Глава 6.
Неконтролируемая злость. Слепая ярость. Лютое презрение. Все эти чувства смешались в одно большое — желание убивать. По венам растекалась ненависть. Она ненавидела Самаэля и презирала саму себя. С самого начала мужчина играл с нею. Подстроил их встречу и продолжал водить за нос, насмехаясь втихаря. Смотрел на нее и видел девушку для битья. Кэтрин хотелось содрать с себя кожу, чтобы не чувствовать этот позор. Выть волком от разъедающего чувства внутри. Разрушать все вокруг, чтобы унять эту злость. Впервые она чувствовала, что теряет контроль над своей ненавистью, над своим гневом. Видела, как подрагивают пальцы от сдерживаемой злости, как ногти до крови впиваются в старые ранки, совершенно не замечая острой боли.
Распрощавшись с Луизой и Джеффом, которые в излюбленной манере провожали их с кривыми ухмылками на лице, Эйдан и Кэтрин отправились обратно в город. Никто не проронил ни слова. Эйдан, бросая на девушку косые взгляды, вел машину в темноте, мастерски управляя ею. А Кэтрин отстраненно глядела в окно, понимая последние слова Самаэля.
«Когда поймёшь, что знаешь недостаточно, приходи ко мне». Он знал, что правда вскроется. Не скрывал этого. Давал намеки, но умело игнорировал вопросы. Подавал знаки, но не раскрывал их сути. Говорил много, но умалчивал о самом важном. Дьявол с фиалковыми глазами. Демон в черном костюме.
Как она не увидела его сути? Как купилась на сладкие речи человека, которого видела впервые? Вела себя, как наивная маленькая девочка, желающая знать правду о потерянных родителях. И он подтолкнул ее к правде. Настоял на мысли о поездке в родной город. Манипулировал ее сознанием, проникал в само подсознание. А Кэтрин позволяла это. Давала право управлять ею. И сейчас она ненавидела это чувство больше всего. Беззащитность. Наивность. Слабость.
— Останови здесь, – отдает холодный приказ, мысленно удивляясь стали в голосе. Эйдан удивлённо смотрит на нее, медленно сбавляя скорость.
— Твое общежитие находится в другом конце города, Кэтрин.
— Останови машину.
Эйдан хмурится, выполняя приказ. Кэтрин выскакивает на улицу, вдыхая запах ночи. Внутренности горят от избытка чувств, а холодный воздух их никак не остужает. Наоборот. Эмоции полыхают внутри с такой же силой, как и полыхал дом ее родителей несколько лет назад.
Парень выходит из машины и подходит к ней. Кэтрин выставляет руку вперёд, не позволяя подойти ближе. Они остановились практически у того места, где живёт Самаэль, что выглядело глупой иронией судьбы. Девушка чувствует, как невидимая нить притягивает ее к дому; чувствует и всеми силами противится ей. Понимает, если поддастся искушению, то натворит дел. А в данный момент ей этого не хочется. Нужно успокоиться, взять эмоции под контроль, а уже после идти к мужчине за ответами.
— Я понимаю, тебе сложно...
— Ни черта ты не понимаешь! – техника для успокоения нервов с треском проваливается, когда Кэтрин взрывается, — Это мои проблемы. Моя головная боль. Тебе стоит уехать. Спасибо за содействие, дальше я сама.
— Превратилась в летучую мышь? – хмыкает Эйдан, складывая руки на груди, — Позволь напомнить, что сейчас ты находишься в совершенно неизвестном тебе месте. Ночью. И ты хочешь, чтобы твой единственный шанс на спасение уехал и оставил тебя одну?
— Проваливай! – рычит Кэтрин.
Эйдан оскорбленно смотрит на неё, но ничего не говорит. В его глазах идёт определенная борьба, не заметить которую было невозможным. В нем сражались гордость и его благородство. Оставить девушку на улице одной в неизвестном месте, ибо она задела его гордость. Или, наплевав на все, усадить ее в машину и довезти до общежития, не взирая на ее протесты. Кэтрин сканировала его глаза, пытаясь внедрить ему свою мысль. Ей до безумия хотелось, чтобы он сейчас же исчез. Просто испарился. У нее есть дела поважнее, чем споры с ним.
И все-таки он уехал. Развернулся, сел за руль и уехал, бросив на нее последний взгляд. Кэтрин не стала расшифровывать его, ибо не имела никакого желания. Абсолютно никакие чувства не пошевелились внутри от ее грубости или решения Эйдана. По крайней мере, Кэтрин понимала, что в данный момент она была виноватой. Она даже, с какой-то извращенной стороны, благодарна ему за это. Потому, отбросив все сомнения, она идет в нужном направлении, сжимая в правой руке фотографию, а в левой бережно неся рисунок.
Здание возвышалось над головой, вынуждая запрокинуть ее, дабы увидеть конец, который терялся в темноте. Черный фасад сливался с ночью чернее угля, восхищая своим величием. Безлюдная местность пугала не на шутку. Кожа покрылась испариной от странного предчувствия, но это не остановило от следующего шага. Она, в принципе, игнорирует каждый красный флажок в ее голове. Неукротимая натура требует правды, а не трусливой лжи.
Холод в лифте буквально пробирал до костей. Конечности постепенно леденели и с трудом удерживали ее в равновесии. Даже пришлось схватиться за поручни, чтобы не упасть. Пальцы дрожали, когда Кэтрин вводила нужный код на панели. Она точно его помнила. Картинка стояла перед глазам четкая. Зазубренные цифры загорались красным на темном экране, и звонко завизжали после введения. Лифт двинулся вверх. В самый верх. Подлетая, точно самолёт.
— Самаэль!
Кэтрин громко крикнула, совершенно не заботясь о том, что он может спать или занят. Как только лифт открылся, она поняла, что ее эмоции ни на грамм не поутихли. Жажда мести кипела внутри вместе с кровью. Если она не выплеснет этот негатив внутри, то, вероятно, сама задохнется от этих чувств.
— Катерина, какая приятная встреча, – Самаэль появился из-за угла. Кэтрин резко повернулась к нему и вперила полный ярости взгляд в него. В ее синих глазах казалось горел настоящий огонь, однако ее лицо было спокойным. Даже лишенным всяких эмоций. И видит Бог сохранить это безразличие стоило ей всех внутренних сил.
— Ты меня ждал, я права? – тягучий голос не выражал никакого намека на все те чувства, что горели внутри. Самаэль склонил голову набок, но ничего не ответил.
Кэтрин пробежалась взглядом по его внешнему виду. Он не выглядел как человек, который спал или был занят. Его костюм был все в том же идеальном состоянии, белая рубашка не была помятой, совсем нет, она выглядела так, будто ее только погладили. Волосы Самаэля не были в беспорядке. Он словно даже не садился или ложился. В отличие от нее. Ее белые волосы были завязаны в низкий пучок, из которого выбилось несколько прядей. А одежда была несколько помятой. Кэтрин выглядела совсем не собранной и растерянной.
— Желаешь чего-нибудь выпить? – любезно поинтересовался Самаэль проходя дальше по комнате. Кэтрин двинулась за ним, скрипя зубами, чувствуя, как челюсть начинает ныть. Сохранять спокойствие настолько сложно, что даже физически больно.
Рассматривать пентхаус не было никакого желания. Однако взгляд против воли скользил по дорогой мебели, вазам, которые, казалось, стоили целое состояние. Все здесь выглядело особенно дорогим и старинным. Такие вещи должны находиться не в доме, а храниться в музее.
Самаэль вошёл в большую гостиную с высоким потолком и длинными окнами. Атмосфера царила спокойная, довольно мертвая. Дом будто лишён жизни. Кэтрин даже поежилась, когда села на кожаный диван. Он тихо заскрипел под ней и тело девушки заскользило. Аккуратно, как трогая настоящую реликвию, Кэтрин кладет рисунок и фотографии рядом, перехватывая взгляд Самаэля.
— Я здесь не для обмена любезностями, Самаэль, – отрезала она, когда он подошёл к ней с двумя тумблерами. — Оставь это при себе. Ты знаешь причину моего визита, поэтому советую не затягивать и не пытаться отвлечь мое внимание.
Самаэль склонил голову набок (Кэтрин отметила про себя, что это его привычка). Налив себе виски, он мягко приземлился на диване рядом с Кэтрин. Девушка едва не зашипела от вторжения в личное пространство. Однако глаза Самаэля смотрели прямо перед собой, в огромное окно, на город. Остекленевший взгляд говорил сам за себя. Мыслями Самаэль был явно не здесь. Его телесная оболочка находится прямо перед Кэтрин, но только не его душа.
— Пожалуй, я расскажу тебе историю, которую тебе пора бы узнать, – его голос изменился, точно как и взгляд. Фиалковые глаза больше не блестели мистическим светом, в них горело настоящее адское пламя, вынудившее Кэтрин испустить испуганный вскрик и отпрянуть, — Но позволь, для начала, поведать тебе одну сказку.
— Ты думаешь у меня есть желание слушать твои сказки?
— Tout vient à point à celui qui sait attendre[1]. – медленно произнес он, и Кэтрин вновь дала себе мысленный пинок. Его осведомленность в разных языках вызывает не восхищение, а раздражение, — Давным-давно, жил на свете один пастух, и было у него двенадцать сыновей. Мужественные и бесстрашные юнцы, готовые следовать за своим отцом хоть на край света. Но на край света идти не пришлось, и всей семьёй они поселились на одном просторном поле. Вокруг не было ни души, лишь спокойствие, тишина и благодать. Все вместе они обустроили это поле, воздвигнув свой небольшой дом, расчистив территорию и сделав огород. Все шло прекрасно. Круглосуточно сыновья следили за огородом, не подпуская к нему никого из насекомых. Оберегая его словно хрустальную вазу. Отец очень ценил и любил этот сад, постоянно находясь там, любуясь своими растениями.
И вот, одному из сыновей не понравилось, что отец настолько сильно любит свой сад. За каждый недочёт или испорченное растение, отец карал сыновей, порой запрещая даже приближаться к святыне. Старший сын решил попробовать напомнить отцу, что дети важнее каких-то растений, которые могут умереть по щелчку пальцев. Он всеми способами пытался намекнуть ему, что тот позабыл о детях, ставя их ниже чем свои растения. И тогда отец рассердился. Никогда прежде его ярость не была столь сильной. Он выгнал своего сына из дома, запретив приближаться к их ферме. Старший сын высказав все, что у него на душе, ушел из дома. Остальным сыновьями этот случай стал уроком, и они стали усерднее трудится ради отца. Он же, раскаивался и корил себя за подобное отношению к старшему сыну. Первый ребенок был самым любимым, и потеря его была самой болезненной.
Не выдержав мук совести, он послал второго своего сына на поиски старшего. А пока, стараясь привести себя в порядок, он смотрел на свое детище — свой сад. Разнообразные цветы ярко сияли своими пёстрыми красками, высоко тянулись к солнцу и радовали взор их хозяина. В них он видел все, чего когда-либо желал. Но не понимал, что именно это и разрушит его. А когда понял... Что ж, вероятно, было уже поздно. Процесс был запущен и даже он не мог остановить его. Старший сын проявил гордость, отказавшись возвращаться, и гордыню, указывая что стоит выше бездушных растений. Брат всеми силами пытался вразумить его, напоминая о долге перед своим отцом, но все без толку. Как стена не внимает слов, точно так же и старший не принимал слов младшего. Остальные дети занервничали. Некоторые из-за предательства брата, а остальные из-за его позиции. Она не казалась им неправильной, наоборот, верной. Шестеро из оставшихся детей разделили мысли собрата и выступили против отца. Отец не был удивлен. Он осознавал всю катастрофу, но не пытался помешать этому. Его мысли были заняты защитой того единственного, что нуждалось в его защите. В конечном итоге он прогнал этих детей так же, как и старшего, полностью разочаровавшись в них. Вместе они пошли к старшему брату, сообщив тому что разделяют его мнение. Возгордившийся старший брат не принял их, и вновь прогнал, наговорив им ужасных слов. Опечаленным братьям ничего не оставалось, как вернуться обратно и просить прощения у отца. Он же, не забыв нанесенный в спину удар, разрешил им жить на его территории, но запретил прикасаться к его саду. Подобное отношение показалось им оскорбительным, но они ничего не сказали, лишь изредка, пока не видели другие братья, портили его сад. Но отец все понял. Он ничего не сказал, и в один день исчез, оставив свой сад детям. С тех пор, они вместе управляют своей фермой. Пятеро братьев старательно оберегали сад, ведь это было их наследие. А остальные шестеро пытались помешать им. И после того, между ними идёт борьба за право.
— А что случилось со старшим братом? – тихо поинтересовалась Кэтрин, с интересом слушая историю. Почему-то, она не казалась сказкой, а лишь перефразированной историей жизни. Ее мозг точно понимал о чем речь, но не мог сформулировать свои мысли. Ей нужно больше информации. И времени, чтобы осознать.
— Вход на территорию фермы ему был воспрещён, – ответил Самаэль, — Никто не видел его после, но ходили слухи, якобы отец заковал его в цепи, и назначил срок заточения длиною в жизнь.
— Как-то несправедливо, – произнесла после длительного молчания Кэтрин, — С одной стороны его можно понять. Ревность рождается из любви. Старший сын поддался гневу только потому, что любил своего отца и стремился владеть его вниманием безраздельно. Но с другой стороны, да, это был эгоизм и желание выделиться. Порой стоит делиться. Понять пастуха тоже можно. Он вырастил этот сад. Создал из ничего и оберегал как зеницу ока.
— Ты мыслишь как человек, Катерина, – упрекнул Самаэль, и сделал глоток из своего бокала. Его глаза внимательно следили за каждой эмоцией на лице Кэтрин, словно он пытался прочесть все мысли, крутящиеся в ее голове.
Кэтрин оскорблено вздернула подбородок, и задумалась. Почему-то сказка казалась очень знакомой. Что же могут означать цифра детей? Кем же была эта семья. Двенадцать детей. Двенадцать парней и один отец. Один из них пошел против воли отца, и был навсегда закован в цепи. Шестеро из них последовали за ним, но их ждало разочарование. Осталось пять братьев, полностью потакающих прихотям родителя. Эти цифры... Они подталкивают к решению задачи... Кэтрин посмотрела на картину позади. Ее отец, изображенный ее матерью на полотне, имел огонь в глазах. Совпадение? Семеро отреченных от отцовского благословения. Отец?
— Двенадцать ангелов, – шепотом произнесла Кэтрин, но с каждым словом ее голос обретал уверенность, — Старший архангел Люцифер, проявивший гордыню и изгнанный из Эдема. Шестеро падших ангелов, последовавших за ним и разделивших его идеи. Пять архангелов до сих пор служащих создателю. К чему эта история, Самаэль?
— Ты умная девушка, Катерина, – мягко произнес он, вызывая лишь злость от снисходительного тона, — Сопоставь факты, проанализируй полученную информацию и раскрой мои мотивы.
Кэтрин усердно задумалась. Мозг очень тщательно переваривал информацию, цепляясь к каждому слову из сказки. Зачем вдруг Самаэлю понадобилось рассказывать эту сказку? Как она может быть связана с ее родителями? Может она имеет переносное значение? Но какое? Слишком много вопросов и мало ответов. Голова сейчас взорвется.
Кем могли быть Андер, Самаэль и Энджи друг другу? Самаэль — на древне еврейском значит ангел смерти. Один из падших ангелов. Метафора? Или любовь родителей этого мужчины к мифологии. Энджела. Имя так похожее на слово ангел. А может...
— Нет, – шепотом. Одними губами. Смотря в одну точку, не решаясь посмотреть в фиалковые глаза, — Ты меня разыгрываешь! – вскричала Кэтрин вскакивая с дивана, — Быть такого не может! Ты хочешь сказать, что являешься одним из шести, но это не так! Выдуманная история не может быть правдой.
— Почему не может? – искренне удивился мужчина, — Потому что ты отказываешься верить? Знай, Катерина, если ты отказываешься принимать правду, не значит что она изменится. Твой отец был одним из падших ангелов, властителем ада и самым сильным из нас.
— Замолчи! – рявкнула девушка и отступила назад. Глаза Самаэля загорелись фиолетовым пламенем, язычки которого вырывались сквозь глазницы, прямо как у ее отца на картине. И тогда Кэтрин вспомнила. Тот сон, который она видела совсем недавно, словно сбывался. Не хватает лишь крыльев. Но в этом случае, не хватает шрамов на спине.
Невероятно. В один момент все ее представление о мире изменилось. Все, во что она верила раньше, прямо на глазах рассыпалось словно карточный домик. Жизнь скучной студентки, умеющей лишь рисовать, превратилась в загадку, разгадки которой постепенно складываются в одну картину.
— Вспомни, Катерина, – взяв под контроль себя произнес Самаэль, — С детства ты была не такой как все. Внезапные приступы агрессии, обострённые чувства, вещие сны. Это все происходит на самом деле. И все из-за твоей родословной.
Кэтрин дернулась как от пощёчины. Лицо загорелось, а мозг унес глубоко в воспоминания...
...Ей пять. Стояла холодная зима, от чего на улице было мало детей. Но Кэтрин была. Холод никогда не пугал ее, а наоборот завораживал. Ей никогда не было холодно. Температура тела позволяла ей бесстрашно гулять в плохую. И вот сейчас, Кэтрин сидит в снегу и строит снеговика. Идеально ровные шары снега становятся друг на друга, и белоснежное месиво приобретает очертания задумки. Ребенок радуется. С весёлым криком, девочка бежит в дом сообщая родителям о своем достижении. Но не рассчитав свои силы, поскользнувшись на льду, падает. Штанишки рвутся на коленках, открывая вид на разодранную кожу. Анна испуганно кричит и выбегает из дома. Сразу наклоняется, желает увидеть всю степень опасности, но замирает. Там, где только что красовалась большая рана, остался лишь след от засохшей крови. Кэтрин улыбается и убегает, оставляя женщину за собой...
...Ей девять. В школе мальчики обижали их одноклассницу. Постоянно они дёргали ее за косички, бросали обидные слова в ее сторону и пару раз даже ставили подножку. Кэтрин чувствовала жалость к этой девочке, и поэтому взяла на себя роль ее ангела хранителя.
В тот день она приняла решение всерьез поговорить с мальчиками и попросить перестать себя так вести. Но все закончилось тем, что Кэтрин сломала нос одному мальчику и поставила фингал другому. Разбор между родителями и директором шел долго. Мучительно долго. Но Кэтрин было все равно. Она верила в свою правоту, даже если все нет. Их мнение не было для нее важным. Но родителей ее всплеск эмоций напугал настолько, что они сразу записали ее к психологу....
...На пятнадцатилетие ей подарили чудесный подарок. У Доминика и Анны наконец появился свой ребенок. Скайлер. Невообразимой красоты маленький человечек, требующий к себе повышенного внимания. Кэтрин почувствовала всю ответственность за этого ребенка. Ей хотелось загородить Скайлер от всех, спрятать где-нибудь далеко и самой воспитывать ее. Собственнический инстинкт возник совершенно случайно и внезапно. В тот момент он не пугал ее. Это произошло после. С прибытием домой, в гости заявились соседи. Их сын, Томас, уделял особенно много внимания Скайлер. Он буквально не отходил от ее кроватки, излишне фальшиво улыбаясь и пытаясь развеселить ребенка. Кэтрин внимательно следила за ним. И вот, когда все взрослые покинули комнатку, Томас изменился. В его глазах больше не было того доброго блеска. Сейчас в них был злорадный огонь, сжигающий все на своем пути. Он протянул руку и погладил Скайлер по щеке. Девочка внезапно взорвалась в ужасном вопле. Ее крик был слышен, наверное, даже в противоположном конце света. Кэтрин подскочила и схватила Томаса за руку. Мальчик посмотрел на нее с презрением, пытаясь оттолкнуть ее. У него получилось. Кэтрин упала на пол, больно ударившись локтем. Бросив взгляд полный ненависти, она встала на ноги, заметив ехидную ухмылку в уголке губ Томаса. А в следующее мгновение произошло необъяснимое. Объятая своей яростью, Кэтрин не сразу поняла, что вцепилась своими короткими ногтями ему прямо в лицо, расцарапав его. Взрослые были в ужасе от лица Томаса и потребовали компенсацию за моральный ущерб. Доминик и Анна выполнили все требования, но после этого переехали в другой город, считая, что этот дом взывает к агрессивной стороне Кэтрин...
— Ты знаешь что я прав, но продолжаешь отрицать, – вклинился в ее память голос Самаэля. Кэтрин словно насильно вырвали из водоворота сознания, и вернули в реальность. В жестокую, суровую и обманчивую реальность. Столько времени жить в неведении, и в один момент осознать всю горечь. Возложить груз правды на плечи, гордо нести его не сдавая позиций.
— Если ты так уверен, что это я, где тогда мои прежние способности? – Кэтрин мстительно прищурилась, предвкушая свою победу, — Исцеление? Вспышки ярости? Почему ничего нет?!
— Твоё совершеннолетие, – просто ответил Самаэль и милостиво пояснил, — Все защитные способности твоих родителей спали, как только ты достигла восемнадцатилетия. Они перестраховались, чтобы до этого времени тебе не могли навредить. Даже ты сама.
— Ты узнал меня сразу же, – полушепотом произносит Кэтрин, — В нашу первую встречу, ты знал кто я. Поэтому посылал видения. Ты позволил мне увидеть твои воспоминания. А после? Тем же вечером мне показалось что в комнате кто-то был. И это не было моей паранойей. Ты был в моей комнате, и увидел мой рисунок. Как ты посмел?
— Меня не было в твоей комнате, Катерина, – напряжённо произносит Самаэль, откладывая свой бокал и вставая рядом с ней, — Откуда такая уверенность что там кто-то был? Может тебе показалось?
— Я не позволю тебе одурачить меня вновь! – резко отстраняется Кэтрин. Самаэль не выглядит так, будто он ее обманывает. Однако это не было заметно и раньше. Искусный манипулятор. Потрясающий лжец. Настоящий дьявол. — Кем был мой отец? Отвечай!
— Тебе не стоит разговаривать со мной в таком тоне, – угрожающе тихо произносит Самаэль, спрятав руки в карманы.
— Точно, ты же дьявол! – злорадно рассмеялась Кэтрин, — Даже не в переносном значении. Ты тот, кто склоняет людей к греху. Тот, из-за которого все беды в мире. Создание, что живёт в преисподней и совсем не жалуется на высокую температуру.
— Хватит!
В мгновение Самаэль оказывается рядом, нависая над девушкой грозным облаком. Пламя вновь загорелось в его глазах, однако оно уже не пугало. Перед взором были красные пятна от ярости, что затмевали все вокруг. Страх исчез. Осталось только желание докопаться до правды.
— Кто он? – выплевывает точно яд Кэтрин. Самаэль морщится от ее высокого тона.
— Велиал, – наконец раскрывает правду мужчина, — Он был правителем ада, сразу, как только мы пали. Твоя мать, отвечаю на не озвученный вопрос, была ангелом. Серафимом, если быть точным. Андриэлла. Прекрасный ангел света.
Кэтрин пораженно замолкает и смотрит на Самаэля. Вся жизнь теперь кажется ложью. Все, что она знала об этом мире рушится прямо перед глазами. Точно прекрасная картина, на которую плеснули ядовито красной краской. Девушку замутило. Перед глазами поплыла картина, а ноги перестали удерживать.
Готовая к столкновению с полом, Кэтрин закрывает глаза. Однако, этого не произошло. Сильные руки перехватили ее, удерживая от болезненного столкновения. Прижав ее хрупкое тело к твердой груди, Самаэль провел ладонью по ее волосам, убирая выбившиеся пряди за ухо. Кэтрин медленно открыла глаза, заметив, как нечто блеснуло перед ее взором.
Заинтересованный взгляд скользнул по правой руке Самаэля, пока она все ещё удерживала прядь белоснежных волос. Некое кольцо, ничем не отличающееся и не привлекающее к себе внимание. Но это было лишь издали. Вблизи же это было совсем иное украшение. Серебристый круг, украшающий длинный палец падшего. Выгравированные неизвестные слова, не похожие ни на один из существующих языков.
— Енохианский, – поясняет Самаэль, отдергивая свою руку, будто его что-то ужалило, — Дословного перевода не существует, но приблизительно означает: «Предавший раз не получит доверия никогда».
Кэтрин продолжала рассматривать кольцо. Странный огромный камень сразу привлекал внимание своим неким волшебством. Словно прозрачное стекло, под которым бушует ядовито фиалковое пламя. Кэтрин могла поклясться, что пламя там самое настоящее. Его язычки беспорядочно перемещались в разные стороны, представляя завораживающее явление. Такое же кольцо было у ее отца на фотографии. Только оно было сапфировое. Неужели у всех дьяволов есть подобное?
— Да, Катерина, подобное кольцо есть у каждого из нас. Внутри частица адского огня, – вновь объясняет Самаэль, — Очередное напоминание, кем я являюсь сейчас.
— Ты все это время лгал мне, – девушка удрученно качает головой и отталкивается от его тела, стараясь сохранить дистанцию, — Ты играл мною, как своей марионеткой, игрушкой. Зачем?
— Я не могу сказать тебе правду прямо, – пожимает плечами Самаэль и прячет руки в карманы штанов. — Это не моя тайна.
— Ты единственная связь с моей настоящей жизнью, – в отчаянии выкрикивает Кэтрин, — И ты поступил со мной таким подлым способом. И как это было? Весело? Я хорошо отыграла выделенную мне роль?
— Не утрируй, Катерина.
— Никогда не забывай этих дней, ибо они больше не повторяться. Даю тебе своё слово, что не позволю тебе играть мною.
— Я и не собирался.
***
Кэтрин стала подозрительнее. Это она заметила, после разговора с Самаэлем. Ей вечно казалось, будто ее кто-то преследует, охотится и следит. От того девушка стала замкнутой, постоянно озирающейся по сторонам. Умом Кэтрин понимала, что опасности, как таковой, нет. Однако это не останавливало ее сердце биться каждый раз при взгляде на незнакомцев.
В один из таких дней, когда ее паника достигла своего апогея, Кэтрин сдалась. Не сказав Натали ни слова, она буквально выбежала из комнаты и отправилась к тому, кто мог бы помочь ей. Рассказать всю правду и утихомирить фантазию. Ибо мозг продумывал многое. Начиная от ходящих по магазинам демонах, заканчивая работниками ангелами. Бредовые идеи преследовали как днём, при свете солнца, так и ночью, под лучами королевы ночи. Ее мучали вопросы. Мучали сомнения. И тревожило ожидание чего-то неизведанного.
После правды, которую она узнала два дня и две ночи назад, Кэтрин всегда думала о будущем. Как эта информация скажется на ней и ее жизни. Что будет с Анной, Домиником и даже Скайлер. А самое важное — кто она? Ее отец падший, а мать — Серафим. Тогда кто же она? Гибрид? Нефелим? И почему она человек? А может она не человек? До совершеннолетия у нее проявлялись некоторые необычные способности, однако они исчезли. Сейчас Кэтрин обычный человек, ничем не отличающийся от других. Всякая способность к быстрой регенерации осталась в прошлом, видение больше не беспокоят, а всплески гнева стали реже. А может все сказанное Самаэлем шутка? Неудачный розыгрыш. Очередная ложь.
Но как тогда объяснить те моменты, которые происходили после встречи с Самаэлем? Видение, которое он ей послал. Его присутствие в ее комнате, когда ее не было. Тот ужасный вой после смены? Или же те приказы, которые время от времени звучали в ее голове? Так или иначе, это все связано с самим Самаэлем. После его появления жизнь потекла в другое русло. Поэтому справедливо решение, отправится прямо к источнику своих бед. А именно к Самаэлю.
— Я знал, что увижу тебя в скором времени.
Кэтрин в очередной раз дернулась от звука голоса Самаэля. Он стоял позади нее. Она его не видела, но чувствовала прожигающий взгляд в спину, пока смотрела в окна на расстилающийся перед взором город. Пожав плечами Кэтрин развернулась.
Только сейчас она понимает, что красота Самаэля и впрямь неземная. Он отличается от всех людей. От него исходит совершенно другая энергетика. Природная грация, несколько высокомерный взгляд, неземная уверенность в себе и мудрость, что хранится на дне фиалковых глаз. Кэтрин завидовала. Рядом с ним ее персона меркнет, становится призрачной, невидимой. Она была ребенком, по сравнению с ним, и хорошо это понимала. Возможно даже слишком, но не желала показывать своих сомнений.
— Плюс десять баллов в копилку падших, – весело произнесла Кэтрин и подошла ближе к мужчине, бесстрашно заглядывая в его глаза, — Или же плюс десять грехов в копилку дьявола? У вас есть какие-нибудь соревнования? Ну, например, кто больше людей переманил на сторону зла? Кто лидирует? Я хочу пожать ему руку.
— Или же сломать ее, – парировал Самаэль, наблюдая за ней, как за диковинным зверьком, — Ты пришла сюда, чтобы задавать мне такие глупые вопросы?
— Я пришла сюда, чтобы поговорить. И наш разговор будет сопровождаться моими глупыми вопросами, ибо я ничего не знаю об этой стороне мира, поэтому уж прости мое любопытство. Ты появился на моем пути. Тебе и отвечать на мои глупые вопросы.
Самаэль никак не отреагировал на ее резкий выпад, полностью проигнорировал гневную тираду. Пройдя мимо, падший сел в кресло и налил себе жидкость янтарного цвета, наполняя бокал до краев. Кэтрин следила за ним, опасаясь за свою жизнь. Краем сознания она понимала, что возможно играет с самой смертью. Что каждая шутка может закончиться летальным исходом, однако не останавливалась. Самаэль не вызывал в ней страха. И это ее настораживает. С ним ей придется вести себя более осмотрительно.
— Я слушаю. – одним глотком Самаэль осушил весь бокал, и сейчас смотрел прямо на Кэтрин, смущая своим взглядом. Гордо тряхнув головой, она грациозно села на диван и закинула ногу на ногу.
— Ты чувствуешь вкус алкоголя? – деловито поинтересовалась она, наливая себе в бокал тот же напиток под пристальным взглядом. Это ее отвлекало, но нельзя терять концентрацию. Единственное, чему она была рада, что ее руки не дрожат. Хотя внутри все сжимается от происходящего.
— В основном я чувствую слабое послевкусие, в остальном, это как для людей обычная вода.
Кэтрин кивнула и сделала глоток. Алкоголь сразу обжёг ротовую полость и медленно, точно огонь, распространился вплоть до желудка. Она закусила губу и отвернулась, не показывая своих эмоций.
— Расскажи больше о таких как ты.
— На небесах нас было много, – выдохнул Самаэль и начал свой рассказ, — Ангелы самых разных чинов. Начиная от архангелов, заканчивая ангелами хранителями. Одна большая семья, заботящаяся о благополучии небольшого количества людей. Да, Катерина, в то время на земле было лишь пара тысяч людей, – падший мягко улыбнулся, — Семеро из нас были архангелами, включая твоего отца. Но самыми сильными были Михаэль, Габриэль, Рафаэль и Люцифер. Старшие братья и наши защитники. Все восхищались ими. Бесконечная преданность отцу, огромная сила и безупречная внешность. Особенно Люцифер. Ты же знаешь, что он был самым прекрасным ангелом на небесах? – Кэтрин взволнованно кивнула, внимательно слушая рассказ, чувствуя внутренний трепет и некую радость, — Самый старший брат, почитаемый всеми. Его любили. Его слушались. Ему молились. Он был не только прекрасен внешне, но и внутренне. Слова его были полны любви, заботы и уверенности. Последнее он внушал каждому. Учил нас быть уверенными в себе, ничего не бояться и любить нашего создателя.
— Иронично, – не удержалась Кэтрин, возвращаясь к своему бокалу, — Ведь именно он был первым кто восстал против воли своего отца.
— «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему»[2]. – задумчиво пробормотал Самаэль. Кэтрин вздрогнула от его речей. На секунду показалось, будто она сама перенеслась в те времена, в тот миг, когда произошел самый важный для мира момент, — Люцифер был безгрешным. Совершенным. Но даже у него был свой предел. Мой брат видел отношение отца к людям. К тем, кто, в его понятии, был ничем. Обычным насекомым, не умеющим делать ничего. И тогда он решил, что сможет заменить создателя. Но, как говорится, не кусай то, что может съесть тебя. «От красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия твоего ты погубил мудрость твою; за то Я повергну тебя на землю, перед царями отдам тебя на позор. Множеством беззаконий твоих ты осквернил святилища твои; и Я извлеку из среды тебя огонь, который и пожрет тебя: и Я превращу тебя в пепел на земле перед глазами всех, видящих тебя.»[3]
— Ты пошел вслед за ним? Так же как и мой отец? – глаза Кэтрин горели живым интересом. Она смотрела на Самаэля совсем по-другому. В ней было столько эмоций, что они почти выливались из нее.
— За братом последовало шесть ангелов. Сейчас мы все падшие.
— Семь падших и семь смертных грехов? – Кэтрин улыбнулась и отставила уже пустой бокал подальше. Ей не стоит напиваться, — Совпадение?
— Нет, – Самаэль в очередной раз улыбнулся и наполнит свой бокал, — Грехи были созданы после нашего падения, и олицетворяли то, чему мы поддались в самом начале. Люцифер, поддавшийся гордыне, встал во главе этого греха. Бальтазар поддался алчности, увидев все богатства земных людей. Первым пороком Велиала стал гнев; он ненавидел всех, начиная от ангелов, заканчивая обычными людьми, обвиняя их в своем падении. Асмодей, завидев человеческих красавиц отдался любовным утехам, возглавив грех прелюбодеяния. Астарот, утратив свой чин Серафима, ударился в уныние. Азазель стал завистливым, а я стал дьяволом чревоугодия.
Кэтрин сфокусировала взгляд на сидящем перед ней существом. Она всегда чувствовала, что Самаэль не может быть человеком. Он выше этого обычного звания. И сейчас, когда она узнала правду, она не боится его. Наоборот. Он стал ей симпатизировать больше. Возможно её мозг все ещё не до конца осознает кто он, либо под действием алкоголя воспринимает реальность иначе. Но Самаэль не давал повода для страха. А в данный момент сидит напротив нее, такой загадочный, прекрасный и ужасный одновременно. Кэтрин не могла налюбоваться его лицом. Такое правильное, притягательное, пленяющее. Смотря на него, ее сердце давало перебои. Такая удивительная реакция на того, кто взмахом пальцев может уничтожить тебя. Дьявол. Падший ангел.
— Почему ты называешь себя дьяволом, если ты падший? – вопрос вырвался прежде, чем Кэтрин успела прикусить язык. Анна ни раз говорила ей идти на журналиста. Для этой работы у нее как раз достаточно подвешен язык, что во многих ситуациях мешало, нежели помогало. В данной ситуации это пошло явно ей не на пользу.
— У меня нет крыльев, – с ноткой грусти и сожаления произнес Самаэль, уставившись в пол немигающим взглядом, — При восстании ангелы вырвали их. Такое наказание было за предательство. Помимо колец, которые содержат в себе части адского пламени, у нас остались шрамы. Не только наружные, но и внутренние. Ангел без крыльев, дьявол. Он никто. Поддавшийся слабости, недостойный крыльев демон. Таким как я путь на небеса заказан. Но не спеши огорчаться, мы прекрасно себя чувствуем и под землёй.
— Ты тоскуешь, – пораженно выносит вердикт Кэтрин. В голосе Самаэля было множество нот грусти, обиды, тоски, злости. Слишком много эмоций для такого как он. Падший резко вскидывает голову, а в его глазах загорается огонь. Его язычки вырвались из глазниц, будто сама злость старается выбраться из давно забытой обиды, — Что случилось с вашими крыльями? – спешит перевести тему Кэтрин, — Их ведь не могли просто выбросить. Они в любом случае хранят в себе силу, частичку каждого из вас. Являются значимыми не только для падших, но и для ангелов.
— Наши крылья на небесах, – Самаэль поморщился и начал пить из горла наплевав на рамки приличия. Небрежным движением он расстегнул пуговицы рубашки на запястьях, а так же на воротнике. Вся его поза была расслабленной, но Кэтрин точно знала, что напади на него кто-нибудь сейчас, Самаэль смог бы быстро собраться и дать отпор, — Ты права, они имеют значение. Именно крылья являются нашим главным составляющим. Мы зависим от них, даже будучи на расстоянии. Если с крыльями что-либо случится, падший, который владел ими, исчезнет. Хочешь убить дьявола? Сожги его крылья, – Самаэль грустно усмехнулся и со злостью поставил полупустую бутылку на стеклянный стол так, что он задрожал, а Кэтрин вздрогнула.
— Зачем ангелы хранят их? Скучают по братьям и спят в обнимку с ними?
— Крылья хороший способ управлять нами, – злость загорелась в его глазах, когда дикий взгляд остановился на ней. Кэтрин сглотнула, еле выдержав тяжёлый взгляд. Она понимала, что его ненависть была направленна не на нее, однако боялась. Никто не знает что может случиться, если разозлить самого дьявола, — Наши братья хранят их не из-за глубоких чувств к нам, а для манипуляции. Если им что-то не нравится, они с лёгкостью уничтожат нас.
— Вот черт, а ведь я считала их самыми добрыми созданиями, – Кэтрин нервно усмехнулась, отводя взгляд. Во второй раз она бы не выдержала это презрение, исходящее от Самаэля.
— Ангелы воины, а не проповедники, – грубо отрезал падший, покручивая кольцо на своем пальце.
— Почему бы ангелам просто не сжечь крылья?
— Закон равновесия, – Самаэль закатил глаза, — Зло не может существовать без добра. Добро не может править без зла. Две противоположности, навсегда связанные между собой. Нет абсолютного зла, или абсолютного добра. Тот же Люцифер тебе в пример. Как из самого идеального ангела, ты в миг можешь стать самым опасным дьяволом.
— Тогда почему они не уничтожат крылья Люцифера? Он ведь занимает лидирующую позицию в их списке самых опасных преступников небес.
— Мой брат единственный падший, сумевший сохранить крылья, – с долей зависти поделился, — Он все ещё архангел.
Кэтрин пораженно уставилась на него.
— Где он?
— Там, где никогда не ступала ничья нога. В месте, куда невозможно добраться. В самых недрах ада. В клетке, надёжно запертой на печати. Кто бы ни пытался дойти к нему, всегда терялся. Исчезал в бескрайних лабиринтах.
Девушка замолчала и уставилась в окно. Она даже не знала чья участь хуже. Самаэль лишён крыльев. Лишён частицы себя. Является неполноценным. Подчиняется приказам тех, кого люто ненавидит. У него нет выхода. Нет выбора. Лишь слепое подчинение тем, кто может тебя в любую секунду уничтожить. Каждый день, на протяжении стольких столетий и тысячелетий ходить и страшиться за свою жизнь. Быть марионеткой, лишённой свободы.
С другой стороны, Люцифер. К нему она не испытывала и доли сочувствия. Это он начал всю эту войну. Он создал зло. И сейчас отбывает срок за свои ошибки. Однако, даже его участь страшна. Быть запертым неизвестно где. Лишенным общения. Полное одиночество и тьма. На протяжении всех этих тысячелетий.
Кэтрин передернуло. Пора сменить тему, в противном случае ее стошнит от действительности. Все стереотипы рушатся, и она чувствует себя незащищённой.
— Какие у тебя есть способности? – Кэтрин обняла себя за плечи, чувствуя непонятный холод. Самаэль загадочно улыбнулся и выпрямился в кресле. Кэтрин машинально отстранилась, держа дистанцию.
— Не бойся. Я не сделаю ничего, что может тебе навредить.
Кэтрин поверила. Странно, но она поверила тому, кто тысячелетиями манипулировал людьми. Ей не хотелось сейчас думать об этом. Ее больше интересовало то представление, которое задумал падший.
Выставив свою руку вперед, он мягко обхватил запястье Кэтрин, поворачивая ладонью вверх. Его горячая кожа резко контрастировала с ее прохладной, но сейчас это было приятно. Подложив свою руку под ее, он заглянув в синие глаза Кэтрин и улыбнулся. Небольшой импульс прошел сквозь руку Кэтрин, вынуждая глухо пискнуть, а потом случилось то, чему не может быть объяснения. Над ее ладонью, словно в воздухе, парил сгусток энергии. Нет... Это настоящий огонь. Он обволакивал ее пальцы фиолетовыми всполохами, но не причинял боли. Задорно сверкал и играючи разбрасывал свои язычки. Кэтрин громко рассмеялась, второй рукой притрагиваясь к пламени. Это было так необычно и захватывающе, что она не могла прекращать притрагиваться к подрагивающим контурам огня, которые, к удивлению, совершенно не обжигали.
— Это... Это волшебно, – Кэтрин подняла голову, улыбаясь настолько широко, насколько могла. Доверительно заглянув в фиалковые глаза, она замерла. В них плескалось восхищение, удивление и удовлетворение.
Самаэль убрал руку и пламя потухло. Ладонь больше не светилась, но пальцы будто помнили крупицы магии. Трепетное ощущение все ещё наполняло изнутри.
— Лишь один из моих талантов.
Кэтрин отвлеклась от лицезрения своей руки и вопросительно изогнула бровь. А потом вскрикнула, когда падший исчез. Только что он сидел напротив, смотря с озорным огоньком на нее, а сейчас исчез. Испарился.
— Ну что за ребячество, – возмущенно воскликнула она, вставая со своего места.
Кэтрин стала оглядываться по сторонам, в надежде найти где-нибудь притаившегося падшего. От такой супер-способности ей стало не по себе. Самаэль мог исчезать и появляться в разных местах. Телепортация? Трансгрессия? Полеты? Как он это сделал?
В следующую секунду тело Кэтрин оказалось на диване, а над ней склонилось насмехающееся лицо Самаэля. Его губы были растянуты в улыбке, обнажая острые клыки. Черные волосы свисали вперёд, слегка прикрывая яркие глаза. Пальцы Кэтрин стали покалывать от желания поправить их, но она продолжала лежать бездвижно.
— Где ты был?
— Посмотрел погоду в Намибии, – весело произнес Самаэль отдаляясь.
— И как?
— Жарковато.
Кэтрин фыркнула и поправила волосы. Внезапная смена настроения Самаэля ее слегка напрягала, но она быстро отогнала это чувство. Только они разговаривали о серьезных темах, а сейчас препираются о погоде в Намибии. Неужели это и вправду происходит с ней? Это не сон? Вдруг она сейчас проснется и все исчезнет?
— Это не сон, – мягкий баритон Самаэля прокрался в ее мысли, вынуждая вздрогнуть и обвиняюще уставиться на мужчину, — Давай руку.
Кэтрин опасливо посмотрела сначала на протянутую ладонь, а после в глаза Самаэлю.
— Ты умеешь читать мысли. Прекрасно.
— Только не твои, – отозвался он и пояснил, — Твои мысли читать невозможно; ты дочь серафима, но сейчас все, о чем ты думаешь, отражается на лице, – а потом серьезно добавил указав на свою ладонь, — Я же сказал, что не причиню тебе боль.
Кэтрин сделала глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Придя в себя она вновь улыбнулась и вложила свою ладонь в крепкую руку Самаэля. Падший мягко, даже трепетно поднял ее на ноги, и привлек ближе к себе. Его грудь загородила весь вид, а свободная ладонь скользнула в ее волосы. Чувствуя странное спокойствие в таких объятиях, Кэтрин расслабилась. Позволила себе такую слабость. Обхватила мужскую руку и еле заметно улыбнулась для себя.
Внезапно теплота сменилась дуновением ледяного ветра. Тишину нарушили странные звуки пения птиц и журчания воды. Кэтрин повернулась и прижала руку ко рту, чтобы не закричать от увиденного.
Они стояли на выступе неизвестной горы. Невероятный вид расстилался перед ними, завораживая своей красотой. Восхитительно. Прекрасно. Превосходно. Кэтрин не могла придумать эпитетов, для описания этого вида. Все они меркли на его фоне. Казались пустым звуком, не способным выразить и доли этой красоты. Под горой текла широкая и быстрая река, а облака были так близки. Кажется, протяни руку, и ты достанешь до самих небес.
— Скьеггедаль, – руки Самаэля легли на ее талию, крепко удерживая ее. Они стояли так близко к краю, что у Кэтрин захватило дыхание, и она сама прижалась к твердому телу позади.
Столько ощущений, эмоций, чувств. Ее организм не выдержал. Слезы навернулись от того прекрасного, что смогла создать природа. Всю свою жизнь Кэтрин жила в штатах, никуда не выезжая. Она никогда не стремилась к путешествиям. И всегда считала, что даже если прекрасные места существуют в этом мире, они ей не интересны. Шумный город ей всегда нравился больше чем деревня. Пляж казался привлекательнее горы. Но сейчас, стоя на этой скале и видя эту красоту, ее эмоции вышли из-под контроля.
Наверное, это то единственное, к чему должен стремиться человек. Такие волшебные места помогают тебе воссоединиться с природой. Вдохнуть настоящую жизнь. Позволить любви земли окутать тебя своими крепкими объятиями. Увидев такое раз, ты не захочешь уходить.
— Люди порой забывают о красоте природы, – голос Самаэля послышался рядом с ее ухом, — Они все так заняты своими бытовыми проблемами, что забывают о жизни, что дышит совсем рядом. Ищут волшебство на страницах книг, даже не замечая это же волшебство вокруг.
Кэтрин всхлипнула и улыбнулась. Сейчас ей сложно сформулировать свои слова. Голос не слушался. А мыслей было слишком много и не было совсем одновременно.
— Я всегда бываю в таких местах, – продолжил тем временем Самаэль, — Здесь ты чувствуешь единство с природой. Становишься ее неотъемлемой частью. Все-таки, в такие моменты я понимаю, что он смог создать нечто прекрасное.
Руки Самаэля медленно схватили локти Кэтрин и потянули их выше. Раскрыв руки, Кэтрин почувствовала себя птицей. Эйфория захлестнула ее. Она чувствовала прижимающееся сзади тело Самаэля, бездну природы спереди и жизнь, бурлящую в ней самой. Свобода. Это то, что она ощущает сейчас. Бесконечная свобода. Спокойствие. Радость. Восторг. Хотелось кричать от переполняющих ее эмоций. Поделиться ими с матушкой природой. Доверить себя саму.
— Кричи, Катерина.
И она закричала. Настолько громко, насколько могла. Так долго, как позволило дыхание. Она почувствовала себя живой. Настоящей. Все те года, что были до теперь исчезли. Кэтрин отпустила прошлое. Отдала в крепкие руки ветра. Подарила природе, которая дала ей жизнь.
Повернувшись в объятиях, Кэтрин широко улыбнулась. Слезы счастья все ещё стекали по ее щекам, однако она улыбалась. Смотрела так открыто на Самаэля, что увидела его замешательство и недоверие. С любопытством он заглядывал в ее глаза, будто запоминая эти эмоции, знакомясь с ними. Кэтрин позволила ему это сделать. А потом обняла за шею настолько сильно, что испугалась за ее сохранность. Ей хотелось поделиться своими эмоциями. Выразить бесконечную благодарность. Показать, как она ценит это.
— Спасибо, – прошептала она, уверенная что она услышит.
Руки Самаэля отпустили ее, когда она отстранилась. В фиалковых глазах не было никаких эмоций. Кэтрин подумала, что, возможно, он никогда не слышал этих слов. Он не хороший персонаж. Но сегодня он изменил ее жизнь.
Один шаг назад. Голова Самаэля предупреждающе склоняется набок. Второй шаг. Сзади зияла бездна. Опять раскрыв широкой руки, Кэтрин сделала третий шаг и позволила объятиям земли поглотить ее без остатка.
[1] Всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать.
[2] Исайя.
[3] Иезекииль.