Глава 37: Оболочка
— И это все, на что ты способен, Искуситель? — донесся до боли знакомый голос. — Быстрее... я хочу быстрее.
На большой двуспальной кровати занимались сексом два студента Академии Икс. Вокруг них расположились камеры, подвесные микрофоны и экраны с подсказками текста.
Сделав несколько шагов вперед, Гермиона широко раскрыла глаза, задерживая дыхание.
«Драко? — Она прищурилась, убеждаясь в догадке: татуировка со змеей по торсу, высветленные волосы и хищный оскал. Это точно был он. — Где я?»
— А ты заслужила, Феромониха? — ответил на колкость Драко и сжал волосы девушки в кулак, грубо потянув за них и заставив прогнуться.
«Это я... — догадалась Гермиона, прикрыв рот ладонью. — Что происходит? Почему я вижу себя со стороны?»
Резко сделав шаг назад, она споткнулась и упала на ягодицы. Интуитивно продолжая отползать, Гермиона наблюдала, как ее копия стонала под Драко, то и дело выкрикивая непристойные слова.
Паника вперемешку с непониманием происходящего постепенно охватывали с головой. Дышать становилось сложнее, горло будто сковали чьи-то руки.
Она попыталась закрыть глаза, но это не помогло: картинка не пропала, наоборот, стала ярче. Драко с охотой вжимал лицо Гермионы в подушку, с громкими звуками оставляя шлепки на ягодицах, отчего те покрывались красными пятнами.
— Еще! О да!.. Да! — стонала она, поднимая таз под его грубые проникновения.
Испугавшись еще сильнее, Гермиона ущипнула себя за ляжку, надеясь на пробуждение в реальности. Но ничего не произошло. Она не почувствовала физической боли.
И сколько бы она ни отползала, с какой бы скоростью ни двигалась, их с Драко фигуры никуда не исчезали.
Она словно сидела на месте.
В какой-то момент повсюду разошелся громкий соблазнительный смех. Ее смех.
Резкая вспышка ослепила, и Гермиона закричала от страха. Однако крика не последовало. Через мгновение она находилась в пустой аудитории по Анализу Ситуаций. Класс выглядел так же, как в первый учебный день: идеально чистая маркерная доска, ровностоящие парты и уставные комплекты книг на их краях.
Гермиона медленно подошла к первой парте и провела по ней ладонью. Гладкая поверхность успокаивала и давала время на осознание происходящего.
«Сон?» — подумала она и посмотрела в окно.
— Не сон, увы, — послышался голос за спиной.
Обернувшись, она застыла на месте. Перед ней стояла она же, только в форме академии и с ярким макияжем. Копия кокетливо улыбалась, рассматривая ее — оригинал.
— Ты... — неуверенно начала Гермиона, заходя за парту. — Это...
— О боже, я правда такая тупая в обычном состоянии? — Копия закатила глаза, запрыгнула на противоположную парту и закинула ногу на ногу, переводя взгляд на руки.
«Обычном состоянии? Неужели я разговариваю с Феромонихой?» — размышляла Гермиона, пока копия со скучающим видом рассматривала дизайн ногтей.
— Бинго! — вскрикнула она, вытягивая руки над головой, чтобы потянуться.
— Это сон, Гермиона. Ты сейчас проснешься и...
— Не проснешься, — прервала ее Феромониха, спрыгивая с парты. — Тебе понравилось представление, которое мы с Искусителем устроили для тебя? М? — Она стала медленно подходить к Гермионе, ловко минуя разделяющие их стулья. — Неужели нет? Ты же так это любишь... Гермиона. Любишь секс.
— Что?.. Нет... то есть... — С каждым шагом сердце билось быстрее от тревоги и страха. — Где я? Что происходит? Почему я не проснусь? Почему ты так реальна?
— Давай я дам тебе время на подумать? — Феромониха подошла совсем близко, но когда ее пальцы дотронулись до щеки Гермионы, они прошли насквозь, словно были эфемерны. От самой руки исходил ярко-розовый свет — такой же, как и от изменивших цвет глаз.
«Я схожу с ума?» — всплыл в голове вопрос.
От волнения и испуга Гермиона подскочила, сделала несколько шагов назад и вжалась в стену.
Феромониха засмеялась, в мгновение перемещаясь еле прозрачной розовой дымкой за лекторский стол.
— Что ж, наша пара началась, — с официозом произнесла она и уперлась руками в край столешницы. — Давайте же поможем студентке понять, что происходит?
— Не надо... — хрипло ответила Гермиона, ощущая сильное головокружение.
— Неужели никто не хочет выйти к доске? — Феромониха демонстративно провела пальцем по воображаемому листку с именами.
Гермиона сильнее вжалась в стену, будто та была единственной опорой, чтобы она могла стоять на ногах.
— Совсем? Эх, — артистично вздохнула Феромониха, резко оказываясь около доски. — Все самой... Ну ладно! — Она хлопнула в ладони и аудитория испарилась в яркой вспышке, перемещая их в место, о котором Гермионе хотелось думать меньше всего, — в кабинет ректора Академии Икс.
Все те же стеклянные стены, красная подсветка и она... подвешенная к потолку Гермиона, из которой Том выкачивал через тонкие трубки кровь.
К горлу подступила тошнота, и она сильно зажала рот ладонью, чтобы ее не стошнило. Чувство отвращения захлестнуло с немыслимой силой, заставляя упасть на колени и схватиться за голову.
— Убери... пожалуйста, — взмолилась Гермиона, не в силах поднять взгляд.
— Ты не разочаровала меня, Гермиона, — послышался грубый, холодный голос Тома. — Не разочаровала... не разочаровала... — все повторял он.
— Нет, прошу! — крикнула она. — Пожалуйста, перестань!
И снова смех Феромонихи раздался в голове.
— О! Сейчас будет мой любимый момент! — с завидным задором протараторила она.
Раздался стук, еще один и еще... Каждый новый был громче предыдущего и сильнее отдавался в висках. Гермиона отрывисто подняла голову и увидела Драко. Он смотрел на нее с отвращением и презрением.
— Жалкая посредственность. Думаешь, у меня к тебе есть чувства? Секс, не более, — самодовольно хмыкнул он и подошел к подвешенной копии. — Я предупреждал тебя... не играй со змеей.
Эмоции, что бушевали в тот момент, напомнили о себе, вынуждая отчетливо вспомнить каждое слово, действие, звук. Как Том шагал вокруг нее, как приказывал, как заставлял делать то, чего ей не хотелось.
Гермиона вспомнила, какой жалкой была, когда зашел Драко. Вспомнила, с каким холодом и отторжением он говорил с ней вместо того, чтобы попытаться спасти.
Обида, злость и разочарование захлестнули с новой силой. Она закрыла глаза и закричала, вжимаясь ногтями в колени.
Больно. Было очень больно.
Отрицательные эмоции накапливались в геометрической прогрессии, вызывая головокружение и частичную глухоту.
— Он такой душка, да? Использовал тебя как подстилку, а ты и довольствовалась этим, не так ли? — Перед Гермионой возникла Феромониха. — Ой, подожди-ка... Не ты. Я. Это же была я!
— Перестань... прекрати это, — задыхаясь, шептала Гермиона, жадно хватая ртом воздух.
— Перестать? Прекратить? Шутишь? Наше веселье только начинается! — Ее смех разлился повсюду, эхом отдаваясь в висках. — Так или иначе, мы здесь заперты. Чем же заниматься, как не вспоминать все самое вкусное в твоей жизни? Вернее... в нашей жизни.
Гермиона не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в этом месте. Да и где оно? Все догадки наводили только на один ответ — когда Том подчинил ее с помощью какого-то вещества, сознание раскололось на две части: Феромониху — демоницу, созданную запретными желаниями и эмоциями, — и себя настоящую — обычную девочку, мечтающую о лучшей жизни с любимым человеком. После потери галлона крови ее организм не смог поддерживать умственную активность и просто «отключил» эту функцию.
А это означало одно — она впала в кому и была заперта с расколотой частью себя, которая почему-то заняла лидирующую позицию в голове.
И как бы она ни сопротивлялась, как бы ни пыталась прогнать Феромониху, у нее не получалось. Более того, голова начинала болеть все больше, а зрение и слух — притупляться.
Через какое-то время на душе стало настолько тяжело, что Гермиона снова взвыла, хватая себя за волосы.
— Убирайся из моей головы! — истошно выкрикнула она, когда Феромониха в очередной раз сменила картинку с аварии, в которую они с Пэнси попали в начале учебы, на страстный секс с Драко в бассейне. — Убирайся! Хватит! Ненавижу тебя!
— Ну же, посмотри, нам было так хорошо! — Перед глазами появилась сцена, когда Драко опустил ее на ступеньки бассейна и ненасытно входил сзади, хватая за волосы. — Я же знаю, тебе нравится, когда он сзади! Это так возбуждает, не правда ли, м?
— Прекрати! — всхлипнула Гермиона, смахивая рукой слезы.
Она не могла больше играть в эти игры. Не могла смотреть на отрывки прошлого, зная о настоящем.
Ее разрывало на части.
И снова яркая вспышка. Снова смена картинки. В этот раз Гермиона стояла перед зеркалом в женском туалете и смотрела на заплаканную себя. К горлу моментально подступила тошнота — и ее вырвало в раковину напротив. Вернее, она подумала, что ее вырвало.
— Забавно, да? — раздался голос Феромонихи где-то позади. — Тебе больно, неприятно, ужасно, но ведь на самом деле твое тело сейчас ничего не испытывает. Просто жалкая оболочка без сознания.
— Хва...тит...
— Больно, детка? — Из-за угла появилась Дафна, держащая в руке разбитое горлышко от шампанского. — А я ведь предупреждала, беги... беги и не оглядывайся.
Гермиона застыла как вкопанная, вспоминая их разговор.
А ведь она хотела убежать... хотела уйти с бизнес-конференции, пока Том не настиг ее, пока не уволок к себе в кабинет, пока не подвесил к потолку и не лишил чувств...
Пока она не услышала холод в голосе того, к кому тянулась нутром.
Резкая боль полоснула по сердцу, как заточенный нож по бумаге. Казалось бы, за столько сцен можно было привыкнуть к мешанине эмоций, разочарований и потрясений, но раз за разом становилось только хуже.
Когда она снова увидела яркую вспышку, сил терпеть не осталось. Воспоминания, эмоции и чувства сводили с ума ее и разделенное сознание.
Долго ли она сможет продержаться? Час, два?
— Не могу... я больше не вынесу этого! — истерично прокричала Гермиона и упала лбом в пол, начиная с новой силой плакать, смеяться и шипеть.
— Ты должна. Ты обязана! — приказал грубый голос Тома. — Ты будешь жить, чтобы я мог пользоваться тобой.
— НЕТ! — Гермиона уперлась руками в пол, срывая голос от напряжения.
Яркая вспышка, и...
Тишина.
Какое-то время Гермиона пыталась отдышаться, не веря, что у нее появилась передышка от бесконечных воспоминаний и диалогов. Открыв глаза и подняв голову, она увидела перед собой темноту и Феромониху, которая почему-то сидела в позе лотоса с закрытыми глазами. Создавалось впечатление, что она находилась в неком стазисе.
Поднявшись, Гермиона сделала пару шагов в ее сторону, то и дело пошатываясь. В висках все еще эхом отдавались голоса из прошлого, но она каким-то образом приглушила их, концентрируясь на фигуре впереди.
Наконец дойдя до Феромонихи, она попыталась прикоснуться к ее плечу, но, как и ожидалось, рука прошла сквозь, оставляя после себя розовую дымку.
— Черт... — на выдохе одновременно сказали Гермиона и Феромониха, словно они стали одним целым. — А-а-а!
Резкая головная боль и много ярких вспышек заставили упасть и схватиться за уши в попытках облегчить приступы. Пространство вокруг начало искажаться, сменяясь разными цветами и помехами как артефактыАртефакты — искажения, появляющиеся на экране компьютера или ноутбука. Напоминают горизонтальные и вертикальные полосы, цветные точки, блики и засветы. на мониторе при поломке видеокарты.
— И что теперь? — послышался где-то вдали голос матери.
— Теперь ждать. Только ждать, — с тяжелым вздохом проговорил кто-то.
Этот диалог не был похож на воспоминания или фокусы Феромонихи. Это было что-то новое и очень реальное.
«Мама...» — последнее, о чем подумала Гермиона, погружаясь в беспросветную тьму.
Спустя несколько часов после ввода сыворотки
Гермиона медленно открыла глаза, щурясь от яркого света и всматриваясь в белоснежный потолок.
— Гермиона? Гермиона, ты... это ты! — Руку кто-то крепко сжал, и через мгновение она почувствовала нежное касание на щеке. — Уильям! Она очнулась! О Боги...
Ей потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что в этот раз она находилась в больнице.
«Я выбралась? — подумала Гермиона, продолжая рассматривать потолок и концентрируя внимание на его неровностях. — Или это изощренная попытка моего сознания обмануть меня? Очередная пытка?»
— Малышка, как ты?.. — Голос матери. Он дрожал.
«Или все же нет?» — Она перевела взгляд на маму и отца.
— Дочка... — кое-как выдавил из себя отец, кажется, сдерживаясь, чтобы не впасть в чувства. — Я позову врачей и Долгопупса.
Он ушел, оставляя ее с мамой наедине.
— Скажи что-нибудь... ты... ты помнишь, кто я? — издалека начала мама, продолжая нежно сжимать ее руку.
Гермиона внимательно посмотрела на нее, пытаясь понять, была ли это реальность или очередная иллюзия. Она рассматривала лицо: красные от слез глаза, темные круги, иссушенную от обезвоживания кожу — явные признаки сильного потрясения. Такое лицо она видела только однажды, когда в детстве упала без сознания и проснулась в больнице, окруженная врачами и медсестрами.
«Иллюзия или реальность?» — задавала себе вопрос Гермиона, сохраняя молчание.
Она не спеша приподнялась на кровати, упираясь спиной в мягкие подушки. Сделать это было куда сложнее, чем ей представлялось: тело было изможденным, кожа ныла от постороннего вмешательства в виде иголок, повязок и прочих поддерживающих жизнь вещей.
Но, несмотря на физический недуг, самым странным казалось абсолютное отсутствие каких-либо эмоций. Ни по отношению к своему состоянию, ни по отношению к маме. Ничего.
Все ощущалось реалистично. И это все, что она могла сказать про окружающий мир. Ни больше, ни меньше.
— Герми... — ласково прошептала мама, напоминая о себе.
«Иллюзия или реальность?» — снова повторила Гермиона, смотря ей в глаза.
Через некоторое время в палату вошел врач и знакомый ей лаборант, который спас ее, когда она попала под препарат «Крессеция» на паре у мистера Слизнорта.
— Отлично, я все еще непревзойденный гений, — без стеснений проговорил Невилл, обгоняя врача и первым подходя к Гермионе. — Мою речь различаешь?
— Да, — впервые заговорила она, вызывая радостный вздох у мамы.
— О, даже говорить можешь, хорошо-хорошо, — протараторил он, доставая из ниоткуда блокнот и начиная спешно что-то записывать. — Какие ощущения? Голова болит? Сухость во...
— Кхм-кхм, — напомнил о себе врач, деловито отодвигая Невилла и садясь напротив Гермионы. — Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер?
Гермиона спокойно перевела взгляд с блокнота на врача и немногословно ответила:
— Хорошо.
Ей совсем не хотелось говорить больше, чем требовалось. Она попросту не видела в этом смысла.
— Хорошо. Это удивительно. Хм, — задумчиво произнес врач, продолжая ее осматривать. — Нужно провести ряд анализов. Я сейчас же скажу медсестре заняться вами. — После этих слов он встал и удалился, многозначительно посмотрев на Невилла.
Ей показалось, или в глазах врача промелькнула зависть?
Как только дверь захлопнулась, Невилл вновь к ней подошел.
— С его удивлением я не согласен. Все было рассчитано. Хотя ладно, ладно! Я сомневался. Как и все. — Он поднес ручку к блокноту и стал что-то черкать. — Так на чем я остановился?
«Иллюзия или реальность?» — крутилось в голове, пока Невилл продолжал задавать навязчивые вопросы о ее состоянии.
Наконец он замолчал. И только Гермиона хотела закрыть глаза и расслабиться, как он приблизился к лицу и поцеловал ее.
— Мистер Долгопупс! — возмущенно воскликнула мама, выглядя недовольной его дерзостью.
— М? — только и ответила Гермиона, не почувствовав ничего кроме легкого порыва ветра от быстрого движения к ней.
— Так я и думал, — со вздохом ответил Невилл, игнорируя недовольство ее мамы. — Ты ничего не чувствуешь?
— Верно.
Мама перестала ругаться на Невилла и с удивлением посмотрела на нее.
— Эмоции?
Гермиона отрицательно помотала головой, не понимая, зачем он спрашивал об этом, если наверняка знал ответ.
Бесполезная трата времени и сил.
— Миссис Грейнджер, нам нужно поговорить, — обратился он к маме, едва заметно качая головой.
«Иллюзия или реальность? — снова задумалась Гермиона, наблюдая, как мама и Невилл покинули палату, оставив ее одну. — Почему я ничего не чувствую? В видениях я всегда испытывала массу неопределенных эмоций, сводящих с ума. Почему сейчас ничего?»
Она осмотрела руки: повернула ладони сначала внутренней стороной, затем тыльной. Не было ни малейшего признака на розовый оттенок, что после себя оставляла Феромониха, когда касалась ее.
Значило ли это, что она наконец выбралась?
— Так это правда, — раздался голос, который она раз за разом слышала в кошмарных видениях. — Ты очнулась.
Гермиона увидела в дверях Драко. Он выглядел напряженным и потрепанным.
«Секс, не более», — всплыли в памяти последние сказанные им слова.
Сколько раз Феромониха заставляла Гермиону смотреть эту сцену? Один, пять, десять? Кажется, так много, что назвать точное количество не представлялось возможным.
Драко сделал несколько неторопливых шагов вперед, будто проверяя ее реакцию.
«Я помню, с каким отвращением ты смотрел на меня, помню, как позволил Тому выкачивать из меня кровь. Я помню все», — хотела сказать Гермиона, но вместо этого наблюдала за его шагами, не издавая ни звука.
Был ли хоть какой-то смысл будущего разговора? Что он мог сказать, чтобы хоть как-то вывести ее на эмоции?
Ничего.
Ей было все равно. И это было удобно.
— Как-то даже непривычно, что ты молчишь, — хмыкнул Драко, подойдя к кровати. — Если бы я знал, что, чтобы заткнуть тебя, нужно лишь пустить тебе кровь, я бы давно это сделал, Грейнджер.
Она подняла на него пустой и равнодушный взгляд.
И этот человек вызывал у нее эмоциональные скачки? Почему?
Сейчас перед ней стоял обычный парень, проживающий типичную университетскую жизнь сына богатых родителей. Да, красивая внешность и подкаченное тело. Но разве этого было достаточно, чтобы увлечься им?
Драко застыл на месте.
— Что ты помнишь? — намного мягче спросил он, блуждая заинтересованным взглядом по ее лицу.
— Я все помню, — ответила Гермиона.
— Что «все»? — попытался усмехнуться Драко, но вместо этого вышла неуверенная гримаса.
— Зачем ты здесь? — Ее голос даже ей казался холодным и отстраненным.
Драко замолчал.
«Что с ним такое? Ведет себя слишком странно», — не могла не заметить Гермиона, складывая руки перед собой в замок.
Она помнила самоуверенного, самовлюбленного наследника богатой корпорации. Уж никак не нерешительного паренька, который был не в силах подобрать слова.
— Гермиона, — тихо, с особой нежностью произнес он, присаживаясь на край кровати. Помнится, сердце всегда трепетало, когда он называл ее по имени. Сейчас же пульс на кардиомониторе не ускорился ни на удар. — Прости меня за слова, сказанные в кабинете... Мне жаль, что все так вышло. — Драко дотронулся до ее рук, чтобы согреть.
«Или все же иллюзия?» — подумала Гермиона.
Какова вероятность, что перед ней извинился напыщенный и самовлюбленный Искуситель?
— Хватит играть со мной, Феромониха, — с тяжелым вздохом ответила она, убирая руки подальше. — Просто оставь меня в покое, дай забыться.
Драко с подозрением посмотрел на Гермиону. Лицо у него было такое, будто он только что увидел что-то пугающее и мерзкое. Однако не прошло и минуты, как он вновь схватил ее руку, в этот раз крепко сжимая запястье.
По телу прошлась неприятная волна боли.
— Мне больно, хватит, — спокойно сказала Гермиона и резко дернула локтем, чтобы выбраться из хватки.
— Это реальность, Грейнджер, — серьезно проговорил Драко, не дав ей убрать руку. — Больно?
— Больно.
— Не знаю, где ты была, пока лежала без сознания, но сейчас ты находишься в месте похуже. В гребаной реальности. — Каждое слово он говорил четко и без тени усмешки.
Рука покраснела от силы хвата, и Гермиона поняла, что ни разу не ранила себя внутри сознания. Сколько бы душевной боли она не испытывала, ей никогда не удавалось повлиять на тело.
«Реально... это все... реально?» — Драко отпустил запястье, и она принялась рассматривать кисть. След от пальцев точно превратится в болезненный синяк на несколько дней.
— Так значит, я все же... смогла выбраться... — с придыханием прошептала Гермиона, прикладывая пальцы к губам.
Драко заметно расслабился и смягчил взгляд.
— Да... — сдержанно выдохнул он и опустил голову, пытаясь скрыть улыбку.
Осознание реальности несколько успокоило, и она позволила себе расслабленно простонать.
Закончился. Наконец кромешный ад закончился. И хотя ее должны переполнять эмоции радости и облегчения, она чувствовала лишь пустоту и пульсирующую боль на запястье.
Ни злости на Драко, ни ненависти к Тому, ни любви к маме — ничего. Но самое главное, она больше не чувствовала Феромониху. Не чувствовала постоянного легкого возбуждения и желания выделиться. Не хотелось проявлять инициативу и биться в истерике от разрывающих сердце эмоций, когда находилась рядом с Драко.
— Что со мной сделали? — задала вопрос Гермиона, равнодушно смотря на взволнованного Драко.
— Вернули к жизни, Грейнджер. Ты недовольна?
— Как?
Драко тяжело вздохнул.
— У нас не было другого выхода. Мы теряли те...
— Как вы меня вернули? — перебила его Гермиона, холодно посмотрев в серые глаза.
— Лишили тебя чувств, — коротко сказал Драко, сжимая пальцы в кулаки. — Мы справимся с этим. Мы что-нибудь придумаем. Я что-нибудь придумаю. Я...
Гермиона внимательно слушала его, пока он подтверждал ее догадки.
«Что ж... Куда лучше быть пустой оболочкой и не иметь никаких чувств, чем быть ими переполненной настолько, что хочется содрать с себя кожу и забыться в беспросветном небытие», — подытожила она, закрывая глаза.