Неонатта: Быть человеком

Кэтрин стояла на склоне горы, откуда открывался вид на море. Его волны бесновались, а соленый запах наполнял лёгкие. Вдалеке виднелась темная синева, которая соединялась с нежно голубым оттенком неба. Это место напоминало рай. Рай для Кэтрин. В этом играющем различными красками месте, где природа показывает всю красоту, не тронутую человеком. Кэтрин хотелось остаться здесь. Никуда не уходить. Прирасти ногами с землёй и вдыхать полной грудью дурманящий запах. Чувствовать прохладные брызги на своём лице.

Справа что-то зашуршало, полностью заглушая шум ветра. Кэтрин вздрогнула всем телом, резко разворачиваясь и еле сдерживая крик. Перед ней стоял Самаэль, в прекрасном, светлом одеянии. Его волосы отливали мягким светом, а фиалковые глаза светились теплотой. Необычно мягкие черты лица, совершенно не соответствовали реальности. Но не это удивило Кэтрин. За его спиной, словно две горы, раскинулись огромные крылья. Удивительно прекрасные, завораживающе красивые и ангельски чистые.

Самаэль улыбнулся уголком губ, как-то грустно вглядываясь в глаза Кэтрин. На лице его отразились различная гамма эмоций, начиная от чистой радости, заканчивая душераздирающей грустью. Кэтрин потянулась к его крыльям. Ее пальцы захотели погрузиться в блестящие перья, ощутить их мягкость, почувствовать трепет внутри. Самаэль покачал головой и печально усмехнулся, когда ладонь Кэтрин прошла сквозь крылья, как сквозь прозрачную материю. В очередной раз попытавшись дотронуться к столь необычному природному явлению, девушку резко толкает что-то в грудь. И она просыпается.

— Если вам столь неинтересны мои лекции, мисс Чемберс, вы могли бы их не посещать, а не спать за своим столом.

Голос негодующего лектора полностью пробудил Кэтрин. Вскинув голову, она не сразу поняла где находится и как преподаватель оказался в ее комнате. Но, как только до нее стало доходить, что сейчас она не в своей комнате, а на лекции, так стыд подкрался к ней. Щеки лизнуло пламя, а сердце бешено забилось.

— Извините, пожалуйста, такого больше не повторится.

Лектор возмущённо фыркнул и оставил ее извинения без ответа. Это нисколько не задело Кэтрин; ее мысли были слишком далеки от темы лекции. Вот уже неделю — может чуть больше — как ее мучает почти один и тот же сон. В нем она видит Самаэля с белоснежными крыльями, к которым невозможно прикоснуться. Она пыталась и не раз. Каждый попытка проваливалась, оставляя девушку ни с чем. Визуально крылья есть, но физически их не существует.

В одном из подобных снов, буквально две ночи назад, у Самаэля не было крыльев. Вместо этого, на его спине было два огромных шрама. Они занимали почти всю спину, уродуя ее. В ту ночь Кэтрин проснулась в слезах. Она буквально прочувствовала эмоции Самаэля, точно свои собственные. Ту боль, отчаяние, обиду и бесконечную ярость. Тот ужасный коктейль из чувств, увеличенных в сто крат. Кэтрин удивилась, как она смогла выдержать все это; эти эмоции не мог выдержать ни один человек. Они полностью превышали людские возможности. И это ее пугало.

В первую ночь, сон показался ничем не примечательным. Более того, она посчитала его разумным, ведь она сама воссоздала в голове образ Самаэля как ангела с дьявольским ликом. Да и в своих мыслях она часто сравнивает его с разными сверхъестественными существами, из-за его невероятной красоты.

На вторую ночь, ее мозг все ещё продолжал придерживаться предыдущей мысли. Она успокаивала себя, что это нормально. Старалась не придавать этому особенного значение, даже если что-то в груди вопило, отрицая эту теорию.

Но уже впоследствии происходящее начало казаться ей более чем странным. Постоянно один и тот же сон, связанный с крыльями Самаэля. Либо её подсознание над ней издевается, либо здесь и вправду что-то нечисто. Ещё нельзя не вспомнить то видение, которое она видела в торговом центре. Кэтрин была уверена, что это память Самаэля, но как и почему ей удалось это увидеть, ей неизвестно. Сначала видение, потом чье-то присутствие в их комнате, вой животного и теперь сон. Она точно постепенно сходит с ума, интересно, если она обратится к врачу, насколько чокнутой ее посчитают? Но, зато, есть и положительная сторона — кошмары больше не преследуют ее. Они были вытеснены снами о Самаэле. Возможно, на этом плюсы заканчиваются. Кэтрин даже перестала принимать успокоительные перед сном. Хоть они все еще были важны, Кэтрин не назвала бы эти сны кошмарами, кроме того единственного раза со шрамами.

— Утро доброе, принцесса, – сбоку подплыл Эйдан, заразительно улыбаясь. Кэтрин лишь равнодушно прошлась по нему взгляду, особенно долгое внимание уделяя его лицу. На нем нет ни единой царапинки или же кровоподтёка. Синяки от драки с Дэниэлом зажили на нем достаточно быстро, особенно если учесть факт, что практически на следующий же день после потасовки, его лицо было в прекрасном состоянии. Кэтрин не знала ни единого способа, чтобы так быстро избавиться от синяков, хотя, вероятно, Эйдан знает.

— У тебя что-то важное или решил просто поболтать? – бесцветным голосом поинтересовалась Кэтрин, быстрым шагом направляясь к входной двери университета. Ее задетая гордость все еще давала о себе знать, а самолюбие до сих пор не простила того равнодушного взгляда Эйдана. Никто не имеет права так с ней обращаться.

— Хочу обговорить свое предложение сходить в кино, – весело ответил он, не отставая ни на шаг. Кэтрин громко фыркнула.

— Точно не в ближайшем будущем.

— Порой я бываю слишком настойчивым, принцесса.

— А я слишком упрямой.

На сегодняшний день у нее куплен билет в город, где находится приют, откуда ее взяли приемные родители и тратить свое время на этого заносчивого парня ей не хотелось. Анна и Доминик долго сопротивлялись и никак не хотели давать Кэтрин название города, но в конечном итоге сдались. Это была ее победа; она не могла отказаться от этого в пользу одного похода в кино. Она вспомнила, как поначалу, ей даже было стыдно за свою настойчивость перед приемными родителями, и хотелось забросить эту идею. Но мысли в голове не допустили этого; что-то требовало в ней не сдаваться и идти до конца. Поэтому пару дней назад, Анна созналась и продиктовала дочери точный адрес детского дома. Ее явно беспокоило такое нездоровое желание докопаться до правды, но, никак больше не препятствуя, она пожелала удачи. Сердце Кэтрин разрывалось от грусти в голосе Анны, зато она добилась своего, не смотря на методы.

А сейчас дело осталось за меньшим. Ей не составило никакого труда договориться с администрацией университета, для двух дней отгула. Крашенная секретарша, бросая завистливые взгляды на волосы Кэтрин, смогла предоставить ей справку, чему девушка была несказанно рада. Что-то внутри нее ликовало от быстрого лишения проблем, ссылаясь на удачу. Именно поэтому сегодня Кэтрин, на автобусе, едет в небольшой городок в тридцати километрах.

— Куда-то торопишься? – отвлекает от мыслей Эйдан. Кэтрин раздражённо поправляет волосы и гневно сверкая глазами смотрит на Эйдана. Последний никак не реагирует на подобное поведение, с таким же веселым лицом ожидая ответа. Его точно не задел равнодушный тон Кэтрин, даже наоборот, что-то наподобие вызова и удовлетворения было в его глазах.

— Подальше от тебя.

— Да ладно тебе, принцесса, позволь загладить свою вину перед тобой, – промурлыкал Эйдан ей на ушко, специально задевая мочку.

Скрежет зубов больно отдается в голове, заставляя ее вибрировать. До автобуса меньше двадцати минут, а ехать от университета к вокзалу, приблизительно пятнадцать. Если она в скором времени не избавится от этого павлина, то ее билет просто прогорит. И тогда она не сможет узнать правду о своих родителях.

Но внезапно. Совершенно случайно, в мозге всплывает очень нужная информация. Синие глаза азартно заблестели.

— Желаешь загладить вину? – хитро произносит она, убирая невидимую пылинку на его плече, почти чарующе заглядывая в его глаза, — Я придумала как.

***

Впрочем, окрыленное настроение быстро увяло, когда над головой Кэтрин заметила сгущающиеся тучи и в них грозно поблескивали молнии. Радужное настроение как водой смыло. Даже в теплой машине, где Эйдан любезно включил отопление, Кэтрин не чувствовала тепла. Наоборот. Внутри будто все замёрзло, обледенело, замерев в ожидании. Ей вдруг вспомнились мысли о том, что в этом году ее жизнь колосально изменится. Ее сердце было чертовски верно. Может в ее роду были пророки, поэтому она может предчувствовать надвигающиеся перемены?

Они быстро ехали по шоссе, мастерски обгоняя другие машины. Эйдан часто отвлекался на сообщения в телефоне, чем раздражал Кэтрин, но это никак не отражалось на его вождении. Даже печатая что-то в своем экране, он смог обогнать медленно идущий впереди минивэн.

— Зачем мы туда едем? – нарушает тишину Эйдан, невозмутимо продолжая вести машину.

— Твоя задача — вести машину и не убить нас по дороге, отвлекаясь на свой гаджет.

— Я могу просто остановиться, и ты продолжишь свой путь пешком.

— Ты же хотел загладить свою вину.

— Ты думаешь это то, что не даёт мне спать по ночам?

Кэтрин сжимает кулаки до выступившей крови на ладонях. Раздражение, на равно с нервозностью, растет в геометрической прогрессии. Помимо нахальной манеры речи Эйдана, его совершенно безответственного поведения, начался ещё и дождь. Крупные капли беспощадно били по стеклу, которое чуть ли не дрожало. Если Эйдан оставит её прямо здесь, неизвестно, когда она доберется до цивилизации, и доберется ли вообще. Поэтому, скрипя сердцем, она поделилась своими планами.

— В младенчестве меня удочерили. Всю свою сознательную жизнь я росла с приемными родителями. Но, как видишь, я выросла и теперь хочу знать о своей биологической семье как можно больше. Сейчас мы едем в приют, дабы узнать хоть что-то о них. Так что, будь добр, продолжай рулить.

Эйдан пожал плечами и ничего не ответил. Его молчание было больше чем ответом. Он даже включил убаюкивающую мелодию, которая в миг отсудила всю агрессию в Кэтрин. Она расслабилась и уже более спокойно наблюдала за пейзажем, сменяющимся за окном. В голове все ещё звенели предупреждающие колокольчики, однако она их игнорировала. Ей жизненно необходимо узнать правду. Узнать о своих родителях, и о том, что за тайну хранит Самаэль. Его визитка находится в ее сумке, почти согревает изнутри. Это безумие, что по первому намеку неизвестного человека она бросилась на поиски. Может ли человек настолько сильно воздействовать на другого? Что с ней мог сделать Самаэль? Только дать толчок, в котором она нуждалась.

В тишине и спокойной атмосфере они доехали до места назначения. Ещё из машины Кэтрин заметила, что детский дом — это высокое здание с тремя этажами. Его белый фасад совершенно не выделялся на фоне остальным домов, которые построены здесь. Ничем не примечательное место, единственным отличием которого являлся громкий детский плач, который Кэтрин услышала даже из машины. Эйдан поморщился, недовольный тем, что оказался здесь. Кэтрин его очень даже понимала. Она тоже мало переносит детские крики, если это не Скайлер. Ее она готова слушать бесконечно.

Внутри царил хаос. Без преувеличения. Помимо криков новорожденных детей, кричал и работающий персонал. Женщины в розовой форме бегали по коридорам, общаясь друг с другом не только словами, но и жестами. Эйдан, вечно идущий сзади, громко вздохнул, и за ним повторила Кэтрин. Такая обстановка не пришлась ей по душе. Слишком сумбурно и громко. Неужели в этом месте она пробыла, прежде чем ее забрали родители?

Многие девушки, и даже женщины, бессовестно разглядывали Эйдана, который, в свою очередь, не обращал на них внимания. Зато обращала Кэтрин. И это ей совсем не нравилось; дело даже не в ревности. Ее раздражало то, что на Эйдана смотрят, как на идола, а ее игнорируют. Хоть и нарциссизмом она не страдала, Кэтрин уверена, что тоже заслуживает хоть один восхищенный взгляд.

Она сразу двинулась в сторону длинного коридора с многочисленными комнатами. Рядом с одинаково выбеленными дверьми висели похожие таблички, отличающиеся лишь надписями. На некоторых были написаны имена и фамилии неизвестных людей, а на некоторых были лишь цифры. Возможно, это были комнаты детей.

«Ровена Лестред – Директор» — гласила одна из табличек. Имя показалось очень смутно знакомым. Может Анна и Доминик вскользь упоминали его, но Кэтрин не могла помнить точно. Поэтому смело толкнула дверь. Эйдан тенью последовал за ней, входя в достаточно прохладную комнату.

Не только температура этого помещения была низкой. Но и обстановка, царящая здесь, вынуждала продрогнуть до костей. Все было вычищено до идеального блеска, у каждой вещи на столе было точное место. Даже между четырех кресел, которые стояли у правой стены, было одинаковое расстояние. Перфекционизм во всей красе. Кэтрин внутренне присвистнула от ярого желания хозяйки содержать все в идеальном порядке. И пахло здесь не воздухоочистителем, а дезинфектором, который раздражал обоняние. Даже Кэтрин, с ее манией иметь все под контролем уступала этой женщине.

— Чем могу вам помочь? – надменный голос прорезал воздух, точно острая стрела.

Кэтрин сразу перевела взгляд на источник звука. Посреди комнаты стоял длинный прямоугольный стол, во главе которого сидела женщина с идеально ровной спиной. Настолько, что казалось, будто она проглотила палку. На женщине, видимо Ровене, был одет синий брючный костюм, что выгодно сидел на ней. Вытянутое лицо, с зализанными седыми волосами и голубыми холодными глазами, было обращено на Кэтрин и Эйдана. Кэтрин сделала глубокий вдох, уже предвещая неприятный разговор.

— Здравствуйте, мисс Лестред, – стараясь говорить как можно ровнее, она присела с правой стороны подальше, и скрестила пальцы рук, — Меня зовут Кэтрин Чемберс, а это мой друг, Эйдан Коулби. Мы приехали к вам с весьма деликатным вопросом...

— Если желаете взять ребенка, то вам нужно заполнить документы, – прервала Кэтрин чопорная женщина, возвращаясь к созерцанию чего-то в компьютере.

Кэтрин закатила глаза и бросила взгляд на Эйдана. Он сидел еле сдерживая улыбку, никак не помогая ей, наоборот, он развлекался подобной ситуацией. Кэтрин гневно прищурилась и вновь попыталась завязать разговор.

— Нет, вы меня неправильно поняли, – Ровена перевела холодный взгляд на нее, — Я находилась в этом доме, прежде чем меня удочерили. Мне бы хотелось узнать о своих генетических родителях, которые были бы указаны в моем свидетельстве о рождении.

— Прошу прощения, юная леди, – губы женщины презрительно кривятся, пока она выдавливает из себя каждое предложение, — Но я не владею подобной информацией. Настолько давняя она не сохраняется, и, вероятнее всего, в архивах уже все уничтожено. Не хочется этого говорить, но вы проделали этот путь зря.

Кэтрин в очередной раз сжимает кулаки, с шипением отдергивая ногти от старых ранок. Все ее тело напрягается, готовое неизвестно к чему. Возможно к прыжку. Не важно, главное, что она прямо сейчас вцепится этой Ксантиппе в ее глаза. И, кажется, Эйдан это замечает. Бросив успокаивающий взгляд на разгневанную Кэтрин, он вступает в дискуссию примирительным тоном:

— Нам очень неловко отвлекать вас от ваших дел, но мы были бы очень рады, если бы вы предоставили нам нужную информацию, – его голос приобретает какие-то гипнотические нотки, — Мы можем сами осмотреть архивы. Лишь скажите. Ваше слово для нас закон.

Кэтрин еле сдерживает язвительный комментарий, скептически складывая руки на груди. С точностью до ста процентов она уверена, что такие женщины как Ровена не поддаются мужскому обаянию. Сильные и независимые, они не прогибаются ни перед кем. Пусть перед ней встанет даже сам Люцифер, один из красивейших ангелов небес, Ровену это нисколько не задело бы. Продолжила бы строить из себя снежную королеву, не заботясь о проблемах других. Кэтрин точно восхищалась таким типом женщин раньше, но в данный момент не испытывает даже грамма положительных эмоций к Ровене.

— Я не уверена, что это правильное решение, – растерянным голосом произносит Ровена, пока ее тонкая рука тянется к ящику от стола.

Кэтрин вскидывает голову настолько резко, что буквально слышит хруст позвонков. Ее взгляд резко перемещается на Эйдана, который сидит все с такой же учтивой улыбкой. Он даже не замечает требовательный взгляд Кэтрин, полностью сосредоточившись на другой женщине.

Меж тем Ровена протягивает серебряный ключик, который Эйдан мягко выхватывает из ее рук. Душевно поблагодарив женщину, он почти силком вытащил Кэтрин из кабинета. Ее взгляд все ещё был прикован к неестественно расфокусированным глазам Ровены. Она словно не понимала где находится и что произошло.

— Как ты это сделал? – спросила наконец Кэтрин, когда они зашли в нужную комнату.

Оглядевшись недовольным взглядом, они оба вошли в темное помещение, в котором все ещё висела доисторическая люстра с приглушённым жёлтым светом. Архивная скорее напоминала кладовую, где спрятаны все ненужные вещи. Растянутые на всю стену стеллажи были заполнены пугающими стопками бумаг. Листы их были пожелтевшие и передавали настоящий запах истории.

— Чувствую себя в библиотеке Ашшурбанипала[1], – присвистывает Эйдан, бесцеремонным образом отталкивая Кэтрин и проходя в центр комнаты. Закатав рукава кожаной куртки, он с озорной улыбкой продолжил, — Мы здесь надолго, принцесса. Надо было взять кофе, чтобы иметь перерыв. Хотя, я думаю мы придумаем занятие поинтереснее...

Кинув на девушку томный взгляд, Эйдан подмигнул ей. Последовав его примеру, Кэтрин закатала рукава своей джинсовой куртки и подошла к первой же полочке, взяв толстую стопку записей. На жёлтой поверхности и при ужасном освещении, текст давался особенно сложно. Каждый лист был заполнен вручную, от чего многие слова были непонятны. Чернила потекли, некоторые же оставили асимметричные кляксы. Кэтрин пришлось напрячь все зрительные нервы, чтобы разобрать хоть какие-нибудь предложения. Самыми главными из них были первые, с датой рождения и именем ребенка.

— Так как ты смог уговорить эту Горгону? – пролистывая спросила Кэтрин. Спустя пятнадцать минут ее глаза привыкли к ситуации, либо же просто смирились с неизбежностью. Во всяком случае, теперь текст давался ей легче.

— У каждого свои секреты, – издалека слышится голос парня, который, видимо, зарылся с головой в бумаги и очень сосредоточенно изучает их содержимое, — Может ты Пейдж Елена Джонсон? Тебе бы точно подошло это имя.

Кэтрин криво усмехнулась, отбрасывая очередное досье. За это время ей встретились самые различные имена и фамилии. Дети самых различных дат рождений, национальностей и физических заданных. От такого количества информации даже голова закружилась. И ни одна не подходила ей. Ни дата, ни место, ни имя. Такое огромное множество детей, и нет её самой. Может Анна и Доминик дали ей неправильный адрес?

— Что происходит между тобой и Дэниэлом? – нашла тему для отвлечения Кэтрин. Откинувшись на вытянутые руки, девушка стала вертеть шеей.

— Что происходит между мной и сехримниром[2]?

— Прекрати его задирать, – шикнула девушка, бросив в него первой попавшейся под руку кипой бумаг, хотя сама боролась с желанием улыбнуться. Эйдан успел словить их, к ее великому сожалению.

— А может Стелла Молли Макконор? – прочитал он на лицевой стороне, — Наши семьи враждуют. Это все, что тебе нужно знать.

— Возомнил себя сфинксом? – раздражённо отбрасывает прядь выбившихся волос.

— Покрасивее буду.

— Зато точно не поумнее.

В подобных перепалках прошел час. Час невыносимого общества Эйдана, который бесил Кэтрин всем. Он буквально не упускал шанса вбросить какой-нибудь комментарий, или же какой-то недвусмысленный намек. Раздражало Кэтрин и то, что они не приблизились к правде ни на шаг. Возможно вся эта поездка была зря, и Ровена, как бы не было трудно признать это Кэтрин, была права. Даже ее вечное желание доводить дела до конца, сейчас отступало, уступая место разочарованию.

Ей хотелось зарычать от бессилия, а еще от Эйдана, который не терял своего оптимизма и продолжал с завидной выдержкой пролистывать каждую бумагу. Кэтрин все ещё удивлялась что он поехал с ней. Неужели ему так сильно хотелось загладить свою вину перед ней? А может здесь что-то другое? Натали много рассказывала о нем, и слово благородный точно не входит в перечень всех эпитетов в его сторону. Но сейчас он стоит здесь с ней, в этом темном помещении, полностью покрытый пылью и не отступает. Возможно, в нем больше упорства чем в ней. Ибо Кэтрин уже готова сдаться.

— Я чувствую твой взгляд, принцесса, – все так же весело оповестил он, подняв глаза и сверкнув их чернотой, — Мне стоит опасаться за свою честь?

— Зачем тебе это? – она поясняет, — Помогать мне?

— Зачем мне находиться в этом темном месте вместе с очаровательной девушкой, что отшила меня после нашего поцелуя? – его голос вновь приобретает уже знакомые магнетические нотки, когда он начинает приближаться к ней, — Дай-ка подумать. Даже не знаю, – Кэтрин продолжает отступать, пока не врезается спиной в стену, — Может провести время в твоем обществе? Узнать побольше, попытать удачу и попробовать вновь поцеловать тебя?

Кэтрин замерла, не в силах даже пошевелиться. Теперь она понимает, что испытывала Ровена, когда Эйдан говорил с ней таким тоном. Это похоже на гипноз: его голос, слова, взгляд. Воля рушилась моментально, все возведенные стены будто уступали ему; открывались. Кэтрин вновь ощутила желание прикоснуться к его губам; как это было в клубе. Тогда не произошло ничего плохого, так почему должно произойти сейчас? Ей стоит потянуться, сделать одно движение.

И, будто угадав её желания, Эйдан улыбнулся, протянул руку и поднял одну папку. Кэтрин нахмурилась, отгоняя морок, и едва не вскрикнула. В темном свете от лампы, текст уже привычно давался глазу. Хотя сейчас он будто светился, выдавая написанное ярче.

— Катерина Элизабет Бинер, – громко и по слогам читает Эйдан, некоторое время внимательно вглядываясь в ее лицо.

Кэтрин и сама всматривалась в досье. Удивительно, но, по сравнению с остальными документами, текст на этом сохранился лучше. Видна дата рождения, даже вес и рост сохранились в хорошем состоянии. Но не это смущало больше всего.

— Француженка? – хмыкает Эйдан.

"Катерина" — именно так называл ее Самаэль. Он единственный, кто правильно использовал форму ее имени. Возможно это просто случайность, но девушка не верила. Лист с записью задрожал в руках, перед глазами заплясали разноцветные точки. Откуда он мог узнать? Теперь кристально ясно — их встреча не была случайностью. В самую первую встречу, он смотрел на нее так, будто все о ней знает. Упомянул о друге, на которого она внешне похожа. А затем вновь и вновь появлялся на ее пути. Совпадение? А как же сон? И та ночь после клуба? Так много вопросов. Но вдруг Самаэль не знал и это череда случайностей. Ей очень хочется в это верить. Самаэль внушает вид человека, который не станет ее обманывать. Но ведь, теоретически, он не обманывал. Вдруг просто не рассказал? Бред. Так много совпадений не могли случиться за раз.

— Энджела Бинер – моя мать.

— Здесь указан адрес, можем съездить.

— Поехали.

***

Они ехали к нужному месту в абсолютной тишине. Каждый был погружен в свои мысли, создавая тишину, которая была необходима обоим.

Кэтрин думала о матери. Услышав ее имя, девушка испугалась. Ей хотелось представить перед глазами лицо матери, но было страшно. Кто она такая, чтобы создавать неправильный образ той, кто подарил ей жизнь? Но безудержная натура внутри требовала хоть какой-нибудь картины. Ей нужно это на физическом уровне. Душа должна успокоиться, получить свое и наконец почувствовать прилив счастья.

Энджела. Такое прекрасное, по мнению Кэтрин, имя. Очень созвучно слову ангел. Перед взором возникли яркие голубые глаза, с теплотой смотрящие на Кэтрин. Они настолько живые, точно яркий небосвод. Светлые как у нее волосы и, возможно, наивный взгляд. Картина показалась столь реалистичной, что вызвала улыбку. Такую нежную и открытую, которая могла принадлежит лишь Энджеле. Кэтрин очень хочется, что бы ее ожидания оправдались. Женщина, родившая ее уже для нее ангел. Тот, кто дал ей жизнь. Тот, кто вытерпел ужасную боль для нее же.

Адрес, по которому они приехали, находился на краю города. Здесь в длинный ряд стояли дома самых различных видов, размеров и цветов. Начиная от дома мрачного готического стиля, заканчивая грациозным барокко. Многие из них были обычного белого цвета, другие были кирпичные, а третьи стояли в пастельных тонах. Глаза разбегались от такого количества переплетения искусства; хотелось подойти к каждому дому и разглядеть каждый в точность. Притронуться к нему, насладиться красотой и, возможно, нарисовать.

Кэтрин первая выскочила из машины. Тьма лишь наполовину окутала это место, придавая ему загадочности и опасности. Страх, что откуда-то выскочит маньяк, появился внезапно, но так же внезапно исчез. Сейчас, когда от созерцания хотя бы дома, в котором жили ее родители, ее отделяли лишь минуты ходьбы, никакой страх ни по чем. Девушка слепо шла по пустой асфальтированной дороге, чувствуя некий трепет. Местность казалось очень смутно знакомой. Кэтрин шла вперёд, точно знала куда идти.

Эйдан следовал за ней, не нарушая тишины. Они проходили мимо домов, в которых горел свет. Двигались все ближе к родному месту девушки. Но, когда она была уверена, что они дошли, Кэтрин остановилась. Перед глазами появилось невспаханное поле, на котором росла длинная трава. Ее стебли особенно устрашающе выглядели в тусклом лунном свете.

— Мне кажется... – она запнулась, — Кажется это здесь.

Эйдан вышел вперёд, заглядывая за высокую калитку. Помимо зелени, здесь была и сухая земля. Издалека она казалась несколько сожжённой, хранящей в себе воспоминания минувших дней. Здесь точно случился ужасный пожар. Может ли быть такое, что ее родители сгорели заживо? От этой мысли ее передернуло. Она поспешила отогнать мрачные мысли. Сейчас не время позволять пессимизму брать над собой вверх.

Кэтрин проскользнула в двор дома, который некогда стоял на этом месте. Сейчас от него остались лишь груда камней и воздух, пропитанный чем-то смердящим. Чистый кислород остался за пределами этого двора, а здесь царила смерть. Настоящий запах смерти. Кэтрин чувствовала, как он пробирается внутрь, движется прямо к сердцу. Туда, где от незначительных воспоминаний, начинается переворот. Ей хотелось убежать как можно дальше. Но в то же время, ей хотелось остаться здесь. Прикоснуться к земле, по которой, возможно, ходили ее родители. Почувствовать энергию, что хранили эти развалины.

— Кто вы такие? – покой нарушил чужой незнакомый голос откуда-то сзади.

Эйдан выпрямился первый и развернулся к источнику звука. Кэтрин сделала это лишь спустя какое-то время, стараясь привести свои мысли в порядок (ей понадобилась вся ее выдержка, чтобы максимально собраться). Перед ними стоял пожилой мужчина, старше них приблизительно в три раза. Его глаза грозно сверкали в этой темноте. Кэтрин почувствовала, как задрожала. В голове будто зазвенел колокольчик, предупреждающий об опасности. Хоть и весь день она испытывает некое предупреждение об опасности, в данный момент это ощущается намного резче.

— А кто вы такой? – вступает Эйдан агрессивно. Кэтрин вопросительно выгибает бровь, не понимая такого хамского отношения к незнакомцу, который в добавок годится тебе в дедушки. Ей захотелось встряхнуть парня и привести его в чувство.

Но мужчину это не оскорбило. Наоборот. Кэтрин разглядела на его губах мерзкую ухмылку, а в глазах жадный блеск. Он выпрямился, бесстрашно взирая на ее спутника, готовый к нападению. Такое несвойственное пожилому мужчине поведение; он словно забыл, что не в том возрасте, чтобы тягаться с кем-то вроде Эйдана.

— Неприлично отвечать вопросом на вопрос, – несколько пропел незнакомец, насмешливо протягивая гласные, — Детей нынче не обучают культуре, что взрослых нужно уважать и общаться с ними почтительнее?

— Так общаются лишь с теми, кто этого заслужил, – и вновь грубый, холодный тон голоса Эйдана.

— Извините нас, пожалуйста, – Кэтрин не выдерживает и вмешивается в разговор, полностью отвлекая мужчин от зрительного сражения, — Меня зовут Кэтрин. Кэтрин Элизабет Бинер. Здесь давно жили мои родители, если вы их знаете...

— Катерина? – пораженно восклицает мужчина, схватившись за сердце. Кэтрин сделала шаг вперёд, намереваясь помочь ему в случае необходимости, но Эйдан не позволяет ей этого, преграждая путь рукой, — Точно... Это ты... Даже в темноте я вижу, как светятся твои белоснежные волосы. У Энджелы были такие же. Да... Такие же.

Незнакомец будто задумался о чем-то, потирая подбородок. Кэтрин чувствовала напряжение, исходящее от Эйдана и боялась шелохнуться. Откуда этот инстинкт защиты других? Но защищать от кого? От мужчины, который еле передвигается? Это настоящий бред.

— Не стойте на холоде, – наконец произносит незнакомец, — Пройдёмте к нам в дом. Моя жена, Луиза, заварит чай. Кажется, у нас ещё есть печенье. Должно быть где-то. Пойдёмте, пойдёмте. И там я вам все расскажу. В такое время здесь могут водиться змеи или животные пострашнее...

Мужчина бросает скользкий взгляд на Эйдана, будто насмехаясь над ним, а после разворачивается и шагает дальше по улице. Кэтрин хочет проследовать за ним, как ее запястье пленяет ладонь Эйдана, и он притягивает ее к себе.

— Мы никуда не пойдем за этим стариком, – грозно шипит он, больно сжимая запястье девушки, — Сейчас мы направляемся к машине и уезжаем из этого проклятого места как можно дальше.

— Кто дал тебе право мне указывать? – не менее зло шипит Кэтрин, вырываясь из стального захвата, — Отпусти меня! Ты не смеешь меня так хватать или же говорить, что мне делать! Этот человек, вероятно, единственная связь с моим прошлым. А ты имеешь права вставать между мной и моими родителями. Ты понял меня?

Эйдан, пораженный ее горячностью, отпускает ее руку. Тупая боль распространяется по всему предплечью. Кэтрин злобно смотрит на него, готовая вцепиться в его лицо своими ногтями. Поведение Эйдана возмущает ее не на шутку. Именно тогда, когда она близка к разгадке, он встаёт у нее на пути. Такому не бывать. Она этого не позволит. Перегрызет ему глотку, но не даст ему и шанса на подобные выходки.

Успокоившись после того, как она досчитала до десяти, Кэтрин быстрым шагом следует за мужчиной, еле замечая его силуэт в тени. Он будто испарился в ночи, и лишь его еле заметный силуэт не позволяет ей потеряться. Странно, что в таком районе нет уличных фонарей.

Выругавшись где-то сзади, Кэтрин чувствует, как Эйдан последовал за ней. Она на мгновение почувствовала протест, за которым последовало чувство гордости. Все-таки ей удалось отстоять свою позицию. А ещё ей было приятно и менее страшно. Если бы Эйдан бросил её здесь, неизвестно как она добралась бы до города. В его компании, по крайней мере, она чувствует себя более защищённой. Особенно от этого мужчины, что даже по пути бросал на неё странные взгляды. Благо в темноте расшифровать их было сложно.

Они втроём дошли до небольшого домика, который скорее похож на избушку, чем совершенно не вписывался в эту улицу с величественными дворцами. Во дворе так же была не скошенная трава, и сквозь нее было достаточно сложно пробираться. Кэтрин, которая с детства боится насекомых, шла и молилась про себя, что бы все букашки спали, и она не потревожила их покой. Только представив, как что-то поползет по ее телу, она едва подавила крик ужаса. Не самое лучшее место для разыгравшейся фантазии.

Внутри дом оказался таким же, как и снаружи. Здесь было всего лишь четыре комнаты без дверей. Одной из которых была кухня, где стояла пожилая женщина с угрюмым видом. Губы ее молча двигались, произнося только известные этой женщине слова, в то время как заплывшие глаза злобно мерцали.

— Луиза, смотри кого я привел, – громко сказал пожилой мужчина. Его жена, Луиза, остановилась и быстро, несвойственной для ее возраста быстротой, обернулась на зов.

Маленькие черные глаза стали бегать между Кэтрин и ее мужем, напрочь игнорируя Эйдана. Он стоял немного позади Кэтрин, и фыркнул, после чего подошёл ближе в защитном жесте. И только теперь Луиза заметила его. Ее тонкие губы изогнулись в омерзительной ухмылке, словно она злорадствовала над Эйданом, но, в тоже время, соблазняла. Кэтрин едва подавила тошнотворные ощущения, но выдержала это испытание. Ей просто было необходимо лишь немного подождать, прежде чем Луиза соизволит произнести хоть слово.

— Кто это, Джефф? – голос женщины был слишком скрипучим; Кэтрин захотелось зажать себе уши.

— Это дочь Энджелы и Андера, Луиза, – подсказывает мужчина.

Кэтрин вздрагивает и чувствует, как Эйдан сделал так же. Имя отца. Она впервые услышала имя отца. Имя человека, который является ее биологическим родителем.

— Катерина! – хлопает в ладоши женщина, посылая коварный взгляд Эйдану. — Ну конечно это ты. Копия своей матери. Только глаза унаследовала от отца. Настоящая красавица! Небось парни толпами бегают.

Луиза делает шаг вперёд, в желании обнять Кэтрин. Ее сухие руки с длинными тонкими пальцами тянутся прямо к девушке. Кэтрин кривит губы и совершенно не желает подходить ближе. Внутри стоит какой-то барьер, вынуждающий остаться ее на месте и не сделать встречный шаг. Ситуацию спасает Эйдан. Выйдя вперёд, он прикрыл собой девушку, принимая разъяренный взгляд Луизы. Ее черные глаза буквально запылали от ненависти и злости. Женщина перестала быть похожей на саму себя, словно в нее вселился дьявол.

— Не тратьте время на обмен нежностями, – голос парня сочится насмешкой, — Советую побыстрее начать свой рассказ, чтобы избавиться от нашей компании.

Луиза поспешно ретируется. По лицу видно, что она пришла в себя и успокоилась. Видимо, женщина не привыкла к подобному отношению со стороны парня, который младшее нее раза в три. Зато Эйдан чувствовал себя прекрасно. Кэтрин видела то превосходство, которое читалось в его глазах. Ему нравился эффект произведенный на Луизу, и он никак не скрывал этого. На его губах играла злорадная ухмылка, когда они оба садились за любезно предложенные стулья.

— Не веди себя как ребенок, – прошипела Кэтрин, ударяя его коленкой под столом, — Имей хоть каплю уважения.

Эйдан состроил удивленную гримасу. Луиза тем временем поставила чайник на плиту, достаточно долго возясь с газом. Кэтрин на секунду показалось, будто женщина не знает, как пользоваться плитой. Уж слишком нервно и непонимающе она делала это.

— Когда Энджела и Андер переехали к нам, они старались жить отстраненно, – задумчиво произнес Джефф, — Мы мало пересекались, но видели их через окно. Все-таки мы были уже в достаточно престарелом возрасте на тот момент. – Эйдан насмешливо хмыкнул, в очередной раз почувствовав удар женской коленки, — В то время мы и не догадывались, чем это все закончится.

— Мы познакомились с Энджелой лишь в канун рождества, – вступает Луиза, разливая по чашкам горячий чай, — Ты даже не можешь себе представить, Катерина, какой была твоя мать. Очаровательная женщина, добрая душа и отзывчивое сердце. Мне кажется, каждый мужчина был готов горы свернуть лишь для одного ее взгляда. Но она досталась твоему отцу. Ах, Андер... – Луиза с наслаждением закатила глаза, вызывая приток омерзения у Кэтрин, — Это тот тип мужчин, которых всегда желают женщины. Мужественный, благородный, знающий себе цену. Они были такими разными... Ангельской красоты Энджела и дьявольской харизмы Андер. Никто бы никогда не подумал, что они могли быть вместе. Словно сама природа была против этого союза. Но твои родители не побоялись пойти даже против нее.

— Ты унаследовала самое лучшее от них, – заверил Джефф, косо смотря на Эйдана, — Белокурые волосы Энджелы, насыщенно синие глаза Андера. Ты будто их точная копия. Столь же невинная, как Энджи. И загадочная, как Андер. Эти двое создали прекрасного ребёнка.

— Когда мы узнали, что Энджи беременна, нашему счастью не было предела, – вновь перебивает Луиза. Эти двое, словно на перегонки пытаются рассказать свою историю, — Мы были единственными, с кем общались твои родители. Поэтому нам посчастливилось первыми узнать об этой счастливой вести. Но после этого они стали намного более закрытыми. Андер ходил постоянно напряжённый и оглядывался на каждый шорох. Казалось, будто его кто-то преследует. – Луиза сделала глоток чая, — Слишком подозрительный. Мы пытались узнать у Энджи что случилось, однако она лишь устало улыбалась и причитала: «Все будет хорошо». Мне кажется, они предчувствовали свою кончину.

— День твоего рождения был по-настоящему прекрасным для всех нас. Правда, мы узнали о тебе лишь спустя неделю, когда твоя мать впервые вышла погулять с тобой на солнце. Ты была такой малюткой, с яркими синими глазами. В них было столько жизни, которую твои родители будто потеряли. Они смотрели на тебя и светились точно изнутри. Видели в тебе необычного ребенка. Каждый родитель видит в своем ребенке кого-то прекрасного. Но Энджела и Андер смотрели так, словно ты могла изменить весь этот мир.

Кэтрин закусывает губу, сдерживая слезы. Ее глаза покраснели, а щеки побледнели. Со стороны казалось, будто она сейчас упадет без сил. Только поддержка Эйдана позволяла ей продолжать сидеть на этом месте и слушать рассказ. Его рука сжимала ее коленку под столом, поддерживая всякий раз, когда он чувствовал ее напряжение.

— В день, когда твои родители погибли, с утра все шло не так, – Луиза смотрит в одну точку, обхватывая тонкими руками горячую чашку, совершенно не обжигаясь, — Мы видели Энджелу. Прежде светящиеся изнутри серые глаза были тусклыми. Она будто предчувствовала свою смерть. Гуляла с тобой утром и сдерживала слезы, улыбаясь через силу. Это нас напугало, и мы решили узнать причину. Энджела отмахивалась, говорила, что все хорошо. Но мы оба видели, что она прощалась с тобой. А ты, словно понимала это, и плакала, не желая сходить с рук матери.

— Андер пришел днем, он довольно часто исчезал в те дни, – Джефф бросает взгляд на жену, — Неизвестно где он был, однако вернулся без сил. Даже издалека были заметны его уставшие глаза. Нет... Не уставшие... Это были глаза человека, которого ведут на гильотину. Того, кто уже смирился со своей участью. Если раньше его раздражало наше приветствие, в тот момент он просто кивнул, никак не реагируя на нас. Все самое ужасное случилось вечером, почти ближе к полуночи. Дом вспыхнул. Огонь охватил каждый этаж одновременно, не подпуская никого. Андер был среди нас, как оказалось, он уходил после своего возвращения. Но пламя его не остановило. Он слепо бросился вперед, не желая мириться с происходящим. Либо же, не желая жить без Энджи...

— Мы все выбежали на улицу. Все кричали. Женщины плакали. Мужчины хотели пробраться внутрь, но пламя их будто не пускало. Больше всего оплакивали дитя, которое осталось внутри. Твой отец успел вынести тебя на руках и передать нам, – голос Луизы подрагивает, а лицо сосредоточенно, будто она прямо сейчас стоит в том месте и смотрит на эту ужасную картину, — А после кинулся обратно. Мы понимали, что он бы не смог жить без своей любимой. Точно бесстрашный воин он вошёл в горящий дом и больше не вышел. Кто бы мог подумать, что такая сильная любовь погубит любящих...

Луиза кривится, будто сдерживает неприязнь. А Кэтрин уже не сдерживает слез. Они катятся по бледным щекам, оставляя мокрый след. Перед глазами пролетали все эти моменты, они прыгали и насмехались над ней. Горящий дом... Последний взгляд синих глаз отца... Счастливая улыбка матери... Все перемешалось. И этот запах гари. Он стоял сейчас в носу, полностью лишая кислорода. Дразнил обоняние, будоражил фантазию и дурманил воображение. Ее родители погибли здесь от пожара. Совсем одни. Пожертвовали собой ради ее спасения.

Теперь ее кошмары оправданы. Пожар в доме стал слишком большой травмой для ребенка, потому-то она до сих пор страдает. Но даже это казалось ничем, по сравнению с тем, что испытали ее родители. Отец пожертвовал собой, бросаясь в огонь, вытащил ее в безопасное место. Кошмары слишком мало из того, что случилось с ними. Они просто... Сгорели заживо. Испытали кошмарные муки перед смертью... Тошнота подкатила к горлу.

— У вас есть... – голос предательски сорвался, Кэтрин пришлось прокашляться, дабы привести себя немного в чувства, — У вас есть какая-нибудь фотография? Хоть что-нибудь.

Джефф радостно кивает, словно ждал этого вопроса. Резво вскочив, он пошел в другую комнату, оставляя Кэтрин со множеством вопросов. Ее мысли были заняты родителями, их поступком и кончиной. Она совсем не думала о той внезапной силы, которая появилась у престарелого мужчины, что совсем недавно еле доковылял до своего дома.

Эйдан поворачивает голову к ней и заглядывает в глаза. Левая ладонь ложится на ее щеку, стирая дорожки слез. Нежная, щемящая сердце ласка, вызывает дрожь. Она так и кричит: «Я рядом». И Кэтрин хочется заплакать от этого сильнее. От простой поддержки. Уткнуться в плечо парню и разрыдаться. Визуализировать те дни, которые ее родители проводили в счастье. Надеяться на то, что у них была хотя бы возможность на радость.

— Прости, это единственная фотография, – голос Джеффа приводит ее в чувство, вынуждает отстраниться, — Она немного потрёпанная, но лица родителей ты сможешь точно разобрать. Но еще есть картина, нарисованная твоей матерью. Если желаешь... Мы могли бы дать тебе ее. Она не первой свежести, но хоть что-то.

Кэтрин слабо кивает, принимая большое полотно. Оно слегка выцвело, но картина сохранилась. На ней изображен ее отец с яркими синими глазами, в которых стоял огонь. Настоящие всполохи пламени пугали бы любого, но не Кэтрин. Она любовно обводила взглядом грозные черты лица отца, едва видя что-то от подступивших слез. Он был таким красивым... Немудрено, что мать купилась на его внешность. Любой бы купился. Неземная красота, такая же как у Самаэля. Нечеловеческая, небесная, нереальная.

Мужчина вручает ей следующую бумагу с неким фанатичным блеском в глазах. Луиза смотрит с не меньшим интересом. Кэтрин, ведомая неизвестными силами, переворачивает фотографию лицевой стороной к себе, укладывая портрет отца на колени.

На фотографии изображены три человека. Одна женщина и два мужчины. Однако, только женщина привлекла ее внимание. Энджела стояла в лёгком сарафане, держа на руках младенца и улыбалась так, будто святая. Даже ее светлые волосы светились на солнце, образовывая нимб над головой. Ее серые глаза были обращены к камере, и походили на две яркие луны. Такая красивая женщина, каких не найти больше на всей планете. Красота Кэтрин была просто ничем, слишком скучной, не выделяющейся, по сравнению с матерью. Эта женщина светилась не только телом, но и изнутри.

Отец стоял позади нее, обвивая рукой женскую талию. Его лицо было бесстрастным, только глаза выдавали все настоящие эмоции. Два синих океана, на дне которых плескались счастье и гордость. Сам он одет был в черный костюм, а на безымянном пальце левой руки находилось кольцо с ярким сапфиром. Кэтрин позавидовала его величию. Даже с картины его энергетика поражала ее.

Лицо третьего мужчины вынудило ее чуть ли не вскрикнуть. Он стоял, смотрел в камеру и величественно приподнял подбородок, словно насмехался над тем, кто держит эту фотографию. Насмехался над Кэтрин и ее наивностью. Фиалковые глаза блестели от некой победы. Победы над ней.

Самаэль...

[1] Ашшурбанипал — древнейшая библиотека, сохранившаяся до наших дней.

[2] Сехримнир — герой скандинавской мифологии, предстающий в облике кабана.