Глава 10.
Утром в университете выдалось чрезмерно активным. Все студенты были на удивление громкими и в предвкушении чего-то особенного. А это особенное — праздник Хэллоуина, который состоится чуть больше чем через две недели. На этот вечер администрация университета разрешила провести небольшое празднование; все возбуждены от этой новости. В этом месте давно не было никаких шумных вечеров, или даже намека на развлечения. Сказать, что все рады, значит сказать ничего, ибо это было настоящее студенческое счастье — устроить нечто не касающееся учебы в стенах университета.
Натали, в отличие от Кэтрин, принимала в этом чуть ли не главное участие. Именно ей удалось уговорить ректора дать им разрешение на такую вечеринку в середине семестра, едва ли не перед самими экзаменами. Поначалу, как рассказывала Натали, ректор никак не соглашался, даже возмущался такому дерзкому желанию. Он был не против разрешить студентам некоторые маленькие мероприятия, такие как прийти на лекции в костюмах, но уж точно не превращать университет в ночной клуб. Однако, после долгих уговоров, уступок, им удалось договориться. Потому с сегодняшнего дня, вместе с другими студентами, Натали обговаривала многие аспекты вечера, придумывала способы развлечения и декор. Эта занятность слегка отвлекла ее от состояния Кэтрин, чему последняя была рада. Порой Натали бывает слишком много.
— Никогда не понимал интереса к этому празднику, – к Кэтрин подходит Скотт, совсем внезапно появившись в университете, учитывая то, что он на заочном, да еще и на последнем курсе, — В эту ночь завеса между мирами особенно слаба. Мертвые с лёгкостью могут пробраться в наш мир.
— Порой мне страшно твоих знаний, – в шутку возмущается Кэтрин, получив в ответ многозначительный взгляд.
— Ты знала, что раньше люди специально надевали разные костюмы, чтобы мертвые приняли их за своих? Великие были времена. Вера людей поражала. Они верили, что бестелесные духи обретают форму и не прочь полакомиться ими; утащить с собой на тот свет. А что сейчас? Мы наряжаемся в костюмы для того, чтобы впечатлить кого-нибудь другого. Удивить своим образом, внушить страх и получить призвание. Люди так лицемерны.
— Не будь к ним столь строг, – сетует Кэтрин, закутавшись в свою куртку плотнее. С самого утра идёт непрерывный дождь. На улицах сыро и неприятно холодно. Ледяной ветер так и хлещет по щекам, — Они верят в свою уникальность, за что их нельзя осуждать. На самом деле, это даже забавно.
— Я давно тебя не видел, – тихо признается Скотт, преданно заглядывая в синие глаза Кэтрин. От такого взгляда она словно почувствовала некое шевеление в груди. Будто что-то тянулось навстречу ласковому взгляду парня. Такое незначительное, почти несущественное. Как лёгкое прикосновение пера, потому не столь значимое лично для нее.
— Прости. У меня выдался не лучший месяц.
— Я понимаю, и я...
— Эй, циклоп, – прерывает его речь чужой низкий голос, вынудивший Кэтрин испуганно вздрогнуть и резко втянуть воздух сквозь зубы, — Впервые появился в университете и уже цепляешься к девушкам?
— Позволь напомнить тебе, великий знаток греческой мифологии, – спокойно парирует Скотт, встретив насмешливый взгляд Эйдана, — Что именно циклопы помогли богам победить титанов, так что твое якобы оскорбление, послужило мне похвалой. В следующий раз старайся получше.
— Пытаешься восполнить умом отсутствие привлекательной внешности? – равнодушно интересуется Кристофер, сложив руки на груди. Его жёлтые глаза пробежались сначала по телу Скотта, а потом переместились на Кэтрин. Она не смогла понять какие чувства парень сейчас испытывает, или что пытается найти в ней. Ее внешний вид явно оставляет желать лучшего, но этого никто не комментирует. Но это не мешает слабому отблеску заботы скользнуть в холодном взгляде Кристофера. Это все, на что его хватает, когда дело касается не Изабеллы.
— Прекратите, – застонала в голос Кэтрин, пройдясь тыльной стороной ладони по лбу. Капельки пота от перенапряжения охлаждали кожу, а неприятное липкое ощущение выворачивало изнутри. Кэтрин никогда прежде не чувствовала себя такой слабой и подавленной, — Снимите себе комнату; я не желаю быть свидетелем ваших споров.
— Ты выглядишь бледной, – обеспокоенно произносит Скотт, мягко сжимая ее плечо в знак поддержки. Кристофер громко фыркнул, вызвав раздражение в девушке. Господи, ей хватает одного невысказанного замечания, чтобы ощутить это облако отрицательных чувств.
— Слушая вас я ещё прекрасно сохранилась, – огрызнулась Кэтрин. Она подняла голову и встретилась с испепеляющим взглядом Эйдана, направленным на руку Скотта. На секунду ей показалось, что он сейчас сломает ее. Что-то собственническое было в этих чёрных глазах.
Неловкость происходящего достигла своего апогея, когда желудок Кэтрин скрутило, и она бросилась к уборной. Весь завтрак, который ей и без того с трудом удалось впихнуть в себя, вышел наружу. Тошнота никак не отступала. Ее острые когти все ещё раздирали горло и посылали спазмы мышцам. Тело девушки дрожало, слезы наворачивались на глаза, но Кэтрин не позволяла им вылиться в соленые капли. Постаралась скрыть свое позорное состояние ополоснув лицо, однако вышло только хуже. От ледяной воды лицо побледнело пуще прежнего, превращаясь в изысканную фарфоровую маску. Если ее кто-то прямо сейчас поставит в музее Мадам Тюссо, никто не отличит ее от восковых фигур.
— Выглядишь ужасно, – чей-то отрезвляющий голос послышался совсем рядом; Кэтрин едва обратила внимание на появившуюся особу, придирчиво рассматривая круги под глазами и лихорадочный блеск непосредственно в них самих. Это было так странно... Смотреть на себя и не видеть. Кто угодно, но не Кэтрин сейчас отражалась в зеркале.
— Ты даже не представляешь сколько раз я слышала этот комплимент за последнее время, – насмешливо протягивает она, вновь ополаскивая лицо. Видит Бог, было слишком сложно сохранять этот непринужденный тон.
Блаженная прохлада распространилась по лицу, медленно протекая ниже — по всему телу. Кончики пальцев подрагивали, волосы намочились; Кэтрин точно не выглядела привлекательно. Но она чувствовала себя счастливой, возможно, никогда прежде она не была в столь приятном состоянии. Вода снизила жар тела, даря такое приятное освобождение.
— К удивлению, ты ещё хорошо держишься, – продолжал незнакомый мужчина сзади, наконец получив любопытный взгляд от девушки, — Твоя душа все ещё плещется на дне глаз, и продолжает бороться, несмотря на обстоятельства.
— На сцену выходит ещё один герой. Кто ты? – Кэтрин резко развернулась и вперила в незнакомца прямой взгляд, — Демон? – презрительная ухмылка украсила лицо мужчины, — Мимо, – рассуждала девушка вслух, — Полу-демон?
— Для того, чтобы почувствовать твою душу, мне не приходиться прикасаться к тебе, – дал незначительную подсказку он, склонив голову набок.
Кэтрин повторила его движение, пристально разглядывая лицо незнакомца. Телосложение мужчины было сравнительно худым, а по росту — высоким. Чем-то он напоминал Эйдана, с его смоляными волосами и черными глазами. Но именно они и различали их. В глазах незнакомца была спрятана бесконечная мудрость, знания всего человечества. Этим он схож с Самаэлем.
— Падший? – невинно спрашивает Кэтрин, бедром опираясь на белоснежную раковину. Физически ей нужна точка опоры, ибо она чувствует, как сила покидает ее. Пару минут свободной позы, и ноги уже начинают подгибаться от тяжести тела. Не имей она сейчас точки опоры, то точно не совсем грациозно упала бы к ногам незнакомого существа. А это точно не лучшее начало для знакомства.
— Ещё идеи? – копируя ее голос парирует незнакомец, сдерживая улыбку. Его черты лица были острыми, точно выточенными из камня: впалые щеки, яркие скулы, сероватая кожа, будто натянутая на череп и бледные тонкие губы. Этого мужчину нельзя назвать красивым, как падший. Энергетика этого существа сильно отличается от Самаэля. Кэтрин сосредоточилась на чувствах, что вызывает в ней присутствие этого существа, и... Не смогла ничего понять.
— Передо мной, видимо, стоит новый вид сверхъестественного существа, – холод в женском голосе никак не сочетался с усталостью и отрешенностью на лице. Кэтрин и сама удивилась, как она в состоянии сохранить невозмутимый тон, — Так что мои идеи закончились.
— Я тот, кто может стать твоим другом.
— Занимательно. А по должности кто?
— Я бы с радостью освободил твою душу, чтобы поболтать с такой своенравной личностью, – признается он, становясь на один шаг ближе к девушке, врываясь в ее личное пространство. Проигнорировав ее вопрос, он вызвал презрительную ухмылку на ее лице, — Но, боюсь, это не в моих полномочиях. Я не возвращаю души, я помогаю им уйти из этого мира.
— Моя душа будет принадлежать какой-то ошибке природе после смерти, так что твои услуги мне ни к чему.
— Ты и вправду поражаешь стойкостью своего характера, даже будучи на смертном одре, — восхищение и уважение мелькнуло на дне черных глаз, — И я уверен, что твоя душа останется при тебе. Когда ее освободят, вспомни обо мне. У меня есть информация, которая может заинтересовать тебя.
— И как мне тебя отыскать? – слегка раздражённо спрашивает Кэтрин, чувствуя усталость от очередной игры разума со сверхъестественным существом, — Позвонить на тот свет?
— Ты же поняла кто я на самом деле, ведь так?
— Ты смерть, – голос Кэтрин все ещё был спокойным, однако внутри она этого не чувствовала. От одного лишь слова ее передёрнуло; она стоит перед настоящей смертью, способной убить ее в одно касание. Даже одна мысль об этом казалась комичной, далёкой от реальности. Скажи ей кто-то буквально летом о том, что в уборной университета она познакомится с самой смертью, то Кэтрин послала бы этого человека в больницу для психически больных. Ее мир был заключён в небольшом мыльном пузыре где самым сверхъестественным были ее сны.
— Невероятная проницательность, – похвалил мужчина, олицетворявший смерть.
— И что же? Мне придется вновь оказаться при смерти, чтобы встретиться с тобой?
Незнакомец таинственно улыбнулся и исчез. Кэтрин вздрогнула, резко схватившись за сердце. Внезапное исчезновение смерти выбило весь воздух из ее груди, заставило сердце бешено заколотиться, а дыхание участиться. Ей показалось, будто она находится в абстракции — происходящее не могло быть реальностью. Она только что разговаривала с самой смертью. Или же это было плодом ее больного воображения? Кажется, в психологии есть явление, когда человек, близкий к смерти, видит разные образы.
Похвально, Кэтрин, ты уже сама причисляешь себя к нездоровым людям. Может совсем скоро дойдём до того, что потребуешь одноместную палату в больнице с видом на море?
Дверь в уборную отворилась. Кэтрин встрепетнулась, придавая лицу безразличный вид. Будто это не она только что вела увлекательную беседу с самой собой. Внутрь вошла Ева, с беспокойным выражением лица. Ее смоляные волосы находились в безукоризненном порядке, а голубые глаза светились от любопытства. Кэтрин улыбнулась настолько мягко, насколько в принципе могла, после чего попыталась пройти мимо и выйти из этого злополучного места встречи. Однако рука Евы обвилась вокруг ее предплечья, останавливая. Недоуменный взгляд Кэтрин обратился к кукольному личику Евы.
— Не сближайся с Эйданом, – шепотом произносит брюнетка, заглядывая в синие глаза Кэтрин, точно в желании заворожить и принудить прислушаться, — Он не лучшая компания для тебя, Кэтрин. Поверь мне.
— Найдёшь кого-нибудь получше? – тихо поинтересовалась она, вкладывая в голос все свое отношение к этой теме. И после секундного замешательства Евы, хлестко добавляет, — Так я и думала.
Кэтрин настойчиво вырывается из хватки и выходит из уборной, не доверяя своему телу во время движения. Сил с каждым днем становится все меньше. Это ей точно не нравится, как и то, что в последнее время ей все приказывают что она должна или не должна делать. Решения принимаются без ее ведома, чем выводят ее из себя. Порой ей даже кажется, что ее просто не существует, все всё решают за нее, словно знают, как для нее лучше. Но в эти несколько дней, она и вправду не знает как для нее же лучше. Она вообще ни в чем не уверена. Кроме одного.
Поведение Евы весьма странное. На секунду Кэтрин даже показалось, будто брюнетка знает больше, чем показывает. Возможно поэтому она находится не в лучших отношениях с Эйданом, да и в принципе с группой полу-демонов. Так же, как и Дэниэл. Может ли их семья знать правду? О крови демона в жилах этих людей; если да, то они не просто так враждуют и уж точно не могут быть обычными людьми. А если и могут, то невероятно смелые, раз уж не боятся идти против сверхъестественных существ. Либо смелые, либо глупые. Одно из двух. Третьего, в этом мире, точно не дано.
До конца пар Кэтрин сидела будто на иголках. Ее тело странно ломало, глаза отказывались фокусироваться, а внутри росло неизвестное беспокойство. Лекторы не обращали на нее внимания; они в принципе выглядели слегка обиженно после такого длительного отсутствия. Но Кэтрин это не заботило. Больше всего ее беспокоило свое внутреннее состояние; она даже забыла о встрече с настоящей смертью. Не будь ей так плохо, ее бы, наверное, даже напугала эта встреча. А сейчас она испытывает полнейшее безразличие, будто она встретила не самого сильного существа, а обычного смертного.
— Нам нужно поговорить.
Талию Кэтрин обвивает мужская рука, позволяющая расслабиться и облокотиться на тело. Девушка резко дернулась, всматриваясь в настороженное лицо Эйдана. Рядом с ним стояли Кристофер, Белла и Оливия, с не до совсем радостными выражениями лиц. Даже Белла, и та поубавила надменности, почти с жалостью смотря на Кэтрин. Это дало настоящую пощёчину, а щеки запылали от смущения. Все было ужасно плохо. Если она заслужила снисхождение от этого змеи, то значит выглядит намного хуже, чем себе это представляет.
Кэтрин неопределенно кивнула, позволив увести себя. Ей это было даже выгодно: рука Эйдана не позволяла ей упасть, и даже помогала ей. Ее ноги чувствовались очень... Да никак они не чувствовались! Просто как вата, которой ей сложно управлять. Вскоре все вместе, как в отвратительном анекдоте, они оказались на улице, рядом с машиной Эйдана. Парень открыл переднюю дверь и усадил Кэтрин, сев на корточки перед ней, чем немало удивил ее. Его руки накрыли поледеневшие ладони девушки, в некой надежде согреть их. Все было бесполезно. Помнится вчера — либо позавчера — ее трясло от холода, даже тёплые одеяла и горячее какао с зефир не смогли согреть её. Кажется, холод был связан не с физической температурой, а с зияющей пустотой внутри. Из неё будто вырвали самое главное, и теперь она ходит со сквозной дырой в груди.
— Ты помнишь, что произошло с Льюисом, правда? – голос Эйдана был мягкий, нежный, словно он хотел задобрить дикого зверя. Дождавшись настороженного кивка Кэтрин, он продолжил, — А помнишь ведьм, о которых я тебе рассказывал? – очередной кивок, — Они могут изготовить зелье, которое сможет излечить Льюиса.
— И как это связано со мной? – осторожно спросила Кэтрин, оглядывая их небольшую группу. Взгляд зацепился за Кристофера, который стоял рядом с Беллой в явном желании защитить. Только неизвестно от чего. Возможно, это даже его рефлекс, и он не замечает своих действий. Либо, более невероятная теория, Кристофер боится Кэтрин. Она конечно знает, что со стороны похожа на кого-то безумного, с этим блеском в глазах, но неужели настолько?
— Впервые за все наше знакомство, ведьмы согласились встретиться на нашей территории, – осторожно произносит Эйдан, подначивая панику внутри нее. — Но это произошло не просто так...
— Ты выглядишь как школьник, Эйдан, который уламывает девушку на секс, – закатывает глаза Кристофер, получая в ответ хмурый взгляд, — Ведьмы согласились изготовить зелье, а взамен потребовали встречу с тобой. Не знаешь почему?
Прищуренные жёлтые глаза всерьез напугали Кэтрин. В них был бескрайний холод, вперемешку с неистовым подозрением. И вновь этот взгляд — будто он пытался разглядеть в ней то, чего она не могла понять. Полу-демоны не знают кто она. Не знаю её родословной, не понимают интереса Самаэля к ней. Кристофер не понимал внезапного желания ведьм, из-за чего пытался разглядеть ответы на свои вопросы в глазах Кэтрин. Она это видела. Он смотрел на нее как на загадку, решить которую он не в силах. Не смотря на всю симпатию, которую он в принципе может к ней испытывать, на первом месте у него будут стоять его друзья. А сейчас, возможно, они могут попасть в беду из-за нее. Его мысли были настолько прозрачными, что Кэтрин грустно улыбнулась.
— Спроси у них, – пожимает плечами она, точно ногтями вырывая гневные вздох из его груди, — Как никак они ваши родственники. Разве не так?
— Не говори того, о чем не имеешь понятия, – угрожающе понизил голос Кристофер. Белла стояла рядом с ним бросая на него внимательные взгляды, в то время как Оливия пристально смотрела на Кэтрин, склонив голову набок. Кажется, с ней у Кэтрин не было контакта.
— Я думаю нам не стоит давить на Кэтрин, – мягким голосом произнесла Оливия, удивляя всех. Даже Эйдан и тот удивлённо приподнял брови, — У каждого есть секреты, которые мы не ходим раскрывать. В данной ситуации нам стоит довериться ей, Крис.
— Доверие слишком большой подарок, что бы я отдал ей его, – отмахнулся Кристофер.
— Как бы там ни было, Кристофер, – Эйдан устало вздохнул, поглаживая костяшки рук Кэтрин, — Ведьмы хотят с ней встретиться, и, если Кэтрин не против, мы отведен ее к ним.
Кэтрин приподняла брови, стараясь уловить его мысль. Ей совсем не хотелось встречаться с ещё одними представителями нового для нее мира — особенно после смерти — но другого выбора, скорее всего, не могло даже быть. Во-первых, ведьмы могли помочь Льюису, который рисковал своей жизнью ради нее. Она обязана помочь ему по долгу чести. Во-вторых, возможно, они смогут избавить ее от демона, решившего заполучить ее душу и тело. Кэтрин точно не хотелось отдаться в руки отреченного. Хотя бы по той причине, что ей хочется жить. И если ведьмы смогут избавить ее от демона, она не против.
Все замерли в ожидании. Эйдан смотрел мягко, и Кэтрин знала, если она откажется, он не будет на нее давить. Приятное тепло разлилось внутри — его было катастрофически мало; девушке даже казалось, что ее душа постепенно лишается возможности чувствовать положительные эмоции. За все это время, она испытала весь спектр разных эмоций и все они были отрицательными: начиная от гнева, заканчивая отчаянием. Даже сейчас она разрывалась между ненавистью к лишенному эмоций Кристоферу, и подозрением к Белле, что так внезапно стала скрывать свое очаровательное змеиное личико. Но Эйдан... Он... Не смотря на их "прекрасные" отношения, он рядом. Вероятно, в его копилке куда больше хороших поступков, чем плохих.
Например, он не стал настаивать или принуждать ее к чему-то, чего она не желала. Как в ту ночь в клубе. Кэтрин едва осознавала, что происходит, а Эйдан не воспользовался ее состоянием. Отпустил её, хоть и сам — по выражению его лица — был не особо рад такому стечению обстоятельств.
Он даже помог ей встретится со своим прошлым и не бросил на произвол судьбы. Может он и оставил ее на улице, но она сама этого требовала. Зато Эйдан защищал её и помогал справиться с внутренним волнением, когда Луиза и Джефф рассказывали о ее родителях. Это уже второй показатель его порядочности.
И последнее... Он провел с ней ночь. Не в опошленном смысле. Просто был рядом, когда ей стало страшно. Поддержал её, прижимал ночью к себе так мягко, будто боялся что сможет во сне ее раздавить. Что было очень даже смешно, ведь ей хотелось прижаться ближе.
Она просто не может испытывать к нему отрицательных эмоций. Эйдан строит из себя "крутого" парня, но в нем есть много светлых сторон, хоть в его венах и течёт кровь ее заклятых врагов.
Кэтрин кивнула. Ведьмы, вероятно, хотели знать о ней правду, поэтому потребовали встречу с ней. Они либо догадываются, кто она такая, либо уже знают и неизвестно какой из вариантов хуже. При первом, ведьмы потребуют правду, и она не сможет им противиться. При втором же они просто используют эту информацию для своей пользы. Только ленивый не захочет использовать Кэтрин для каких-то эгоистичных побуждений.
Дорога заняла долгое время. Чрезмерно долгое. Кэтрин успела несколько раз остановить рвотные позывы, чувствуя опустошение. Дождь никак не переставал идти, олицетворяя ее состояние. Ей хотелось закрыть глаза и никогда не открывать их вновь. Раньше такого не было. Она никогда не сдавалась. Боролась даже тогда, когда не было ни единой надежды. А сейчас ее морально раздавили. Не было желания не то чтобы бороться, а даже жить. В такие моменты Анна всегда была рядом.
Откинувшись в удобном сидении Кэтрин вспомнила доброе лицо Анны. Ее крашенные блондинистые волосы, которые постоянно были собраны в высокий пучок. Добрые карие глаза, горящие любовью и трепетом. Анна всегда была достойным примером материнства. Хотя бы потому, что смогла полюбить чужого ребенка как своего собственного. Кэтрин никогда не чувствовала себя лишней. Доминик всегда был добр к ней, равно как и Анна. Они дали ей всю ту любовь, которую хотели отдать своему ребенку. Воспитали ее как кровное дитя, ни в чем ей не отказывая. Они всегда были рядом с ней в трудные минуты. Поддерживали и давали жизненные силы.
А сейчас Кэтрин нуждалась в Анне как никогда прежде. Ей хотелось почувствовать материнского тепла; любовь, на которую Анна никогда не скупилась. Кэтрин чувствовала себя одинокой в этом огромном мире. Потерянной в лабиринте правды (даже если этот лабиринт был похож на кладбище). Как бы Кэтрин ни хотела скрывать это: ей страшно. Настолько, что хотелось содрать кожу с тела, чтобы не чувствовать это омерзительное чувство. Она боится, что постепенно начинает терять себя. Это началось в тот момент, кто она узнала о родителях. Кэтрин постепенно меняется, и она искренне не хочет потерять то единственное, что у нее есть — себя.
— Всего три ведьмы, – тихо рассказывает Оливия, которая ехала с ними в одной машине, в то время как Кристофер и Изабелла ехали в отдельной, — Хоть они и не связаны кровными узами, считают себя сёстрами. Селена, младшая, видит будущее.
— Самая странная во всех смыслах, среди троих, – вставил Эйдан.
— Насколько мы знаем, она принадлежит к родословной Астарота. – Оливия бросила быстрый взгляд на парня, — Один из демонов является её отцом, но никто не знает кто точно.
— Тогда откуда такая уверенность, что из родословной Астарота? Может от Азазеля? Или Бальтазара?
— Каждый демон имеет свой запах, – вступил Эйдан, склонив голову набок и проведя языком по губам, привлекая внимание к блеснувшему пирсингу, — Родословная Астарота, как и он сам, имеет слегка солёный аромат, прямо как море. Велиал имеет... Имел, – неловко поправил он, не заметив, как вздрогнула Кэтрин, — Цитрусовый аромат. У Азазеля древесный; у Самаэля сладкий, слегка шоколадный; запах Бальтазара весьма резкий, ибо он мятный; а Асмодей... Этот ублюдок пахнет лучше всех других, чем и привлекает внимание. Девушки и даже парни без ума от его медового аромата. Чёртов дьявол прелюбодеяния.
— Так вот следующая, средняя, сестра это Ананке, она из родословной Азазеля, – предупредила Оливия, нервно передернув плечами, — Именно с ней тебе придется встретиться. Она умеет гипнотизировать людей.
— Та ещё стерва, – очередной комментарий.
— Старшая...
— И самая адекватная.
— Это Агнесс, тоже из родословной Астарота. И она читает мысли. Нам крупно повезло, что приехала не она. Спрятать свои эмоции или мысли от неё невозможно.
Кэтрин напряжённо кивнула; ладони вдруг вспотели, даже не смотря на то, что они ледяные. Страх вцепился ей в пальцы сильной хваткой, не отпуская своей добычи. Может ли быть хуже, чем есть сейчас?
Оказалось, что да. Ананке, остановилась в небольшом отеле, с виду очень даже неприметном. Полу-демоны с осторожностью отнеслись к визиту; чрезмерно гордые сестры всегда требовали встречи на своей территории. А теперь, неизвестно почему, согласились отправиться в совершенно другой штат. Это было подозрительно, даже поплывший мозг Кэтрин осознавал это. Но так же, он осознавал, что ведьмы знают её. Если Селена умеет видеть будущее, значит смогла увидеть и её. Остался один вопрос — что же сестры потребуют взамен?
Перед входом в отель остановился первый тонированный внедорожник, за рулём которого сидел Эйдан. Он вышел из машины и помог выбраться Кэтрин, несмотря на ее слабые попытки протеста. Ухмыльнувшись, полу-демон обхватил ее талию, подставляя себя в качестве опоры. Гордая сторона все ещё фыркала, однако здравый смысл победил — в данный момент ей нужна поддержка.
Вторая машина принадлежала Кристоферу, который, вместе с Изабеллой, подошёл к Эйдану, Кэтрин и Оливии. Последняя смотрела с понимающим выражением лица и мягко улыбалась. За пару минут общения, или же просто нахождения рядом с этой девушкой, Кэтрин сделала кое-какие выводы. Во-первых, Оливия отличается своим значительно мягким характером, не взирая на кровь демона, текущую в ее жилах. Во-вторых, эта девушка была умна не по годам — это было видно по ее глазам. А в-третьих, у нее было хорошо развито чувство сострадания. Она обвила локоть Кэтрин, и они вместе вошли в гостиницу.
Номер ведьмы оказался чуть ли не на последнем этаже. И Кэтрин ни капли не удивилась, когда узнала, что это был один из самых дорогих номеров в этой гостинице. По рассказам, ведьмы очень даже требовательные и брезгливые — им нужно все самое лучшее. Найти номер не составило труда, однако войти внутрь для Кэтрин стало испытанием. От двери будто исходила отрицательная энергия, отталкивая ее подальше. Кэтрин не могла понять, что это и решила проигнорировать звон колокольчика в голове. Как никак она обязана Льюсу, так что заткнуть обострившиеся чувства не должно быть сложным.
Кристофер и Изабелла остались около лифтов, откуда был хороший обзор на весь этаж. Так они смогут контролировать ситуацию и вмешаться в случай крайней необходимости. Эйдан и Оливия же последовали за Кэтрин, не отступая от нее ни на шаг.
— Постой, – Эйдан мягко остановил Кэтрин, поворачивая лицом к себе. Она остановилась, любопытно склонив голову набок (очень знакомый жест). Парень полез рукой назад и достал оттуда маленького размера кинжал. Он казался совсем безобидным из-за своего размера, но не менее смертоносным с наточенным лезвием и острым кончиком. Кэтрин перехватила его и восторженно провела пальцами по блестящей поверхности, — Оставь это оружие при себе, оно может помочь тебе, если нас не будет рядом, – Кэтрин нахмурилась, — Его лезвие покрыто святой водой; оно не убьет ведьму, но даст тебе фору, чтобы убежать.
Кэтрин кивнула, спрятав нож во внутреннем кармане. Оливия настороженно просканировала взглядом Кэтрин, прежде чем постучать в деревянную дверь.
— Я знала, что вы придете.
Дверь открыла весьма привлекательная рыжая девушка, резко отличающаяся своей красотой от Натали. Ее кудри скорее переходили в красный, кровавый оттенок, не имея благородного рыжего цвета Натали. Ананке выглядела иначе. Кэтрин представляла ее женщиной средних лет с острым взглядом, скривленными от ненависти губами или же с выражением полнейшего отвращения на лице. Однако все было иначе. Лицо Ананке и вправду было по-девичьи красивым — она выглядела младше Кэтрин. У нее были игривые карие глаза и пухлые, даже огромные губы, будто их накачали филлером. Она выглядела очень даже приветливо, но коварно. Это было заметно сразу. Хотя бы по этому блеску в глазах, либо искривленным губами.
— Как мы могли отказать в такой чести, – усмехнулся Эйдан, пропуская вперёд Оливию, за которой последовала несколько шокированная Кэтрин.
Синие глаза сразу осмотрели комнату. Номер был выполнен в стиле хай-тек, с французскими окнами. Светлая гостиная, в которой стоял стеклянный столик, сразу обрадовала Кэтрин. Здесь хотя бы не подземелье, где ведьмы варят свои зелья и шьют куклы Вуду. Абсолютная чистота, словно тут никто не живёт.
— Так и скажи, что просто соскучился, красавчик, – Ананке игриво подмигнула Эйдану, который, в свою очередь, подмигнул ей. Кэтрин скривила губы, не скрывая своего раздражения. — Мои сестры невероятно сильно хотели присутствовать на встрече с нашим маленьким ангелочком, но ничего не вышло. Дела, как понимаете, – она вновь подмигнула, но уже Кэтрин, намекая на что-то, известное лишь ей самой.
— Мы пришли за зельем, Ананке, – взгляд Оливии стал твердым, лишенным нежности, которой она одаривала остальных.
— Мне кажется я разговаривала не с тобой, – ледяным голосом бросила Ананке, проведя ладонями по своему розовому платью в пол. Хотя она быстро привела себя в порядок и ее голос вновь стал искусительно тягучим, — Вы не против, если мы поговорим с ангелочком наедине?
Эйдан и Оливия мгновенно кивнули, насторожив Кэтрин. Ананке применила свой дар, подумала она, стараясь не впадать в панику. На всякий случай у нее есть кинжал, который остановит Ананке. Все просчитано наперед. Ничего не должно пойти не так.
— Рада очередной встрече, Катерина.
Ананке внезапно очутилась позади Кэтрин, уткнувшись носом в ее волосы, делая глубокий вдох. Чувство брезгливости чуть не заставило ее отпрыгнуть подальше — не позволять такой близости. Но она вовремя спохватилась. По крайней мере сейчас такое поведение было бы явным признаком неуважения. А в Кэтрин все ещё пылало любопытство. Ананке говорит так, будто они уже встречались раньше.
— Видимо, ведьмы уже знают обо мне, – придав голосу отчужденного тона произнесла Кэтрин, сложив руки на груди. Сквозь одежду она чувствовала холод металла, что дарило ей спокойствие и уверенности. Одна попытка у неё все же есть.
— Ты не представляешь насколько ты редкостный экземпляр, – Ананке продолжала фанатично вдыхать аромат волос Кэтрин, не спеша отстраняться, — Кровь ангела и демона. Серафима и падшего. Двух сильнейших существ в жилах обычной смертной девушки.
— Хочешь моей души? – насмешливо поинтересовалась Кэтрин, — Спешу огорчить, она помечена демоном. Мои дни сочтены.
— Мне не нужна твоя душа, – вдруг прошипела Ананке, превращаясь в озлобленную фурию со своими яркими волосами, — Я хочу твоей крови. Она даст мне настоящего бессмертия, вечной молодости и красоты. Ты настоящий подарочек, дорогуша.
— Тогда тебе придется попотеть, – Кэтрин резко развернулась к ней, не скрывая своего настроения.
— Гордая, упрямая, своенравная. Дикая смесь, – Ананке провела ярко накрашенным ногтем по щеке Кэтрин. Но та быстро отбросила ее, не переставая буравить ведьму разъяренным взглядом, — С кем ты познакомилась из падших?
— С Самаэлем, – сквозь зубы процедила Кэтрин. Ананке громко рассмеялась непринужденным смехом, подходя к столику. Только сейчас Кэтрин обратила внимание на небольшие прозрачные колбы с разноцветными жидкостями внутри. Их было всего три, и одна из них была пустой. Ананке подошла именно к ней и взяла в руки, вертя ее в разные стороны.
— Ах, этот загадочный дьявол со сливовыми глазами, – ведьма поморщилась, — Он мне никогда особо не нравился. Слишком много спеси, как и в тебе, Катерина. Даже не удивительно, что вы нашли общий язык. Но я больше предпочитаю Асмодея. Как вспомню наши с ним игры, дрожь проходится по позвоночнику, – Ананке закусила губу и блаженно закатила глаза. Кэтрин отвернулась, не желая знать подробностей сексуальной жизни ведьмы, — Ты знакомая с Бальтазаром? Этот его показушный холодный вид, будто его никто и ничего не заботит. До костей пробирает. Но, поверь мне, дорогуша, ты не найдешь более темпераментного мужчину в постели. Настоящий зверь. Ничем не уступает Асмодею. Помнится, мне, мы однажды провели ночь втроём. Я не могла ходить...
— Хватит! – вскрикивает Кэтрин, чувствуя тошноту, подкатившую к горлу. Зажав рот правой рукой, Кэтрин стала смотреть в противоположную стену. Ее взгляд не выражал ничего. Пустой. Холодный. Синие глаза выглядели настоящим замёрзшим океаном, однако внутри была буря. Настоящая.
Кэтрин чувствовала отвращение. Откровенность ведьмы не принесла ей никакого удовольствия. Ее мозг стонал, требовал избавить его от таких подробностей. Меньше всего ей хотелось такого расклада — знать о личной жизни ведьмы и падших. А проверять это она точно не собиралась. Просто сотрите ей память, чтобы никогда больше не слышать эхо этих мерзких слов в своей голове.
— Я задела твои ангельские гены? – невинно захлопала ресницами Ананке, не без наслаждения пройдясь по бледному лицу Кэтрин, — Привыкай, дорогуша, теперь ты часть этого мира со всеми его грязными подробностями.
— Я пришла не для разговоров, – гнев вспыхнул в синих глазах Кэтрин, на удивление, заставившее ведьму сделать шаг назад, — У тебя есть зелье, Ананке, которое может излечить невинного. И я жду его, а не твоего хвастовства относительно отношений с падшими.
— Какое хвастовство? Это просто совет. Если когда-нибудь захочешь почувствовать настоящее наслаждение, иди к Асмодею, – кокетливо протянула Ананке, плавным, весьма грациозным движением отбросив свои длинные волосы за спину; на секунду всю комнату будто затопило древесным ароматом. Ее взгляд прошёлся по Кэтрин, остановившись на груди, как раз в том месте, где девушка спрятала кинжал. Ведьма прищурилась, — Какая же ты наивная, ангелочек. Отдай по-хорошему.
Кэтрин упрямо мотнула головой, стараясь удержать маску безразличия на лице. Ананке повторила приказ с нажимом, явно теряя терпение. Ее глаза загорелись фанатичной ненавистью, когда Кэтрин почувствовала изменение температуры в комнате. Холод сразу окутал ее, давя на мозг, заставляя подчиниться команде. Однако этого не произошло. Магическим образом Кэтрин смогла противостоять силе убеждения ведьмы, разъярив ее своей непокорностью. Было похоже на столкновение двух температур: холодного приказа, и горячего неповиновения.
Ананке злобно зашипела, превратившись в настоящую змею, после чего бросилась в сторону Кэтрин. Неужели кто-то смог переплюнуть Изабеллу? Ее движения были резкие, хаотичные и быстрые. В секунду она остановилась около Кэтрин схватив ее за горло, впившись острыми ногтями в шею. Кэтрин зашипела от нехватки кислорода, а перед глазами начало мутнеть. Ее лицо стало стремительно краснеть, а воздух заканчиваться в лёгких.
— Как ты это сделала, дрянь? – Ананке сейчас больше походила на голодную волчицу, оскалив свои ровные зубы, — Как? – дёрнув рукой, она ударила затылок Кэтрин в стену, придавив ее всем телом.
На грани потери сознания, Кэтрин потянулась к внутреннему карману и достала кинжал. Кончики пальцев задрожали от предвкушения атаки, когда острие наконец плавно прошло по груди ведьмы, будто пройдясь по мягкому маску. Болезненный всхлип сорвался с губ рыжеволосой, и она отскочила. Кэтрин сделала глубокий вдох, отползая подальше и цепляясь за пострадавшую шею.
Ананке в ужасе смотрела на кровь, окрасившую ее пальцы, пытаясь понять что произошло. Кэтрин видела ее внутреннюю борьбу, но ее саму беспокоило свое состояние. Горло обжигало от столь быстрого дыхания, но первобытная жадность охватила ее тело. Ей нужно было сделать как можно больше глотков воздуха.
— Я не хочу проблем, Ананке, – хриплым голосом произнесла Кэтрин, стараясь подняться на ноги, — Иначе я уже позвала бы остальных. Могу заверить тебя, что не желаю стать твоим врагом. Потому...
Кэтрин медленно обошла стороной ведьму, сконцентрировавшись на ее попытках остановить кровь. Ананке подняла взгляд, который обжёг Кэтрин своим гневом. Это не остановило ее. Она прошла ближе к столику, на котором стояли колбы и взяла пустой. Показательно подняв руку она рассекла свою ладонь, откуда сразу потекла густая красная жидкость. Ананке в предвкушении закусила губу, выглядя совершенно безумной.
— Ты сказала, что моя кровь может помочь тебе, – примирительный тембр голоса давался Кэтрин с трудом, однако она старалась держаться из последних сил, — Я обменяю ее на зелье.
Пустая склянка наполнилась ее кровью до краев, когда Кэтрин поставила ее обратно, чувствуя очередной приступ тошноты. Она едва на ногах стоит, а тут еще делиться кровью — ее организм точно не рад такой перспективе. Ведьма все это время не сводила с нее взгляда, но никак не комментировала и не пыталась помешать, когда девушка взяла зелье окровавленной ладонью. Кэтрин быстро двинулась к выходу, когда слова Ананке вынудили ее остановиться.
— Не доверяй дьяволу, – ее голос был безжизненным, на удивление стойким, — Доверие непосильная роскошь в наше время, Катерина. Не растрачивай ее на того, кто старается обвести тебя вокруг пальца, – тяжёлый вздох насторожил Кэтрин, и тогда ведьма прибавила слова, что прочно засели в голове, — Мы все стали пешками в чьей-то большой игре. Наша судьба предрешена; но у тебя есть выбор какой фигурой станешь именно ты.
Эйдан сразу обработал рану, во всяком случае попытался. Разорвал свою верхнюю одежду и обмотал руку Кэтрин. Её мозг все ещё переваривал слова Ананке, стараясь понять их смысл. Однако сердце не верило. Отказывалось. Ананке — ведьма; у нее кровь демона течет в жилах. В ее природе обманывать и запутывать всех. Кэтрин не должна ей верить. Самаэль бы не стал ее обманывать. Как только он вновь объявится, Кэтрин обязательно спросит его о правде. А сейчас... Сейчас ей нужно отдохнуть.