Глава 36: Сыворотка «Коллопортус»
Спустя три дня после произошедшего в кабинете ректора
Драко сидел на кухне поместья и судорожно перелистывал новостные каналы. Почти везде писали одно и то же:
«Ректор Академии Икс подозревается в убийстве Дафны Гринграсс. Ее тело нашли у него дома, закопанным на заднем дворе».
«На бизнес-конференции, проходившей в этом году в Академии Икс, студентка первого курса была подвержена насилию и пыткам со стороны Тома Реддла, ректора учебного заведения».
«Разорванная помолвка Блейза Забини и Дафны Гринграсс послужила причиной спада Гринграсс-Студио в рейтингах на рынке салонов красоты».
«Гермиона Грейнджер, пострадавшая от насилия ректора, все еще находится без сознания. Врачи не могут сказать, что стало причиной падения в глубокую кому».
Прочитав последнюю новость, Драко сжал телефон и посмотрел на чашку с кофе.
«Она не приходит в себя. Почему она не приходит в себя, черт возьми!» — мысленно выругался он, внешне оставаясь спокойным.
Три дня Драко, не отрываясь от телефона, следил за новостями, надеясь увидеть что-то хорошее. Но кроме досудебных действий в отношении Тома не было ничего ободряющего.
Гермиона по-прежнему оставалась без сознания. И сколько бы раз Драко ни звонил в больницу, итог был один: «Мы не можем понять причину такого состояния».
Склонившись над нетронутым тостом, он тяжело выдохнул и устало дернул головой.
— Переживаешь за Грязнокровку? — раздался голос отца. Ну конечно, как Драко мог забыть, что ровно в десять утра тот спускался на кухню, чтобы выпить таблетки.
Грязнокровка. Новое прозвище Гермионы, которое любезно придумал отец, когда услышал полную историю с ее странной кровью и веществами. Не сказать, что оно ей не подходило, но отчего-то сердце сжималось, когда до ушей доносилось это слово.
— Отец, — поздоровался Драко и привстал. — Я уже ухожу.
— Даже не притронулся к еде. Этот цирк ни к чему, Драко. Сядь, — приказал он, запивая горсть разноцветных таблеток. — Хочу поговорить с тобой насчет того вечера.
— Не о чем тут разговаривать, — резко отозвался Драко и сделал глоток кофе.
После того как полиция ворвалась в кабинет Тома и задержала его, Блейз позаботился, чтобы у выхода из здания бушевали репортеры, желающие узнать о самых пикантных скандалах Академии Икс, произошедших во время бизнес-конференции. Однако под раздачу попал не только Том — задело и Блейза, и Драко, и даже до того момента никому не известную Гермиону.
Пресса разнесла новости за считанные минуты. И, конечно, не самые правдивые, начиная с истории, как Драко героически спас студентку первого курса, на которой якобы обещал жениться, заканчивая тем, что Том, возможно, биологический отец Гермионы и захотел от нее крови, чтобы стать бессмертным.
Но как бы ни перевирали сказанные прессе в тот вечер слова, одно оставалось неизменным — Драко Малфой стал героем в глазах общественности. Рейтинги семейной компании взлетели до небес. Акции поднялись в цене, телефоны порнозвезд, которых курировала «Malfoy&Apple», разрывались от звонков и предложений по проектам.
И казалось бы, отец должен им гордиться, хвалить и поощрять, но...
В реальности их отношения не улучшились и по ощущениям стали более натянутыми и отрешенными. И если у Драко имелись на то особые причины — он знал об участии отца в проекте «Крестраж», — то причины отца оставались загадкой.
— Драко, — требовательно повысил голос тот и присел напротив за обеденный стол, — та Грязн...
— Нет, нет, нет и еще раз нет. — Драко без страха посмотрел отцу в глаза и свел брови. — Я не перестану оплачивать ее больничные счета. И не перестану с ней общаться, когда она очнется. И, предвидя твою следующую фразу про статусы семей, — он замолчал, обдумывая слова, — я знаю про наследие, имидж, рейтинги и прочее, но можно я хоть раз сделаю то, чего хочу сам? Я устал жить с ошейником. Устал.
Отец молчал. Смотрел на него и молчал. И только черт знал, что сейчас творилось у него в голове.
Существовал ли малейший шанс, что он услышал пожелание Драко? Услышал крик тонущего в грязи их семьи человека?
— Я думал, эта ситуация хоть чему-то тебя научила, — сдержанно ответил отец. — Как тебя обзывают сейчас газеты? Герой, да? Неплохое прозвище, неплохое, — тише продолжил он, прикрывая глаза. — Вот только... в этот раз тебе повезло. Но что, если бы ты не успел? Не спас? Или еще хуже — пострадал? Как бы тогда тебя обозвали в СМИ? — Драко ощутимо напрягся, догадываясь, к чему он вел. — Наследник, который не смог спасти девушку. — Это было сказано холодно, с особым отвращением и презрением. — Позор. Рейтинги бы упали до низов, и, возможно, я не смог бы реабилитировать наше лицо. — Он замолчал, разрезая вареное яйцо пополам.
Повисла долгая пауза, и только клацающие по тарелке приборы разбавляли кухонную тишину.
Отец прав. Как и всегда. Его геройство действительно могло сыграть с репутацией семьи злую шутку в случае провала.
Но что ему оставалось делать? Неужели ничего?
— Я не мог бездействовать, — ответил Драко и встал из-за стола. — И не буду этого делать сейчас. Ей нужна моя помощь. Мои деньги. Мои связи. Мои действия. — Он говорил медленно, делая паузу после каждого слова, чтобы донести смысл.
— Почему? — задал простой вопрос отец.
— Потому что это правильно.
— Нет. — Вилка со скрежетом скользнула по тарелке, придавая несогласию особую, мрачную интонацию.
Драко вопросительно поднял бровь, уставившись на отца.
— Ты не можешь бездействовать не потому, что это правильно. — Он спокойно отложил столовые приборы и сцепил руки в замок. — Ты не можешь бездействовать, потому что привязался к ней, как последний идиот. — В глазах узнавалось привычное неодобрение и осуждение.
Достаточно. Драко больше ничего не хотел слышать из уст этого человека. Каждый разговор одно и тоже: семья, репутация, рейтинги — надоело. Он долго терпел, но с каждым разом это становилось невыносимее.
Подойдя к отцу, он окинул его равнодушным взглядом и язвительно усмехнулся.
— Почему же ты не бездействовал, когда пришел Том Реддл и попросил поддержки в безумном проекте по управлению людьми? — Драко с удовольствием наблюдал, как лицо отца побледнело. — Ты понимал риски. Если об этом узнают, о финансировании, — уточнил он и резко убрал ухмылку, — наша семья не то что потеряет рейтинги, она в целом исчезнет. И наследие, о котором ты печешься, канет в небытие.
Отец сильно сжал челюсти, отчего по скулам заходили желваки.
«Ненавижу тебя», — хотел добавить Драко, но вовремя остановился и нахмурился.
— Откуда ты...
— Я уже не ребенок. Да, возможно, мои действия и правда имеют непредвиденные последствия, но я хотя бы стараюсь поступать правильно, по совести. Я бы ни за что не стал спонсировать сомнительные проекты, которые созданы, чтобы укрепить власть маньяка, готового убить кучу людей лишь бы получить крохотный шанс на успех.
Драко выпрямился и холодно посмотрел на отца сверху вниз. И почему он раньше не замечал его изможденный вид? Опущенные плечи, медленные движения, впалые щеки и темные круги под глазами, сейчас широко раскрытыми от удивления и страха.
По спине прошли мурашки от осознания старости отца.
Запустив руки в растрепанные волосы, Драко прикрыл веки и тяжело вздохнул. На сегодня с него достаточно тяжелых разговоров и высокомерного общества.
— Вечером ко мне придут Сириус Блэк и Невилл Долгопупс. Надеюсь, ты не почтишь нас своим присутствием, — смело заявил он и, не дожидаясь ответа, покинул кухню.
***
Как и было объявлено, ближе к вечеру поместье посетили Сириус и Невилл, которых Драко позвал, чтобы найти решение задачи со звездочкой: пробуждение Гермионы.
Три дня. Никаких подвижек в ее состоянии.
Но как бы ни было грустно и тревожно, Драко понимал, что обычные специалисты вряд ли хоть что-то смогут сделать с ее диагнозом. Гермиона попала под действие до сегодняшнего дня неизвестного препарата. Тут нужны не врачи и хирурги. Тут нужны ученые, которые хоть что-то знали про вещества, попавшие в ее кровь.
— Я не уверен в этом соединении, — сказал Невилл, оценивающим взглядом рассматривая предложенную Сириусом схему.
Целый час бывший преподаватель факультета Пуффендуй разрисовывал маркерную доску и спорил с лаборантом Слизнорта, не желая принимать его предложения.
— Малец, — недовольно прошипел Сириус, подчеркивая химический элемент, — без этого его птичка, — он кивнул на Драко, — помрет в первую секунду после употребления антидота.
— Возможно, но в совокупности с веществом Обливиэйта прогресса не будет. Он просто нейтрализует и все, — невозмутимо парировал Невилл, хватая маркер другого цвета.
Этот балаган, творившийся на протяжении часа, порядком давил на нервы.
Казалось бы, взрослые люди, объединенные целью — спасти жизнь, а вели себя как дети, меряясь письками в виде знаний по химии.
— И что ты предлагаешь? — раздраженно спросил Сириус, нехотя стирая часть схемы.
— Возможно, нам стоит для начала подробно изучить ее ДНК. Если Малфой не ошибся и кровь была главным ключом...
— Я не глухой, Долгопупс, — рыкнул Драко, нетерпеливо стуча пальцем по столу.
— Тогда тем более нужно начать с ДНК, мистер Блэк, — в вежливой манере предложил Невилл и достал из сумки толстую стопку листов. — Как же хорошо, что я очень любопытный.
— И бессовестный, — добавил Драко, вспоминая, каким образом у Невилла оказалась кровь Гермионы.
— И за это ты должен сказать мне спасибо, — ехидно протянул он и передал анализы Сириусу.
Драко едва не закатил глаза, но продолжил с интересом наблюдать, как они быстро перелистывали страницы, перебрасываясь колкими замечаниями.
И только он хотел оставить их наедине, как телефон навязчиво завибрировал. Номер оказался не определен.
— Да? — Драко встал с кресла и отошел к окну, из которого было видно, как садовник пересаживал кусты по прихоти Беллатрисы.
— Ей стало хуже, — раздался женский голос на другом конце.
Тревога охватила настолько быстро и болезненно, что Драко не сразу понял, что это Пэнси. Горло сдавило, сердцебиение участилось, рук коснулся легкий тремор.
«Ей стало хуже», — словно в бреду повторял он, пока в трубке не послышался тяжелый вздох.
— Паркинсон... — только и смог выдавить Драко, облокачиваясь плечом об оконную раму, — подробнее.
— Несколько минут назад ее увезли в реанимацию. Я видела... — задыхалась Пэнси. — Видела, как из ее рта текла кровь, когда они провозили кушетку мимо меня... Малфой, она...
— Я еду, — только и ответил Драко, сбросил вызов и суетливо схватил со спинки стула худи. — Ей хуже. Мне нужно решение как можно скорее, — протараторил он на выходе, не оглядываясь на Сириуса и Невилла, которые бурно спорили.
Спускаясь по лестнице, он думал о ней.
Выбегая из дома, он думал о ней.
Садясь в машину, он думал о ней.
Всю дорогу от поместья до больницы, он, черт подери, думал о ней.
Драко Малфой, самый желанный молодой порноактер десятилетия, искушающий хладнокровием и таинственностью, сейчас переживал, как маленькая девочка, давя педаль газа в пол, чтобы скорее оказаться рядом с самой назойливой и наивной девушкой на свете.
И почему? Почему он так страстно и самоотверженно желал оказаться рядом с ней?
Она раздражала, подставляла, напрягала, снова и снова испытывая его нервную систему на прочность.
Так почему он, никогда не обращавший на таких девушек внимание, сейчас мчался как ненормальный по автостраде, обгоняя машины, то и дело рискуя задеть одну из них и попасть в аварию?
Почему он рисковал собой ради нее?
Желание?
Влечение?
Интерес?
— Черт, Грейнджер... — прошипел сквозь зубы Драко, ощущая, как волна адреналина и тревожности захлестнула с головой. Он резко затормозил, чтобы не проехать на красный свет и не нарушить пару тройку правил.
Склонив голову к рулю и тяжело вздохнув, Драко на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь вернуть трезвость мыслей.
Как бы все обернулось, если бы он не спровоцировал ее на участие в Кубке Первокурсниц?
Может, она не стала бы Феромонихой и Том не обратил бы на нее внимание? Или еще лучше — ее бы отчислили за неуспеваемость на парах Северуса и она сменила профессию.
Сильно сжав пальцы на руле, он продолжил движение, с каждой милей больше убеждаясь в вине по отношению к Гермионе.
Он должен исправить все, что натворил. Должен извиниться за манипуляции, издевательства и шантаж.
Должен вновь поговорить с ней.
Неуклюже оставив машину посреди больничной парковки, Драко быстрым шагом направился в реанимационное отделение, проигнорировав навязчивую ассистентку, которая наверняка хотела привлечь внимание за счет ежедневных отчетов.
Да кому нужны жалкие цифры, когда на кону стояла жизнь?
Миновав несколько коридоров, он заметил стоящую на костылях Пэнси, грустно рассматривающую красную кнопку «Идет операция».
— Новости? — без церемоний спросил Драко, подходя к двери.
Пэнси отрицательно помотала головой и перевела на него уставший взгляд. Глаза говорили за нее: последние дни она явно не знала, что такое сон.
— Рад, что ты пришла в себя, — попытался отвлечься Драко, смотря на ее исхудавшие ноги. Пэнси не ответила, лишь развернулась и присела на лавочку. — Я слышал, в Нотта стреляли?
Драко не знал наверняка, было ли ей дело до Тео, но, учитывая его частые походы к ней в палату, решил поинтересоваться и проявить сочувствие в случае положительного ответа.
Пэнси кивнула, продолжая смотреть на красную табличку.
— Его быстро прооперировали, сейчас он в порядке. Спасибо, что спросил. — И пусть она пыталась быть бесстрастной, Драко не мог не заметить боль на ее лице.
Видимо, в тот вечер не только он испытал сильнейший стресс от разворачивающихся событий. Кто бы мог подумать, что в Тео выстрелит его же телохранитель?
— Но к чему вопрос? Не думала, что вы с ним друзья, — разозлилась Пэнси, кидая на него недовольный взгляд.
— Я пытаюсь отвлечься, чтобы не переживать за эту... — Он посмотрел на дверь, пытаясь подобрать подходящую характеристику для Гермионы. Но, не придумав ничего лучше «глупой девочки» и «назойливой первокурсницы», вздохнул и развел руками, удивляясь собственной откровенности. — Я схожу с ума, Паркинсон. Схожу с ума и ничего не могу с этим поделать.
Сев рядом на скамью, Драко уперся локтями в ноги и запустил пальцы в волосы.
— Зацепила, правда? — хмыкнула Пэнси. — Понимаю. Только мне, чтобы понять, что она особенная, не нужно было играть с ней в кошки-мышки, сводя ее с ума от желания и неопределенности. — В голосе звучала злоба и... осуждение?
— Особенная? — недовольно фыркнул Драко, не желая признавать ее правоту. — То, что для меня ее поведение кажется чем-то новым и интересным, не делает ее особенной.
— Ну и тупоголовый же ты мудила, Малфой, — прошипела Пэнси, открывая рот, чтобы наверняка кинуть еще парочку оскорблений. — Да ты прос... Мм...
Она замолчала, задержав взгляд в направлении коридора.
Проследив за ним, Драко наткнулся на женщину, внешне похожую на Гермиону, и стоящего рядом мужчину. Они выглядели напуганными и измученными, разговаривая с хирургом, видимо, вышедшим из другой двери операционного блока.
— Ее родители? — догадался Драко и, получив подтверждение в виде кивка, встал.
— Куда? Не надо! — громко прошептала Пэнси, хватая его за руку. — Не трогай их. Они приходят сюда каждый день, и каждый день я вижу, как Джин выходит в слезах. Если ты скажешь что-то не то, это разобьет ее.
Но Драко не слушал. Он хотел поделиться с ними информацией о процессе создания антидота. Они должны знать, что их дочь обязательно придет в себя.
— Ей осталось недолго, — донеслось до него.
— Сколько? — спросил отец Гермионы, сильнее прижимая к себе жену за талию.
— Несколько часов. Мне очень жаль, — осторожно проговорил хирург и опустил руки с бумагами по швам.
«Несколько часов, — эхом отдалось в голове Драко. Перед глазами все замылилось, коленки подкосились. — Несколько. Часов».
Драко шумно поперхнулся, привлекая внимание.
— Мистер Малфой, — обратился к нему хирург. — Хотите получить отчет? К сожалению, мы ничего не мо...
— Вы Драко? — хриплым голосом спросила Джин. — Я Джин Грейнджер, мама Гермионы, а это Уильям, ее отец. Спасибо, что оплачиваете счета, мы...
— Не нужно, — слишком резко перебил Драко и поспешил исправиться: — Вернее... я хотел сказать, что так бы поступил каждый на моем месте.
— Очень сомневаюсь, — ворчливо протянул Уильям и недоверчиво осмотрел его с головы до ног. — Вы что-то хотите от нее? К чему такая благотворительность?
«Что?» — хотел спросить Драко, но вовремя остановился.
Вопрос поставил в тупик. Что можно хотеть от посредственной девочки, не понимающей граней дозволенного?
Денег? Известности? Связей? Всего этого у нее не было. Как можно хотеть от человека того, чего у него нет?
Разве что...
«Страсть, эмоции, похоть», — подсказало сознание.
Но разве мог Драко сказать ее отцу, что от его дочери ему нужен был секс?
— Уильям! — возмущенно прошипела Джин, одернув мужа за рукав рубашки.
Было видно, как он изо всех сил сдерживал гнев, чтобы вот-вот не сорваться на окружающих. Его можно понять — дочь находилась в критическом состоянии, тут сорвался бы каждый.
— Сколько у нас есть времени? — спокойно обратился Драко к хирургу.
— Три часа, — коротко ответил тот.
— Точно нет никаких возможных классических и официальных решений? Я просил напрячь лучших врачей страны. Неужели они ничего не смогли найти?
— Ее биохимия сплошная загадка. Мы с уверенностью можем сказать, что в истории не было случаев с похожими заболеваниями. Сейчас мы прооперировали ее, поскольку состояние резко ухудшилось. — Он едва незаметно сжал бумаги в руках. — Мы смогли стабилизировать сердце, но... шансов нет.
— Ох... — измучено простонала Джин, упираясь лицом в шею мужа и начиная плакать. Ее трясло и шатало.
Внутри все сжалось от осознания, что через несколько часов он больше не сможет дразнить Гермиону, разговаривать с ней, заниматься сексом так, чтобы каждую клеточку тела сводило от предвкушения и головокружительного желания. Он не сможет слышать ее запах и в тайне представлять ее среди прохожих.
Напрягшись, Драко резко и шумно выдохнул.
Нельзя сдаваться. Нельзя и точка. Он должен найти решение. Ради себя, ради нее, ради них.
— Миссис Грейнджер, — окликнул он Джин, — прошу вас, не расстраивайтесь раньше времени. В эту самую секунду двое лучших ученых, которые хоть что-то знают о состоянии Гермионы, придумывают решение. Шансы есть.
— Драко... — сквозь слезы прошептала она, смотря на него заплаканными глазами.
Он отрицательно помотал головой, давая понять, что любые слова излишни.
Отойдя в сторону, он достал телефон и набрал Невилла. Спустя несколько долгих гудков на том конце послышались тихие ругательства Сириуса.
— Алло, — довольно спокойно ответил Невилл, кажется, параллельно что-то чертя.
— У нее есть три часа. Или меньше. Скажи, что вы придумали хоть что-то, — обеспокоенно начал Драко, отходя от родителей Гермионы. Меньше всего ему хотелось, чтобы они слышали его неуверенность и переживания.
— Сколько?! — возмутился Сириус. Видимо, Невилл переключил звонок на громкую связь. — Мы едва поняли структуру того, что он ей подмешал, чтобы активировать... ээ... ее кровь?
— Старик хотел сказать, что мы лишь дога-а-адываемся.
— Кто тут старик?! — вспылил Сириус. Послышался глухой звук, словно телефон уронили на пол.
Драко недовольно потер бровь, раздражаясь от их поведения. Как он их представил? Двое «лучших ученых»? Ну да.
— Кхм... — привлек внимание Драко громким кашлем. — У нас нет на это времени. Ваши предложения? — В трубке повисла тишина. — Серьезно? Никаких идей? — спросил он, упираясь лбом в поверхность окна и крепко сжимая телефон, желая разбить им стекло.
— Драко, мальчик мой, ты же понимаешь, что даже если мы что-то придумаем, нужны исследования, опыты, если тебе так будет понятнее. Мы не можем ввести Гермионе наше лекарство, не протестировав...
— На это нет времени, — сорвался на рык Драко и несильно ударил кулаком по стеклу. — Сука... что за бред...
«О Великий, если ты существуешь, перестань издеваться надо мной», — взмолился он и закрыл глаза.
— У меня есть предложение, — вдалеке послышался голос Невилла. — Но это... я не уверен, хотя вероятность на успех есть.
— Что за предложение? — спросил Сириус.
— Я уже несколько лет работаю над созданием сыворотки «Коллопортус», смысл которой... как бы сказать... «запечатывать» эмоции. Только представьте, вы не чувствуете ни вины, ни злости, ни зависти... ничего. Ваш разум не подвержен импульсивным действиям, только холодный расчет и движение к цели любыми путями.
— О каких конкретно эмоциях речь? — уточнил Драко, нахмурившись.
— В идеале только негативных. Но сыворотка на стадии разработки, сам понимаешь, что это значит, — объяснил Невилл. — Сейчас мы можем сказать, что проект «Крестраж» нацелен на разделение личности: физическая оболочка и эмоциональная. В теории, если предположить, что Гермиона не приходит в себя, потому что не может вернуть эмоциональную сторону...
— Тогда... — задумчиво протянул Сириус, — если мы заблокируем эмоции, организм не будет тратить силы на попытки объединить две оболочки... Хм... Покажи схемы и документы по проекту. Мы перезвоним.
В трубке послышались гудки.
— Какого черта... — буркнул Драко, смотря на сброшенный звонок.
Следующий час прошел в напряжении и неопределенности. Пока Гермиону перевозили из операционного блока в палату, Драко объяснял ее родителям ситуацию, которая произошла с их дочерью на бизнес-конференции. Они взамен рассказали о ее детстве, об истории болезни, о том, как менялся ее характер после расставания с бывшим. Видимо, Гермиона ничего им не сказала о посещении клуба «Крауч», поэтому они полагали, что в порноиндустрию ей захотелось из-за Рона Уизли.
Драко не стал их переубеждать и просто внимательно слушал, прекрасно понимая, что беседой Джин и Уильям хотели скоротать время, пока ждали новостей от Сириуса.
Конечно, он рассказал о предполагаемых рисках. Но разве были они значимы, когда на кону стояла жизнь?
Либо они попробуют, либо она умрет. Разумеется, шансов на успех при введении сыворотки никто не гарантировал, но это был лучик надежды, который сдерживал их общую нарастающую боль.
Смотря на бледное тело Гермионы с разными трубками, подводившими медикаменты, Драко невольно ловил себя на мысли, что ничто и никогда не побуждало в нем такой сильной тревоги и печали, какую он испытывал сейчас, находясь у кровати умирающей девушки рядом с ее родителями.
В какой-то момент все замолчали, вслушиваясь в давящий на виски звук кардиографа. С каждой минутой пульс становился прерывистей и нестабильнее.
К горлу подступила тошнота.
— Ох... доченька, — всхлипнула Джин, сидя рядом с кроватью и держа Гермиону за руку. — Пожалуйста... прошу тебя...
Драко быстро заморгал, поднимая глаза к потолку. Впервые за несколько лет ему захотелось плакать. И он бы сделал это, если бы не вибрация телефона.
[20:23] Пьяница Блэк: Невилл едет в больницу с нулевым образцом. Мы все рассчитали. Это должно сработать. Только... тебе не понравится, что я скажу. Готов, парень?
— Сыворотка «Коллопортус» в пути, — озвучил сообщение Драко, посмотрев на Джин. Ее губы дрожали, руки несильно сжимали ладонь Гермионы.
[20:24] Я: В чем дело?
И чем дольше висела плашка «печатает...», тем больше захлестывало волнение за то, что он увидит.
[20:28] Пьяница Блэк: Это максимально сырой прототип. Я не уверен, что, если она очнется, это будет той Грейнджер, которую ты знал. Не хочу углубляться в научную дребедень, поэтому простым языком: возможно, у нее заблокируются все эмоции или еще хуже... Она сконцентрируется на какой-то одной. Последствия такого неизвестны. Это риски, огромные риски.
— Сириус пишет, что есть вероятность, что она очнется другим человеком. Без эмоций.
— Она будет жить? — спросил Уильям, кладя ладонь на плечо жены.
Драко неуверенно кивнул:
— Шансы есть.
— Тогда мы должны попробовать, — подытожила Джин, не отрывая взгляда от дочери.
[20:30] Я: Это лучше, чем смерть.
Ответ пришел сразу:
[20:30] Пьяница Блэк: Надеюсь, ты прав.
Драко отложил телефон на тумбочку и посмотрел на Гермиону. Ее лицо выражало усталость и беспокойство, и ему отчего-то стало тяжело и некомфортно в собственном теле. Он всегда видел ее веселую, возбужденную или смущенную, но никак не измученную и болезненную.
Сердце предательски сжалось, пропуская неприятный укол. Сморщившись от ощущений, Драко перевел взгляд на ее сухие губы, ненароком вспоминая, как кусал их каждый раз, когда она лезла целоваться.
Он снова хотел сделать это. Хотел поцеловать ее, чтобы она томно шептала, как ей с ним хорошо.
«Сука...», — с тоской мысленно промычал Драко, потирая глаза.
На него резко навалилась усталость от происходящего не только за последние дни, но и за семестр в целом. Сначала слежка отца, пари с Ноттом, бесконечные встречи, нудные пары, стажировка, бизнес-конференция...
Как он устал от всего этого. А ведь это лишь первое полугодие третьего курса. Что ожидало его во втором?
«И без нее...» — подсказало сознание, и Драко мысленно дал себе пощечину.
Через полчаса в палату вошли Невилл, хирург и главный врач больницы. В руках у первого находился стальной чемодан, напоминающий сейф. Видимо, там хранился нулевой образец сыворотки.
— Составьте, пожалуйста, протокол о введении инородного вещества в пациентку. Его должны подписать родственники. В ином случае я не могу дать согласие на процедуру, — деловито сказал врач.
На что Невилл быстро кивнул, положил чемодан на стол и, открыв его, протянул несколько листов хирургу. Через несколько минут он протянул их Джин и Уильяму.
— Расписываясь в этом документе, вы даете согласие на введение вашему ребенку экспериментального препарата и отказ от претензий в сторону больницы в случае неуспеха.
И пока они читали и подписывали бумаги, Невилл раскладывал на столе несколько колб с разноцветными жидкостями.
— Ты уверен в том, что делаешь? — тихо спросил Драко, подойдя к нему.
— Уже поздно отступать, — сосредоточенно ответил тот и стал аккуратно смешивать вещества. — Будь готов к тому, что она станет другой.
— Я не понимаю...
— Если все пройдет так, как я думаю, сыворотка уничтожит то, что вы называли Феромонихой. — Он прикрыл янтарный глаз, набирая в шприц точное количество смеси.
— О чем ты?.. — не мог понять Драко.
— Как думаешь, кто прыгал к тебе в постель? Гермиона или ее похотливая натура, созданная Томом? — Невилл слегка нажал на шприц, проверяя иглу. — Готовы? — обратился он к ее родителям.
Джин заметно напряглась, но кивнула. То же сделал и Уильям.
Без лишних слов Невилл подошел к Гермионе, присел на край больничной койки и, перед тем как ввести иглу в вену, протер предплечье спиртовой салфеткой.
— И что теперь? — осторожно спросила Джин, когда шприц опустел.
— Теперь ждать. — Невилл неторопливо встал и нервно вздохнул. — Только ждать.