скрыться вместе с твоей матерью. Андриэлла была обессилена, ее энергию было невозможно выследить. Велиал спрятал себя, а ты была человеком с новой душой, найти тебя так же было проблематично. Вот почему ты человек. Из-за сильной любви твоих родителей и их желания уберечь тебя от смерти. Они превратили тебя из могущественного сверхъестественного существа в обычного, смертного человека.
Кэтрин проглатывает слезы, но некоторые предательские капли успевают сорваться с ресниц. Карандаш замирает над недоконченным рисунком, а рука начинает дрожать. Ее душа наполняется болью и жалостью к себе. Ее родители пожертвовали всем ради нее, изменили ход истории, не побоялись последствий. Душераздирающая боль пронзила сердце как ядовитая стрела. Такого чувства она не испытывала никогда. Дьяволы могут чувствовать лишь злость, но не любовь — однако Велиал стал явным примером того, что даже в самом темном, можно найти проблески светлого.
— А ты?.. – поймав вопросительный взгляд падшего, она пояснила, — Ты когда-нибудь любил?
— А ты?
Кэтрин раздражённо закатывает глаза от нежелания Самаэля отвечать на ее вопросы.
В ее мыслях появляются силуэты ее приемных родителей. Мягкие очертания лица Анны, с ее широкой улыбкой и добрыми глазами. Резкая красота Доминика и его холодные глаза. Она точно их любила. По-своему. Это была любовь вперемешку с благодарностью. Они удочерили ее, взяли к себе в дом, помогли вырасти человеком и поставили ее на ноги. Эти люди всегда будут занимать определенное место в ее сердце.
Потом она вспомнила маленькое личико Скайлер — ее пухлые щёчки и доверчивые глазки. Этого ребенка Кэтрин полюбила с самого рождения, как только увидела ее в больнице. То чувство, которое пробудилось в ней, было не только любовью, но и сильным собственническим инстинктом. Ей хотелось спрятать красивую сестру подальше от недобрых взгляд. В один раз она даже едва не убила парня из-за своей любви и привязанности к ребенку.
Рыжие волосы Натали всплыли так же неожиданно. Это единственная девушка, которая стала ее настоящей подругой. Даже несмотря на потерю души, Кэтрин питала к ней искреннюю дружескую любовь. Не страшилась пойти против тех же дьяволов, и сделает все, чтобы защитить ее от тех опасностей, которые ее ещё ожидают. Натали стала не просто подругой, но и старшей сестрой, которая определённо заполучила немалую часть в сердце Кэтрин.
А потом, совершенно внезапно, перед глазами пронеслись черные глаза. Практически неуловимо быстро скользнули, но вызвали странную бурю эмоций. Эйдан вызывал в ней интерес, этого нельзя отрицать. Он представлял собой загадку — его поведение, слова, поступки. Порой ей казалось, что она и вправду сможет влюбиться в него. Особенно после той ночи, когда он остался с ней в комнате, спрятал ее от кошмаров; а потом яростно отстаивал ее персону перед своим отцом. Что это за чувство? Точно не любовь, но что-то приближенное. Возможно влюбленность, или симпатия.
Следом — так же неуловимо — появились слишком яркие фиалковые глаза. Настолько, что буквально ослепили ее, вынудили резко втянуть воздух и вздрогнуть. Кэтрин переводит взгляд на Самаэля и понимает, что что-то чувствует к нему. Эта мысль напугала ее — она стыдливо прячет глаза, когда падший смотрит на нее. Нельзя испытывать чувства к тому, кто может разрушить всю планету. Нельзя привязываться к дьяволу (пусть она и продолжает упрямо называть его падшим), способному сломать ее сердце лишь из своей прихоти.
Выброси его образ из головы.
— Где ты был все это время? – переводит тему, вновь уткнувшись взглядом в свой альбом. Сердце все ещё трепещется в груди, сбивая мысли и дыхание. Ей просто необходимо отвлечься, пока она не растеклась перед ним настоящей лужицей.
— У меня были дела, – бросив хитрый взгляд, Самаэль милостиво добавляет, — В аду.
Рука вновь замирает над листом, но Кэтрин быстро возвращается к насущным вопросам.
— Я молилась тебе, – произносит она как скороговорку, не желая особо акцентировать на этих словах внимание, хотя щеки предательски загорелись от смущения из-за признания. — Азраэль, он... Его демоны напали на дом, в котором я была, и я надеялась, что ты сможешь помочь, но ты так и не появился.
Это был настоящий укор. У нее даже перехватило дыхание от подобной вольности и дерзости. Зато Самаэль выглядел искренне заинтересованным. Его глаза несколько прищурились, а губы приоткрылись. И, черт возьми, Кэтрин захотелось провести по ним пальцем, чтобы почувствовать мягкость. Это все больше начинает походить на нездоровое влечение. Но тут, когда его ладонь мягко ложится на ее руку, поглаживая костяшки, все мысли испаряются. Кэтрин поднимает глаза.
— Мне жаль. Я слышал свое имя на твоих устах, но не смог помочь. Не потому что не хотел, а потому, что не видел тебя. – Самаэль отдергивает ладонь, нахмурившись, — Когда ты находишься в защищенном пентаграммой месте, я могу слышать твой призыв, но не могу найти тебя.
— А потом? Почему ты не явился, когда я вышла за пределы?
Самаэль ничего не ответил, но к этому моменту Кэтрин и сама все поняла. Он использовал ее как приманку. В день, когда Азраэль едва не поглотил ее душу, Самаэль и сам отметил, что демон заставил их погоняться за ним. Это значит, что дьяволы не могли найти его, и потому использовали Кэтрин в своих коварных планах. А чего она еще ожидала? Дьяволы готовы на все, чтобы достичь своей цели. Даже использовать дочь одного из своих без зазрения совести. Почему-то эта правда кольнула в самое сердце, вынудив его покрыться холодным и тонким льдом.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— На какой из?
— Какого черта правители ада заинтересовались мной? – змеиное шипение вызывает улыбку у падшего. Раздражение наполняет все естество, угрожая вырваться наружу и затопить все вокруг своим ядом. Даже Изабелла сейчас не пошла бы ни в какое сравнение с Кэтрин.
— Ты дочь одного из нас...
— Черта с два! – восклицает Кэтрин и отбрасывает альбом, — Прекрати меня обманывать, Самаэль! Вы не могли внезапно воспылать любовью к своей племяннице и бросить все легионы для моей защиты. Здесь кроется что-то другое. И ты скрываешь это от меня, хотя я имею право знать! Это, черт бы тебя побрал, касается только меня. Ты, со своими братьями, собираешься использовать меня в грязных играх. Каков план? Открыть врата ада? М? А что потом? Пойдете войной на ангелов, чтобы вернуть свои крылья?
Самаэль молчал. Его взор все ещё был устремлён наверх, а лицо не выражало никаких эмоций. Было безграничное спокойствие и эйфория. Это подействовало отрезвляюще на Кэтрин. Ее выпад показался слишком эмоциональным, но она устала. Постоянные тайны и интриги, опасности и угрозы. Если для дьяволов это нормальное явление, то она человек, со своими слабостями. Они веками играли в свои грязные игры; так чего Самаэль ожидал от нее сейчас? Неужели понимания и сострадания. Это полнейший абсурд. Она не станет играть по его правилам.
— Ничего не скажешь? – отчаянный шепот вырывается из груди. В глазах предательски защипало, но слезы не собирались срываться с трепещущих ресниц. Она так много плачет в последнее время...
— Ты и сама прекрасно справляешься, – вмиг обрывает браваду, — Я никогда тебя не обманывал.
— Но ты утаиваешь от меня правду...
— Это разные вещи, Катерина, – холодно констатирует Самаэль, — Я никогда не просил доверять себе.
— Я хочу доверять тебе.
— Не стоит.
— Почему?
— Я высший дьявол, Катерина.
— Ты падший ангел.
— Это то, что ты видишь, глядя на меня? – резко спрашивает Самаэль, не скрывая огонь в глазах.
— Глядя на тебя я вижу потерянного ангела, несущего огромную ответственность за свои ошибки. И ты не тот, кого мне стоит опасаться, но точно стоит задуматься о доверии к тебе.
Глаза Кэтрин яростно блестят, а губы сжаты в тонкую линию. Со стороны она похожа на воинственную богиню Кали, которая своим пламенем готова сжечь все перед собой. И, видимо, это вызывает презрительную усмешку на губах Самаэля. Такую, какую Кэтрин раньше не видела.
В следующее мгновение, как по волшебству, тело Кэтрин оказывается полностью распластавшимся на холодной земле. Карандаш полетел куда-то в бок, а руки оказались заведены над головой. Дыхание полностью выбилось из груди, когда сверху на нее приземлилось мужское тело. Самаэль склонился над Кэтрин, удобно устроившись между ее ног, заставив мышцы живота напрячься от тесного контакта. Горячая волна возбуждения ударил именно туда, где были соединены их тела. Кэтрин едва сдержала стон, что образовался в груди.
— Не романтизируй мое звание, Катерина, – прошептал он ей, после чего немного отстранился и уставился своими невероятными глазами на ее губы, — Я не тот, кем ты хочешь меня видеть. С лёгкостью могу сейчас воспользоваться твоим положением, обесчестить, и никто меня не остановит.
Кэтрин не шевелилась и, как завороженная, смотрела на падшего. Он был так близок, наверное, впервые со времени их знакомства. Его глаза отражали бушующий внутри огонь, а губы были так соблазнительно рядом. Стоит сделать одно крошечное, почти незаметное движение и они соприкоснуться.
Но Самаэль все решил за нее. Резким движением он отстранился, оставляя ее лежать на земле в попытках собрать мысли воедино. Кэтрин все ещё видела эту дьявольскую красоту, мелькающую перед глазами и вспомнила его ангельское лицо. То, которое было до его падения. Те мягкие, прозрачные черты лица и понимающие светлые глаза.
— Каково это... – Кэтрин медленно села и притянула к себе альбом, стараясь на зацикливаться на бешено колотящемся сердце, — Наверху.
Прозрачная улыбка скользнула по пухлым губам падшего. Настолько теплая и необычная, что казалась совершенно чужой.
— Бескрайний океан спокойствия, – с благоговением в бархатном голосе произносит Самаэль, смотря прямо вперёд, где сливаются земля и небо между собой, — Царство благодати. Обитель воображения. – грустный смешок падшего, и он продолжает, — Порой я жалею о своем бунте. Именно в райском саду чувствуется жизнь. Там, где растут самые яркие цветы с самым ярким запахом. Человечество не придумало таких слов, чтобы описать всю красоту Эдема. Каждый эпитет меркнет на фоне бесконечности рая. Каждое прилагательное, как оскорбление в сторону того трепета. Только то место я мог назвать домом. Сейчас же, после падения, я лишился его.
— А как же ад? – невзначай обронила Кэтрин, сосредоточенно рисуя в альбоме.
— Ад не мой дом. Ад моя клетка.
Самаэль ещё долго рассказывал об рае. Не скупился на метафоры; часто вставлял цитаты, ради точного описания своего дома.
Кэтрин рисовала. Ее карандаш мягко скользил по бумаге, образовывая картину, которую она представляет по рассказу. Контуры были размыты, линии — нечёткие, но Самаэлю картина понравилась. Увидев ее, он с осторожностью — будто картина была из хрусталя — обхватил альбом и долго смотрел на него. Его глаза сверкали, отражали всю тоску и радость одновременно. Казались полными жизни — воскресшими, после длительного сна.
Ещё много вопросов крутилось в голове Кэтрин. Вероятно, даже слишком. Но ни один не срывался с губ, когда она смотрела на почти уязвленное выражение лица падшего. Сердце предательски забилось в груди, перехватывая дыхание и мысли. Ей не хотелось нарушать этот интимный момент. Остановить время и остаться в этом месте, как на краю земли в компании с падшим ангелом, лишившимся своего дома. Позволить себе эту слабость, ведь — она точно знает — завтра может произойти все что угодно. Она просто наслаждалась моментом. Решила отдаться настоящему и не думать о будущем.
В странной эйфории Самаэль перенес ее обратно в парк. Странно что не в общежитие. Кинув ещё один долгий изучающий взгляд, падший исчез, оставив девушку стоять посреди улицы, но чувствовать его присутствие даже в этот момент. Самаэль рядом. Он защитит. И никакой демон не нападет на нее больше. Никто не сможет испортить ей настроение сегодня. Не после рассказа об Эдеме и своеобразном путешествии по раю.
Так она думала, прежде чем переступила порог своей комнаты.
— Ты вернулась!
Натали сидела на своей кровати вместе с Джейденом, чьи изумлённые глаза сразу направились к вошедшей девушке. Рыжая высвободилась из объятий парня и кинулась к Кэтрин. Ее глаза больше не были двумя холодными камнями. Сейчас в них была жизнь. В них была душа.