Красивые люди. Автор Яна Фин

Я терпела. Хотя и знала, что Джину выводит из себя моё присутсвие в её доме, меня обижал тот факт, что родная старшая сестра относится ко мне хуже, чем малознакомая Эмбер, которая снимает квартиру вместе с Джиной.
Работа текла ровно, ежедневные сьёмки для известных и не известных брендов, обед в соседнем кафе и ужин дома, мой любимый диван уже ждёт, в свободное время старалась не сидеть дома и не раздражать Джину своим присутсвием, я могла плюнуть на всё и уехать домой, туда где меня рады видеть. Неужели сестра не может выносить моего присутсвие, то почему согласилась найти работу, для меня Джина навсегда останется террой-инкогнитто.
В пятницу всех работников редакции отпустили по домам сразу после обеда, карпаратив намечается в самой редакциии на первоми этаже, ещё со вчерашнего дня Хамфри распаредился украсить этаж и принести музыкальное оборудование.
Мэрри-Энн наказала мне переодеть свою скучный наряд - джинся и рубашку, в более привычную одежду для подобных мероприятий.
Когда я пришла домой, то незамедлительно отправилась к своему скромному гардеробу в шкафу синего цвета. Даже и не знаю, что можно надеть, если в моём гардеробе палитра тёмных цветов и однотипный фасон. Что ж где-то завалялась юбка из кружевной ткани чёрного цвета, аналогично цвета водоласка создают впечатления цельного образа. Отказавшись от дополнительных функций для волос, кроме того, как расчесать их, у меня оставалось ещё время до выхода, так что времени просмотреть электронную почту.

Я не узнала первый этаж нашей редакции, светодиодные шары подвешанные на потолке и тонкий знакомых женских духов напоминает мне, что сестра тут работает, я явилась на карпоратив одной из первых, закуски ещё не доставлены. Хамфри самостоятельно всё контралирует, а заметив меня не замедлительно подошёл.
- Привет. - поздоровался он обножив зубы.
- Привет. - сказала я.
- У меня есть для тебя разговор. - надел он маску серьёзности.
- Я слушаю. - напряглась я.
- Я вчера поговорил с бухгалтерией и мы приняли решение выдать тебе зарплату на несколько месяцев вперёд, сними себе квартиру или комнату.
- Спасибо. - улыбнулась я.
- О чём болтаете? - подлетела к нам Джина.
Сестра положила свою правую руку на плечо Хамфри и широко улыбнулась, когда поймала его взгляд на себе.
- Я предложил Кристен снять себе квартиру. - отвечает он внимательно изучаю Джину.
Её лицо мгновенно изменилось, острый и отталкивающий взгляд старшей сестры вызвал во мне обиду. Задирая подбородок к верху она закипая от злости, хотя и пытается это скрыть, поварачивается и направляется в сторону лестнице, я доганяю её.
- Джина!
На мой отклик она медленно оборачивается и себялюбивым взглядом смотрит на меня.
- В чём дела? - нахмурилась я. - Почему ты злишься на меня, Хамфри обещал мне...
- Мистер Кеннер! - поправила меня Джина своим соловьиным тембром голоса.
Всматриваясь в лицо сестры я начинаю понимать не только её эмоции и, но и мысли.
- Ты ревнуешь? - не поверила я себе, однако решила поинтересоваться у первоисточника.
Сестра ещё больше разозлилась, куда делась её уверенность в себе, когда-то основными характерными качествами для Джины явлилось открытость, сдержанность, обьективность и циничность. Её ревность - это лишь отголосок неуверенности, что вообще у нас с Харви, кроме работы может быть общим?
- Джина, - внушительтным голосом говорю я. - что твориться у тебя в голове, как ты можешь ревновать Харви ко мне, ты моя сестра, а он мой начальник, ты сама порекомендовала меня.
- Я не думала, что он возьмёт тебя на работу. - тихо сообщила сестра.
- Прости, что помешала. - доля грубости прозвучала в моём голосе. - Завтра сниму себе квартиру. - устремилась я к выходу из редакции.
Мне ничего не хочется, кроме понимание от сестры, которой не дождусь. По своей натуре собственица Джина боиться, что я покушусь на её любимого человека, Харви уделил мне не много лишнего времени по работе и сестра уже напряглась. И эту легенду, что после моего пьяного понедельника Хамфри решил уволить меня, она тоже придумала. В голове не укладывает, до чего Джина ещё глупая.
До десяти часов вечера я гуляла по ночному Нью-Йорку, деловой город наполненый свободой в воздухе помогал мне забыться, уже живу в мегаполисе две недели и не разу замечала, что у Нью-Йорской тишине есть свой голос, тонкий и звучный, такой знакомый и родной.
Что может быть ужаснее, когда между близкими людьми нет взаимопонимания и доверия, что происходит в голове у Джины, если она додумалась до сумашедших мыслей, что мы с Харви можем флиртовать.
Может стоит вернуться домой, бросить к Чёрту потенциальный карьерный рост, к тому же родители примут меня в любой момент обратно домой, вот только Джастини не сможет спокойно жить зная, что я живу через пару улиц от него.
Иду по городу и очасти надеюсь, что из поворота не появиться друг, который уже признавался, что следит за мной. Они с отцом хорошо сработали вместе, хотят и мечтают о нашем совместном сосуществовании, но я блогадарна отцу за его изменённое отношение ко мне.
В субботу и воскресение у меня выходной и я уже подумываю уехать в Лексингтон, навестить родителей и мазолить глаза Джине.
Перед сном я позвонила маме и сообщила о своём желании, она оповестила меня, что с утра сама забирёт из Нью-Йорка на своей машине. Меня радовал её добрый и бархатный голос. Желание возвращаться домой не было однако мелкими шагами я приблежалась к квартире  Джины.
Всё прошло гладко, так как я и предполагала, мама забрала меня из Нью-Йорка и мы благополучно добрались до Лексингтона, конечно без подробных распросов здесь не обошлось, конечно же я не стала говорить о моём конфликте с Джиной, маме не стоит об этом думать, тем более сестра даже и не догадывается, что у меня не было никакх планов на Хамфри, а её бурная фантазия выводит меня из себя.
Шести часовая езда стоило того, чтобы лавировать по дому в выходной лишь бы не попадаться на глаза старшей сестре. Мы говорила о достижениях Робби, который растёт не по дням, а по часам, меня успакаивал тот факт, что отец сегодня целый занят на работе, большая вероятность, что Джастин с ним.
Час после того, как я приехала домой и до меня донёсся звук мобильного телефона. На дисплее телефона появился входящий вызов от Джулианны.
- Алло. - ответила я когда в голосе прозвучало удивление.
- Привет, Крис. - чуть слышно поздоровалась Джулианна.
- Привет.
- Алан умер. -  услышала я рыдание тёти бывшего мужа.
В моей голове звучяет голос Джулианны, а значение её слов казались малозначительными, я затихаю и к счастью кресло в моей комнате близко расположено ко мне, я падаю на него и зажмуриваю глаза. Головокружение накатывает меня с головой и я начинаю тонуть в собственных эмоциях. Новость раздавила меня, я так и сидела около часа смотря в одну точку, когда в это время мои слёзы безостановочно текли намачивая лицо. Веки становятся тяжёлыми, а моё тело подобно желе расплосталось безжизненно по креслу. Кости в плечах становяься ещё тяжелее, волна судороги охватила меня с ног до головы.
Ещё долго не реагировала на отклики родных, перед глазами лишь стоит прежнее живое лицо Алана, которое показывает мне свою улыбку, слёзы кончались и я будто пришла в  себя и забыла о словах Джулианны, к сожелению только на миг. Отказавшись от обьяснений родным я выбежала из дома и попав под ледянной дождь бежала не замечаю, что промокла на сквозь. Адреналин боли и смелости разбудил все мои органы, которые разом заболели, а сердце и вовсе словно вулкан из раза в раз просыпалось затмивая своими болевыми ощущениями мои безславные мысли.
На горизонте появился дом такой знакомый, что даже яркие воспоминания показались ужасной картинкой из кошмара. Простерелы внутри меня словно туман затмивают здравый смысл, которого и без того осталось с размером в горошину.
Дверь открыла мне Джулиана отдетая в чёрное платье и с памятым лицом, это был не сон, пытка реальности разбивает моё сердце словно пустой стеклянный стакан, в котором нет места для наполнения жизнеобеспечивающий энергией.
Молча она пропустила меня в дом, окна уже давно не освабождались от плотных штор, слои пыли окутали тумбы, прикроватный столик, создаётся впечатление, что здесь никто не жил.
- Ты жила с ним? - тихо спросила я.
- Нет, последнии десять дней. - затерявшись в кухни ответила Джулиана.
- Как он умер? - словно плыву по знакомому и чужому дому и появляюсь в дверях кухни.
- После клиники мы приехали домой и поругались, я ушла из дома, через несколько дней мне позванили сотрудники полиции и сообщили, что Алан, - заплакала Джулианна и солённый ком в горле превратился в барьер. - он разбился на машине находясь в алкогольном опьянении.
Стоя перед тётей Алана я нахожусь в  предобморочном состоянии и осознаю, что мои действия дублируют Джулианы, полагаясь на свои ощущения я оставила, довольно не просто признать себя монстром, а ещё сложнее жить с этим. Не знаю самовольно он покинул Алан этот мир или всё дело в излюбленной этим миром случайности, ни один этот факт не может оправдать мою долю вины в гибели бывшего мужа.
- Мы все виноваты в его смерти. - полнозвучно произнесла я. - Я в том, что оставила его в трудоёный период, потому что не смогла заставить себя остаться рядом, ты в том, что не понимала его, даже моих родителей можно обвинить в скупости.
Алан не ангел, на его душе достаточно грехов, но один факт, что я любила его и люблю разбивает все предпятсвия на пути к раю. Душа Алана почернела не от алчность, а от привычки думать только о близких тебя людях, жертвую жизнями других. Обвиняя себя и близких становлюсь саучастницей приступной халатности Алана и его отношения к собственной жизни. Алкоголь не спасает, это лишь игра, которая бьют по ораганизму на части разрывая последнии шансы на нормальную жизнь. Он не плохой, а лишь потерянный ребёнок, как и мы все в этом мире.
Спросите изменила бы я решения зная последствия? Нет, иначе моя жизнь пошла под откос, я во время проснулась, осознала, что любовь не сможет сделать меня счастливой. Заслуживает ли Алан смерти? Нет, хотя и душа затемнённая, как лёгкие курильщика, я знаю все подробности жизни Алана, чтобы он казался мне чужим. Знаю одно, лучше полюбить и испытать при этом агонию, чем не знать, что это такое.
Смерть - это покой для разьерённой души у которой слишком много дырок, что времени не хвать сделать её целостной, мёртвые ничего не чувствуют, а кто остаётся живым умирает вместе с ним, но испытывая прострел в душе и ненавистную пытку исключиттельно в свою сторону.
Я задыхаюсь, сама себе перекрываю кислород, чтоб хоть на минуту не ощущать пытку, которая превращает меня в сухую, как кору дерева, я закрываюсь, просто ухожу в себя, даже это не помогает осознать всё серьёзность ситуации и просто принять тот факт, что Алана больше нет.
Я приручила себе к мысли, что мы с Аланом больше не увидимся, однако не могла предположить, что это произойдёт так скоро и с лёгкостью я отойду от души Алана ровно на сто шагов от  рая, где бессомнения он находится.
Можно долго ругать Алана на небесном суде, однако он осознал свою ошибку и достоен свободной от боли жизни, хотя бы на небе, ведь стоит отметить, что я готова отдать своё место под солнцем после смерти, лишь бы с ним было бы всё в порядке. Я желаю быть способной чувствовать Алана на растоянии и делиться с ним добром, которого внутри осталось не так уж много.
После смерти Алана я не растеряю довери в его мелосердие, хотя последнее время оно было на пределе, я повторяю вновь и вновь, что всегда буду любить Алана, боюсь, что его лицо будет отражаться в знакомых лицах и именно этот факт окажется для меня симптомом. Я слишком слабая, чтобы забыть всё то, что любила в нём, моя безнадёжность заключается в возникновении болевой точки - воспоминания о Алане, о том, кто спас неуверенную в себе девушку от неправильного выбара и целей в жизни, моя любовь к нему помогла мне превроатиться из девушки в женщину и это дорого стоит.
Нужно научиться лояльнее относиться к обществу, но прежде всего к себе, на практике доказала, что собственноручное разьеданине себя изнутри хуже, чем выстрел в голову. Хотя и устраиваю уроки для предсказумных натур ни в коем случае не могут показаться бездуховными, для тех людей, у которых на первом месте стоит гуманность и сострадательность стоят на первом месте, не могу отучить себя мысленно фильтровать все свои деяния и догадываться о чужих мыслях, которые, готова признаться, окажуться правдивыми, у меня нет таланта, чтения мыслей, я просто примеряю образ каждого героя своей жизни на себя, чтобы лучше понимать, кто стоит передо мной.
Часто возникают мысли, что было бы если я в тот момент, когда Алан открыл мне душу осталась с ним. Возненавидела себя и ни за что, как это делаю сейчас, не признала монстра за ангела, моё мелосердие превратилолсь в пепел, который быстро распылил ветер, моя былая инфальтивность оказалось криводушием и я не пременно проклянала бы тот день, когда впервые заглянула в янтарные глаза.
Мне хватит и часа, чтобы забыть о прошлом Алана и представить его бестельное будущее состоящее из обрывков старых газет гласящих о новом герое страны, останки фографий на который изображенно красивое лицо Алана и  моя горящее сердце которое время от времени будет вздрагивать от осязаемых воспоминаний, запах хвойных деревьев, который был в Тайоте "мужа", а сейчас вместо автомобиля лишь смятая консервная банка, ласковые ощущения от которых тело бросает в приятную вибрацию.